blindness

Правда, не сковывающая душу, дающая вздохнуть полной грудью — вот, каким было дыхание Оливера: спокойным и долгим. Он словно открыл невидимую дверь, позволяя каждому заглянуть в нее, увидеть то, что он скрывал долгое время, считая самым плохим поступком в жизни, забывая, что каждый имеет право на ошибку. Такими стали дни, после того, как Оливер рассказал мне все. Он стал часто оставаться у меня на ночь, мы разговаривали практически до самого утра, пока язык не начинал заплетаться, а темы иссякать. Мне нравилось это ощущение полного доверия между нами. И эту ночь Оливер снова решил провести со мной. Несмотря на то, что он знал о существовании специальной комнаты, отведенной для него, Оливер с неприкрытой радостью в голосе заявил, что моя кровать нравится ему больше. Особенно если к ней прилагаюсь я, человек, которого так легко рассмешить шутками, которых я в прямом смысле не видел в своей ленте. Я заметил, что мне нравится чувствовать, как вздымается его грудь или как он забавно разговаривает во сне. Именно в такие моменты я чувствовал, что мы и правда друзья. Я не боялся быть близко к нему, едва ли не ложиться на его грудь, чтобы послушать биение сердца. В такие минуты я чувствовал что-то похожее на одержимость, я не мог перестать думать о нем, о том, как он выглядит. Мне нравился образ, который сложился в моей голове, я был готов молиться на него. — Миранда предложила сходить в кафе сегодня вечером. — Сказал Оливер за завтраком, и я почувствовал что-то странное в области сердца. — Не знаю, правда, что надеть. Я сделал вид, что очень занят своим чаем, в надежде, что он не рассчитывает на то, что я присоединюсь к его монологу. — Я не очень хочу, чтобы ты был один в этот вечер, поэтому предложил Тай прийти к тебе сегодня. Ты же помнишь ту девушку? Я бы хотел увидеть со стороны то выражение лица, с которым я воспринял эту новость. Чай, который фонтаном вылился из моего рта и чашка, летящая вниз, словно в замедленном действии. Жаль, что я не мог. — Если ты имеешь что-то против Тэйлор, то я так ей и передам. — Оливер, смеясь в голос, вытирал меня от теплого и очень сладкого чая. — Да ладно, это ничего. — Я попытался улыбнуться, но, скорее всего, мое лицо просто слегка исказилось гримасой боли. — Ну, а если серьезно, — он прошептал, и я почувствовал дыхание Оливера возле своего уха. — Дэнни, если ты хочешь провести время наедине с собой, я придумаю, что сказать Тай. — Правда, все в порядке. На самом деле, меня не радовала перспектива провести вечер в компании малознакомой девушки, но я был готов пойти на это ради Оливера, чтобы он не чувствовал себя плохо. — Тогда предлагаю съездить на озеро, мы обещали Грегу вчера, ты помнишь? — Он все еще сидел рядом со мной, а его рука лежала на моем бедре, и это казалось единственным, о чем я мог думать в эту секунду. — Ты хорошо себя чувствуешь? За две недели, что мы провели вместе, он ни разу не упомянул Миранду. Я уже успел позабыть о них, поэтому даже не думал, что он может проводить с ними время. Я чувствовал что-то вроде потрясения, ведь даже не ожидал, что проведу время с кем-то помимо Оливера. Конечно, когда Оли уходил, мне было интересно, чем он занимается, но я старался никогда не лезть к нему с вопросами, не касающимися меня напрямую. Я думал, что если бы он посчитал необходимым поделиться чем-то со мной, то сделал бы это. И я оказался прав, только вот не был готов услышать это. Я чувствовал себя как наркоман, которого подсаживают на наркотик, а потом резко лишают дозы и подсовывают ему что-то другое, не дающее того эффекта. — Конечно, я в порядке, — я улыбнулся. — Рад, что ты хорошо проведешь время. Я подумал о том, как он проведет рукой по ее телу, снимет с нее одежду и они займутся сексом. Как она поцелует его с утра, и они приготовят завтрак. И ему будет стократ лучше с ней, чем со мной. Ведь я такой беспомощный и бесполезный. — Ты выглядишь не так, будто ты в порядке. — Оливер коснулся моей щеки и заставил меня повернуться к нему лицом, наверное, чтобы он смог рассмотреть меня. — Я не хочу, чтобы ты грустил, хотя твои печальные глаза невероятные. Ощущение, будто я смотрю в них, и они затягивают меня, превращая в песчинку в сравнении с их красотой. Я почувствовал, что краснею, но не смог опустить лицо, как я делал обычно, когда он говорил мне что-то приятное, так как рука Оливера все еще была на том же месте. Может, я слишком долго был одинок, но этот жест с его стороны казался мне слишком интимным. Он смотрит в мои глаза, и его рука лежит на моем лице, а у меня в мыслях мы словно были обнажены друг перед другом с нашими эмоциями, переживаниями и мечтами. Благодаря хорошим утренним новостям, мы закончили с завтраком слишком скоро, поэтому я пошел переодеваться, а Оливер заводить свою машину. Мне нравилось ездить на озеро с ним. Марти обычно играл с Грегом, пока мы купались или сидели на нашем любимом месте и ели что-нибудь сладкое, от чего потом очень сильно хотелось пить, и Оливер убегал в магазин за не менее сладкой газировкой, которая не утоляла жажду. Радио в его машине крутило одни и те же песни, поэтому я успел выучить некоторые из них и подпевать вместе с Оливером, что очень будоражило Марти, который игриво лаял вместе с нами. За все это время я успел позабыть, что такое грусть и одиночество, что слегка пугало, когда я на секунду задумывался об этом. Мы лежали на сухой траве и наслаждались знойным днем в тени. — Давно вы гуляете с Мирандой? — Я сделал ударение на «гуляете» специально, так как думал, что сработает та же штука, что и со слепотой, но я не поверил в свои же слова. — Иногда мы встречаемся, когда у меня есть время на нее. — Оливер коснулся моей руки, скорее нечаянно, чем специально. — Она очень хороший человек. Я хотел радоваться за него, но в душе твердил, что Оливер только мой друг и никто больше не может общаться с ним и быть хорошим для него. Внезапно я задал вопрос, который не хотел задавать: — Ты ей рассказал то, о чем знаю я? — Решающий вопрос, ответ на который либо разобьет меня, либо заставит отбросить все плохие мысли, черт возьми откуда взявшиеся. — Нет, — Оливер положил голову на мое плечо. — Об этом знаешь только ты. — Почему ты не рассказал ей, если вы в отношениях? — Мы не в отношениях! — Оливер поднял голову, и я почувствовал, что он смотрит на меня. — И прекрати так злорадно улыбаться, иначе вечером я закажу для тебя не пиццу, а экзорциста! Я засмеялся и почувствовал что-то вроде облегчения, но все равно в глубине души ненавидел Миранду. Может, конечно, Тейлор окажется неплохой девушкой, и мы неожиданно влюбимся друг в друга, ее язык окажется у меня во рту, а мои пальцы войдут в нее этим вечером, и это будет первый опыт, в котором я не разочаруюсь. Теплый летний ветер нежно касался моего лица, играя с моей футболкой и волосами. Я был готов наслаждаться этим днем до конца моей жизни, особенным его делал Оливер, конечно, но я пытался спрятать это осознание глубоко под кожу, словно все было лишь обычным летним днем и не окажись он рядом со мной, ничего бы не изменилось. Это не правда. Если бы его не было рядом со мной сейчас, да и вообще последние две недели, я бы сидел дома, как делал это последние годы. Я бы не разговаривал так много, не слушал музыку, боялся выйти на улицу или искупаться. Мне нравилось, что с Оливером я забывал о своей слепоте. Конечно, он не подарил мне возможность резко прозреть, но рядом с ним я чувствовал себя обычным парнем, не тем молчаливым Дэнни, а Дэнни, который может говорить о чем-то до бесконечности. О чем-то помимо того, что я не могу видеть и являюсь очень-очень жалким и невезучим. Но также я очень любил молчание между нами, то, каким оно было. Когда я пытался проявить себя как очень социализированный человек с кем-то другим, то некоторое время, которое проходило в абсолютной тишине, было для меня чем-то убийственно плохим, словно какая-то другая моя сторона давала мне по лицу мокрой тряпкой, на которой было написано «скажи хоть что-то», и я выдавал нечленораздельное мычание, в итоге чувствуя себя еще хуже. Но с Оливером все было иначе. Он часто смотрел по сторонам, о чем-то задумывался, а я лежал с закрытыми глазами и знал, что все в порядке. Не было того ужасного ощущения, что ему скучно со мной, и это делало так спокойно на душе. — Наверное, надену черные джинсы с рубашкой. Хотя, вечером будет прохладно, поэтому возьму с собой пиджак. Как ты считаешь? — Оливер убрал что-то с моего лица, и я повернулся к нему и улыбнулся. — Думаю, ты будешь выглядеть отлично. Ей понравится. — А тебе бы понравилось? И в этот момент уже не в первый раз я поймал себя на мысли, что это все, о чем мог мечтать: увидеть его и сказать, что он выглядит неотразимо. Что удивительно, я даже не посчитал эту свою мысль какой-то «неправильной», словно все лучшие друзья так делают. Для меня все было на своих местах, я этого хотел, особенно сейчас, когда понимал, что кто-то другой может видеть его таким, а я нет. — Дэнни! Оливер! — Грег подбежал к нам, и Марти, прибежавший вместе с ним, начал лизать мои руки. — Моя мама зовет вас пообедать с нами. Я почувствовал взгляд Оливера и Грега на себе, что означало: ответ остается за мной, и никто не обидится, если я откажусь. Но я согласился, и мы пошли домой к Грегори по тенистой стороне улицы. Оливер и Грег говорили о чем-то, но я не участвовал в их беседе, погрузившись глубоко в свои мысли. Я думал о том, что происходит со мной, каким образом это относится к Оливеру и насколько это плохо или хорошо. Мне нравилось думать об Оливере как о своем друге, словно он настолько близок мне, что мы едва ли не были братьями-близнецами. Но в то же время что-то во мне расцветало и наполнялось трепетом, когда он говорил мне что-то неуместное, окажись мы и правда братьями. Я не понимал, что чувствую, знал только то, что запутывался все сильнее, не разгадав и толику того, что происходит у меня на душе. — Ну, вот мы и пришли. — Грегори взял меня за руку. — Знаю, что ты не любишь, когда за тобой ухаживают, но тут и правда тебе не помешает моя поддержка. — Откуда ты знаешь, что я это не люблю? — Я удивился. — Ну, во-первых, мне это тоже не то, чтобы нравится, а во-вторых, Оливер сказал мне об этом. Дорога к дому Грега была выложена из камней, и, как я понял немного позже, природа пробивалась через каменную кладку, показывая всему свету свои могучие корни, о которые я мог легко запнуться. Меня очень тронула забота Грегори, и я не мог перестать улыбаться. Наконец, мы пришли. Мальчик открыл дверь, и меня охватил прохладный воздух. Казалось, дом был сделан из камня и окна его были плотно закрыты портьерами, не пропускающими свет, словно я оказался в старинном замке. Конечно, потом я догадался, что прохлада поддерживается благодаря кондиционеру и этот светлый дом далек от моего первого представления. Я чувствовал запах запечённой картошки и мясных котлет, от чего у меня разыгрался аппетит. — А вы как раз вовремя! — Женщина коснулась моего плеча, и я вздрогнул от неожиданности. — Меня зовут Джессика. — Мам, знакомься, это Марти, Дэнни и Оливер. Они мои друзья. — Я, конечно, всегда хотела, чтобы ты дружил со своими сверстниками, но раз твои друзья… немного старше, то я все равно очень рада! Приятно познакомится, проходите к столу. Оливер взял меня за руку и повел в направлении стола. Моя трость была у него в рюкзаке, и мне не хватало смелости попросить ее назад, поэтому я, ни капли не сопротивляясь, сжал его руку, словно он был маяком посреди темного волнующегося моря. Джессика оказалась очень интересной собеседницей. Она рассказывала о том, как много путешествовала. И где она только не была. В одном из путешествий, когда она со своей группой поднималась в джунгли, она встретила единственного англичанина, помимо нее, который потерял свою группу на рассвете: они ушли без него, решив не будить, в надежде, что он и сам прекрасно разберется, куда идти. Джеймс Свон и Джессика Йохан влюбились друг в друга с первого взгляда и поженились через пару месяцев. А через год, в горной экспедиции Джессика обнаружила, что беременна. — А где ваш муж сейчас? — Оливер задал логичный, но весьма неуместный вопрос. — Он в командировке в Санкт-Петербурге, но через три месяца он вернется к нам. Обед был великолепен, думаю, что еще никогда не ел таких вкусных котлет. Марти тоже дали пару котлет, и все смеялись над тем, как ему хотелось еще парочку. Остаток дня мы провели дома, непринужденно болтая за кружкой чая с яблочным пирогом. — Наверное, Дэнни, мне пора идти. Ты обещаешь мне, что все будет в порядке? — Оли обнял меня за плечи. Я чувствовал его взгляд на себе и поэтому улыбнулся, легонько кивнув головой. — Если что, обязательно звони мне. — Не веди себя, как моя мама, когда мне было тринадцать! — Я засмеялся, и он обнял меня, крепко прижав к себе, словно мы расстаемся на несколько лет. — Я просто беспокоюсь за тебя, разве это плохо? — Прошептал он. — Нет, — я покачал головой. — Это довольно-таки мило. Оливер ушел, и я остался один. Тай должна была прийти только через полчаса, поэтому я решил послушать музыку, которую Оли оставил мне. Я не заметил, как задремал на диване в гостиной, поэтому слегка напугался, когда услышал звонок. — Привет, прости, что задержалась! — Тай обняла меня и закрыла дверь за собой. — Я принесла нам пиццу, которую заказал Оливер. Как дела? Я тебя разбудила? — Все в порядке. Чем займемся? — Я немного стеснялся, потому что не знал, как должен вести себя, ведь Тай это не Оливер, с которым можно быть неуклюжим. Я не хотел показаться дурилой. Мы сели на диван, и Тай вручила мне кусочек пиццы. — Я учусь в художественной академии, мне необходимо сделать пару набросков. Ты не против стать моей моделью на этот вечер? — Ты считаешь меня хорошей моделью? — Это показалось мне чем-то больше похожим на злую шутку. — Конечно. У тебя правильные черты лица, большие глаза и красивой формы губы. Ты издеваешься? Я буду полной глупицей, если потеряю возможность нарисовать тебя. Я согласился, но все равно отнёсся к этому весьма скептически. Звук карандаша и ее спокойное дыхание успокаивали меня, благодаря чему создалась очень приятная атмосфера, где нам обоим было комфортно. Тэйлор рассказывала мне много интересных историй из ее жизни, и мне было даже немного завидно. — Давно вы дружите с Оливером? — Ее голос нарушил тишину, повисшую в комнате. — Две недели. Он моя сиделка. — Что? Правда? Это невозможно! — Я услышал, как она выронила карандаш, который покатился по полу и остановился лишь благодаря столику. — Я думала, вы лучшие друзья, знакомые лет десять, если не больше! Даже представить не могла, что он — твоя сиделка. Тебе разве нужна сиделка? — Ну, со многим я могу справиться сам, но есть некоторые вещи, с которыми он мне помогает. Оливер разве тебе не говорил об этом? Тай была удивлена и ничего не могла сказать, поэтому я рассказал ей свою историю, и она слушала, не перебивая. — Тебе очень повезло с ним, Дэнни. Он очень сильно любит тебя. Я улыбнулся. Мне и правда было приятно слышать это. Время шло очень быстро, Тай уже нужно было идти домой, а мне стало не очень хорошо. Меня начало знобить, и голова словно пульсировала изнутри. Тай заметила это. — Ты бледный, как белый лист. Все в порядке? — Он дотронулась до моего лба. — Дэнни, ты горишь. Я не знал, что делать, ведь из-за того, что я часто сидел дома, практически не болел. Мне казалось, что болезнь накрывает меня все сильнее и сильнее и вот уже через пару минут раскрылось то, что я захворал: у меня заболело горло. — У тебя есть какие-нибудь лекарства? — Тай уложила меня в кровать и накрыла одеялом. Я почувствовал себя ребенком. — Не знаю, я не уверен. — Я позвоню Оливеру. — Нет-нет, не нужно! — Запротестовал я. — Не хочу портить ему свидание. — Подожди, а с чего ты решил, что у них свидание? — Сама подумай, если это обычная дружеская встреча, почему они не пригласили нас? — Не знаю, Дэнни, но Оливер заставил меня поклясться, что если с тобой что-нибудь случится, то я первым же делом позвоню ему. Конечно, он нравится Миранде, но не думаю, что Оливер заинтересован в ней. Я измерил температуру, и оказалось, что у меня действительно был жар. Как я не пытался переубедить Тай звонить Оливеру, она набрала его номер, и он сказал, что скоро будет. Мне было стыдно за то, что я выдернул Оливера в его выходной, который он проводил с подружкой. Температура 39 не казалась мне хорошей причиной для этого. Меня колотило в ознобе, я не мог согреться под одеялами и периодически отключался. — Дэнни, боже мой, как ты? — Оливер сидел на моей кровати и держал меня за руку. — Я принес тебе лекарство. Держи, выпей. Лекарство оказалось горьким, несмотря на то, что пахло лимоном. — Прости, что испортил тебе вечер. — Мой голос охрип, и каждое слово выходило из моего горла с большой болью. — Послушай, нет ничего важнее тебя. — Оливер коснулся моего лица рукой и большим пальцем погладил мою скулу. — Постарайся уснуть, тебе скоро станет лучше. — Останешься со мной? — Прохрипел я. — Конечно. Только пообещай, что не заразишь меня. — Оливер засмеялся и подоткнул мне одеяло. — Скажи мне, если тебе станет хуже. — Чем занимались с Мирандой? Расскажешь? — Мои глаза слипались, но я чувствовал острую необходимость слышать его голос, пока я не усну. — Мы гуляли по парку, и она решила, что будет отличной идеей покормить птичек крошками булочки, которую мы ели. Конечно, я был не против, до тех пор, пока нас не окружила стая ошалелых птиц, которые считали, что булочки хватит на всех, что, конечно, к общему разочарованию, было далеко от правды. Ты спишь? Я покачал головой, чтобы он понял, что я не сплю, но, скорее всего, это было едва заметное движение, поэтому Оливер продолжил: — Ты очень важен мне, Дэнни. Я… — он лег рядом со мной и мне стало немного теплее — эх, не важно. Доброй ночи. Надеюсь, завтра тебе станет легче.