Чёрный вальс

Эмили вошла в пустой конференц-зал; каждый её шаг сопровождался глухим цокотом каблуков. Пройдя через всю комнату к круглому столу для совещаний, она отодвинула стул и осторожно устроилась почти на самом краешке сидения, обхватывая себя руками за плечи. Всеобщая суматоха, охватившая всё центральное здание ясно давала понять: надвигалось нечто смертельно опасное. Ей нужно было убежище. — Ты как? — послышался откуда-то сбоку встревоженный женский голос, и Эмили, не поворачивая головы, кивнула. — Ты до смерти перепугала Элис. Нам пришлось отпаивать её успокоительным. Ты ведь понимаешь, что так нельзя? — Я знаю, — Эмили не хотелось об этом думать: по крайней мере, не сейчас. — Вы говорили, что они вернулись. У вас есть доказательства? На стол перед ней опустилась папка, и Эмили покачала головой: когда это Шерон научилась подкрадываться так незаметно? — Это отчёт нашего человека из Америки, — она раскрыла документы на нужной странице и разложила перед своей собеседницей пару фотографий. — Детройт. — Согласна, всё очень похоже на то, что делали Рыцари, но… — Эмили перелистнула ещё пару страниц, неприятно морщась. — О них ничего не было слышно вот уже столько времени, с самого… — она осеклась. — Ну, вы поняли. Шерон сложила руки на груди и закусила губу: пришло время сообщить о самом неприятном — о том, что она так и не решилась передать через Элисон. — Я думаю, именно поэтому о них и не было слышно ни слова, — она в доверительном жесте положила обе руки девушке на плечи и чуть их сжала. — Этой базе было пять лет. Эмили не подскочила на ноги только оттого, что Шерон удержала её, в успокаивающем жесте усаживая обратно. — Нет, — Эмили отрешённо покачала головой, не веря в реальность происходящего. — Нет, это просто невозможно. Этого… Этого не может быть. — Увы, — Шерон мягко покачала головой. — И да, я знаю, что это значит. — Столько людей… — прошептала Эмили, продолжая мотать головой, будто попросту не в силах остановиться. — За эти пять лет через их руки могло пройти столько людей… — Тридцать семь, — Шерон подтащила себе один из стульев и села напротив Эмили. — Мы подсчитали соотношение комнат к стандартному времени, которое требуется на осуществление их экспериментов. Если, конечно, не учитывать неудачные, у них могло выйти тридцать семь опытных образцов. — И мы ничего не знали, — Эмили чувствовала себя совершенно разбитой и уничтоженной. — Мы все эти годы спокойно спали, в то время, как они… — Спокойно спали, — Шерон фыркнула. — И много ночей ты спала спокойно? Эмили лишь отмахнулась. — Вы прекрасно поняли, о чём я. — Мы ничего не знали, это верно, — она недовольно цокнула языком. — Но теперь знаем. Имя одной из жертв — Оливия Палмер. Она работала на Торчвуд-1. Эмили подняла голову: — Они взяли человека из Торчвуда? — это было неожиданно. — Но это ведь вовсе не в их правилах. Её не искали? Шерон вздохнула: это был их общий промах. — Оливия Палмер пропала незадолго до нападения на Торчвуд-1, — ответила она, как если бы это всё объясняло. — Они посчитали, что она была в сговоре с нападавшими. В пользу данной версии свидетельствовало слишком многое, и поиски прекратились. Оливия Палмер считалась мёртвой. — А она всё это время была в Детройте, на их базе? — Выходит, что так. — Все эти пять лет? — зачем-то уточнила Эмили. — Да, — Шерон утвердительно кивнула. — Что не так? Эмили почувствовала, как холодок пробежал по спине; она хотела бы ошибаться. — Всё не так. Мне нужно изучить эти бумаги, — она подхватила папку, решительно вставая. — Если я сейчас поняла верно, нужно немедленно отыскать эту девушку. Время играет не в нашу пользу, — она сделала было шаг в сторону выхода. — И куда это ты собралась? — Шерон ухватила её за руку, останавливая. — Мне нужно сосредоточиться, я думала, дома… Шерон закатила глаза. — Ты свихнулась? Если Рыцари на самом деле вернулись, если пять лет они проводили свои эксперименты, если их опыты удались… Это чудо, что ты всё ещё жива! Эмили сморщила нос. — Не неси чушь, Шер, — она впервые за долгое время позволила себе назвать агента Ривз по имени: как когда-то. — Я уже давно умерла. Сьюзен Беккет умерла, как неудачный эксперимент, у них на глазах. Они уже наверняка забыли. Шерон покачала головой. — Ты сама некогда убеждала меня, что Тёмные Рыцари ничего не забывают, — она решительно отняла у Эмили папку. — Изучай документы, сколько вздумается: но ты не покинешь здание, пока всё не закончится. Мы не можем рисковать тобой, понимаешь? Она понимала: но легче от этого, увы, не становилось. — Думаете, у них всё-таки есть какой-то план? Шерон пожала плечами. — Вот ты мне от этом и скажешь, — она вновь отложила многострадальную папку на стол. — Это ведь всё-таки был твой отец. Эмили вздрогнула, как от сильной пощёчины. — Я постараюсь разобраться. А вы найдите эту девушку. Если произошло именно то, о чём я думаю, — она неуютно поёжилась, — она вернётся к тому, что было важно для неё до… всего этого, — Эмили неопределённо махнула рукой, указывая куда-то себе за спину. Шерон кивнула, собираясь уже покинуть зал, когда её остановило брошенное в спину: — И ещё одно… — Да? — она обернулась. — Джон Мэттьюз, — неохотно произнесла Эмили. — Он был их первым пропавшим без вести экспериментом. Сгоревшая база, обугленные трупы. Это было ещё в шестьдесят седьмом, но… — Мы проверим, — понимающе кивнула Шерон. — Совещание будет через тридцать минут. Попробуешь уложиться? Эмили кивнула. Ещё долгих пять минут после ухода Шерон она разглядывала полные откровенных ужасов фото. Воспоминания нахлынули с новой силой: все воспоминания прошлого закружили её, заставляя вновь чувствовать себя беспомощной и беззащитной. — Соберись, — едва слышно пробормотала она под нос, вновь заставляя себя вернуться к изучению бумаг. Но с каждой страницы на неё почему-то продолжали смотреть задумчиво-мечтательные глаза молодого парня с черно-белого снимка, который семилетняя Сьюзен нашла в шкафу у отца. Не успела она заставить себя всё же взяться за работу, как в зал вновь влетела запыхавшаяся Шерон. — Что-то ещё? Шерон кивнула. — Только что в Кардиффе была зверски убита женщина в своём офисе. А на стене кабинета кровью вывели: «Ты следующая, милая крошка Сью». Эмили до такой силы сжала лист в руке, что он хрустнул под напором пальцев. «Моя милая крошка Сью», — услышала она будто наяву полный фальшивой заботы отцовский голос. — Помощницу убитой зовут Сьюзен Беккет, — с ядовитой гримасой продолжила агент Ривз. — Мы уже позаботились о том, чтобы дело передали Национальному Агентству. Наши люди тоже будет там через пару часов. — Ты думаешь, это?.. — дрожащим голосом уточнила Эмили, хотя и понимала, что это был риторический вопрос. — Это ведь не он, так? — Тебе лучше знать, — Шерон болезненно поморщилась. — Как видишь, кому-то не повезло с именем. Это было их предупреждение. Кажется, они знают, что тебе всё же удалось спастись: не знаю, откуда, но знают. Они ищут тебя, понимаешь? Эмили не стала даже на это отвечать. — Но почему сейчас? — спустя пару мгновений молчания всё же не смогла удержаться она. — Почему именно таким образом? И что им нужно? Шерон пожала плечами. — Я созываю экстренный совет. Что-то надвигается. Мы должны быть готовы: все мы. — Мы будем. Мне нужно немного времени, и я присоединюсь к вам, хорошо? Шерон тяжело вздохнула. — Только не очень долго. Милая крошка Сью, — развернувшись на каблуках, она поспешила покинуть зал, оставляя Эмили наедине со своими демонами. — Не время для сантиментов, — одёрнула саму себя Эмили, пододвигая папку ближе и погружаясь в чтение. — Сьюзен умерла. Она умерла, — повторила она, как будто эти слова что-то меняли. — Умерла. Но правда оставалась нерушимой.

***

Лондон. Весна 1991 года

Сьюзен Беккет праздновала своё девятнадцатилетие. Огромный двухъярусный торт, десятки гостей, наполненное смехом и голосами семейное поместье. Она была счастлива: как никогда прежде. Однако уже на следующий день всё переменилось. Игла вонзается в предплечье, и боль разливается по телу холодными волнами. Как долго она здесь? Чей-то знакомый голос врывается в её тишину; разрывает пространство. Горечь на языке. Холод. Боль. Одиночество. Взгляд — цепкий и хлёсткий. Голос — властный, но отчего-то родной. Запах корицы и мёда, привкус ванили на губах — гора таблеток на тумбочке. Женщина в белом: медсестра или Снежная Королёва? И один вопрос, застрявший глубоко в горле. Прошло несколько месяцев, прежде она смогла говорить. — Как тебя зовут? — Сьюзен. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. — Для чего ты здесь? Она задумалась всего на мгновение, прежде чем склонить голову: — Чтобы служить. Мужчина в дорогом костюме отвратительно улыбнулся, бросая куда-то за спину: — Удвойте дозу.

***

В одну из ночей она проснулась от странного шороха. Едва распахнув глаза, Сьюзен почувствовала чью-то ладонь, закрывающую ей рот. Не сразу она смогла сфокусировать взгляд, однако даже после этого продолжила смотреть на нависшего над своей кроватью парня полностью остекленевшим взглядом. — Сью, молчи, — зачем-то сказал он, хотя она и так не собиралась ничего говорить. — Я вытащу тебя отсюда. Идём. Сьюзен понимала, что этот парень — не враг, но все её внутренние инстинкты воспротивились. Нельзя. Нельзя уходить. Она принадлежит своим создателям. — Нет! — она резко оттолкнула парня, хватаясь за выступающее изголовье кровати. — Нет! Вновь пошедший к ней незваный спаситель попытался успокаивающе коснуться к ней, но Сьюзен только сильней отпихнула его, с громким воплем наотмашь ударяя по голове. Дверь с щелчком распахнулась, темноту комнаты озарил свет, а тишину оглушил топот ног. Не больше секунды прошло от осознания совершённого — и до момента, когда слишком поздно было что-либо исправить. На глазах Сьюзен впервые за долгое время выступили слёзы. И серая бездна вновь окутала её.

***

Она не помнила, как оказалась на холодном ковре из осенней листвы. Голова нещадно болела, всё тело саднило. Холодный ветер заставил сжаться в комок, притискаясь спиной к стволу дерева: подняться просто не было сил. Чья-то тёплая рука коснулась плеча, и испуганное старческое лицо оказалось в паре сантиметров от её лица. — О, святые угодники! — прокряхтел он, стаскивая с себя куртку и кутая в него найденную девушку. — Ты кто такая? Она сглотнула, закусив губу и отчаянно пытаясь вспомнить. — Эмили. Эмили Уотерс, — это имя пришло в голову первым и отчего-то казалось вполне подходящим. — Давай-ка, Эмили, вставай. И, услышав это, она вдруг поняла: Сьюзен Беккет на самом деле погибла. А затем испугалась этой мысли, но было уже поздно.

***

Нашедший её старик оказался местным лесничим. Он приютил найденную девушку у себя и даже отчего-то согласился, когда она попросила его не сообщать ни о чём полиции. Эмили рассказала ему свою историю: про смерть родителей, про прежнюю жизнь в Шеффилде и про то, почему она решила приехать в Лондон. Про ссору с парнем и про своё странное пробуждение в лесу. На третий день своего пребывания она вдруг уронила чашку, потому что вспомнила. Отец. Он стоит прямо перед ней, со странным, почти не читаемым выражением лица. А у неё в руке пистолет. Отец говорит — приказывает? — ей отложить оружие, он точно уверен: она не посмеет ослушаться. Он знает принцип действия препаратов. Этот эксперимент им удался. Однако перед мысленным взором Сьюзен по-прежнему стоит брат: агония, невыносимая боль и застывший в горле стон. Он всего лишь хотел помочь. Сьюзен смотрит на отца, но видит лишь монстра. Она стреляет. Воспоминание ещё нечёткое и размытое, однако этого достаточно. Побелевшими пальцами она ухватилась за угол стола. Это не могло быть правдой, говорит она себе. Это и есть правда, шепчет подсознание. Ей хочется сбежать.

***

Она вошла в главный офис ЮНИТа в сопровождении того самого лесничего: бывший агент, сержант Кристофер Симмонс. Он выглядел совершенно уверенным, в отличии от неё самой. После долгих переговоров, длившихся несколько часов, было принято окончательное решение. Однако всё пошло наперекосяк.

***

Две недели спустя

— Эй, ты в порядке? Эмили — и теперь она старалась даже мысленно называть себя так и только так, с небывалым упорством абстрагируясь от прошлого — подняла взгляд от чашки с давно остывшим кофе и неоднозначно пожала плечами. — Ты сидишь тут уже час, я подумала: всё ли в порядке. — Не знаю, — честно призналась Эмили, делая глоток чёрной, теперь противно-горькой жижи, даже не чувствуя толком вкуса. — Дело закрыто, преступники самоликвидировались, все их документы в целости и сохранности под вашим управлением. Полагаю, всё просто отлично. — Мне очень жаль, — Шерон подошла чуть ближе, однако не настолько, чтобы нарушить границы личного пространства. — Твой брат… — Не стоит, — сухо отчеканила Эмили. — Прости, я всего лишь хотела… — Не нужно, правда, — Эмили отставила чашку на стол, но затем вновь ухватилась за неё. — Чёрт, — выругалась она сквозь зубы, мотнув головой. — Ещё продолжается? — сочувственно спросила Шерон. Эмили криво усмехнулась. — Я буду в порядке. — Не сомневаюсь в этом, но… — Я буду в порядке, — упрямо повторила Эмили, повысив голос, сжимая побелевшими пальцами холодную керамику. — Всё уже закончилось. — Хотелось бы в это верить, — Шерон поняла, что ей не удастся прорваться через возведённую стену отчуждения, и неохотно отступила. — Может быть, тебе взять небольшую паузу? Отдохнуть где-нибудь вдали от… — Нет, спасибо. Я лучше поработаю. На этот раз Шерон понимающе кивнула. Она уже собралась уходить, как вдруг: — А что с той девушкой? Элисон. Шерон шумно выдохнула. — Она пока находится у нас, в медицинском отсеке. Кажется, её сознание приходит в норму, но воспоминания уже не вернутся, — Шерон закусила губу. — Никто из врачей не берётся гадать, сколько она продержится: да ты и сама читала отчёты. Эмили кивнула. О неудавшихся экспериментах Тёмных Рыцарей она знала теперь всё. — Значит, никаких гарантий? Шерон кивнула. — Ты запустила процесс. Теперь всё зависит от единственного, что никто из нас не в силах контролировать. — Наткнувшись на непонимающий взгляд девушки, она пояснила. — Судьба. — Но если она справится? — Если случится чудо, и ей удастся пережить ближайшую неделю… — по тону было видно, что Шерон Ривз не верит в подобный исход событий. — Тогда наш штат пополнится. — А что вы собираетесь говорить остальным? О Тёмных Рыцарях, обо всём этом? Шерон всей душой не хотела возвращаться к этому вопросу, но всё же ответила: — Ничего. Чем больше людей будет знать о случившемся, тем больше проблем это вызовет в будущем. Все бумаги будут храниться в моём личном сейфе. — А что насчёт нас с Элисон? — Я думаю, никого не удивит, если экс-агент Симмонс попросит давнюю подругу принять на должность свою племянницу. А появление Элисон, если это всё же произойдёт, мы тоже объясним. — И никто не узнает? Шерон выглядела совершенно неуверенной. — Конечно, нет. Я не исключают того, что кто-то уже знает об экспериментах и опытах этих больных психов. У твоего отца могли быть единомышленники. — У отца Сьюзен Беккет могли быть единомышленники, — яростно поправила её Эмили. — Эмили Уотерс — сирота. — Ну, конечно, — губы Шерон скривились в странном подобии усмешки. — В любом случае, мы будем настороже. — Это не лучший выход, — сухо заметила Эмили. Шерон только хмыкнула: — Это мой приказ. Эмили промолчала. — Если ты больше ничего не хочешь мне сказать… — Нет, — Эмили отрицательно помотала головой: возможно даже чересчур быстро. — Спасибо. Шерон только кивнула в ответ и, развернувшись на каблуках, покинула кабинет. У неё было ещё много работы.

***

Наше время

Остановившись перед дверьми ТАРДИС, Доктор на несколько мгновений загадочно улыбнулся, оборачиваясь к Гермионе. — Добро пожаловать, принцесса. Только не удивляйся слишком сильно, — с этими словами он распахнул дверцы и приглашающе кивнул Гермионе, давая ей первой войти в святая святых. Гермиона покосилась сперва на будку, затем на Доктора и, пожав плечами, зашла внутрь. Доктор вошёл следом за ней и уже приготовился проговорить в унисон со своей гостьей: «Она больше внутри, чем снаружи», однако вынужден был разочароваться. Вместо этого Гермиона, обернувшись вокруг, не так восхищённо, как ожидалось, проговорила: — Заклятие расширения. Доктор даже не сразу понял, что это был вовсе не вопрос, а утверждение. — Что? — вздёрнув брови, переспросил он. Гермиона прошла вглубь, легонько касаясь рукой рычагов на панели с приборами. — Заклинание расширения, — охотно повторила Гермиона. — Довольно стандартно, я могла бы догадаться сразу. — Что? — снова повторил Доктор во всё том же тоне. Гермиона, приподняв брови, обернулась. — Что-то не так? — Ты говоришь так, как будто каждый день попадаешь в место, которое внутри больше, чем снаружи, — почти оскорблённо произнёс Доктор. Гермиона пожала плечами. — Не каждый день, но такое случается, — не стала спорить она. — Летом перед четвёртым курсом обучения я побывала на Чемпионате мира, и там мы тоже останавливались в палатке, которая вмещала гораздо больше, чем можно было представить, судя по её внешне неказистому виду, — тут она почувствовала странное, несвойственное себе желание похвастаться, и не смогла удержаться от такого соблазна. — К тому же, я и сама могу сделать нечто подобное. Когда мне было семнадцать, я превратила свою небольшую сумочку в хранилище, которое по объёму могло сравниться с целой кучей чемоданов: и по весу она была почти как пушинка, — Гермиона пару секунд помолчала. — Как я и сказала, довольно стандартное заклинание. — Стандартное заклинание, — проворчал Доктор. — Нет, вы только послушайте: стандартное заклинание. Ещё скажи, что можешь путешествовать во времени! Со стандартным заклинанием! Гермиона чуть смущённо улыбнулась: — Один раз я вернулась в прошлое и спасла две жизни, — она сполна насладилась растерянностью во взгляде Доктора. — И это было не заклинание, а маховик времени. — Прекрасно, — буркнул себе под нос Доктор, чувствуя себя явно уязвлённым. А затем… — Постой, ты была в прошлом? — Да, в пределах одного дня, — под пристальным изучающим взглядом Гермиона почувствовала себя довольно неуютно. — Мы с Гарри воспользовались маховиком времени, чтобы спасти его крёстного. И ещё Клювокрыла — это гиппогриф, его… — Вы вмешались в ход времени! — вдруг гораздо громче, чем следовало, воскликнул Доктор, заставляя Гермиону испуганно вздрогнуть. — Вы могли вызвать парадокс, разрыв пространства! Гермиона, это было опасно, ты не должна была… — А ты не должен был меня бросать! — вдруг воскликнула Гермиона и тут же виновато потупила взор. — Прости. Я не хотела… — Всё в порядке, — уже смягчённо проговорил Доктор. — Это я должен извиняться. Но путешествия во времени — довольно опасная штука, и ты должна всегда это помнить. — Не беспокойся, второго раза не будет, — заверила его Гермиона. — Все маховики были однажды сломаны, не осталось больше ни одного. Министерство запретило разработку новых, так что больше никаких несанкционированных игр со временем. Доктор странновато улыбнулся: — И пальма первенства вновь возвращается ко мне? — Что ты имеешь в виду? — непонимающе переспросила Гермиона, но Доктор лишь отмахнулся. — Так, ерунда, — он пару мгновений помолчал, а потом всплеснул в ладоши. — Что ж, пойдём. Попробуем понять, что забрало у тебя воспоминания, — с этими словами он скрылся в одном из коридоров, бросив на ходу: — Где же я его спрятал?.. Гермионе оставалось только ждать.

***

За пределами пространства и времени

Оуэн моргнул всего лишь на какое-то мгновение: по крайней мере, он был уверен в этом, когда кто-то вдруг со всей силы врезался в него, повалив на землю и навалившись всем телом. От неожиданности он не успел сгруппироваться, поэтому лишь с громким стоном рухнул, не выдерживая напора, больно ударяясь головой о землю и чувствуя, как всё тело протестующе заныло от столкновения с твёрдой поверхностью. Он собирался уже было закричать, но чья-то холодная рука легла ему на рот, а грозный шёпот едва ли не впился в правое ухо: — Молчи, если только хочешь жить. Голос был женским, но ощутимо грубым. Оуэн попытался неловко дёрнуться, спихивая напавшую на него женщину с себя: не вышло. Она лишь усилила хватку, а затем угрожающе-острое лезвие совсем легонько коснулось шеи медика. — Заткнись и не двигайся. Этот жест возымел действие, и Оуэн замер, не желая наражаться на большие неприятности. Где-то в отголосках сознания он понимал: что-то не так. Он скосил взгляд в сторону, насколько это было возможно в столь стеснённых обстоятельствах, и едва не завопил снова. Вокруг, насколько он мог видеть, была совершенно пустынная равнина. Буро-коричневый грунт, трава или любая другая растительность отсутствовала напрочь, а небо было затянуто мрачно-серыми тучами так, что солнца не было и видно. Никаких холмов Уэддифа и — что пугало больше всего — ни следа Тош, ещё какое-то мгновение стоявшей рядом. За всеми этими мысленными соображениями он не успел заметить тот момент, когда напавшая на него женщина отпустила его и даже успела подняться на ноги, теперь подавая ему руку. Она с изучающим взглядом сощурилась: — Ты не местный. Оуэн в своей типичной иронично-издевательской манере приподнял брови: — Да что вы? — Говори тише, Пожиратель ушёл недалеко, — она снова вытянула руку, которую Оуэн проигнорировал, подскочив на ноги самостоятельно. — Ты ведь не хочешь стать его обедом? Оуэн не сказал ничего, чувствуя себя невероятно глупо. Всё тело заныло от недавнего столкновения с землёй, а голова немилосердно раскалывалась. — Пойдём, я сопровожу тебя до нашего убежища, там и поговорим, — наконец, произнесла женщина ровным тоном. — Но как только я скажу: замри, ты тут же останавливаешься, затыкаешься и не двигаешься, что бы не случилось и что бы ты не увидел, — она сокрушительно покачала головой. — Обычно новички попадают сюда через южные врата, Пожиратель не любит там ошиваться. Но ты, видимо, везунчик. Оуэн саркастически фыркнул. Да уж, чего-чего, а фантастического везенияему не занимать. — Иди за мной, — строго приказала женщина и сама двинулась вперёд по протоптанной дорожке: на абсолютно ровном грунте цвета ржавчины были заметны следы разной давности. Меньше всего Оуэну сейчас хотелось тащиться куда-то за странной на вид женщиной, но он понимал, что выбора у него особенно не было. Поэтому, когда она обернулась через плечо, чтобы бросить: — Ты идёшь, или попал сюда с целью попасть на обеденный стол Пожирателя в качестве жаркого? — только пожал плечами и поспешил присоединиться к ней. Чертовщина какая-то, подумалось Оуэну в тот момент, и он уже совершенно ядовито оскалился. — Как будто и не покидал Торчвуд, — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как сказанное приносит какое-то почти мазохистское удовлетворение.

***

— Ты странный, — заключила женщина, закусив губу, спустя пять минут, когда они продолжили идти теперь уже по тропинке, которая чуть вдали уходила в пределы какого-то леса. — Правда? — Оуэн деланно изумился. — И на чём же, осмелюсь спросить, вы сделали столь поразительное умозаключение? Женщина довольно громко хмыкнула. — Ты не особенно удивился, — она заозиралась по сторонам. — Был у нас один парень, так он так развопился, что Пожиратель тут же его сцапал: и чуть не подловил нас с Морисом — со мной обошлось, а вот у бедняги Мора нога до сих пор как деревянная, — она поморщилась. — Но ты вроде спокойный. Ничего не спрашиваешь, не пытаешься сбежать. — А тут есть куда? — скептически приподнял брови Оуэн, и женщина понимающе кивнула. — Я вот об этом и говорю, — добавила она, чуть помолчав. — Ведёшь себя, будто такое случается с тобой каждый день. — Не каждый день, и не совсем такое, но… — Оуэн передёрнул плечами. — Но ситуация, в целом, мне знакома. А вопросы… — он снова мотнул головой. — Я пока не в состоянии нормально соображать, у меня голова кругом идёт от того, как вы меня здоровски приложили об землю. Женщина немного виновато улыбнулась. — Это был единственный действенный способ тебя обездвижить, — ответила она, сходя с основной дорожки и вступая теперь уже в границы леса. Оуэну он показался совершенно обычным: если бы не гробовая тишина, столь непривычная, как будто кто-то выключил абсолютно все звуки. Ни птиц, ни даже шелеста деревьев — только не глухой отзвук их шагов и дыхания. Харпер поморщился, не в силах выдерживать эту пытку, и всё же отважился первым завязать разговор. — Что ж, раз уж я должен задавать вопросы… Где мы? Женщина неуютно поморщилась. — Нигде. То есть, я предпочитаю это так называть. Но на самом деле — понятия не имею, — она немного помолчала, давая Оуэну свыкнуться с этими мыслями, а затем ещё раз оглядела его с ног до головы, будто бы пытаясь что-то вспомнить. Очевидно, ей это не удалось, так как она тут же отрицательно помотала головой. — Ты не из Уэддифа, верно? Оуэн кивнул. — Нет. Я в эту чёртову деревню приехал с командой, чтобы найти пропавших. Женщина как-то грустно улыбнулась. — Тогда вашу миссию можно считать выполненной. Полагаю, вы уже их нашли, — она несколько раз кивнула для пущей убедительности, отвечая на немой вопрос в удивлённом взгляде Харпера. — Не всех, конечно: нас осталось семеро. — Вы шутите, — одними губами прошептал Оуэн. Женщина не стала его разубеждать. — Вау, — наконец, произнёс Оуэн, а потом тут же несколько сконфуженно посмотрел на женщину. — То есть, не то «Вау, вы попали сюда из своей родной деревни и теперь считаетесь пропавшими», а «Вау, я вас нашёл». Простите. Женщина только улыбнулась кончиками губ. Теперь Харпер удосужился разглядеть её повнимательней: довольно высокая, среднего телосложения, на вид — лет сорока пяти или старше, однако в отличной физической форме, и истинный её возраст выдавали лишь россыпь тонких морщин на лице и проблески седины в тускловато-рыжих волосах, собранных для удобности в косу. Одета она была в простую одежду, порядком потрёпанную и изношенную. Оуэна это удивило. Если она была одной из первых жертв — а значит, провела здесь минимум от трёх лет — как ещё её одежда не превратилась в лохмотья. И ещё душ… Он даже осторожно принюхался, стараясь себя не выдать, но не смог уловить вообще никакого запаха. И что ещё делать с пищей, водой и прочими первыми необходимыми для выживания предметами? Он невольно вздохнул и решил начать издалека. — Как давно вы здесь? Женщина пожала плечами. — Здесь нет привычного нам понятия времени. День и ночь не меняются, да и вообще… — она осеклась. — Это сложно объяснить с точки зрения здравого смысла и логики. Поэтому я и зову это место «Нигде». Более ёмкого понятия и не придумать. — А Пожиратель? — Мы так его называем между собой. Мерзкая тварь, вам ещё посчастливится его лицезреть, — она недовольно поморщилась. — Своих жертв он ест, в прямом смысле этого слова: пихает в громадную глотку, едва только поймает — отсюда и имя. Он слеп (с глазами у него явно что-то не так, сам увидишь), да и нюх у него не очень, но вот слух... — она цокнула языком. — У Пожирателя почти идеальный слух, а ещё будто бы встроенный датчик движения. Обычно он появляется минут на пять, почти что из воздуха, разглядывает своим ничего не видящим взглядом всё вокруг и, если вести себя тихо и смирно, снова исчезает. Мы уже приспособились, а вот новичкам не везёт. — Да уж, весело здесь у вас, — Оуэн фыркнул. — Просто класс. Женщина ничего не ответила, вдруг положив ладонь себе на бедро: только сейчас Оуэн заметил, что именно там, привязанным к поясу, она прятала свой нож. А затем другой, свободной, ладонью, вцепилась Харперу в предплечье. — Замри, да? — догадавшись, прошептал Оуэн, мгновенно остановившись и заставляя себя дышать чуть ровнее. Вместо ответа, женщина только приложила палец к губам, а затем так и застыла. Оуэн с трудом поборол паническое желание убежать прочь, когда огромное... нет, просто дьявольски громадное чудовище возникло будто из ниоткуда в паре метров от них. Ростом это существо было, действительно, со скалу: да и цвета такого же. Странная помесь из динозавра, собаки и сущего порождения Ада сделало несколько громадных шагов: одна его гигантская ступня опустилась в паре от них (Оуэн только чудом не дёрнулся в сторону), а другая — ещё дальше; размах ног у Пожирателя был поистине впечатляющим. Харпер задержал дыхание, чувствуя, как бешено заколотилось его сердце. Существо явно принюхалось: его дыхание щекотало верхние ветви деревьев, заставляя листья шуршать и ковром опадать вниз. А затем случилось то, чего Оуэн боялся. Пожиратель поглядел вниз, прямо на них. Глаза чудовища были плотно зажмуренными, а два широких красных шрама пересекали его закрытые веки. Существо выпустило из огромных ноздрей воздух, издав противно-скулящий звук, и... — Оно исчезло? — когда женщина убрала руку, только и смог выдавить Оуэн. Незнакомая спасительница только повела плечом, поправляя свой нож. — Добро пожаловать в Никуда, — с иронической полуулыбкой выдавила она, а затем почти по-дружески хлопнула Харпера по плечу. — Меня зовут Леда. — Не очень-то валлийское имя, — зачем-то заметил Оуэн, и женщина мягко рассмеялась. — Что я могу сказать, моя мать была помешана на всяческих мифах. — Весьма неожиданно, — честно признался Харпер. Женщина поглядела на него чуть раздражённо, хотя и по-прежнему дружелюбно. — Вы говорите это так, как будто вас самого зовут каким-нибудь... — она чуть призадумалась. — Оуэном. Харпер саркастически ухмыльнулся: — Вообще-то, в точку. Назвавшаяся Ледой недоверчиво поглядела на него: — Вы шутите? — а затем вдруг искренне расхохоталась. — Только поглядите на нас, — отсмеявшись, пояснила она. — Мы в каком-то странном, потустороннем мире, нас вот-вот съест жуткое чудовище, а мы обсуждаем имена. Оуэн тоже улыбнулся: слишком уж заразительный у Леды был смех. — Тогда нам следует идти дальше. Вы, кажется, куда-то собирались меня привести? — В убежище, — Леда кивнула. — Здесь уже недалеко, минут пять ходьбы. Там и поговорим. — Обязательно, — Оуэн вытер со лба выступившие капли пота. — А затем будем искать дорогу домой. В ответ на это Леда только печально улыбнулась: — Вы думаете, мы не пытались этого сделать? — она расстроенно покачала головой. — Мы уже все ближние и дальние окрестности обошли, чуть не оказались при этом съедены, но... Ничего, — она снова выразительно сгримасничала. — Не обольщайтесь на этот счёт, я прошу. Рано или поздно вам придётся смириться, Оуэн. Выхода нет, мы застряли здесь навечно. Оуэн только раздражённо фыркнул: — Позвольте с вами не согласиться, — он огляделся по сторонам, уже ненавидя эту внешне умиротворённую обстановку. — Мы найдём путь домой, а если не мы, так это сделает моя команда — вы и представить себе не можете, на что способен Торчвуд. — Кто? — переспросила Леда, услышав незнакомое слово, и Оуэн довольно улыбнулся. — Торчвуд, моя команда, — повторил он, не распыляясь на объяснения. — Я занял пятьдесят фунтов у своего босса, Джека Харкнесса, на прошлой неделе, так что поверьте, он сделает всё, чтобы вытащить меня отсюда и заставить его отдать. Считайте, что мы уже спасены, — Оуэн позволил себе ухмыльнуться, сбрасывая таким образом скопившееся напряжение — болтовня всегда ему помогала. Леда неуверенно улыбнулась в ответ. — Хотелось бы мне верить, что этот Джек Харкнесс настолько хорош, — проговорила она с явной долей сомнения, и губы Оуэна расплылись ещё шире. — О, поверьте мне, Леда, — он заговорщически ей подмигнул. — Он хорош. Оу. Когда он придёт за нами, прошу вас, не говорите ему, что я так сказал. — Обещаю, эта тайна останется между нами, — почти что клятвенно пообещала ему Леда, продолжая движение вниз по тропке. Необъяснимое чувство: но присутствие этого до жути странного и экспрессивного парня заставило женщину почувствовать проблеск надежды, покинувший её уже так давно — казалось, целую вечность назад. Может быть, подумалось ей, его появление — это дар Божий. И, продолжая идти к убежищу вместе со своим новым знакомым, Леда молилась: так искренне и горячо, как не молилась ещё со смерти матери — в далёком-далёком детстве. Лес закончился, сменяясь горными пещерами, и она стала указывать Харперу дорогу, мысленно ни на секунду не переставая верить. Теперь они непременно спасутся.