blindness

Мне всегда казалось странным то, как люди быстро находят общий язык с другими людьми. Для меня это было практически также невозможно, как сходить в любимый музей и увидеть самую прекрасную, пробирающую до мурашек картину, которую, я, кстати, представляю, когда хочу, чтобы мои мысли пришли к чему-то. Моя жизнь напоминала мне скучный фильм, который люди никогда не досматривают до конца, а актер, получивший столь долгожданную роль, не получает ничего — ни широкую известность, ни награду. В школе я не был популярным, конечно же. Я сильно отличался от своих сверстников, которые в шестнадцать лет считали апогеем пять прочитанных книг, знать, хотя бы примерно, сколько будет два плюс два и как много нужно выпить, чтобы стать самым сексуально-раскрепощенным подростком. Я предпочитал смотреть фильмы в своей кровати, в то время как из соседних домов доносилась громкая музыка. В школу я приходил за знаниями, а не за друзьями, поэтому любые попытки моих одноклассников, наиболее симпатичных мне, завести со мной дружбу заканчивалась тем, что мы просто иногда проводили время вместе, но не больше. Именно поэтому, когда я оказался в больнице, всем было плевать на меня, но первое время меня это не беспокоило. Потом мне стало действительно одиноко, потому что я не мог заниматься тем, чем любил — читать и смотреть фильмы. Но ко мне часто приходил мой брат Филлип, который младше меня на два года. Он был рядом в период моей реабилитации, когда мне было действительно тяжело. Но в восемнадцать он уехал и без него я будто бы лишился большой части себя, окончательно потеряв возможность видеть. Не знаю, как объяснить это зрячим людям, но благодаря своему брату я видел окружающий мир, не был таким размазней, каким стал позже. Я не думал, что когда-нибудь кто-то будет так добр со мной, как мой родной брат, но в моей жизни появился Оливер. Буквально за три дня, что мы были знакомы, я привык к нему так, будто мы знали друг друга на протяжении долгих лет. У меня было ощущение, что я знаю о нем все, а он знает все обо мне. Такая интересная иллюзия, ведь понятно, что в масштабах потерянных лет, мы не знали друг о друге ничего. Я знал лишь, какой кофе он любит и какую выпечку предпочитает. Мы рассказывали друг другу лишь то, что поможет нам узнать что-то еще. Я не был экспертом в дружбе, поэтому лишь только предполагал, что мы становимся друзьями. Почему-то я не хотел лишь рабочих отношений. Меня утомляла мысль о том, что Оливер может только следить за тем, чтобы я был в сохранности до тех пор, пока моя мама не осознает, что не представляет жизни без обузы по имени Дэнни Шелтер. Мне хотелось знать то, что он бы не рассказал мне, будь я никем для него, но мне нравилось то, что Оливер не был слишком настойчивым, будто чувствуя, что мне тяжело. Сегодня был четвертый день и Оливер обещал отвезти меня на озеро, невзирая на то, сколько раз я отказался вчера. Он был очень пунктуальным, что являлось тем, что мне нравилось в нем чуть ли не больше всего. — Проснись и пой, Дэнни! — Услышал я с порога. — Надеюсь, ты отыскал свои плавки, как я и просил вчера. Я повернул голову в сторону, где думал, что стоит Оливер, чтобы он увидел лицо, которое показало бы ему, что не будь я слепым, он уже получил бы по лицу. — На что ты смотришь? — Он сел рядом со мной и я почувствовал себя таким глупым, потому что смотрел в абсолютно другую сторону. — Знаешь что! — Я легонько толкнул его, чтобы показать то, что он сделал, задело мои чувства. — Как тебе удается ходить так бесшумно? — Я обучался в специализированной школе для ниндзя, удивительно, что ты не знал, ведь я указал это в особых качествах. — Он засмеялся, и у меня на душе стало очень тепло. Я знал, что-то, что он рассказывает мне — не всегда является правдой, скорее он просто не рассказывал мне практически ничего, скрывая за вуалью шуточек про то, что он профессиональный ниндзя и владеет даром глотать ножи. Но мне нравилось щепетильно отбирать драгоценную правду от воды. Оливер помог мне сходить в душ. По большей части его помощь заключалась в том, чтобы включить теплую воду и следить за тем, чтобы она не стала горячей, чтобы я не потерял сознание — с остальным я справлялся самостоятельно, поэтому моя жалоба маме на подмывание была обычной спекуляцией и она это понимала. Да, он видел меня обнаженным, но я не чувствовал смущение из-за этого. Во-первых, потому что он был парнем, а значит, я не мог смутить его этим. Во-вторых, потому что я не видел этой наготы, а значит, для меня это было не существенно. Конечно, когда я был в образе новорожденного, я чувствовал себя наиболее незащищенным, но повторюсь, я доверял ему. Оливер копался в моем ящике, в надежде найти там хоть что-то, в чем можно плавать или загорать. Я молился, чтобы там ничего не оказалось, но бог не услышал мою молитву, как и обычно. — Я так и знал, что это будут зеленые плавки! Они тебе очень к лицу! — Оливер засмеялся. — Это намек на то, что я похож на Шрека? — Я был в хорошем настроении, поэтому решил показать, что с моим чувством юмора тоже не все так плохо. — Только не говори, что ты любишь Шрека, потому что если это так, то я клянусь, что обниму тебя очень сильно и заставлю посмотреть его со мной, когда твое зрение восстановится. Я осекся. Неужели он и правда верит в это? В смысле, даже я уже практически потерял надежду. Мысль о том, что я проведу остаток жизни в кромешной темноте, меня не радовала, но каждый день рассасывать под языком сладкую пилюлю веры в то, что зрение восстановится, стало выше моих сил. Я не нуждался в том, чтобы тешить себя тем, что когда-нибудь открою глаза, и мир снова станет прежним, я жил с этой мыслью, всплывающей сама собой, как мольба высшим силам в особенно тяжелые моменты. — Я и правда очень любил этот мультфильм. — Сказал я и оказался в его объятиях. Снова. Я позвал Марти, и мы отправились на озеро. Мне было интересно, как изменилось это место за восемь лет моего отсутствия. Может, озеро поросло камышом, а может, там нет практически никого, как и прежде. Это лето выдалось очень жарким, кажется едва ли не самым жарким за последнее время, поэтому оказавшись на месте, Оливер оставил меня и Марти в тени дерева, которое я помнил явно не тем, каким оно было сейчас. Он пошел в магазин за холодным лимонадом и мороженным. — Можно его погладить? — Я услышал детский голос рядом с собой и кивнул головой. — Знаете, почему я спрашиваю? — Почему же? — Меня очень удивил вопрос ребенка. — Потому что мама говорила мне, что домашние животные, которых я вижу на улице, принадлежат их хозяевам, и только они знают, как будет лучше для их питомца. Если я спрошу разрешения, и его хозяин запретит мне, это не будет значить, что я не понравился ему, а то, что питомцу будет неприятно. Потому что, например, я бы не хотел, чтобы всякие чужие люди гладили меня без разрешения. — Твоя мама очень мудрая женщина. — Я улыбнулся. — Его зовут Марти и он моя собака-поводырь. — Оставил тебя на пять минут, а у тебя уже новый лучший друг? — Оливер присел ко мне. — Но я не против вашей дружбы, у такого хорошего парня, как Дэнни должно быть много друзей. Я даже могу поделиться с ним своим мороженным. Мальчик засмеялся и, конечно же, не отказался от угощения. Я решил тоже показать свое благородство и предложил Оливеру свое мороженное. — Я не брезгую есть с тобой одно мороженное на двоих, если ты не против. — И в этот момент я почувствовал себя особенным для него. Грег, мальчик, который покорил сердца Оливера и Марти ушел домой, но обещал, что попросит маму навестить нас когда-нибудь. Как и обещал, Оливер скачал для меня новые и старые песни моей любимой певицы и я почувствовал такой прилив благодарности, что не сдержался и положил голову на его плечо. Я чувствовал себя так хорошо, словно я получил то, о чем так давно мечтал. Ну, вообще, так и было на самом деле. — Не хочешь искупаться? — Оливер повернулся ко мне, я почувствовал это, потому что задремал на нем. Я разделся, доверяя ему нечто большее, чем свою наготу и беспомощность. В его руках через минуту окажется моя жизнь, а я был спокоен. — Давай руку. — Сказал он и я повиновался. Меня удивляло то, что ему было плевать на мнение окружающих нас людей, ведь надо мной не висит табличка «этот парень слепой», а я повис на его руке, боясь оступиться, чтобы он не почувствовал стыд за меня. Мои ноги коснулись теплой воды, но я не остановился, чтобы привыкнуть к новому ощущению, а пошел за Оливером, потому что он сделал именно так. Мы шли и шли, я даже начал беспокоиться, что он решил утопить меня. Наконец, когда вода была уже на уровне моих ребер, мы остановились, и я опустился под воду. У нас не было никакой договоренности, но я чувствовал, что так нужно и что он сделает также. Оливер не отпустил мою руку, давая понять, что не бросит меня, давая понять, что я в безопасности. По дороге домой я уснул. Я бы хотел, чтобы Оливер спросил, вижу ли я сны, потому что да, вижу. Время, когда я видел сны, было самым лучшим и счастливым для меня. Я представлял его, основываясь лишь на своих чувствах, представлял себя, в моих снах мы были очень близки, гораздо ближе, чем мы были на самом деле. Я знал о нем все: во сколько лет был его первый поцелуй, с какими мыслями он засыпает и просыпается. А он знал о том, что я никогда не целовался и то, что первая и последняя мысль всегда о нем. Потому, что он был буквально единственным в моей жизни на данный момент, поглотивший меня, заставляющий верить и радоваться каждому дню. Я хотел, чтобы он и правда стал моим лучшим другом. Когда мы оказались дома, я предложил ему остаться у меня. Я знал, что он устал, а еще мне не хотелось снова оставаться в одиночестве, поэтому он согласился. — Расскажи мне что-нибудь о себе. — Попросил я, когда мы сидели в гостиной, и он смотрел телевизор. — Просто любой факт, который тебе придет в голову. — Ладно. — Он выключил телевизор, и я почувствовал его взгляд на себе. Я представлял, как он смотрит на меня, пытаясь понять, может ли он вообще доверять мне. По-хорошему, мы едва знакомы, поэтому я даже не обиделся, если бы он не доверился. — Если серьезно, я очень боюсь разочаровать тебя. Даже не представляю, что ты почувствуешь, когда узнаешь о том, что я не обучался в специализированной школе для ниндзя. Я засмеялся, но на самом деле, мне стало горько из-за того, что я не узнал ничего о нем. Мне не хотелось снова лезть к нему, потому что я чувствовал, что это не в мое дело, поэтому решил пойти в свою комнату. Но он остановил меня. — Я был плохим человеком, поэтому на данный момент я старюсь начать все с чистого листа. Хочу рассказать тебе о своем прошлом тогда, когда ты сможешь увидеть меня и посмотреть мне в глаза, чтобы поверить в то, что я и правда изменился. — Почему ты уверен в том, что я вообще смогу тебя увидеть? — Я рассердился. — Потому что когда-то я не потерял надежду только благодаря тому, что человек, очень близкий мне, верил в меня. Я хочу стать таким человеком для тебя. — Он отпустил мою руку. — Спокойной ночи.