How do we take back what's been done?

Через несколько дней они начали свое путешествие по самому Голливуду. Весь день они потратили на поездку по окрестностям Беверли Хиллс, а вечер предоставили пешей прогулке по Аллее славы. Гарри не сводил взгляда со своих ног, точнее, с того, что находилось под ними, из-за чего постоянно сталкивался с прохожими. Он высматривал знакомые имена, но все было тщетно. Слишком длинная аллея, и они, как назло, решили пройтись именно по той части, на которой Стайлс не узнавал ни единого имени. Чтобы никого не расстраивать, Луи предложил посетить музей Мадам Тюссо, в котором они наверняка увидели бы свою любимую знаменитость. Было уже довольно поздно, все, кто ездил сюда с туром, наверняка уже закончили очередной экскурсионный день, так что был не удивительным тот момент, когда они вошли в музей, но не застали никого кроме кассира и мужчины, проверяющего билеты. Как оказалось, цены в этот музей были дороговаты для обычных студентов, приехавших сюда на каникулы, Найл даже присвистнул от удивления. Луи в шутку предложил кассиру сделать скидку, не соглашаясь с такой кражей наличных, и, к удивлению всех троих парней, кассир чудом согласился. — Почему-то мне знаком этот парень, — проговорил Найл, с подозрением оборачиваясь на этого паренька за стойкой. — Что за бред, как он может быть тебе знаком? — усмехнулся Луи, заходя в первый же павильон с восковыми фигурами. — Хэй, может вот этот чувак тебе знаком? — спросил он, указывая на статую Снуп Догга. — Или, может быть, вот этот? — Конечно же, я знаю Тимберлейка, придурок, — фыркнул Хоран, подходя к восковой фигуре поближе. — Мне кажется, я видел его у тебя в Инстаграме. — Тимберлейка? — мастерски строил из себя дурака Томлинсон. — Да ладно, мы с ним еще не настолько близкие друзья. — Ох, все, заткнись и дай мне насладиться искусством, — в конце концов сдался Найл, фотографируясь буквально с каждой фигурой, которую ему удалось повстречать. А Гарри же, в свою очередь, лишь молча следил за их диалогом, делая для себя какие-то выводы.

***

В один из жарких, но пасмурных дней парни решили съездить в район под названием Венис, который славится бесплатной торговлей марихуаны, уличными художниками и лавочками с хиппи-барахлом. Этот район нельзя назвать скучным, поскольку люди на каждом шагу находили себе занятие. Кто-то арендовывал велосипеды и катался вдоль побережья, кто-то отдыхал целыми семьями на природе, и никого вовсе не смущало то, что от местных жителей пахло дымом от легальных наркотиков. В середине их прогулки начался сильный ливень, и все люди спешили забежать в хоть какое-то подобие укрытия. Для ребят этим оказалось небольшое кафе, в котором им даже посчастливилось занять столик. Гарри решил сходить заказать что-нибудь, поскольку из-за дождя все заведение оказалось переполнены, и официантам было не пробраться к столикам сквозь толпу. Выслушав пожелания, Стайлс направился к прилавку, чтобы сделать заказ. Это было сложно, но зато спустя пару минут он уже вернулся с подставкой под три кофе, парочкой чизкейков и даже одним мороженым. Через десять минут кафе заметно опустело, что было вполне объяснимо — дождь закончился, уступая место уже столь привычным для парней лучикам солнца. — Я должен отойти, сейчас вернусь, — неожиданно заявил Найл, буквально выбегая из-за стола в направлении уборной и оставляя Гарри и Луи наедине друг с другом. После того случая на пляже парни старались избегать тесного контакта друг с другом, но судьба словно насмехалась над ними. То дорога была слишком узкой, из-за чего они постоянно сталкивались друг с другом плечами, то кто-нибудь уходил, постоянно оставляя их наедине, прямо как сейчас. Оба стеснялись, чтобы просто поговорить друг с другом о чем-нибудь. Их неловкое молчание нарушил официант, принесший целую тарелку со свежеиспеченным печеньем, сразу же уходя. — Эм, извините, но я не заказывал это, — тут же сказал Луи, думая, что это какая-то ошибка. — Это я заказал, — пояснил Стайлс, посмотрев на парня перед собой, — для тебя. Томлинсон сомнительно посмотрел на него, не понимая, зачем это было нужно. — Я знаю, что ты делаешь, — с уверенностью в голосе проговорил Гарри, откидываясь на стуле и скрещивая руки на груди. — Ты пытаешься мне понравиться. И я решил вознаградить тебя за твои старания. — Ого, это становится даже интересным, — засмеялся Томлинсон, пробуя первое печенье. — Надеюсь, ты оценишь это печенье с марихуаной, самое лучшее в этом районе. Улыбка Гарри разрасталась наравне с шоком в глазах Томлинсона, который осознал, что только что сделал. Выплевывать было уже поздно, первый кусок он проглотил. Взгляд парня начал метаться из стороны в сторону в поисках решения этой проблемы. Гарри же, уже еле сдерживая смех, все же поспешил его успокоить. — Я пошутил, эй! Это обычное печенье, — сказал он, наблюдая за недоверчивым взглядом Луи. — Честно, самое обычное печенье. Прости. Томлинсон прокашлялся, все же решая поверить в слова Гарри. Да и к тому же, печенье действительно было вкусным. — Скажи, мой план хотя бы работает? — Посмотрим, — загадочно ответил Гарри, пряча улыбку за стаканом кофе. В эту же секунду вернулся Найл, плюхнувшись на свой стул. Первым делом он увидел печенье, взял одну штучку и уже только после этого спросил: — Ну, что интересного я пропустил?

***

Как бы ни было грустно осознавать, но отпуск в городе ангелов близился к концу. Оставалась лишь пара дней прежде, чем грандиозное путешествие Гарри и Найла бы закончилось. Пока этого не произошло, парни решили по-максимуму обойти те места, в которых они еще не были. Они посчитали неправильным тот факт, что за всю поездку они так и не увидели как следует надпись «Hollywood», на что у Луи сразу же возникла гениальная идея. Зачем просто ездить посмотреть на какую-то надпись, когда можно соединить множество прекрасных вещей в одну? Под этим он имел в виду предложение поехать в обсерваторию Гриффита, с крыши которого открывался прекрасный вид на Лос-Анджелес, а сам он был обустроен как космический музей. Многие отзывались об этом месте лишь положительными словами, и Луи был готов согласиться с этим на все сто процентов. Это было одним из его самых любимых мест в этом городе, он уже не раз проводил здесь свои летние вечера, любуясь закатами и надеясь, что однажды он проведет очередной закат с кем-то, кто оценил бы всю прелесть этого момента вместе с ним. Именно об этом он думал и в этот раз, стоя на крыше обсерватории рядом с Гарри, который восхищенным взглядом оценивал пейзаж, а не обыкновенную надпись на горах, ради которой изначально поездка сюда и задумывалась. — Найл сказал мне, что вы скоро уезжаете, — как бы невзначай сказал Томлинсон, внимательно проследив за эмоциями на лице парня. — Да, через четыре дня, — подтвердил он, стараясь не показывать грусть в своем голосе. — Я буду скучать по этому городу, здесь необычайно красиво. Ты хорошо постарался над тем, чтобы мы тут не скучали, и даже без всякого алкоголя и наркотиков. Они оба засмеялись над этим комментарием, который, в принципе, был правдивым. Луи действительно хотел заинтересовать их этим городом, чтобы однажды, возможно, встретиться здесь снова. А возможно, чтобы встретиться здесь только с одним из них, но этого Томлинсон старался не признавать ради уважения к своему лучшему другу. Луи сильно сомневался, что им с Гарри удастся встретиться в Лондоне, учитывая бешеный учебный график обоих. Зато у них у обоих остались воспоминания о чем-то общем, о чем-то, что было только их. — Есть пара вещей, которые не выполнить в этом городе — смертный грех. — Да? И что же это за вещи? — поинтересовался Гарри, оторвав свой взгляд от панорамы города и посмотрев на парня перед собой. — Не побывать на Аллее славы, ни разу не увидеть надпись «Hollywood», не побывать хоть на одном пляже, — перечислял он, загибая пальцы. Луи остановился на секунду, набираясь уверенности перед последним шагом. В душе он знал, что это было тем, чего они оба хотели, даже в глазах Стайлса он видел некую надежду. — И это. После этих слов он приблизился вплотную к Гарри и поцеловал его. От волнения воздух в легких обоих словно выкачали за считанные секунды, но в тот момент никого это не волновало. Они оба страстно желали этого момента, наконец-то отдавая волю своим чувствам. Гарри обвил руками шею Томлинсона, в то время как тот положил свои ладони на его бедра. Этот поцелуй не был пошлым, он был чувственным и нежным. Их губы ласкали друг друга, языки сталкивались, словно вальсируя под какую-то мелодию, звучащую только в их мире, который образовывался именно в этот момент. И все бы было замечательно, если бы они не стояли посреди большой толпы, а где-то за её пределами не звал бы их друг. — Эй, ребята! — ворвался голос Найла в их разум, заставляющий двух покрасневших парней оторваться друг от друга. — Наконец-то я вас нашел, фух. Вот зря вы не пошли со мной в планетарий, там было так интересно! — хвастался Хоран, протиснувшись между ними и вставая лицом к городу. В тот миг каждый думал о своем. Кто-то гордился своим отважным шагом, кому-то это льстило и заставляло задуматься об оставшихся днях этого рая, а кто-то просто наслаждался жизнью и прекрасным пейзажем. Но, несмотря на то, что в этот момент всех посещали радостные мысли, в душе каждый грустил. И причиной всему было одно — конец каникул.

***

Оставшиеся пару дней в Лос-Анджелесе для Луи и Гарри были наполнены романтикой и откровенным флиртом. И всё бы было замечательно, если бы не приходилось делать это тайком. Терпеть это притяжение, возникающее между ними, было невозможно. Рассказать об их романе Найлу было не вариантом, поскольку оба боялись, что он разозлится. Да, хоть Хоран и был из той группы людей, которых очень сложно вывести из себя, но рисковать дружбой с ним никто не хотел. Настоящим сюрпризом стал тот день, когда Эллен и Джей устроили домашнюю вечеринку-прощание. На самом деле, вечеринкой это было сложно назвать, поскольку состояла она только из пяти человек; скорее, это были посиделки с небольшим количеством алкоголя вместо чая. Луи тоже принимал участие в организации, желая отметить вместе со своими друзьями удачные каникулы. Надо было оторваться хоть раз за это лето перед тем, как вновь с головой погружаться в учёбу. Томлинсон ещё не раз за вечер упоминал о том, как ему повезло с такими весёлыми дедушкой и бабушкой. Было весело слушать истории Эллен и Джея об их молодости. Те рассказывали о своих путешествиях, даже упоминая о тех деталях, которые были легальны в той стране, в которой они останавливались, но под запретом в Лондоне, где у них имелся дом в то время. Стайлс увлечённо слушал, раз за разом потягивая мартини из своего стакана, в то время как Луи присвоил себе целую бутылку виски, то и делая, что время от времени бросая на Гарри многозначительные взгляды, которые было невозможно не заметить. С того времени, когда они перешли к поцелуям, оба пытались пару раз пересечь хотя бы руками границу экватора, чтобы доставить друг другу удовольствие, но всё было безрезультатно. Они хотели этого, но боялись довериться друг другу слишком сильно. Боялись привязаться, ведь оба чувствовали, что, возможно, это первый и последний раз, когда они настолько сблизятся. — Это был прекрасный вечер, спасибо за такое гостеприимство, — еле выговорил Найл, слегка запинаясь, — но я думаю, что пора спать. Тем более, меня уже немного развезло… — Парень, да ты же пить не умеешь, — засмеялся Джей, помогая ему встать и отвести в комнату. Эллен со смехом наблюдала за этой картиной, убирая грязную посуду за Хораном. — Ну а вы, парни? — спросила она, посмотрев на оставшуюся компанию. — Тоже пойдёте или посидите ещё немного с нами? — Не знаю, я бы, наверное… — начал Гарри, но Луи тут же его перебил. — Мы пойдём, пожалуй. Я устал за сегодня, да и Гарри стоило набраться сил для того, чтобы завтра попытаться запихнуть все те безделушки, которые он купил здесь, в свой чемодан. — Это сувениры, вообще-то, — поправил его Стайлс, одновременно с этим замечая настойчивый взгляд, заставляющий согласиться с его словами об отдыхе. — Спасибо за этот вечер, Эллен. — Без проблем, приезжайте к нам как-нибудь ещё, — сказала женщина, провожая встающих из-за стола парней взглядом. — Спокойной ночи, бабуль, — сказал Луи, поцеловав Эллен в щёку, на что та ответила тем же. Пожелав спокойной ночи и Джею, который уже вернулся на кухню, Томлинсон поспешил догнать Гарри, который был уже на полпути к лестнице. Поднявшись на второй этаж, Луи взял парня за руку и повел его за угол, где их не смогли бы увидеть, проходя мимо на первом этаже. — Куда-то спешишь, красавчик? — шёпотом спросил Томлинсон, прижимая Гарри к стене и проводя руками по его бёдрам. — Разве что только к тебе, — с усмешкой ответил он, потянувшись за поцелуем, который Луи ему тут же обеспечил. — Правильный ответ. Томлинсон оторвался от его губ и теперь уже повёл его в свою комнату. Стоило двери захлопнуться, как Стайлс снова оказался прижатым к стене, а его губы были атакованы горячими поцелуями, которыми он наконец-то мог в полной мере насладиться. — Я так соскучился, — проговорил Луи прямо в губы своего партнёра, в следующую же секунду вновь властвуя жарким языком во рту Гарри, который от подобных ласк распалялся всё больше и больше. — По поцелуям со мной? — умудрился он всё-таки вставить слово между поцелуями. Луи оторвался от сладких и раскрасневшихся губ на пару минут, слегка приподнимая Стайлса и давая ему возможность обвить ногами его талию. Как только Гарри послушно выполнил это действие, Томлинсон понёс его к кровати, осторожно укладывая его и тут же нависая сверху. — По всему тебе, — оспорил он его, заглядывая парню в глаза. — Я хочу дойти до конца сегодня, как ты на это смотришь? — Я, ох… — только и вырвалось изо рта парня, поскольку Луи снова притянул его для поцелуя, ловкими пальчиками обводя линию подбородка и спускаясь к воротнику его рубашки, начиная расстёгивать пуговки. Вот этот момент. Это происходило, но Гарри не мог расслабиться полностью. Он доверял Луи, но всё ещё была одна проблема, о которой стоило сказать раньше, чего он не сделал. Он мог сказать о своей особенности когда угодно, но всё оттягивал момент, ведь было страшно. Было страшно потерять Луи, было страшно не знать его мнение об этом. Ещё страшнее было повстречать извращенцев, считающих таких, как Стайлс — обычной игрушкой, развлечением для взрослых. И эта ситуация, к сожалению, уже однажды была в его жизни. Раз это было страшнее всего, тогда почему признаться Луи сейчас казалось на много страшнее? Теперь Гарри поздравлял себя с самым лучшим выбранным моментом для этого. Моментом, когда уже ничего не исправишь, если расскажешь, ведь попросту не будет времени, чтобы всё наладить. Либо сейчас, либо никогда, Стайлс. — Луи, подо… Подожди, — нерешительно попросил его Гарри, пытаясь отстранить его от себя. Это было тяжело, ведь теперь парень перешёл на шею, сначала оставив поцелуй за ушком, а затем посасывая и покусывая нежную кожу шеи, что просто сносило Стайлсу голову. — Что такое? Я делаю что-то не так? — спросил Луи, прекращая свои действия и заглядывая Гарри в глаза. По ним можно было прочесть некую печаль и волнение. Стайлс вылез из-под Луи и сел на край кровати, поджав ноги к груди. — Мне нужно сказать тебе кое-что, о чём ты должен был узнать раньше. Луи сам начал волноваться не на шутку. Что такого могло произойти с этим парнем, которого он без сомнений мог назвать ангелом? Томлинсон сел напротив Гарри на расстоянии вытянутой руки, чтобы в случае чего успеть обнять его. — Ты чем-то болен? — было первой мыслью в его голове. — Это не совсем болезнь, но некоторых это пугает. Ты можешь сбежать, или еще чего хуже, узнав всю правду, но я хотел, чтобы все оставалось так, как есть, — произнес Стайлс, понимая, что это прозвучало немного эгоистично. Он не мог выразить свои мысли по-другому, поскольку ему действительно хотелось, чтобы Луи был с ним. Чтобы их отношения развивались нормально, чтобы они были вместе и после отпуска. Гарри хотелось его задержать, приковать к себе и никогда не расставаться, но он понимал, что это невозможно. По этой причине ему хотелось хотя бы здесь насладиться Луи, чувствовать его близость, быть рядом и касаться его, целовать пока есть возможность. — Хэй, что бы это ни было, я смогу это пережить. Ты не перестанешь мне нравиться от этого меньше, не существует такой причины, заставляющей меня разлюбить тебя. От слов Луи на глаза Гарри навернулись слёзы. Он сказал, что любит его? Скорее всего, это ненадолго. — Я был рожден с женскими половыми органами, — сказал он, наблюдая за недоумением на лице Томлинсона. — Ты должен был хотя бы слышать о том, что такое возможно. — Да, я... Я слышал о таком, но я не думал, что столкнусь с этим лично, — ответил Луи, поерзав на месте и опуская голову на свои руки. — Ты уже передумал, да? — задал Стайлс вопрос, который пугал его больше всего. — Нет, — тут же возразил Луи, вернув взгляд на парня, — я же сказал, что ничто не изменит моих чувств к тебе. Даже это. Ух, я ни разу не занимался сексом с девушкой, я не знаю... — И ты туда же?! — злостно выкрикнул Гарри, вставая с кровати. — Я не девушка, я парень! Эта генная ошибка не определяет то, кем я на самом деле являюсь. — Эй, ты чего? — тут же следом подскочил Луи, взяв разозленного парня за руку, которую тот пытался вырвать. — Я вовсе не это имел в виду, перестань. Ты же сам понимаешь, что все отличается, просто надо будет немного пораскинуть мозгами. Гарри, слышишь? Я все еще люблю тебя, люблю любого тебя. Если после тех слов слезы на глазах Стайлса просто наворачивались, то теперь они словно градом текли по его щекам. Луи, увидев это, поспешил успокоить разволновавшегося парня, сцеловывая каждую слезинку. Уголки губ Гарри дрогнули в легкой улыбке от этого действия, что повлекло за собой улыбку и Томлинсона. — Иди ко мне, — сказал он, присаживаясь обратно на кровать и хлопая по своим коленям в призыве Гарри сесть на них. Именно это он и сделал, в следующую секунду уже оказавшись в крепких объятьях Луи, который успокаивающе покачивал его из стороны в сторону. — Спасибо, что нормально отреагировал на это. Томлинсон пропустил это мимо ушей, не считая, что он сделал что-то, что достойно благодарности. Неужели такой естественный поступок, как принятие любимого человека таким, какой он есть, должно как-то вознаграждаться? — Луи, — позвал его Гарри, заставляя взглянуть на себя, — я тоже люблю тебя. Томлинсон ответил теплой улыбкой, потянувшись за трепетным поцелуем. После пережитого момента, который сблизил их еще больше, не было той пошлости, которая доминировала в самом начале, пробуждающая лишь животные инстинкты. Теперь верх взяла нежность, пробуждающая чувства. Именно чувства сейчас заставляли двух парней желать более близкого контакта, чем было до этого. Они хотели раствориться друг в друге посредством непрерывных прикосновений по всему телу, но это было невозможно. Теперь, казалось, они были идеальны друг для друга; их губы сочетались в поцелуе так, как будто они были одним целым, пальцы Гарри, путающиеся в уже растрепанных волосах Томлинсона, словно были созданы только для этого, а руки Луи слишком прекрасно смотрелись на талии Гарри, сжимающие рубашку. Постепенно руки нашли путь под этот кусок ткани, который с каждой секундой казался самой мешающейся вещью на свете. Ловкие пальчики Луи исследовали каждый миллиметр бархатистой кожи, пробегаясь по тонкой линии позвоночника до краешка тех самых джинсовых шорт, в которых Томлинсон увидел своего мальчика в столь расслабленном и уязвимом состоянии в первый же вечер. Растворяясь в неком забвении, многое оставалось в памяти лишь отрывками, некими промежутками их действий. Раз — и вся верхняя одежда уже не являлась препятствием для их прикосновений, беспорядком валяясь на полу. Два — сильными заботливыми руками Гарри уложили на подушки. Три — Луи оказывается не в состоянии отвести взгляда от стройного тела под собой. По мнению Томлинсона, в Гарри не было ни единого изъяна. Особенность, с которой парню посчастливилось родиться, даже подчёркивала его, доказывая самой природе и всему миру, что таких как он не существует. Время тянулось неимоверно медленно, словно весь мир остановился лишь для них. С каждым новым поцелуем, с каждым прикосновением и вздохом они сближались ещё больше. Казалось бы, что во всём этом особенного? Однако для них этот миг означал всё. Луи коснулся кончиками пальцев его раскаленной от острого желания коже, проводя линию вниз, по маленькому подтянутому животу. Стайлс закрыл глаза и прерывисто вздохнул, когда чужие руки скользнули по его пояснице и настойчиво потянули вперед. Наклонившись, Томлинсон оставил лёгкий поцелуй на раскрасневшихся от постоянного покусывания губах, в ответ на что Гарри обнял его — робко, но крепко. — Ты даже не подозреваешь, насколько ты прекрасен, — проговорил Луи, заглядывая в ясные глаза, которые как никогда сейчас были наполнены чем-то, чего он раньше не замечал. Это было доверие, Стайлс безгранично доверял ему, и Луи не собирался его предавать. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Гарри, протянув руку вперёд и касаясь пальцами контура губ Томлинсона. Стайлс лежал перед ним такой открытый, прямо как книга, которой насладиться лишь смотря на неё не возможно. Луи целовал его, дразня и заставляя постанывать в предвкушении. Он чувствовал, как парень под ним трепетал. Они оба были готовы наконец-то переступить эту ступень, открывая себя для чего-то большего. В следующий же момент Луи резко прижал Стайлса к кровати, схватив руками за бёдра. Изо рта Гарри вырвался непринуждённый стон наслаждения. Парень тихо вздрогнул, оплетая руками шею Томлинсона. Меньше чем за секунду их захлестнула безумная лавина, после которой уже ничто не врывалось в их разум. Исчезли все мысли, волнения, переживания, уступая место лишь всепоглощающей страсти. Комната наполнилась звуками тяжёлого дыхания обоих, тела покрылись лёгкой испариной, но всё это лишь ещё больше возбуждало, открывая для них обоих новые неизведанные грани. Луи все не мог отделаться от мысли, как ему повезло повстречать этого замечательного парня, чьи руки непринужденно порхали по его телу. Находиться с Гарри в любой момент было чем-то особенным, с ним ему хотелось быть особенным, но он и не подозревал, что Стайлс и так его таким считал. Ему не нужны были всякие выкрутасы с его стороны, чтобы заметить ту самую искру, которая и поработила их. Стоило двум взглядам встретиться — время останавливало свое течение, представляя этот миг только для них. Но сейчас же, когда они были так близки друг к другу, делили одно неистовое чувство на двоих, в то же время сливаясь в нечто, гораздо более прочное, чем единое целое, целый мир останавливался вокруг них. Неизвестно сколько времени минуло с тех пор, как они дали волю своим чувствам — может быть, целая вечность. Луи почувствовал, как парень под ним напрягся, предвещая о приближающемся оргазме, и в этот миг, казалось, обезумел от удовольствия, двигаясь все быстрее и мощнее. Сладкие стоны, вылетающие из приоткрытого от наслаждения ротика, лишь больше распаляли Томлинсона. В какой-то момент дыхание Гарри прервалось, по телу пробежала небольшая судорога, заставляя парня изогнуться дугой и в последний раз прижаться к тому, кто подарил ему самое блаженное чувство, которое он запомнит навсегда. В скором времени и Луи с ног до головы окутало знакомое ощущение, которое, однако, было во стократ приятнее того, что приходилось испытывать раньше. Сладкая истома наполнила его тело, и в какой-то момент в голове парня успела проскользнуть мысль о том, насколько он был счастлив разделить этот миг с Гарри. С его Гарри, который при лунном свете, проглядывающем через незакрытое шторами окно, выглядел подобно божеству. Без сил Томлинсон упал на кровать, притягивая своего мальчика в объятия, не смея более пошевелиться. Лишь Гарри через некоторое время потянулся за одеялом, почувствовав легкий приступ озноба. За ту ночь они не проронили ни единого слова, общаясь и выказывая свою любовь лишь посредством поцелуев и робких улыбок. Утром Луи проснулся от громкого звона будильника. В сонную голову мигом ворвались воспоминания о прошедшей ночи, поэтому он поспешил отключить трезвонящую машину, боясь потревожить сон Гарри. Однако бояться было нечего, как Томлинсон осознал минутой позднее. Другая половина постели одиноко пустовала, извещая владельца о том, что все пространство вновь принадлежало ему. Стоило говорить о том, что в тот момент Луи как никогда скучал по тем глазам, которые были для него бездонной пропастью, в которую хотелось падать снова и снова?