Материнский инстинкт

Клара проснулась и потянулась, медленно высвобождаясь из пелены сна. Ей снилось что-то прекрасное, восхитительное, но она никак не могла восстановить в памяти ни единого события. Остались одни эмоции, спутанные в неразделимый клубок чего-то приятного и хорошего. В квартире совершенно явственно пахло свежезаваренным кофе. И если она только что проснулась, то кто варил кофе? Она вскочила с кровати, и только тогда вспомнила, что было вчера. Наспех умывшись и причесавшись, она отправилась на кухню, и обнаружила картину, достойную кисти художника. На ее кухне хозяйничал Доктор, помешивая кофе в крошечной соуснице. На голове у него красовался старомодный высокий котелок, а в центре стола лежала огромная лупа. — Что это? — спросила Клара, указывая пальцем на неожиданный головной убор. — Ну, я же не могу притворяться сыщиком без котелка, — совершенно серьезно пояснил Доктор. — Не в двадцать первом веке, — усмехнулась Клара. — Не будь такой скучной! Котелок — это же здорово! — Сними, — безапелляционно заявила Клара. — Просто сними. И выбрось. И поясни, почему ты варишь кофе в соуснице. — Потому что у тебя нет ничего более подходящего! Клара указала пальцем на кофеварку. — Вообще-то достаточно просто нажать кнопку. Доктор внимательно посмотрел на кофеварку, будто ожидая от нее какого-то подвоха. — Теперь понятно… — задумчиво сказал он. — Знаешь, я думаю, мы достанем тебе новую. Я бы, наверное, не стал насыпать в нее теперь кофе, и уж тем более, нажимать кнопку… Точно не ту большую. Хотя и маленькую, наверное, не стоит. Клара застонала. — Напомни мне в следующий раз привязать тебя к чему-нибудь. — Я знаю сто один способ выпутаться! — А я в детстве пыталась научиться вязать морские узлы! Морскими их, пожалуй, не назовешь, но держатся они очень прочно. Доктор поднял руки, демонстрируя готовность сдаться, и именно в этот момент содержимое соусницы решило отправиться на поиски более подходящей среды обитания. Клара прислонилась к стене, подавляя желание удариться об нее головой. — За что мне все это, — протянула она. — Давай ограничимся чаем, хорошо? Просто чай. Из пакетиков. Чайником еще можно пользоваться, или до него ты тоже добрался? Спустя час после завтрака, уговорив-таки Доктора избавиться от котелка и спрятать подальше лупу, Клара сосредоточенно ходила по квартире с пачкой клейких листков. Ей совершенно необходимо было навестить соседку — полить цветы, покормить кота, проверить сообщения на автоответчике и забрать почту, и даже если она очень сильно поторопится, то все равно потратит полчаса как минимум. Полчаса, за которые скучающий Доктор вполне успеет превратить безобидные бытовые приборы в ее квартире в инопланетные устройства неизвестного назначения. Так что она сосредоточенно приклеивала листочки ко всему, что имело хотя бы какое-то значение. «Это холодильник, в нем хранятся замороженные продукты, и это нормально». «Это кран, слева горячая вода, справа холодная, он немного течет, не трогай его, пожалуйста». «Это телевизор, к нему подключен базовый пакет каналов. Так и должно оставаться». — Клара, ну я же не ребенок, я способен сориентироваться в твоей квартире! — попытался возмутиться он, но девушка решительно замотала головой. — Ты не ребенок. Ты неугомонный инопланетянин с ОКР и звуковой отверткой. А это гораздо хуже! У нее промелькнула мысль намекнуть ему о том, что полчаса можно провести и в припаркованной не так уж далеко ТАРДИС, но, вспоминая вчерашний день, она решила все-таки промолчать. Вернувшись через полчаса, она осторожно открыла дверь. В квартире было тихо. И на первый взгляд, все было в порядке. — Доктор? — позвала она. Ответа не было. Быстро пробежавшись по комнатам, она убедилась в том, что в квартире было совершенно пусто. «Все-таки сбежал», — грустно подумала Клара. Она выбежала на улицу, оглядываясь в поисках ТАРДИС — ее тоже не было. Второй раз за два дня он сбежал. То ли это начинало входить у него в привычку, то ли ее общество его не на шутку раздражало. То ли она все-таки перегнула палку с этими листочками. Она поясняла правила пользования холодильником тому, кто спокойно перемещался во времени и пространстве при помощи непостижимого полуживого устройства. Какая она все-таки идиотка. Она вернулась в кухню и убрала в раковину чашки. На столе лежала ее распечатка узора, и Клара попробовала вглядеться в него. Круги, завитки, черточки сливались в единый узор, и чем дольше она всматривалась в него, тем больше ей казалось, что он совершенен; что не существует никакого другого способа связать символы воедино, и за сочетанием их начал проступать смысл, окутывая ее звуками, образами — неуловимыми, неосязаемыми, но совсем настоящими. Казалось, еще чуть-чуть, еще одна секунда или две, и она все поймет, но смысл продолжал ускользать. В висках зародилась острая боль, быстро распространившаяся на всю голову, но Клара не могла оторвать взгляда от картинки. А затем головная боль взорвалась брызгами красок, и Клара ослепла и оглохла. Кажется, она кричала — саднило горло, но она не слышала ни единого звука. Кричала, пока не провалилась в кромешную тьму. Во тьме не было ничего — был только голос, который звал ее. Клара. Голос был настоящим и нет одновременно, он звучал скорее в ее голове, и она пыталась идти наощупь в гулкой пустоте — пока вдруг кто-то не взял ее за руку, и снова проснулась боль, такая же резкая и невыносимая. Клара. Она снова закричала, но на этот раз она слышала собственный крик, отражающийся многократным эхо от невидимых стен — и вдруг открыла глаза, задыхаясь. Она лежала в собственной кровати, ощущая, как между лопаток скопилась холодная влага; по ее щекам текли слезы, а Доктор крепко держал ее за руку. — Тихо-тихо, все хорошо, все в порядке, — заговорил он. — Все нормально. Она попыталась что-то сказать, но вместо того получалось только плакать. Горло невыносимо болело, а тело казалось ватным и непослушным. Единственное, что она могла сейчас чувствовать — собственную руку, сжатую между ладонями Доктора. — Еще вопрос, кого из нас нельзя оставить одного на полчаса, — улыбнулся он и протянул ей стакан с бледно-розовой жидкостью. Клара приподнялась в кровати и сделала пару глотков. Боль в горле мгновенно ушла. — Что со мной произошло? — спросила она. — Судя по всему, ты очень хотела прочитать написанное. — Но как я могла прочитать что-то на незнакомом мне языке? Это что, какой-то гипноз или вроде того? — Я же говорил — написанное невозможно перевести, оно требует сложного контекста. Но это не означает, что это невозможно прочитать. — Эта распечатка, этот узор — он же повсюду! Ты хочешь сказать, что любой человек, который достаточно долго будет на него смотреть…. — Ничего подобного. Это я виноват в том, что случилось. Мне стоило бы догадаться. Ты как ребенок, который научился читать по вывескам. К счастью, на Земле вряд ли найдется много людей, видевших те же вывески. — То есть что, я теперь могу читать эти твои кружочки? — удивилась Клара. — Нет — нет, нет, конечно, нет! — воскликнул он, как будто она предположила нечто совершенно невозможное. — Просто где-то глубоко в твоем разуме уже сформировались некоторые визуально-понятийные связи, которые ты сама еще не в состоянии осознать. Но они, в некотором роде, составляют контекст. — Почему ты опять сбежал? — вздохнула Клара. Ей вспомнилось правило номер один, и она вдруг поняла, что, возможно, в этих правилах был какой-то смысл. — Я не сбежал, я вышел на пару минут за совершенно необходимой нам в расследовании вещью, — обиженно ответил Доктор. — Ну хорошо, не на пару минут, а на пару десятков минут. ТАРДИС иногда вредничает. И потом, я же оставил тебе записку. — Какую записку? — удивленно спросила Клара. — Я обошла всю квартиру и совершенно точно не видела никакой записки. Где ты ее оставил? — В холодильнике. — Ты оставил мне записку в холодильнике?! — Я подумал, что когда ты вернешься, то захочешь перекусить, а значит, точно ее увидишь. Клара покачала головой, а затем столкнулась с его взглядом — искренне не понимающим, что он сделал не так — и расхохоталась. Она смеялась и никак не могла остановиться; по лицу снова текли слезы, она то и дело переводила взгляд на Доктора, на лице которого застыло выражение крайнего недоумения, отворачивалась и утыкалась в подушку, всхлипывая в приступе истерики. Доктор взял ее стакан и лизнул край, а затем сделал глоток. — Вроде бы все как надо, — задумчиво произнес он и протянул стакан Кларе, которая вроде бы только-только перестала смеяться. — Ты его лизнул! — возмутилась она. — Я не буду пить из стакана, который ты лизнул! — Почему?! — с искренним непониманием спросил он, и Клара снова уткнулась в подушку в приступе хохота. Отдышавшись, она, наконец, успокоилась. Теперь она чувствовала себя почти нормально. — Сколько прошло времени? — спросила вдруг она, заметив, что солнце клонится к горизонту. — Десять часов. — Я десять часов была в отключке? Подожди, а что ты делал все это время? — Пытался тебя разбудить, — ответил Доктор и показал рукой на стакан. — Еще я приготовил тебе это. Сразу скажу, ты не хочешь знать, что это и из чего. Клара кивнула и попыталась выбраться из кровати, тут же запутавшись в длинной ночной сорочке. — Подожди-ка… — протянула она и посмотрела на него, нахмурившись. — Ты же не…? — Я не — что? — Ты что, переодел меня?! — Вроде бы у людей так принято? Клара вздохнула и махнула рукой. Лучше уж принять как есть, чем пытаться объяснить ему, почему не нужно было ее переодевать. — Так что ты там притащил из ТАРДИС? — припомнила она. Доктор порылся в карманах и продемонстрировал два удостоверения, утверждавшие, что их предъявители являются специальными агентами ФБР Джоном Смитом и Кларой Освальд. — Доктор, какое еще ФБР? — Ну, нам же нужно как-то внедриться в полицию. — Будем имитировать американский акцент? Старая добрая психобумага уже не годится? — Не годится, — покачал головой Доктор. — Забудь про акцент, никто и внимания не обратит. В крайнем случае, что-нибудь придумаешь. В ФБР, по крайней мере, наше существование подтвердят по официальному запросу. Кое-кто мне там кое-чем обязан. В полиции их уже ждали. Информация о том, что ФБР выделяет двоих опытных сотрудников для помощи в поисках серийного убийцы поступила еще вчерашним вечером. Дежурный офицер выписал обоим временные пропуска, крайне внимательно изучив удостоверения, и провел в кабинет к начальнику отделения. — Приятно познакомиться, мистер Смит и мисс Освальд. Наслышан о ваших заслугах. Я Винсент Джонс, мы работаем над этим делом вместе с Кайли Моллой, она сегодня опаздывает. Она введет вас в курс дела. Ежедневные брифинги в десять утра. Не знаю, честно говоря, что вам еще сказать на данный момент — очень надеюсь, что у вас будут какие-то свежие идеи. У нас, честно говоря, по всем фронтам сплошные тупики. — У нас обязательно будут свежие идеи, — подмигнул Доктор. — Мы, можно сказать, исключительные специалисты по свежим идеям. — Очень на это рассчитываю, — серьезно ответил Джонс. — И… Кое-что насчет Кайли. Она отличный офицер, но у нее… как бы так выразиться… проблемы. Вы понимаете, о чем я? — Нет, — честно ответил Доктор. — Пока что не понимаю. Какого рода проблемы? — Ей многое пришлось вынести. Она бывает… иногда… Она хороший человек, но иногда немного увлекается алкоголем. Не судите ее строго. Но если вдруг заметите, что она не в состоянии выполнять свою работу, сообщите мне. С Кайли они встретились через полчаса — огненно-рыжие волосы, узкие оливковые глаза, тщательно замаскированные синяки под глазами. Именно ее Клара видела тогда по телевизору. Когда-то она, возможно, была красива той совершенной правильной красотой, от которой захватывает дух. Высокая, стройная, с тонкими правильными чертами лица, узкими скулами. Но годы, определенно, ее не пощадили. Вокруг глаз образовалась плотная сеть морщинок, черты лица расплылись, волосы, давно не видевшие руки мастера, были собраны в небрежный хвост. Она распространяла вокруг себя резкий запах цветочных духов, которые совершенно не вязались с ее обликом, и, уловив нотку мяты, Клара вдруг догадалась: она скрывает запах алкоголя. Кайли бросила на стол папку и внимательно посмотрела на Доктора. Она мгновенно вычислила, кто в этой паре главный, и на Клару едва обращала внимание. — Ознакомьтесь, — коротко сказала она и принялась крутить в руках карандаш. — Хотя там в основном фотографии. Надеюсь, у вас достаточно крепкий желудок. Доктор равнодушно листал фотографии жертв одну за другой. Клара изо всех сил делала вид, будто видит подобное каждый день и привыкла, однако к горлу подкатывала тошнота. Каждая жертва была найдена обнаженной. Каждая лежала в совершенно идентичной позе. На теле ни единого следа борьбы — лишь перерезанное горло и расписанный по телу узор. Трое из пяти — первые жертвы — были наркоманами, и по признанию соседей, никогда не запирали дверь в квартиру. Одна училась в элитной школе и жила в соответствующем районе. И еще один был самым обыкновенным преподавателем в университете. Все жили в одиночестве, и проследить какую-то связь можно было только между первыми тремя жертвами. — Что это? — ткнул пальцем в фотографию Доктор. — Это, мистер Смит, кровь жертвы, — иронично ответила Кайли. — В человеческом теле, знаете ли, довольно много крови. Сколько вам лет? — Больше чем вы думаете. И я видел вещи и похуже. Но вы не ответили на мой вопрос. Взгляните внимательнее. Он положил рядом две фотографии и обвел пальцем контуры расплывшегося по деревянному полу пятна крови. Кайли внимательно смотрела на фотографии, не понимая, что именно должна увидеть. Доктор взял ручку и с усилием нарисовал на верхнем листе в стопке пустой бумаги на краю стола круг, а затем оглянулся и выхватил у проходящего мимо полицейского пластиковый стаканчик с кофе. — Смотрите, — пояснил он и опрокинул стакан на стопку сложенной бумаги. Кайли хотела было вскочить и возмутиться, как вдруг кое-что заметила. — Они на чем-то лежали, — прошептала она и вытащила еще одну фотографию. — То же самое! Там что-то было, и кровь собиралась внутри какого-то контура перед тем, как... Но криминалисты проверили каждый дюйм каждого помещения, и ничего не обнаружили! — Значит, ваш убийца успел что-то убрать, — невозмутимо ответил Доктор. — И, вероятно, это что-то он где-то хранит. Если мы сможем понять, что это, то поймем, что искать, не так ли? Кайли пристально смотрела на Доктора. У нее снова начинала болеть голова; лицо сидящего напротив размазывалось светящимся ореолом. Она никак не могла вглядеться в черты его лица, как будто те постоянно менялись. Она перевела взгляд на его напарницу — мисс Освальд оставалась статичной и обыкновенной. Кайли потянулась за сумкой и поискала таблетки. Таблетки ей принес Джеймс, утверждая, что у него есть знакомый врач, который согласился выписать рецепт без огласки. Немаркированные простые белые таблетки, от которых всегда становилось легче. Кайли положила таблетку в рот и почувствовала знакомый приятный сладковатый привкус. Еще чуть-чуть, и головная боль уйдет. Она прикрыла глаза в ожидании. Если бы у нее не болела так сильно голова, и если бы она посмотрела сейчас на мистера Смита, то заметила бы, с каким напряженным вниманием тот смотрит на нее.