Глава 2. Свет и Тьма
22 декабря 2012 г., 21:11
Навеки Волк во мне Желает ягненка нежного в тебе… (© перевод: Nightwish – The Beauty And The Beast)
Я потушил очередную сигарету и взглянул на часы. Девять вечера. Амалия продолжала мирно спать в кресле, потратив законное вампирское время для сна на посиделки в Интернете, и просыпаться явно не собиралась. Я не удержался от улыбки – такая милая и беззащитная девушка, и кто бы мог подумать, что эта неонатка могла наделать столько шума в Городе Ангелов… Пожалуй, этой ночью мы никуда выбираться не будем. Не очень-то хочется светиться где-либо после событий в Лос-Анджелесе. Хотя, в этом далеком от Штатов городе Сородичей практически и не было… В холодильнике было несколько пакетов донорской крови. От голода голоса в голове потихоньку начинали вести свой нескончаемый диалог, и нарастал неприятный шум в ушах. Все-таки я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что эти приступы делирия будут со мной до самой Окончательной Смерти. Безумие невозможно победить… как и вечный голод. Первый глоток крови из пакета заставил меня поморщиться. Я, конечно, не привередливый Вентру, но ЭТО пить невозможно. Кажется, это кровь какого-то наркомана или алкоголика, еще и несвежая… И как она оказалась в донорском хранилище? Сделав еще пару глотков, я понял, чем еще неприятна мне эта кровь – еще одно воспоминание…***
Ноябрь 1986 года, Сакраменто Прошло больше месяца со времени моего Обращения. Мы переехали в Калифорнию. Анатоль, Люсита и Беккет стали моей второй семьей, хотя я все еще относился к ним с некоторым недоверием и страхом. Они были независимыми вампирами и не относили себя к какой-либо фракции. Анатоль считался пророком Камарильи, но в то же время не подчинялся ее законам и занимался вместе с Беккетом только изучением истинной истории расы Сородичей, сведений о Каине, Патриархах и грядущей Геенне. Люсита – отступница-Ласомбра – когда-то была одной из самых жестоких убийц Шабаша, а теперь взяла под свою защиту Анатоля и путешествовала вместе с ноддистами. Впервые я понял, что такое платоническая любовь – именно такие странные и непонятные чувства испытывала Ласомбра к моему Сиру. Постепенно я привыкал к новой не-жизни. Отсутствие солнца, тепла, знакомых и близких мне людей вовсе не угнетало… скорее, это даже нравилось. Объятия тьмы были нежнее прикосновений любимой девушки, а вкус крови наполнял такой эйфорией и силой, которую не суждено познать смертному человеку… Мои человеческие чувства менялись, менялся и я сам. Анатоль обучал меня Дисциплинам, помогая совладать с делирием и голосами, которые я уже начинал ненавидеть. По неопытности, моих сил едва хватало на это, и каждый раз внутренний Зверь тихо рычал, норовя скорее вырваться на свободу и дать волю сумасшествию своего хозяина. И если бы я знал тогда, что однажды это все-таки случится… Удар, удар, боль… В очередной раз я разбил в кровь кулаки. От усталости и мимолетной физической боли голоса ненадолго затихали и в сознании переставали мелькать безобразные видения будущего. Как порой спасали алкоголь и сигареты – еще парочка привычек из смертной жизни, помогающих забыться… За что мне это, черт побери?! Анатоль догадывался о моем состоянии, и каждый раз, замечая меня в нетрезвом виде, лишь укоризненно качал головой, пытаясь наставить меня на путь истинный. Это злило еще больше. Тоже мне, святой отец нашелся… – Что ты делаешь? Я отвлекся от мыслей и поднял немного затуманенный взгляд на Малкавиана. Светловолосый мужчина на мгновение показался мне ангелом – бесполым существом с крыльями, карающей дланью Господней… Голоса удивленно перешептывались, обсуждая мою фантазию, а я лишь тихо засмеялся в ответ. Вампир строго смотрел на меня сверху вниз, а я отстраненно рассматривал затянувшиеся раны на кулаках и следы от ударов на стене комнаты. – Что с тобой, Дитя? – Анатоль подошел ближе и присел рядом. Его светло-голубые глаза смотрели на меня как никогда пронзительно и изучающе. – Я проклят. Ты же обещал… Обещал вытащить меня из этой Геенны – так ты называешь весь тот Ад, который творится у меня в голове! Мой голос сорвался на крик и показался каким-то чужим, словно внутри проснулось что-то злобное и яростное. Я в который раз ощущал, что схожу с ума, и был готов разорвать даже собственного Сира. – Ты благословлен… Обратив тебя, я сохранил твой дар, посланный Богом… – Бога нет, – холодно перебил я. – Бог – это ваше фанатичное оправдание всего, что происходит в мире не так. Скажи, Анатоль, твое Становление вампиром – тоже воля Божья? В моем казавшимся чужим голосе послышалась насмешка, и это не ускользнуло от пророка. Анатоль молча смотрел на меня, на свое глупое обезумевшее Дитя, не пытаясь даже возражать. Его молчание начинало выводить меня из себя, и к тому же эти чертовы голоса вновь разбушевались не на шутку. – Твой якобы Бог отвернулся от тебя в тот день, когда ты стал вампиром. Признай это. Мы оба прокляты… Тот хаос, что царит в наших больных разумах, никогда не подавить… Мы – лишь озлобленные обезумевшие звери… Последние слова я уже прошептал, чувствуя, как глаза застилает туман, а голова словно погружается в какой-то вакуум. Они вновь победили меня… вечно бормочущие ненавистные звуки… – Только твоя вера спасет тебя… – тихо произнес Анатоль и приложил холодные пальцы к моим вискам. – Мы – дети тьмы, но свет все еще не угас в наших душах. Если в тебе живет вера... вера в свой собственный свет – Зверь никогда не вырвется из клетки, а проклятие нашей крови не станет адским мучением… Прислушайся, Дитя… Прислушайся… Его голос убаюкивал, а от пальцев шла какая-то странная энергия. Бормочущий гомон в голове затих, и стало легче… Только злоба никуда не исчезла. – Многих ли спасла твоя вера? – презрительно ответил я, освобождаясь от пальцев Сира. – Я умер так же, как и ты. А твой Бог лишь делает ставки, кто же быстрее станет приближенным к Дьяволу… Не выдержав более пристального взгляда Анатоля, я вышел из комнаты. Все происходящее казалось неправильным. Я менялся, полностью отдаваясь своей новой сущности, всячески отрицая существование высших светлых сил. – Совсем скоро ты поймешь свою ошибку, Дитя… – произнес Малкавиан мне вслед, но я уже не слышал. Впрочем, именно тогда я бы и не придал значения его словам… Уже который день я не появлялся в убежище. Не хотелось видеть ни своего Сира, ни его соратников. Благодаря Паутине он и так знал, что я в безопасности, а большего и не требовалось. Однажды мельком я заметил Люситу, но вампирша даже и не пыталась подойти ко мне и заговорить. Но так было даже лучше. Я постоянно впадал в крайности – от неудержимого безрассудства до подозрительного спокойствия. Иногда небьющееся сердце было готово разорваться на части, а порой моя измученная терзаниями душа погружалась в апатию. В такие моменты я отрешенно думал: как можно вот так переносить приключившуюся со мной трагедию? Куда пропали мои чувства? Как будто затвердели, исказились, умерли вместе со мной… Каждую ночь я проводил в местных клубах, заглушая рассудок наркотиками, алкоголем и сигаретами. Теперь это было не смертельно для меня, а эффект все же удовлетворял. Голоса на некоторое время стихали, и я пытался хоть немного насладиться новой не-жизнью наедине со своим одиночеством. Почему именно в клубах? Здесь прямо под носом танцевала и развлекалась «еда», которую порой можно было использовать и для плотских утех, а громкая музыка заглушала то и дело просыпающиеся в сознании голоса. Я пытался понять наставления Анатоля, но его слова все больше казались мне сущим бредом, а в мыслях все сильнее нарастало сожаление о том, что я не умер по-настоящему… – Не угостишь сигареткой? – промурлыкал рядом чей-то ласковый голос. Обернувшись, я увидел рядом красивую девушку с черными, местами выкрашенными в синий цвет, волосами. Кажется, это была одна из танцовщиц клуба. У нее были такие же зеленые глаза, как и у меня, разве что менее безумные и с горящей искоркой жизни. Этакий мой двойник, что немного смутило. Молча протянув ей сигарету, я наблюдал, как девушка изящно приложила мундштук к алым губам и щелкнула зажигалкой. – Спасибо… – она томно улыбнулась, с интересом разглядывая меня. – Ты в последнее время появляешься здесь каждую ночь и сидишь один в компании выпивки до закрытия. Может, присоединиться к тебе?.. – А ты не боишься? – усмехаясь, ответил я и затянулся неизвестно какой по счету сигаретой. «Какая наблюдательная…» Внимательно рассматривая ее лицо и тело, едва прикрытое откровенным латексным нарядом, я чувствовал, что что-то привлекало меня в этой девушке. Но что – я не мог понять. Не голод, не страсть, а что-то светлое… отражающееся в ее ярких, наполненных жизнью глазах. Незнакомка рассмеялась и откинула назад спадающие на плечи волосы, обнажая белоснежную шею. На мгновение я почувствовал, как внутри проснулся уже знакомый новый инстинкт, но тут же подавил его. Тонкая струйка дыма от ее сигареты переплелась с моей и растворилась в воздухе причудливой фигуркой. «Кто же ты, сверкающее дитя ночи?..» – Меня зовут Эрика, – словно услышав мой немой вопрос, произнесла девушка и, подмигнув, передразнила: – А ты не боишься меня? Она неожиданно схватила меня за руку и потащила в толпу танцующей молодежи. Я опешил, свалив все услышанное на алкогольный бред. Совпадение?.. – Эрика? – удивленно переспросил я. – Да, а что? – рассмеялась девушка. – А как зовут моего нового брутального друга? Следующая песня заиграла еще громче, а беснующаяся толпа заставила нас теснее прижаться друг к другу. Я негромко произнес свое имя над ухом Эрики, и она, удивленно взглянув на меня, вновь рассмеялась. Было в ее смехе нечто легкое, заразительное, искрящееся… Я склонился над ней, чтобы сказать что-то еще, но замер, осознавая, как мне приятен запах ее волос и исходящее от тела тепло. Это пьянило меня сильнее чего-либо, а голоса утихли окончательно, не сумев победить то чувство, которое сладкой негой наполнило все мое тело. Кто же ты такая, Эрика?.. Кто послал тебя на помощь безумному созданию ночи? Ночи… Я пьяно улыбнулся, осознавая, что являюсь частью всей той жизни, скрытой под темным покровом, частью безграничной вседозволенности. А чувства… Нет, моя новая игрушка, пусть флюиды твоего света растворятся в атмосфере этого хаоса, пропитанного падшими желаниями… – Эй, – послышался голос Эрики, и я почувствовал, как из мыслей меня возвращают чьи-то нежные касания пальцами. – Кажется, тебе уже достаточно, малыш… Мы уже несколько минут стояли возле барной стойки. Я покосился на стакан с непонятного цвета жидкостью и насмешливо взглянул на девушку. – Удовольствия достаточно не бывает. И если я хочу его, то всегда получаю. – Всегда? – в глазах Эрики мелькнула задоринка. – Именно, – усмехнулся я и резко приблизился к девушке, жадно касаясь алых губ. Ее глаза расширились от удивления, но спустя пару мгновений она ответила на поцелуй, нежно обвив мою шею руками. Перемешавшиеся чувства и эмоции вновь нахлынули сумасшедшей волной, разжигая во мне голод и самые грязные желания. В какой-то момент Эрика отстранилась и внимательно смотрела на меня, словно пыталась прочесть что-то в моем насмешливом взгляде, после чего взглянула на лампочку над барной стойкой, вокруг которой кружили крупные черные мотыльки. – Глупые мотыльки… – с какой-то тоской проговорила она. – Все летят и летят, обжигаясь… – А ты не боишься обжечься?.. – едва заметным движением я провел рукой под лампой и поднес зажатую ладонь к лицу девушки. – Удовольствие может быть таким… опасным. – Нет, не боюсь, – ответила она, посмотрев мне прямо в глаза. Я разжал ладонь, на которой лежал черный мотылек, слабо подрагивая опаленными крыльями, и вскоре он безвольно упал на холодный пол. На мгновение мне показалось, что один из голосов проснулся и что-то ехидно прошептал, после чего вновь скрылся в недрах опьяненного сознания. – Тогда попробуй обжечь меня, моя ночная бабочка… – тихо прошептал я и склонился над Эрикой, обвивая рукой ее тонкую талию. – Попробую… – ее горячее дыхание коснулось моего лица, и в тот же миг я почувствовал, как руки девушки, нежно скользившие по спине, плавно перешли на живот и опустились ниже. – Ты из тех девушек, что всегда сверху? – улыбаясь, прошептал я, чувствуя, как внутри просыпается желание. Эрика игриво хихикнула и увлекла меня за собой в одну из приватных комнат… …Ее горячее тело обжигало меня, а поцелуи пьянили, заставляя окончательно потерять голову. Нечеловеческая сила вампира, смешавшись со страстью и инстинктами хищника, стремились вырваться на свободу и овладеть своей жертвой. Я резко сорвал оставшуюся одежду с Эрики, накрывая ее собой и наслаждаясь пьянящим ароматом ее тела. Девушка тихонько застонала, как только я грубо сжал ее бедра, привлекая ближе к себе, и тем самым она еще сильнее разбудила все мои чувства. Ей нравилась моя грубость, она томно шептала мне на ухо свои желания, от чего мне казалось, что вот-вот я сойду с ума полностью. Мне безумно хотелось крови Эрики, попробовать на вкус это прекрасное дитя ночи... Но ее ласки и поцелуи вновь заставили меня забыться, погружая в сладкий дурман странных и незнакомых чувств. Наши тела слились воедино, позволив страсти вырваться наружу и подарить нам обоим то самое обжигающее удовольствие... Следующие несколько ночей согревали мое мертвое тело в объятиях прекрасной ночной бабочки. Она стала моим наркотиком, опасным удовольствием… Я играл с огнем, имя которому было «внутренний Зверь», не осознавая возможную опасность для моей пассии. И если бы я знал заранее, как дорого обойдется мне эта игра… В ту ночь вскоре после наших сладостных утех Эрика уснула, а я любовался спящей девушкой. Обнаженная и прекрасная, словно фарфоровая кукла, она лежала рядом, прильнув к моей груди, и улыбалась во сне. Я закурил скорее по привычке, чем по необходимости, пытаясь понять все то, что произошло со мной в эти последние ночи. Растворившись в эйфории переполнявших меня чувств, я полностью расслабился, наслаждаясь долгожданным отсутствием проклятия крови нашего клана. Я воспользовался Прорицанием – уж очень хотелось взглянуть на ауру девушки. И я совсем не удивился тому, что ее аура была намного ярче других и переливалась необычным светом. В ней кипела жизнь, а душа светилась ярче ближайшей звезды на небе, несмотря даже на то, что тело было отдано тому, что Анатоль мог бы назвать грехом. «Яркая звезда, растворяющая тьму и ослепляющая ее обитателей…» – грустно прошептал один из проснувшихся голосов, и в тот же миг хор растревоженных мыслей безумным хаосом наполнил мое сознание. Я вспомнил, кто же я на самом деле – зверь, убийца, безумный мертвец… Мне нет места среди таких, как ты, Эрика. Во мне нет веры, о которой говорил Анатоль… Ты не спасешь меня. Голоса затихают рядом с тобой, но Зверь сильнее… и я боюсь не сдержаться. Ощущая исходящий от тебя свет, я только усиливаю свою тоску, только умножаю свои мучения и заостряю боль. Ты напоминаешь мне о том, кем я был, и что потерял навсегда. Меня тянет к тебе, как бабочку на яркие языки пламени, и я боюсь полностью сгореть в твоем огне. Я должен перестать обманывать себя, мне нет места среди света… Я лучше чувствую себя в темноте, во владениях печальной мертвой ночи. Она более созвучна с этим безумным разумом и муками моей проклятой души. Мои друзья – бесчувственные мертвецы, моя музыка – плач жертв и крики их агонии, моя любовь – это проклятый напиток жизни, а мой дом – это Ад. Зачем ты стремишься войти в мою жизнь, если даже воздух вокруг меня насыщен смертью и жаждой крови, а во мраке моей души таится безумие?.. – Этот огонь слишком опасен для тебя, – прошептал я, касаясь пальцами волос девушки. – Не разжигай его более. Прощай, моя прекрасная бабочка… Я коснулся ее губ и, быстро одевшись, вышел из комнаты клуба, не заметив того, что девушка смотрела мне вслед… Как назло, начался холодный ливень. Но мне, в принципе, было все равно – вампиры ведь не болеют. Шлепая, словно ребенок, тяжелыми ботинками по лужам, я шел вдоль дороги и пытался побороть в себе все возникшие противоречивые чувства. Я – тьма, и я не могу быть рядом с так неожиданно найденным светом, ибо погублю его… Не прощаемся, безумие, ты – мой вечный спутник. Неожиданно из-за поворота вышли трое. Я не успел далеко отойти от клуба, и можно было бы повернуть назад, но я чувствовал, что просто так уйти мне не дадут. Передо мной стояли трое вампиров и, судя по тому описанию, которое давал Анатоль, это были шабашевцы. Их глаза горели зловещим красным цветом, и до ушей донеслось хриплое рычание одного из них. К сожалению, я появился в довольно неспокойное время и как Дитя Анатоля я условно относился к Камарилье, которая уже долгое время воевала с вампирами Шабаша. Некоторое время мы стояли молча, изучая друг друга. В конце концов, один из вампиров бросился в атаку первым. Ожидая этого, я успел увернуться, но тут же попал под удар второго Сородича. Кажется, это вампир из клана Бруха, судя по синеватому свечению вокруг его рук и силе удара, с которой он приложил меня об асфальт. Что ж, это будет первая моя потасовка с кем-то из Сородичей, и надеюсь, что не последняя. С боевым крещением тебя, Эрих… Помешательство было еще слишком слабым, чтобы воздействовать на противника, и потому мне оставалось лишь спасаться Силой Крови и Затемнением. Шабашевцы были сильнее меня и нападали по очереди. Ударив одного из них, я выбил нож из рук вампира и метнул его в голову второго. Благо, это умение сохранилось еще со смертной жизни. Противник через мгновение рассыпался пеплом, а его разъяренные напарники атаковали с еще большей силой. У меня не было оружия, и я до сих пор не знаю, как мне удалось тогда выжить… Раны едва успевали затягиваться, и мне срочно нужна была кровь, чтобы восстановить силы. В какой-то момент я потерял над собой контроль. Глаза застелила алая пелена, и мне показалось, что внутри меня кто-то яростно рычит, требуя крови и смерти. Я двигался, словно машина, с трудом осознавая происходящее, не замечая ни слабости, ни боли и буквально разрывая голыми руками горло противника. Когда рассыпавшийся пепел от тела последнего шабашевца расплылся в огромной луже, изрешеченной каплями дождя, я устало опустился на землю. Вокруг все плыло, а тело требовало крови и как можно скорее. Раздался тихий и зловещий рык. Разве это я?.. Зверь вырвался?.. Я поднял глаза и увидел, что ко мне навстречу идет Эрика. Неужели она все это видела?? Нет, нет! Беги отсюда, пока не поздно!.. Я попытался что-то крикнуть ей, но из горла вырвался лишь странный хрип. Тело вновь перестало меня слушаться, полностью подчинившись инстинктам Зверя. Сладкий запах тела Эрики неожиданно оказался совсем рядом. И как только мои губы ощутили первые капли крови, в сознание вместе с криком девушки врезалось понимание того, ЧТО я делаю. Но я уже не мог остановиться… Это было ужасное ощущение. Внутри меня боролись безжалостный Зверь и тот, кого еще можно было бы назвать человеком. Утолив голод, Зверь довольно заурчал и вновь свернулся клубком где-то глубоко внутри. На губах стыла кровь, которая впервые показалась мне отвратительной на вкус, словно нектар жизни заменили ядом. Эрика лежала на мокром асфальте, словно мертвая кукла, с широко раскрытыми от ужаса глазами, в которых уже окончательно потух тот самый манящий меня огонек жизни. Я вцепился в ее бездыханное тело, ощущая себя чем-то мерзким, грязным. Ноги вдруг стали слабыми, а капли непрекращающегося ливня - тяжелыми. Голоса что-то шептали в моей голове, но я будто не слышал их, как будто их и не было, как не было и меня больше… Только дикая боль в небьющемся сердце и пустота в безумном разуме… Я упал на колени. Мне хотелось рыдать, но слез не было. Сегодня я понял, в чем ошибался. Ты была моим Светом, Эрика. Пусть и таким мимолетным, но достаточным для того, чтобы осознать, что я не умер окончательно, что во мне есть чувства, и я не проклят… Я же оказался слаб и отдался власти Зверя. Ты был прав, Анатоль, как же ты был прав…
