Ядовитый плющ

— Я не думаю, что это хорошая идея... — Светловолосый юноша смутился, отчетливо услышав дрожь в своем голосе. — Все нормально. — Брюнет нежно улыбнулся, но глаза его горели стальной решимостью. — Нет, я... Столько прошло лет.. и сейчас... разумно ли будет... — Голос дрогнул, и Драко Малфой тяжело сглотнул, не смея поднять глаза на своего возлюбленного. Гарри вздохнул и притянул юношу к себе, мягко обвивая пальцами тонкие запястья. Драко поднял серебристые глаза, полные нерешимости, смешанной с нежностью, — два взгляда встретились и сплелись. — Я боюсь, — прошептал Драко, ненавидя себя всем сердцем за свою слабость. — Все нормально. — Гарри улыбнулся и, отпустив запястья Малфоя, достал волшебную палочку из недр складок черной узорчатой мантии. По телу платинового юноши прошла мелкая дрожь, рот скривился, а в глазах заплескался почти ощутимый ужас. Драко медленно закатал рукава рубашки, с трудом справившись с мелкими пуговицами. Подрагивающими пальцами юноша по примеру Поттера достал свою палочку, которая, казалось, ощутив такой яркий страх хозяина, покрылась легкой ледяной коркой. Брюнет наблюдал за блондином, не пытаясь вмешаться, — он знал, что это лишнее. Но когда Драко посмотрел прямо на Гарри, юноша не спеша провел грубыми пальцами по нежной коже рук, обведя контуры голубых вздутых вен, и остановился на ненавистной метке. Метке Пожирателя Смерти. Это было клеймо, отравляющее не только тело, но и душу вкупе с разумом. Малфой сжал левую руку в кулак, впиваясь ногтями в белоснежную кожу и оставляя на ней яркие полумесяцы. Губы задрожали сами по себе. Поттер тем временем поднял палочку и легко прикоснулся к Черной метке, обдавая кожу в этом месте холодом. Драко неловко дернул рукою, уводя ее в сторону. Гарри будто совсем не удивился такой реакции, — ни один мускул на его лице не дрогнул, рука не опустилась. — Драко? — произнес Поттер, не давая ноткам сожаления прозвучать в голосе. — Я... не хочу... — Выражение горечи проступило на лице блондина, затмевая его аристократическую красоту. — Я справлюсь, — сообщил Гарри, вновь беря возлюбленного за руку; в его голосе не было ни капли самодовольства и напыщенности. — Но я не хочу, — прошептал Драко несчастным голосом, как будто вовсе не собирался этого говорить. — Ты не хочешь или Метка не хочет? — Поттер поднес дрожащие руки к своим теплым губам, по очереди целуя длинные пальцы. Малфой ничего не ответил, не в силах отвести совершенно затуманенный взор от своих рук, что потихоньку согревались благодаря чужим усилиям и заботе. Брюнет осторожно отстранил губы от уже теплых рук и посмотрел на Драко пронзительными глазами, что светились радостью чего-то, несмотря на все обстоятельства. Гарри совершенно ласково притянул к себе платинового блондина и поцеловал его в мягкие губы. Поцелуй был легкий, почти невесомый, но он много значил для них двоих. Гарри медленно отстранился, вглядываясь в милые черты напротив. Драко искренне улыбнулся; Поттер был всецело удовлетворен. — Проведи палочкой по Метке, Драко, — сказал Гарри, разворачивая левое запястье юноши кверху. — Помнишь? Как я тебе показывал. Блондин резко кивнул и, сжав зубы до скрипа, провел кривую линию по запястью и выше. Гарри что-то тихо прошептал, неотрывно следя за движением чужой волшебной палочки, которая уже начала слегка вибрировать и выбрасывать в разные стороны зеленые искры, обжигающие холодом. — Убирай, — прошептал Гарри, видимо, улучив нужный для себя момент. Поттер поднес палочку к руке Драко и начал колдовать. Страх сковал все тело блондина: он не мог ни пошевелиться, ни что-либо сказать. Широко распахнутыми от ужаса глазами он смотрел, что творится с Меткой. Она достаточно быстро изменялась: становилась объёмной, живой и ещё более отвратительно мерзкой, чем до этого самого момента. Гарри едва слышно шептал какие-то длинные сложные заклинания, выводя палочкой различные узоры на коже и в воздухе. Малфой задрожал с новой силой, но Гарри едва обратил на это внимание. Драко с силой дернул руку, но на этот раз Поттер не позволил ее отвести; он крепко держал ее. — Отвернись, — прошептал Гарри; голос его казался охрипшим. — Не... не могу, — таким же шепотом ответил блондин, не смея отвести взгляда от ужасной Черной Метки, превращающейся (о, ужас!) в настоящую змею. Огромную и весьма отвратительную змею. Брюнет, не отрываясь от своего занятия, насилу отвернул голову блондина свободной рукой. Драко более не сопротивлялся, настолько его все поразило. Ужаснуло. — Лучше? — буквально «проскрипел» Поттер; голос его был схож со звуком наждачной бумаги по стеклу. — Да, — выдохнул Драко, не в силах сказать что-либо еще. Юноша не знал, сколько прошло времени: час или, может, всего лишь несколько минут, — но вскоре он почувствовал, будто внутри него что-то перевернулось. Драко сглотнул и сквозь фантомный шум, застилающий уши, услышал голос Гарри. — Драко, — сказал Гарри. — Драко, — повторил он, и голос отчего-то дрогнул. — Прости. Вслед за странными словами, когда блондин даже не успел удивиться и хоть как-то отреагировать, пришла боль. Боль адская и нестерпимая. Боль настолько сильная, что Драко казалось, что кости его рассыпаются в прах, тело выворачивает наизнанку, все рушится и скрипит, и хрустит, и взрывается. Драко не мог дышать, не мог открыть глаза, что были полны слез, не мог сказать чертовому Гарри Поттеру, как сильно он его ненавидит. Драко хотел умереть. Хотел умереть прямо сейчас, немедленно, хотел рассыпаться по земле серым пеплом и развеяться по ветру белым снегом и никогда больше не чувствовать этой ломающей тело боли. Драко кричал. Кричал так сильно, как никогда еще раньше, и звук этот был ужасней миллиардов других криков. Его тело выворачивало и качало, скрипело и стонало. Вокруг взрывались фейерверки и оживали фонтаны. Это продолжалось недолго, секунд пять, может, немного больше, но казалось, что намного, намного дольше. Когда боль ушла так же внезапно, как она и явилась, осталось лишь неприятное жжение в руке, и Драко бы упал на колени, не в силах больше стоять на ногах, если бы не Поттер, все это время придерживавший хрупкое тело. Драко дрожал, но каково же было его удивление, когда он понял, что это не его собственная дрожь, а дрожь Гарри Поттера. Драко поднял голову и встретился со взглядом брюнета, чьи зелёные глаза казались ещё ярче, чем когда-либо, потому что были полны слез, что неровными дорожками стекали по щекам. — Прости, — прошептал он, прерывая свои слова страдальческими всхлипами. Драко улыбнулся, потому что иначе и быть не могло. Ненависть, которой не было места, вмиг испарилась, как будто бы ее никогда и не было. Что бы ни сделал Поттер, это было лишь ради него, ради Драко. Только ради него и никого больше. Драко понимал, что Гарри не мог поступить иначе и ему, ко всему прочему, не за что было перед ним, Драко, извиняться. Малфой кивнул, растягивая губы в улыбке немного шире. Он посмотрел на свою руку, где раньше отвратительным пятном красовался «подарок» Волан-де-Морта, и, как и следовало ожидать, ничего не увидел, кроме еле заметного красного пятна, которое в скором времени должно было обязательно пройти. — Спасибо, — прошептал Драко, под пальцами ощущая лишь только гладкую кожу и ничего лишнего, ничего неправильного и ненужного. — Только ради тебя, — облегченно вздохнув, ответил Гарри, вытерев слезы с влажных щек. — Я никогда не забуду, — серьезно сказал Драко. И это было правдой.