Материнский инстинкт

— Клара, просыпайся, — позвал смутно знакомый голос. — Еще пять минут, — протянула она и забралась под одеяло с головой. Сон отказывался отпускать ее, цеплялся за тяжелые веки — ей только что снилось что-то очень хорошее и приятное, но она не могла никак вспомнить, что именно это было и была уверена, что стоит только заснуть снова, хотя бы на пять минут, и сон непременно вернется. — Пять минут прошли, — констатировал тот же голос, и Клара вдруг вскочила на кровати, осознав, что голос принадлежит Доктору. А затем она вспомнила прошлую ночь и резко подтянула одеяло до подбородка, смутившись. Она отчаянно старалась сейчас не покраснеть и попыталась глубоко вдохнуть, однако щеки безнадежно горели. Доктор сидел в кресле напротив нее и смотрел прямо ей в глаза, улыбаясь. В отличие от нее, он был одет и выглядел совершенно обыкновенно. Насколько это ему вообще доступно. Наверное, что-то нужно было сказать, но Клара совершенно потерялась в словах, и отчаявшись подобрать правильные, снова нырнула под одеяло. Память услужливо подбрасывала воспоминания, и она уткнулась лицом в подушку. — Я сделал тебе завтрак, — невозмутимо сказал Доктор. — По крайней мере, я надеюсь, это сойдет в виде завтрака. Но тебе придется все-таки выбраться из кровати, потому что завтрак в кухне. Хотя почему нужно обязательно завтракать именно там? Вообще непонятно, зачем столько странных ритуалов вокруг таких простых вещей. Почему нельзя есть или спать там, где захотелось? Я ведь могу принести завтрак тебе сюда. — Угу, неплохая идея, — буркнула Клара из-под одеяла, рассчитывая, что успеет как минимум добраться до ванной комнаты. — Дай мне десять минут, хорошо? Мне нужно привести себя в порядок. — Ты будешь делать это под одеялом? — совершенно искренне удивился Доктор. — Я раньше не замечал, чтобы люди так делали. — Как будто тебе часто приходилось оставаться на ночь у людей! — парировала Клара и тут же прикусила язык. Иногда она совсем забывала о том, кто он и сколько ему лет. — Именно так — нечасто, — согласился Доктор, подарив тем самым Кларе новую тему для размышлений, и вышел из ее спальни. Выбравшись из-под одеяла и быстро оглянувшись по сторонам, Клара рванулась в ванную комнату, хватая по пути одежду, и крепко заперла за собой дверь. Оставшись в комфортном одиночестве, она включила горячую воду и забралась в душ, пытаясь стряхнуть навязчивые воспоминания о прошлой ночи. Ее плечи еще помнили мягкие касания пальцев Доктора — и, похоже, совершенно не собирались их забывать. За последние два дня они как будто резко сократили тщательно оберегаемую ранее дистанцию, но вот подумать всерьез о возможном продолжении Клара была еще не готова. Она посмотрела на себя в зеркало, пытаясь найти подтверждение этой мысли и убедить себя в том, что ничего особенного не произошло. Ни вчера, ни позавчера. Отражение смотрело на нее недоверчиво, так что оставалось только проигнорировать его и храбро выйти из ванной. На столике около кровати уже стояла тарелка с теплыми тостами с джемом и чайник. — Никакого кофе в соуснице, — подтвердил Доктор. — Никакого кофе из кофеварки. Самый обыкновенный чай из пакетика, приготовленный в соответствии с инструкцией. — С какой еще инструкцией? — подозрительно спросила Клара. — С инструкцией на пакетике, — пояснил он. — Положить в воду температурой восемьдесят пять градусов по Цельсию, подождать две минуты. — И как ты измерил температуру воды? Хотя нет, лучше не говори, пока я не передумала. — Клара, я Повелитель времени, и мои органы чувств развиты гораздо лучше, чем твои. Я могу определить температуру воды с такой же легкостью, с которой могу отличить твой собственный запах от запаха шампуня! Кстати, запах шампуня мне не нравится. Он какой-то слишком… зеленый. «Он меня нюхал», — обреченно подумала Клара. — «Он меня нюхал, а у моего шампуня зеленый запах». — Что? Что опять не так? — жалобно протянул он, заметив перемену в выражении ее лица. — Все хорошо, — вздохнула она. — Все хорошо, Доктор. Спасибо за завтрак. В комнате для брифингов было тесно и пахло утренней неразберихой. Полусонные полицейские потягивали кофе из пластиковых стаканчиков; кто-то цеплял на доску последние фотографии; кто-то о чем-то спорил — и судя по обрывкам разговора, скорее о количестве выпитого вчера пива, чем о нюансах криминалистики. Кайли постучала ручкой по доске, привлекая внимание собравшихся. — Итак, мы имеем нарушение типичного шаблона поведения, — скучным голосом произнесла она. — Это положительный признак. Преступник нервничает, поддается эмоциям. Сейчас он способен совершить ошибку, и наша задача — опередить его. Есть результаты молекулярно-генетической экспертизы? — Должны быть через пару часов, — отозвался один из присутствующих — по всей видимости, лаборант. — Удалось собрать материал? — Пока что неизвестно. Отпечатков пальцев на браслете не обнаружено, но мы собрали весь генетический материал с места преступления, выделяем ДНК жертвы. — По жертве: двадцать пять лет, случайные подработки, сирота. Ориентировочное время смерти — семь часов вечера. Труп обнаружили соседи, заметив открытую дверь. — Что по соседям? — Жила одна, гости бывали редко, часто уезжала надолго. Работаем с ее телефоном и ноутбуком, но пока что глухо. Клара приподняла руку, желая задать вопрос. — Да, мисс Освальд? — дала ей слово Кайли. — Убийце известно мое имя. Мы с… мистером Смитом прибыли только вчера. Вопрос: откуда убийце известно мое имя? У него было буквально несколько часов для того, чтобы организовать преступление, а также подготовить браслет. — На что вы намекаете? — неприязненно ответил Джонс, глядя на Клару уже знакомым ей хмурым взглядом. — Она не намекает, — вдруг ответил за нее Доктор. — Она вполне однозначно утверждает, что у вашего убийцы есть связи в полицейском участке. Мне нужен список всех сотрудников, поставленных в известность о нашем присутствии и участии в деле. Закройте участок. Никто не выходит и не заходит до тех пор, пока я не поговорю с каждым из вас. Вспомните все: кому вы могли что-то сказать, кто был рядом с вами в тот момент, когда вы что-то обсуждали. Вспомните хорошенько, потому что я буду вас спрашивать, и я узнаю, если вы решите солгать. — Мистер Смит, по протоколу подобные действия проводить может только… — начал Джонс, но Доктор оборвал его. — Мне плевать на ваши протоколы. Где-то здесь — и, возможно, прямо сейчас в этой самой комнате — находится либо информатор Художника, либо он сам. — Он прав, — вдруг поддержала его Кайли. — Мне не нравится думать об этом, но он может быть прав. Мисс Освальд — его напарник, и она в опасности. Он имеет право беспокоиться. Остаток дня Доктор провел, задавая одни и те же вопросы усталым и встревоженным людям. Клара большую часть времени оставалась с ним, но когда Кайли вдруг предложила поделиться обедом, восприняла идею с энтузиазмом. Сегодня в Кайли не было заметно той нервозности, которая осязаемой аурой окружала ее вчера. Она была спокойна и собрана. Чем-то она напоминала кошку перед прыжком — готовая броситься в бой по первому же сигналу, и Клара вдруг снова увидела в ней другого человека. Возможно, при всех ее проблемах Кайли все же, действительно, была исключительным специалистом в своем деле. — Откуда вы? — попыталась завязать разговор Клара, ковыряя пластиковой вилкой кусок разогретой пиццы, по вкусу напоминающей резину под кетчупом. — Отовсюду, — неопределенно ответила Кайли. — Дублин, Лондон, еще десяток городков и деревень. Мне не сидится на одном месте. — Я тоже много путешествую. — С одного места преступления на другое? — Можно и так сказать, наверное. — Мисс Освальд, вы — молодая, симпатичная женщина. Зачем вам все это? Почему бы просто не найти себе достойного мужа, завести пару детей? Поверьте, это все того не стоит. Вам, может быть, сейчас кажется, что вы меняете мир, искореняете зло в худших его проявлениях, но однажды вы остановитесь, обернетесь назад и будете очень сильно сожалеть о том, на что потратили свою жизнь. — Вряд ли, — коротко ответила Клара. Разговор принимал опасное направление, и она предпочла его завершить перед тем, как случайно сболтнула бы что-то лишнее. Тем более Кайли, сама того не ведая, попала в точку. Все, что происходило сейчас с Кларой — все эти путешествия, время и пространство — это не могло продолжаться вечно. Она знала, что была не первой спутницей Доктора, и понимала, что вряд ли станет и последней — и он избегал каких-либо упоминаний о тех, кто был до нее. Что с ними стало? Живут где-то обычной жизнью, забыв волшебный сон о синей будке? Затерялись где-то между прошлым и будущим, жизнью и смертью? Или однажды, и правда, она оглянется назад и поймет, что пришло время уйти, пока еще не поздно прожить собственную жизнь? Кайли молчала и изучающе смотрела на Клару. Под ее взглядом Кларе было неуютно: эта женщина как будто знала о ней больше, чем должна была бы; как будто она видела ее сейчас насквозь, и Клара предпочла вернуться к Доктору. Кайли, впрочем, последовала за ней. — Какие новости? — спросила Клара Доктора, зайдя в крошечное помещение, которое выделили ему для разговоров: белые стены, давно не видевшие свежей краски, пыльные жалюзи на окнах, несколько разномастных стульев и серый металлический стол, на котором сейчас были разбросаны листки бумаги. С потолка свисала лампа в веселеньком китайском абажуре, совершенно неуместном в общей официозной атмосфере, которой как будто было пропитано помещение. — У лондонских полицейских очень скучная жизнь. Они ни с кем не общаются, никуда не ходят и ничего никому не говорят, — улыбнулся Доктор. — По-моему, большинство из них вообще не умеет толком говорить. — А как вы сами думаете, чем нам тут можно заняться? С кем можно пообщаться? — вступила в разговор Кайли. — Я могу вечером сходить в бар, познакомиться там с прекрасным мужчиной, а на ответ, как прошел мой день, рассказать в подробностях о свежем трупе? Или пусть даже не рассказать, но однажды он останется у меня, или я у него; потом кто-то выделит кому-то ящик для белья; а потом, знаете ли, все-таки придется рассказать о свежем трупе. Близость требует честности. И чем ближе, тем честнее. Эта работа ломает жизни. У нас не задерживаются. — Однако вы задержались, — констатировал Доктор. — Сколько вы уже тут? Десять лет? Больше? — Лет пятнадцать, — пожала она плечами. — Может быть, двадцать. Я не считаю. — И вас эта работа не сломала? — Уж если что-то и может сломать меня, то точно не эта работа. Приступайте, мистер Смит. — К чему? — недоуменно спросил он. — К допросу. Вы ведь еще не поговорили со мной. Я немного сэкономлю наше время: я никому не говорила о вас двоих, после работы я отправилась прямиком домой, где достаточно быстро встретила вас же. Кажется, это было примерно в семь вечера. Кайли смотрела на него прямым уверенным взглядом и едва заметно улыбалась. Эта женщина вызывала у него странные чувства: как будто все его органы чувств что-то пытались подсказать о ней, но он никак не мог понять, что именно. Она походила на сломанную заводную игрушку, которую непременно хотелось починить — и он даже поддался вчера этому инстинкту. — Еще есть вопросы? — спросила она, и Доктор отрицательно покачал головой. — Тогда вопрос есть у меня, мистер Смит. Расскажите, что вы делали до того, как пришли ко мне и после? Кайли взяла листок бумаги и ручку и аккуратно расчертила его, проставив время. — Вы что, подозреваете меня? – удивился Доктор. — Это нелепо. — Вы сказали, требуются все. Все — это и вы в том числе. — Хорошо. Я покинул участок вместе с мисс Освальд в пять часов двадцать минут. Я проводил ее, и мы немного поговорили. В шесть мы расстались, и, как вам известно, я отправился к вам. Затем я вернулся. За это время я разговаривал исключительно с вами, и при этом не упоминал имени мисс Освальд. — Куда именно вы проводили мисс Освальд? — уточнила Кайли. — Вы шли пешком или воспользовались транспортом? Клара вдруг почувствовала, как пространство вокруг нее сжалось — будто она попала в ловушку, которая вот-вот захлопнется. Она судорожно пыталась вспомнить карту Лондона, вспомнить хотя бы какой-то отель, который подходил бы для прикрытия, и ничего не могла подобрать. — Мисс Освальд остановилась у знакомой, — неожиданно спокойно ответил Доктор и назвал адрес семейства Мейтленд в Чизвике. — Они были достаточно добры и ко мне, предоставив комнату. Не люблю отели, они не позволяют проникнуться атмосферой города — а в таком деле, как наше, это важно. Кайли сделала несколько пометок. Клара подумала, что это очень хорошо, что все семейство сейчас на отдыхе, иначе бы с этой въедливой ирландки-алкоголички сталось позвонить и перепроверить. Кайли протянула Кларе и Доктору по листку бумаги. — Во сколько вы вернулись в Чизвик? – продолжила допрос она. — Напишите каждый время на бумаге. — Вы знаете, что это все еще нелепо — подозревать меня в том, что я имею какое-то отношение к убийствам, которые начались еще до моего прибытия в город? – раздраженно поинтересовался Доктор. — Просто напишите время, — ровным голосом ответила Кайли. — Я вас ни в чем не подозреваю. Пока что, по крайней мере. Кайли забрала оба листка и сверила результат: «девять вечера» на обоих. — Видите, как все просто. Не нужно нервничать. Теперь осталось выяснить только два вопроса. Что вы делали с семи до девяти, и где все это время находилась мисс Освальд. — Я была дома, — ответила Клара, стараясь не выдать голосом раздражения. — Я смотрела телевизор, и могу пересказать вам содержание шоу. — Не нужно. Пока что. Что насчет вас, мистер Смит? — Я гулял по улицам и размышлял. Но я вряд ли смогу перечислить вам названия всех улиц, тем более, незнакомого мне города. Впрочем, если это для вас принципиально, я постараюсь вспомнить, — равнодушно ответил Доктор. На самом деле для него прошло не два часа, а немного больше. Или меньше — он воспользовался ТАРДИС для проверки одной из теорий. — Непринципиально. Пока что. Кайли сложила листок бумаги пополам и убрала его в сумку. — Я думаю, на этом все могут быть свободны. Я проверю результаты в лаборатории. Оставайтесь на связи, мистер Смит и мисс Освальд, — попрощалась Кайли и вышла из комнаты. Клара несколько раз нервно обошла вокруг стола. — Доктор, она нас подозревает! — Не думаю. Не думаю, что она это всерьез. Внезапно Клара остановилась и подняла из-под стола обрывок бумаги. Почерком Кайли на нем было написано одно слово: Ньюгрейндж. — Доктор, что такое Ньюгрейндж? — Ньюгрейндж? — переспросил Доктор. — Это место к северу от Дублина… Почему ты об этом спрашиваешь? — Похоже, это выпало из ее сумки, — продемонстрировала Клара свою находку. Доктор внимательно изучил обрывок бумаги. — Или она оставила нам записку, — медленно ответил он. — Дублин — это же часов семь поездом, — вздохнула Клара. — Клара? — удивленно посмотрел на нее Доктор. — ТАРДИС все еще здесь и совершенно функциональна. Клара тряхнула головой: эта странная и едва ли не обыденная жизнь как-то вдруг вырвала ее из ставшего уже привычным потока невозможных приключений. — Ну что же, тогда – в Ньюгрейндж? — улыбнулась она. Мысль о том, что они наконец-то вернутся в ТАРДИС, почему-то воодушевляла. После пережитого ночью кошмара ей, пожалуй, нужно было именно это для того, чтобы снова стать Кларой Освальд, путешественницей во времени в синей будке, которая лишь по случайности носит название полицейской, — а не специальным агентом ФБР, за которым охотится неуловимый серийный убийца.