she should have been dead

Линда берёт меня за запястье, стягивая его, и это ощущается так, словно вокруг него обвилась змея, и я почему-то чувствую такую же змею на своей шее каждый раз, когда смотрю в её глаза (и они — это пожар, догорающие обломки империи, оставившей после себя лишь грязь под ногтями и горечь на языке) она может говорить о городах, построенных в её разуме, которые она рушит своими же руками, может притягивать меня к себе ближе и улыбаться, как будто конец света не наступает в эту же секунду, но прямо сейчас она отводит меня в сторону, блестя кофейными глазами, и начинает разговор, я так устала от Барри, она говорит, он определённо хочет испортить мне жизнь, он меня ненавидит, я хочу отомстить ему за всё, что он сделал, и слово «месть» прыгает перед моими глазами, заслоняя весь остальной мир, всё вокруг становится чёрным в одну секунду, даже костёр в глазах Линды (особенно он), а затем эта девчонка с широкой улыбкой и неосторожными руками выводит меня из глубины мыслей, произнося: я хочу, чтобы ему больно, и я знаю, что ты это умеешь, может, ты сможешь что-нибудь ему сделать? и я даже не хочу знать, с чего она так подумала, и я качаю головой, и я говорю: чтобы по-настоящему сделать ему больно, ты должна причинить боль тому, что он любит.