Чёрный вальс

Лондон. Начало июня, 1998 год

— Лив! — звонкий голос прервал повисшую в кабинете тишину, заставляя замершую у экрана девушку невольно вздрогнуть, резко оборачиваясь. — Я всё тебе объясню. Однако Оливия только устало покачала головой. — Поверить не могу. Лиза, ты это всерьёз? Лиза Халлет устало села в кресло, пряча горящее от стыда лицо в ладонях. — И как давно ты здесь? Оливия равнодушно подёрнула плечами. — Приехала рано утром. Думала заскочить в офис, проверить, всё ли здесь в порядке, и в дверях столкнулась с Йанто, — она глубоко вздохнула. — Почему ты до сих пор ничего ему не рассказала? — Я пыталась, правда… — Лиза подскочила на ноги, воровато косясь по сторонам, хотя и без этого было ясно, что в кабинете они были одни. Но рисковать не хотелось — она прошла к дверям и плотно закрыла их, проворачивая оставшийся в замке ключ до упора. Наблюдавшая за передвижениями подруги Оливия только глаза закатила. — Ты ещё опусти жалюзи и занавесь окна фольгой, — прокомментировала она недовольно. — Мне казалось, мы всё обсудили. Лиза неуютно поёжилась, обхватывая себя руками за плечи. — А потом я поговорила с Хартманн, и… Ты же знаешь, ей не понравится, если я расскажу Йанто правду. Оливия почувствовала зарождающееся где-то в глубине души негодование. — О Господи, Лиза… То есть, теперь ты за неё? — она укоризненно покачала головой, не давая подруге даже попытки пробормотать что-то в оправдание. — Я тут рискую своей шкурой, отвлекаю её Совет Надзирателей. Да меня чуть не прикончили в Глазго, хорошо ещё, я знала, к кому обратиться за помощью. — Я понимаю, но… — Мы все тут, как на пороховой бочке, понимаешь? И сейчас просто не время позволять личным привязанностям… — Оливия осеклась, понимая, что толку от её слов не будет. Она шумно вздохнула, принимая окончательное решение. — Если ты не расскажешь ему сегодня, это вынуждена буду сделать я. — Нет, Лив, я прошу тебя… — У тебя было столько времени, Лиза, — напомнила Оливия, решительно не намеренная отступаться от своих слов. — И ты должна понимать, что сейчас на карту поставлена не только твоя личная жизнь, но вся история Торчвуда. Да что там Торчвуда — мира! Нам просто не обойтись без Йанто Джонса — того Йанто, которым он был, когда попал в наш мир, а не блеклой копии, которую сотворила Хартманн на пару со своими подпевалами. И если у тебя не найдётся мужества признать свои ошибки, то я сделаю это за тебя. Хочешь ты того, или нет. — Но… — снова попробовала было возразить Лиза, и Оливия резко вскинула руку в предупреждающем жесте. — Один день, Лиза. Надеюсь, у тебя хватит мозгов сделать всё, как надо. Однако стоило только Оливии выйти из кабинета, как Лиза в отчаянии выхватила из кармана телефон, набирая ставший уже осточертевшим номер: — Ивонн?.. Ситуация вышла из-под контроля… Да, Оливия… Хорошо.

***

Её настигли почти на полпути к дому. Глупая ошибка — остановиться уже у самого подъезда, чтобы помочь соседскому мальчишке достать забравшегося на дерево кота. В тот момент, когда Оливии вкололи снотворное, втаскивая в фургон, Призраки уже вовсю готовились к нападению. Она опоздала.

***

Лиман Плэйс, Детройт. Зима, 2002 год

Стены в комнате были обиты белой тканью. На окнах — железные решётки. Само убранство комнаты было небогатым: одноместная кровать, письменный стол. Перед столом — кресло, а слева — шкаф с книгами. У дверей постелен ковёр. Обитательнице комнаты никогда и в голову не приходило подумать, зачем она находится здесь вот уже несколько лет. Утром — завтрак, днём — выполнение особенно важных, секретных поручений, содержание которых она обычно забывала уже к середине ночи. Вечером — ужин. Ночью — сон. Всё работало, как здорово отлаженный механизм. Как часы. Тик-так. Тик-так. Они продумали всё хорошо. У них было время. Однако… Одним утром она проснулась, ощущая невероятную головную боль. И впервые за долгое время молчания прошептала, почти одними губами: — Оливия. А затем ещё долго сидела на кровати, обхватив голову руками и съёжившись почти до состояния комочка, пока не принесли традиционный завтрак. Обратный отсчёт пошёл.

***

Ей понадобилось несколько месяцев, чтобы, наконец, вспомнить. Оливия Палмер. Агент Торчвуда-1, Лондон. Приходилось осторожничать. Она толком не знала, что произошло на самом деле. Не то стандартная доза стирателя памяти дала сбой из-за привыкания (а теперь у неё не оставалось сомнений, что всё это время её регулярно, ежедневно им пичкали), не то произошло самое что ни на есть чудо. Впрочем, ей это было неважно. Всю весну, по крупицам возвращая воспоминания, она хваталась за каждую ниточку, пытаясь понять, что же с ней случилось и куда её увезли. К концу мая на руках у Оливии был полный набор информации о той базе, где её содержали — крохотное подразделение в небольшом одноэтажном здании со штатом в семь человек. Раздобыть оружие оказалось не так сложно, как она подозревала поначалу: на руку сыграло то, что для своих тюремщиков она была мало что не блаженной. Их самоуверенность сыграла с ними злую шутку. Пока вызванное подкрепление смогло добраться до места происшествия, Оливия была на полпути к аэропорту, прихватив с собой все наличные, которые только смогла найти в сейфах, и документы. Когда прибывший на базу Гарольд Фрэнсис — доверенное лицо Торчвуда в Америке — узнал о случившемся, Оливия уже проходила таможенный контроль по ту сторону Атлантического океана. Слишком поздно. Он достал из кармана телефон и ещё раз покачал головой, глядя на обгоревшие останки мужского тела, растянувшиеся на кафеле. Затем спешно набрал номер: — Агент Ривз, — он пару секунд промолчал, слушая ответное приветствие, а затем устало вздохнул, невольно морщась: запах пыли и горелой плоти противно щекотал ноздри. — Я понятия не имею, какого чёрта здесь было. Фото уже выслал. Кажется, это по вашей части, — он помолчал ещё с пару секунд, а затем, всё-таки не сдержавшись, звонко чихнул, прикрывая спикер рукой. Сдавленно чертыхнулся, потирая адски чешущийся нос. — Все найденные файлы вышлю чуть позже, но я уверен: это дело вас заинтересует. На том конце провода тоже немного помолчали. — Мы вышлем вам помощь. Держите нас в курсе, агент Фрэнсис. Гарольд спорить не стал.

***

Наше время

Гермиона смотрела на Доктора, чувствуя странную двоякость. — Значит, ты всё знал уже тогда? — наконец, спросила она. Воспоминания из далёкого детства взорвались в её памяти, будто кто-то швырнул в стену калейдоскоп, заставляя игрушку разбиться на сотни мельчайших осколков, и крохотные кусочки разноцветных стёкол разлетелись по сторонам. Конечно, после новостей о волшебстве и Хогвартсе жизнь Гермионы в корне изменилась, а всё случившееся с ней до поступления в школу чародейства и волшебства стало как-то стираться из сознания, вытесняемое невероятными приключениями и смертельными опасностями. Однако теперь, когда она снова увидела ни на каплю не состарившегося за эти годы дядю Джона, картинки из прошлого вновь замерцали перед её мысленным взором; паззл сложился окончательно. — Ты знал про магию. Ты тоже волшебник? Доктор только покачал головой. — Всё сложнее, чем ты думаешь. — Так просвети меня, — Гермиона понимала, что не должна говорить с ним в таком требовательном и крайне неуважительном тоне, но ничего не могла с собой поделать. — Тебя не было столько лет, а что теперь? — Мне, правда, очень жаль, принцесса. — Не называй меня так, — невольно воскликнула она. — Ты знал. Ты знал, что я — магглорождённая волшебница, и называл меня принцессой. Ты… — она не могла сдержать появившейся будто бы из ниоткуда злости. — Гермиона, прости меня, но ты должна понять… — Дядя Джон, я не хочу… — Доктор. — Что? — удивлённо переспросила Гермиона, вскинув брови в недоумении. — Я же говорил, зови меня Доктор, — он виновато потупил взор. — Кажется, ты уже догадалась, что я тебе не совсем дядя. Гермиона невольно кивнула. — Но ты знал. — Знал, — понимая, что отпираться и дальше было бы глупо, признался Доктор. — Я чувствовал в тебе магию: сильную. Ты была необычным ребёнком, Гермиона. Я знал, что тебе предстояла жизнь, полная невероятных открытий и свершений. Я ведь… был прав? Гермиона поглядела на него исподлобья, не зная, как ей стоит на всё это реагировать. — Если ты имеешь в виду, что я несчётное количество раз была на волосок от смерти, тогда да, ты прав. — Прости. Я не хотел. Гермиона равнодушно пожала плечами. — Да чего уж там. Значит, сейчас ты вернулся из-за того, что происходит в этом городке? Доктор кивнул, а затем бросил беглый взгляд на беседовавших о чём-то чуть поодаль троих спутников Гермионы с Джеком и Йанто. — Сейчас нам всем стоит объединить усилия, чтобы узнать правду. Вам, мне, Торчвуду. Услышав последнее слово, Гермиона в удивлении поглядела на Доктора. — Постой… — медленно проговорила она. — Ты сказал Торчвуду? Доктор утвердительно кивнул. — Да. Джек, Йанто и вся команда, — пояснил Доктор. Гермиона не смогла сдержать удивлённого вскрика. Профессор Джонс и этот загадочный ТОРЧВУД были как-то связаны? Она просто отказывалась в это верить. Но всё же, проверить стоило. — Профессор Джонс!..

***

Собрав вещи, Морган покинул базу, которая на деле была обычной студией на верхнем этаже полностью заброшенного многоэтажного дома на окраине города. Спустившись вниз на почти пустую парковку, он подошёл к своей машине — единственному здесь предмету интерьера. Закинув сумку на заднее сиденье и забравшись на место водителя, он просидел ещё пару минут, пытаясь составить план дальнейших действий. Потом повернул ключ зажигания и вцепился в руль: так сильно, что костяшки пальцев побелели. Выезжая на трассу, он набрал с телефона, установленного на приборной панели, номер Джека. Однако гробовая тишина на линии стала единственным ему ответом.

***

Когда со знакомством было покончено, Джек тут же взял дело в свои руки. Он сразу же выделил среди троих незнакомцев безоговорочного лидера: белобрысый паренёк с аристократичными замашками был, кажется, единственным, кто представлял для них реальный интерес. Судя по тому, с какой заинтересованностью и одновременно подозрительностью он вслушивался в каждое произнесённое слово, сразу же становилось понятно: он был не из тех, кого можно было провести вокруг пальца, даже не приложив к этому усилий. Однако не успел он сказать и пары фраз, как беседовавшая с Доктором в паре метров от них девушка резко переменилась в лице — конечно, он наблюдал! — и воскликнула гораздо громче, чем следовало: — Профессор Джонс! Джек заметил, как на этих словах Йанто чуть вздрогнул: от неожиданности и явного удивления. Харкнесс так и не понял, что общего могло быть у Йанто с этими странными людьми, да и вообще поведение Доктора выходило за обычно допустимые рамки, однако говорить что-либо он не стал, позволив ситуации разворачиваться самостоятельно, без постороннего вмешательства. Как всегда. — Стой, Гермиона, погоди, — Доктор остановил уже подошедшую к Джонсу девушку за руку, заставив её неохотно замереть на месте. — Сейчас не время для выяснения отношений. — А это ещё кто такой? — дёрнув Гарри за край рукава, требовательно прошептал Рон. Гарри пожал плечами: ему бы и самому хотелось это узнать. — Нам нужно разобраться с пропавшими, — уверенно заявил Доктор, оглядев собравшихся встревоженным взглядом. — Но теперь, когда у нас тут целое перенаселение рабочей силы, сделать это будет сложнее. — Вообще-то, мне казалось… — Конспирация, Джек! — Доктор даже глаза закатил от такого невежества своего давнего спутника. — Или ты думаешь, что кто бы — или что бы — не забирал людей, не заметил такой толпы чужаков в своей деревушке? — Что бы не забрало людей? — казалось, из всего услышанного Рон выхватил только эту оговорку. — Это он так шутит, да? Гарри и Гермиона нерешительно переглянулись, а Драко только скептическим взглядом смерил Доктора: от вихрастой макушки до потёртых кед. — И что же вы предлагаете, доктор Смит? — лениво растягивая буквы, будто бы между делом полюбопытствовал он. — Можно просто: Доктор, — не без раздражения поправил Доктор. — Мы разворошили это гнездо. Теперь пора ловить ос, — на этих словах он как-то даже чересчур загадочно усмехнулся. — Хорошенькое то было дельце, — произнёс он, обращаясь к самому себе. Затем ещё раз оглядел недоуменные лица остальных присутствующих, чувствуя, как старые-добрые времена вернулись: снова погони, снова опасность, и снова его никто не понимает. На него снова смотрят так, будто гадают, из какой именно психушки он сбежал. И в этом, Доктор точно знал, была своя прелесть. — Нам будет лучше разделиться. А затем — искать. — Просто отлично, — пробормотал Рон, пихнув стоявшего рядом Гарри в бок. — Вы зачем позвали меня в этот цирк? Гарри повёл плечом: — У Малфоя спрашивай — это же он тебя вызвал, — теперь Поттер понял, кому предназначалось то загадочное письмо. Рон мысленно застонал. — У Малфоя. Ну конечно. Я мог бы и догадаться. Доктор, не обращая внимания на перешёптывания, задорно всплеснул в ладоши. — За дело!

***

Оуэн несколько раз перезагрузил прибор. Чуть приподнял его над головой. Пару раз потряс. Потом ещё сильнее. — Что ты делаешь? — обернулась на странные звуки Тош. И тут же кинулась к медику, отнимая у него прибор. — Боже мой, Оуэн, ты же его сломаешь. Харпер скептически хмыкнул: — Если он не был сломан до того, как я его взял. Ты посмотри на панель, — он кивнул Тошико на дисплей детектора. Тош перевернула отвоёванный прибор и замерла. Затем, не задумываясь, легонько встряхнула его. Оуэн закатил глаза: — Боже мой, Тош, ты же его сломаешь! — пискляво передразнил он, заставляя щеки Тошико пунцово заалеть. — Но я проверяла его на базе, — пролепетала Тош, не сводя глаз с показаний. — Он был в полном порядке и работал отлично. Ума не приложу, что с ним могло случиться? — Подскочил на одной из кочек, и тронулся умом? — предположил Оуэн, пожимая плечами. Но Тош уверенно помотала головой. — Нет, это невозможно. Я всё время везла его на коленях, он не мог нигде повредиться. — Уверена? Тош кивнула: — Конечно. И всё равно не понимаю, откуда такое?.. — она повернула небольшой прямоугольный экран на Оуэна. — Давай рассуждать логически, — предложил Оуэн, подходя к коллеге и забирая у неё прибор. Он осторожно отключил его, выждав пару секунд, подключил вновь. — Если прибор цел и невредим, значит, он показывает верные данные. Так? Тош сперва согласно кивнула, а затем прижала ладонь ко рту, сдерживая вскрик недоумения. — Нет. Быть того не может. Оуэн только снова повернул к ней загрузившийся детектор, чтобы и Тош были видны показания на экране. — Может, — с неохотой констатировал он, чувствуя странный прилив адреналина, а вместе с ним и страха. — Где-то здесь находится ходячий источник энергии рифта. После шумного выдоха Тош Харпер устало пнул ногой пустой рюкзак на земле. — Уж лучше бы это были каннибалы. Тошико ничего не ответила. Она обернулась, наспех собирая все приборы и датчики в сумку. — Нужно срочно сказать Джеку. Мы искали аномалию в самой деревне, а нужно было смотреть на жителей. Чёрт, это меняет всё, — она спрятала последний детектор в боковой карман сумки, поднимаясь на ноги. — Хорошо ещё, что с нами Доктор, да, Оуэн? Оуэн? Она обернулась и на этот раз сдержать вскрика не смогла. Оуэна нигде не было. Теперь Тош стало по-настоящему страшно.

***

— Мы не успеем к Уэддифу до сумерек, — констатировал Рис, в очередной раз сверившись с навигатором. Не поворачивая головы, он только услышал разочарованный вздох Гвен. — Что будем делать? Гвен пару мгновений молчала, что-то обдумывая, а затем просто пожала плечами. — Остановимся где-то здесь. — Переночуем в машине? Гвен снова в неуверенном жесте передёрнула плечами. — Не знаю. Скорее всего, так будет безопасней: чёрт его знает, что происходит в здешних деревнях. Да и вообще, — она выглянула в окно, чтобы оглянуть бесконечную череду полей, — есть ли они здесь? Рис съехал на обочину и, остановив машину, защёлкал навигатором: — Если верить картам, — он ткнул пальцем в отмеченную на экране точку, — то вот здесь есть какой-то не то городок, не то посёлок. Можно попробовать. — И потерять столько на дорогу? — Возможно, в этом посёлке кто-то сможет принять нас на ночлег, — предложил Рис не совсем уверенно. — Я слышал, деревенские люди — радушные хозяева. Гвен неуверенно поёжилась, вспоминая деревню с жителями-каннибалами: идея жениха нравилась ей всё меньше с каждым его приведённым аргументом. Но и останавливаться посреди поля в машине на всю ночь, когда они имели слабое понятие, где находились, не хотелось. Цивилизация, казалось, осталась в сотнях миль позади, что заставляло Гвен ещё сильнее ощущать беспокойство. Она всё никак не могла отделаться от мрачных мыслей. Что, если команде нужна её помощь? Что, если с ними что-то случилось? Как их найти, когда все телефоны, будто назло, отказались работать, и они оказались отрезаны расстоянием и временем? Но ещё больше она боялась, что за время их отсутствия что-то плохое произойдёт в Кардиффе, а её, как назло, не будет рядом. Всю дорогу Гвен не расставалась с телефоном, напряжённо вертя его в руках, — она была уверена: если в Кардиффе стрясётся беда, Энди обязательно позвонит ей. Но телефон продолжал молчать, а паника только возрастала с каждым преодолённым километром. И всё равно, не успели. Гвен хотелось плакать от бессилия. Тёплая ладонь Риса сжала её пальцы, утешая. Он снова незримо почувствовал её тревогу. — Тогда продолжим ехать. Сделаем остановку уже в Уэддифе, поспим в машине, сколько останется времени, а рано утром отправимся искать твоих ребят, — Рис помолчал, оценивая реакцию Гвен. — Так что? — Думаю, так будет лучше всего, — наконец, приняла решение Гвен. — Если хочешь, можем поменяться, я поведу. — Всё в порядке, я не устал, — Рис снова повернул ключ зажигания. — Надеюсь, мы ещё успеваем. Гвен вымученно улыбнулась вместо ответа. Она тоже на это надеялась.

***

Они разделились на группы. Йанто и Джек, недолго посовещавшись, пришли к выводу вернуться к Тош и Оуэну, чтобы вчетвером составить полный и развёрнутый отчёт о поведение Разлома в данной местности и, связав все полученные факты воедино, сделать окончательный вывод: есть ли в событиях с исчезновениями инопланетный (или же временной) фактор. Рон и Драко под руководством Гарри ещё раз отсортируют все сведения о пропавших, которые уже ранее им показала Гермиона — для упрощения работы Джек предложил им воспользоваться своим ноутбуком, который хоть и показался выросшему в маггловском мире Поттеру чем-то явно опережающим развитие современной техники, но он по крайней мере не шарахнулся от него, как Рон и Драко. Гермиона же твёрдо решила остаться с Доктором. К тому же, он пообещал помочь ей разобраться со странным провалом в памяти. Когда только Рон вспомнил о главной причине своего приезда, то сразу же обернулся, глядя на Малфоя. — Кстати, насчёт твоего постскриптума, — когда всё внимание Драко было направлено на него, он продолжил. — Я не заметил ничего странного. Кажется, мои слова вообще не вызвали у ребят ни малейшего интереса: половина и головы не повернула в мою сторону. Хотя там были не все. Гермиона тоже прислушалась более внимательно, в то время как Гарри и Джек обсуждали принцип работы принесённого из внедорожника ноутбука. — Что ещё за постскриптум? — поинтересовалась она. — Много будешь знать, Грейнджер, голова разболится, — только и отмахнулся от неё Малфой, однако, почувствовав на себе пристальный, полный негодования взгляд карих глаз, всё же снизошёл до объяснения. — Я попросил Уизли проверить реакцию авроров на то, что он будет расследовать пропажи магглов. Ведь кто-то же должен был посвятить тебя в это дело, а потом стереть память так, что даже я не могу ничего понять. — Даже ты, — Рон выразительно фыркнул. — А я думал, твоя самоуверенность поумерила пыл. — Ну, до твоей-то ей ещё падать и падать, — съехидничал Малфой. — Да что ты говоришь? — вспылил Рон, повышая голос на пару тонов. Малфой — и это было видно по всему его виду — собирался снова ввернуть что-то колкое, однако его перебил Доктор: — Стёрли память? — он посмотрел на Гермиону. — Тебе стёрли память? — Я просто никак не могу вспомнить, откуда узнала про все эти события в Уэддифе, — честно призналась она. — Может быть, я смогу помочь? — Доктор явно чувствовал себя виноватым, что пропал так надолго, и теперь готов был перевернуть все вселенные, чтобы хоть на немного постараться загладить свою вину перед Гермионой. Она тоже это поняла, но не подала виду: пусть так. — У меня есть один прибор в ТАРДИС, думаю, он прольёт свет на случившееся. — Где? — в один голос переспросили Гермиона и Рон, услышав незнакомое слово. Доктор загадочно улыбнулся: — ТАРДИС, это аббревиатура. — Боюсь даже спрашивать, что она может значить, — лениво проговорил Малфой, всеми силами показывая, что ему это совершенно неинтересно, прежде чем подтолкнуть Рона. — Пойдём, поможем Поттеру, а то бедняга, кажется, там совсем раскис. Однако деланное равнодушие Малфоя могло бы обмануть любого, но Гермиона только невольно ухмыльнулась: иногда ей всё же удавалось читать бывшего сокурсника, как открытую книгу. В отличие от мальчишек, она никогда не считала Драко своим врагом. Это слово было слишком сильным, в нём было куда больше ненависти, чем того заслужили детские проказы и взаимная неприязнь. Их врагом был Волдеморт, врагами были Пожиратели, но уж точно не Малфой — Гермиона старалась придерживаться такой политики. В первые годы их вынужденного сотрудничества она всеми силами старалась донести это до Гарри и Рона. Те сопротивлялись: каждый по-своему. Рон попросту не желал слушать ни слова, если в предложении вдруг слышалось имя «несносного слизеринца», а Гарри только пожимал плечами и просил Гермиону лучше заняться чем-то полезным. Как-то раз он даже проронил приглушённым тоном что-то вроде: «Ты сейчас носишься с Малфоем, как когда-то носилась со своими эльфами. Не хочешь, и для него организовать какое-нибудь Г.А.В.Н.Э.? Мой тебе совет: начни с организации сбора жертвенных средств. Ему как раз сейчас, с замороженными счетами Гринготтса, это понадобится». А затем, попросту развернувшись, вышел из комнаты, оставляя Гермиону в одиночестве. Это заставило её задуматься. Возможно, она и правда переусердствовала. Теперь, трезвым взглядом оглянувшись на своё поведение в течении последних недель, она понимала: Гарри прав. В своём рвении защитить всех обездоленных и встать на сторону всех отвергнутых, Гермиона значительно перегнула палку, переходя за грань дозволенного. К тому же, Малфой — не бесправный домовой эльф, и этим она только ещё больше его унижала. Гермионе тогда хотелось себя ударить: и как можно сильнее. Она ещё долго удивлялась, как Драко терпел всё это так долго, ни разу не высказав своего недовольства. С тех пор она старалась умерить свой пыл, направив все старания и умения на учёбу и работу. Первое же совместное дело справилось с тем, что так и не удалось Гермионе: примирило и недовольного Рона, и вполне равнодушного Гарри с присутствием в их команде Малфоя. Теперь их перепалки, хотя и полные прежнего ядовитого тона, были больше данью былым временам, чем действительным проявлением неприязни. Они по-прежнему называли друг друга по фамилиям, хотя Гермиона точно знала, что очень часто Гарри и Драко ходят вдвоём в паб Хогсмида, вполне по-дружески общаясь. Пару раз она видела их там, а Джинни как-то призналась ей однажды, что Малфой даже прислал ей с совиной почтой на прошлый день рождения подарок. Да и Рон, хоть и всячески старался показать, что Малфоя он всего лишь терпит, первым бросался ему на помощь, если дело было слишком сложным: при этом не переставая ворчать, что делает это только по доброте душевной к ущербным и обездоленным. Малфой реагировал на все эти заявления ироничной ухмылкой и заготовленной будто бы заранее фразой: «Тогда почему за все эти годы ты ни разу не попытался помочь себе?». Рон хмурился, но прописывать нахальному слизеринцу в глаз не спешил. Единственный раз, когда Гермиона решилась спросить у Драко, почему они по-прежнему продолжают весь этот беспредел с оскорблениями и унижениями, тот только равнодушно пожал плечами и задумчиво спросил: «А почему бы и нет?». Больше Гермиона эту тему не поднимала — да и незачем. У них наконец-то всё было хорошо. Пусть и относительно.

***

— Я не совсем понимаю, — когда они вышли из автобуса, сверяясь с указателями на домах, первым нарушил тишину Энди. — Что именно ты хочешь узнать у этого парня, Энтони Робертса? Дороти вместо ответа только взмахом руки указала на один из небольших, но аккуратных домиков. — Ты что-то знаешь, — уверенно проговорил Энди, когда они прошли по вымощенной гравием дорожке. — Знаешь и не говоришь. — Не говори глупостей, — Дора раздражённо повела плечами. — Я знаю столько же, сколько и ты. Энди ни на секунду не поверил в это, однако не успел придумать достойного ответа, когда Дороти уже уверенно остановилась перед довольно дорогими на вид дверьми и нажала на кнопку звонка. — И что ты собираешься ему говорить? — Энди продолжил с подозрением смотреть на подругу. — Он наверняка вчера с Агентством намучался, давая показания, потерял любимого человека. Что ты ему скажешь? Дороти собиралась что-то сказать, но тут дверь распахнулась и на пороге перед ними возник высокий мужчина в домашнем костюме. На вид ему было лет тридцать пять-сорок. Тёмные волосы взъерошены, наверняка, после сна, однако взгляд совершенно бодрый — несколько потерянный и печальный, хотя и полностью осмысленный. — Мистер Робертс? — уточнила Дороти. Мужчина удивлённо кивнул. — Меня зовут Дороти Андерсон, это мой коллега, Энди Дэвидсон. Мы из полиции Кардиффа. Мужчина понимающе кивнул ещё раз, отступая вглубь дома и приглашая незваных гостей пройти. — Мы очень соболезнуем вашей потере, — быстро произнёс Энди, едва только войдя внутрь уютной прихожей, оформленной в тёплых тонах. — Спасибо, — сухо поблагодарил хозяин дома. — Но я думал, что у Агентства больше не осталось ко мне вопросов. — Мы проверяем одну теорию, и нам не обойтись без вашей помощи, — произнесла Дороти, нерешительно переступив с ноги на ногу. — Если это не затруднит вас, конечно, — добавил Энди, понимая, как бесцеремонно всё это прозвучало. Мистер Робертс пожал плечами. — Не будем стоять в дверях, проходите в гостиную, — пригласил он, первым направляясь в указанную комнату. Гостиная тоже оказалась светлым и крайне приветливым помещением. Когда Дороти и Энди сели рядом на довольно удобном диванчике, обитом белой кожей, хозяин дома сел в кресло напротив них, закидывая ногу на ногу. — Как я уже говорил вчера вашим коллегам из НА, мы с Аннабель расстались несколько месяцев назад, — на этих словах он странновато хмыкнул. — Ну, то есть, с Молли. — Как раз об этом мы и хотели с вами поговорить, — если Дороти и была удивлена весьма странным и нелогичным поведением Робертса, то предпочла это проигнорировать. — Вы знали?.. — Что девушка, с которой я жил несколько лет на самом деле звали Молли Баркер? — перебил её мистер Робертс. — Нет. Скажу честно, когда ваши люди сказали мне об этом вчера, я не на шутку удивился. Мне казалось, что я хорошо знал Ану. — Но как же её семья, неужели никто ничего не мог рассказать? — невольно вырвалось у Энди, прежде чем он смог себя контролировать. Робертс посмотрел на него как-то с подозрением. — Вы что там у себя в отделе, совсем не делитесь информацией? — однако развивать эту тему почему-то не стал. — Я уже рассказывал, что родители Аны… Молли, — исправился он с явной неохотой, — погибли, когда ей было лет пять, и она росла в приюте. В свете последних событий, не знаю, насколько эта информация правдива, но так она рассказывала мне. А все наши общие друзья, подтвердят вам то же, что и я. Они знают… знали девушку по имени Аннабель Лоуренс, а Молли Баркер для них — совершенно незнакомое словосочетание. Надеюсь, в третий раз мне это повторять не придётся? — с вопросительными нотками в голосе произнёс Робертс. — Примите наши извинения, — быстро заверил его Энди. Дороти между тем порылась в сумочке, доставая оттуда сложенный вчетверо бумажный лист. Немного переклонившись, она протянула его хозяину дома. — Может быть, вам знакомы эти имена? Мистер Робертс взял бумажку и, развернув её, пару секунд пробегался взглядом по напечатанному. Затем поднял взгляд на посетителей. — Увы, — Дороти уже почти разочарованно вздохнула, как вдруг Робертс ещё раз посмотрел на список имён, в этот раз вчитываясь внимательней. — Хотя, постойте. Ана рассказывала мне об одном своём товарище, они встретились на какой-то выставке современного авангарда — она была помешана на подобной ерунде. Эндрю Прескотт, так, она говорила, его зовут, — Робертс вернул список обратно Дороти. — Я никогда с ним не встречался, но знаю, что Ана с ним общалась, — он снова неприятно поморщился. — Молли. Наверное, я никогда к этому не привыкну. Энди сочувственно кивнул. — Вы не знаете, как мы могли бы с ним связаться? — между тем пряча лист обратно в сумку, спросила Дороти, особенно ни на что и не надеясь. Если он не вспомнил поначалу имя парня, не было даже надежд на то, что у него где-нибудь в записной книге имеются нужные координаты. Робертс поднялся со своего кресла и, коротко извинившись, покинул гостиную. Энди и Дороти удивлённо переглянулись, однако благоразумно промолчали. Хозяин дома вернулся через почти минуту и протянул Дороти небольшую картонную карточку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся визиткой. — Эндрю Прескотт, часовщик, — прочитала Дора, демонстрирую карточку Энди. — Да, у Аны было несколько таких визиток, — пояснил Робертс, вернувшись обратно в кресло. — Вам повезло, что я педантичный бизнесмен, и всегда храню любую, пусть и мало-мальски полезную, информацию. Ана дала мне его карточку ещё год назад, когда у меня сломались мои наручные часы, но тогда я просто купил себе новые, а вот визитка так и осталась лежать в ящике стола. Надеюсь, она поможет вам в расследовании, — последняя фраза была сказана тоном, ясно дававшим понять: аудиенция окончена, а терпение хозяина исчерпано. Энди уловил это невысказанное требование почти сразу: у Джека Харкнесса была такая же привычка намекать на завершение разговора, добавляя в голос начальнических ноток. — Спасибо за помощь, — поблагодарил он, хотя пока и не мог связать две нити воедино. — Мы обязательно найдём того, кто сделал это. — Ещё раз примите наши искренние соболезнования, мистер Робертс, — добавила Дороти, поднимаясь на ноги. — И простите за доставленные неудобства. — Ничего, я понимаю. — Робертс натянуто улыбнулся. — Спрашивать — это ваша работа. Просто найдите убийцу. Всё остальное неважно. Хоть мы с Аной не общались последнее время, она мне дорога. Была. — Мы обязательно найдём убийцу, мистер Робертс, — поспешил заверить его Энди, пока беседа не стала слишком неловкой для всех них. Когда дверь дома закрылась, а они с Дороти вновь оказались на залитой солнцем улице, Дэвидсон обернулся, чтобы поглядеть на подругу. — Что всё это значит? Дора опять надела очки, пряча глаза от палящих лучей — хотя Энди казалось, что прячется Дороти вовсе не от солнца, а от него. — Как ты думаешь, какова вероятность того, что этого Эндрю Прескотта на самом деле зовут вовсе не так? — вопросом на вопрос отозвалась она. Энди понял, к чему она клонит. — И что всё это будет значить? Дороти пожала плечами: — Понятия не имею. Но это будет уже хоть что-то, — она зачитала адрес, значившийся на визитке, и мысленно застонала. — Как же я иногда жалею, что у меня нет машины. Может быть, возьмём патрульную? Энди только улыбнулся: — Мечтай-мечтай, — поддразнил подругу он. — Автобусная остановка тут рядом. Если не опоздаем, уже через двадцать минут будем разговаривать с этим парнем, — не дождавшись никакой реакции со стороны Дороти, он добавил с наигранным недовольством. — И на что я только трачу свой выходной? — На поиски правды, — возвышенным тоном произнесла Дора, а затем совсем шутливо пихнула плечо друга своим. — Обещаю: если мы разберёмся с этими пропажами, я расскажу тебе, что связывает меня с капитаном Харкнессом. Но… — она заговорщически нагнулась над его ухом, прежде чем прошептать: — Тебе придётся поклясться никому об этом не говорить, — а затем отстранилась, наслаждаясь растерянным выражением лица Энди. — Так что, Дэвидсон, умеешь хранить секреты? Энди почувствовал себя неуютно. — Поживём-увидим, — уклончиво ответил он. — Нам, кажется, пора. Дороти кивнула. — Ты прав, — она спрятала визитку во внутренний карман сумочки. — Пойдём. Но, к твоему сведению, я ненавижу автобусы. — Придётся тебе потерпеть: ради правды, — почти философски заметил он. Дора ничего не сказала.

***

За день до этого

Эмили Уотерс проснулась с застрявшим глубоко в горле вскриком. Она ещё долго сидела на кровати, уставившись в одну точку где-то впереди, пытаясь убедить себя: это только сон, всё уже давно закончилось. Однако не получалось. Она неохотно поднялась с кровати, подхватила оставленный рядом с постелью халат и, запахнувшись в него, прошла на кухню. Там щёлкнула выключателем, поставила на плиту чайник, забралась на стул с ногами, притянув колени к груди — как в детстве. За окном только начал загораться рассвет: полоса горизонта над чернильным небом заалела, с каждой минутой окрашиваясь во всё более тёплые тона оранжевого и жёлтого. Винтажные часы на стене стояли вот уже несколько дней, замерев на отметке половины двенадцатого, но Эмили примерно догадывались, что сейчас было немногим больше пяти. Чайник тихонько зашипел, а вода забулькала, наполняя до мрачного пустую квартиру звуками, и Эмили глубоко вздохнула. Она дышала отрывисто, сбивчиво, часто, хотя и понимала, что надо просто успокоиться. Подобные приступы происходили с ней всё чаще, как и ночные кошмары. Когда чайник засвистел, Эмили решительно встала со стула. Пошарила в шкафчиках, доставая банку с кофе. Покрутила её в руках и решительно отставила обратно. Вместо этого выудила на свет картонную упаковку зелёного чая в пакетиках. Положила один пакетик в чашку, залила водой. Рука её привычно зависла над сахарницей, однако, только коснувшись крышечки, Эмили строго себя одёрнула. Подождала немного, пока кипяток окрасился в желтовато-мутный оттенок, выбросила пакетик в мусорное ведро и, стараясь не обжечься, взяла чашку в руки, вновь возвращаясь на своё место. Пила медленно, осторожно, при каждом глотке с непривычки морщась: она всегда ненавидела зелёный без сахара. Но это отрезвляло. Эмили чувствовала разливающееся по всему телу тепло. Мозг постепенно очищался от прилива необъяснимой, но оттого ещё более пугающий паники. Наконец, когда она смогла мыслить связно, поставила грязную чашку в раковину и вернулась обратно в спальню, мельком глянув на экран телефона. Она не ошиблась, на дисплее высвечивалось 5:47. Собрав смятую после сна постель, она ещё совсем немного состояла на месте, не думая ни о чём конкретном. Затем всё же заставила себя заглянуть в ванную. Почистив зубы и умывшись, Эмили оделась в те вещи из своего гардероба, которые не нужно было гладить. Телефон зазвонил, как раз когда она собиралась запихнуть все вывалившиеся на ковёр вещи обратно в шкаф. Отбросив блузки на пол, она, не оборачиваясь, протянула руку и наощупь достала на тумбочке мобильник. — Слушаю, — приняв вызов, Эмили прижала телефон плечом к уху, продолжая наспех забрасывать одежду в шкаф. — Эмс, прости за ранний звонок, — тут же послышался знакомый голос. — Мне очень нужна твоя помощь. — Я уже не сплю, — поспешила заверить она. — Всё в порядке? — Я знаю, что у тебя сейчас отпуск, но без тебя тут никак не справиться. Эмили нахмурилась. Она села на полу посреди так и разбросанных там вещей. — Элис, что случилось? — Мне только что звонила агент Ривз. Я не знаю, как можно сказать это более мягко. — Ты же знаешь, я не люблю предисловий, — Эмили уже не нравился настрой её собеседницы. — Просто говори, как есть. — Что ж… Как скажешь, без предисловий. Только… Ты, главное, не нервничай, хорошо? Эмили только фыркнула. И это Элисон называет: без предисловий? — Когда это я нервничала, Осборн? — на этих словах она чуть ухмыльнулась. — Ладно, та вечеринка в старшей школе не в счёт. Но даже тогда я не нервничала, а… — Преувеличенно суетилась, — закончила одновременно с ней Элис, уже чуть спокойней. — Вот именно, — согласилась Эмили, недоумевая, что такого срочного потребовалось подруге от неё в шесть утра, когда в распоряжении у Осборн был целый научный отдел ЮНИТа. — Рассказывай. — Хорошо, — и вновь голос Элисон неуловимо изменился. Она глубоко вздохнула, решаясь. А затем… — Кажется, у Тёмных Рыцарей появилась новая жертва. Телефон выпал из пальцев Эмили, с негромким стуком опускаясь на паркет — всего в паре миллиметров от ковра. Эмили почти явственно ощутила, как пульс её ускорился, а новая, более сильная волна паники накрыла с головой, утягивая куда-то глубоко — прямиком в разверзшуюся бездну прошлого. Она обхватила себя руками за плечи, часто-часто заморгала. Постаралась выровнять дыхание, но вышло из рук вон плохо. А телефон продолжил надрываться: — Алло? Алло, Эмили, ты в порядке? Что там у тебя случилось? Эмс, алло! Алло! Алло! Но она этого уже не слышала.