Материнский инстинкт

Клара внимательно изучила каменную стену и даже постучала по ней костяшками пальцев. — Если это дверь, то как мы ее откроем? — Ее не нужно открывать, — улыбнулся Доктор. — Мы просто пройдем сквозь нее. Два совмещенных слоя реальности, отличающиеся долей секунды. И в каждом из них в этой стене в каком-то месте есть дверь. Достаточно правильно соединить края. Ну или проще говоря, мы пройдем сквозь стену. — Магические пассы и заклинания прилагаются? – пошутила Клара. — Клара, это такая же магия, как и реактивный двигатель! И мне понадобится кое-что из ТАРДИС. — Мы возвращаемся? — Я — возвращаюсь. Ты остаешься здесь. — И сколько мне ждать? Клара нахмурилась. Перспектива провести какое-то время здесь в одиночестве настораживала — и даже почти пугала. Ей показалось, что древние стены стиснулись вокруг нее; ей вдруг стало не хватать воздуха, и она задышала чаще. — Минут десять. Может быть, двадцать. Может быть, одну. ТАРДИС не любит короткие перемещения. Доктор порылся в карманах и протянул ей потрепанную книжку формата покет-сайз. — Если вдруг станет скучно, — пояснил он. Клара взяла книжку и с недоумением прочитала название: «Сладкие грезы Джанет. Версия 2792. Распространяется бесплатно». Картинка на обложке недвусмысленно намекала на то, о чем именно грезила неизвестная Джанет. — Ты что, на досуге читаешь любовные романы? — А? Что? — взглянул на обложку Доктор. — Нет-нет, конечно же, нет! Это реклама. Крайне навязчивая. Я постоянно нахожу ее под консолью, выбрасываю, а она снова там появляется. Очень любопытная технология. Все никак руки не дойдут разобраться. Так что я засунул ее в карман, чтобы не отвлекала. — Ну-ну, — недоверчиво протянула Клара. — Иди уже, мне не терпится ознакомиться со сладкими грезами Джанет, которые ты зачитал до дыр. — Клара! Она мне досталась уже в таком состоянии! Клара расхохоталась. — Ты думаешь, я серьезно могу представить тебя за чтением этого? Иди уже, и постарайся поторопиться. В конце концов, у тебя машина времени или будка для поцелуев? Доктор раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но нарочито серьезное выражение лица Клары сделало любой спор бессмысленным, и он только беззащитно взмахнул руками. Нужное устройство Доктор нашел в ТАРДИС достаточно быстро. Но прежде чем вернуться, он должен был кое-что проверить… Снова. Одно быстрое перемещение. Один взгляд. Вдруг на этот раз ему все-таки удалось что-то изменить. Он ввел координаты и закрыл глаза. Перед глазами снова стояла Клара — бледная, вжавшаяся в стену, с огромными испуганными глазами, что-то сжимающая в руке. — Не приближайся ко мне! Ты должен был рассказать мне правду! — Клара, это не я! — слышит он собственный голос. — Ты должна мне верить. Ты же знаешь меня! — Я бы все поняла! Мы бы придумали что-нибудь! Почему ты просто не рассказал мне правду? Клара бросает в него чем-то, и по брусчатке катится с легким звоном широкий серебряный браслет. — Пожалуйста, поверь мне сейчас! – умоляет он. — Убирайся. Просто уходи и никогда больше не возвращайся. Впрочем, даже это — лучше, чем то, что он увидел в первый раз. Он вздохнул и открыл глаза, а затем осторожно открыл дверь ТАРДИС. Та же темная улица, те же тусклые оранжевые фонари. Та же Клара — вжавшаяся в стену, испуганная, растерянная. Тот же диалог — и он видит, как уходит, а Клара медленно сползает по стене и плачет. Она что-то повторяет, и он точно знает, что именно. И не хочет слышать это еще раз. Вернувшись в Ньюгрейндж, он нашел Клару снаружи. Она лежала на траве, подставив лицо солнцу, и спала, держа в руках книгу заложенную пальцем. Похоже, в двадцать минут уложиться не удалось. Не торопясь ее будить, он сел рядом. Что бы ни случилось там в будущем, сейчас Клара была здесь и рядом. И, возможно, ему нужно прекратить эти болезненные попытки подсмотреть будущее. Возможно, тем самым он только сильнее фиксирует неизбежное. Ее щеки раскраснелись под горячими лучами солнца, а в волосах запутались травинки. Она едва заметно улыбалась во сне и выглядела сейчас совершенно беззащитной. Доктор проверил время: странно, что она заснула. Его не было всего десять минут. Тогда он осторожно вытащил из ее руки книгу и прочитал первую страницу. — Ах, ну да, — сказал он вслух. — Мог бы догадаться. Клара, хватит грезить! От звука его голоса Клара проснулась и потерла глаза. — Ты так сильно задержался или меня сморило на солнце? — поинтересовалась она. От только что виденного сна ей было немного неловко — видимо, не стоило читать о сладких грезах Джанет. — Все дело в книжке, — улыбнулся он. — Это не просто текст, это… Психопроекция. Она погружает тебя в сон и… Ну, в общем, ты видишь то, о чем читаешь. В некотором роде. — О… — протянула Клара, вспоминая то, о чем читала. — Это все объясняет. А затем она обратила внимание на то, что книгу держал в руках Доктор. — Я просто попробовала почитать! — попыталась оправдаться она. — Ты же ее не читал? — Только первую страницу. И на меня это все равно не действует. Ну что — готова? Он потянул ее за руку, поднимая с земли. После яркого солнечного света в коридоре казалось невозможно темно, и перед глазами плясали яркие пятна. Тем не менее, Клара с любопытством рассматривала разложенные перед стеной предметы. Школьный розовый мелок, круглая штука с пульсирующим красным огоньком, два мотка веревки и яблоко. — Круглая штука — это, видимо, то, за чем ты ходил. Веревка — на всякий случай, — попыталась разобраться самостоятельно Клара. — А мелок и яблоко тебе зачем? — Круглая штука — это субквантовый синхронизатор, — пояснил Доктор. — Мелок нужен для того, чтобы рисовать на стене — разве ты никогда не делала этого? Веревка случайно нашлась в кармане. А яблоко — для тебя. На случай, если ты проголодалась. Насколько я помню, его никто не кусал и не облизывал. — Прекрасная новость, но я, пожалуй, откажусь. И ты что — собираешься просто рисовать на стенах? — спросила Клара, вполне готовая услышать утвердительный ответ. Это Доктор, с него станется захватить мелок, чтобы написать сакраментальное «Здесь был Доктор». — Угу, — просто ответил он и схватил мелок. — И как это работает? — спросила Клара, наблюдая, как он рисует на стене обычным, вроде бы, детским мелком контур двери. — Ты просто нарисуешь дверь, и она появится? — Не совсем просто нарисую, и не совсем дверь, и не то, чтобы появится… Хотя вообще ты схватила суть. Я нарисую дверь, и она появится. Готова? Клара внимательно посмотрела на стену и опять постучала по ней. — По-моему, ничего не изменилось. — Сейчас изменится, — пообещал Доктор. — Закрой глаза. Можешь даже произнести какое-нибудь заклинание. Клара послушно закрыла глаза, и честно постаралась придумать какое-то заклинание, как Доктор осторожно толкнул ее вперед, и она инстинктивно шагнула, стараясь удержаться на ногах. — Можно открывать глаза, — сказал он. Она послушалась и замерла с раскрытым ртом. Они стояли в залитой мягким молочным светом комнате, в которой, казалось бы, не было ни пола, ни потолка, ни стен. Она пошарила рукой за собой, проверяя, на месте ли стена, и немного успокоилась, ощутив приятную прохладу камня. Посреди помещения, ничем не закрепленная, медленно вращалась очерченная синим рамка. Доктор уверенно шагнул вперед и коснулся ее, раскручивая. По стенам вспыхнули ряды непонятных, но снова знакомых Кларе символов. Она крутила головой по сторонам, пытаясь не потеряться в бесконечном круговороте знаков; помня о прошлом опыте, старалась не вглядываться ни в один из них, и все же они словно цеплялись за ее память и вспыхивали перед глазами болезненно-яркими контурами. Доктор не видел ее — он лишь напряженно всматривался в непрерывно сменяющие друг друга символы, и Клара ощутила, как снова проваливается в бездну. Ей показалось, что кожа покрылась изморозью, и во всем мире сохранилось только одну ощущение — что-то теплое и шершавое, что она держала в руке. Она с усилием подняла руку, удерживая непонятный предмет в руке. «Сладкие грезы Джанет», — прочитала она по слогам, и раскрыла книгу на середине, молясь всем богам, чтобы это сработало. …среди увитой цветами беседки она нашла долгожданную прохладу. Подобрав пышные юбки, Клара уселась в плетеное кресло и обмахнулась веером. — Герцогиня желает отдохнуть? — раздался чей-то голос за спиной, и она, не оборачиваясь, ответила: — Мне душно. Расстегни мой корсет. — Как пожелаете, — ответил тот же голос. Едва слышимый шорох развязываемых лент, долгожданная свобода, один крошечный миллиметр за другим, и вот она уже может дышать — и она делает глубокий вдох, едва придерживая платье руками. Ласковые пальцы скользят по ее спине, поднимаясь выше — вынимают из сложной прически заколки и шпильки, и волна густых длинных волос опускается ей на плечи. Она хочет обернуться, но почему-то не может, и в этот момент краски блекнут, стираясь до едва различимых оттенков серого. — Клара, просыпайся! — зовет ее кто-то, и она недоуменно вертит головой. Скрипят от ветра сухие остовы беседки, и мир вокруг нее стремительно сливается в плотный серый туман. — Клара! — требовательно повышает голос невидимка, и она, наконец, может оглянуться и… Клара открыла глаза — и тут же зажмурилась от яркого солнца. — Какая же ты умница! — восторженно сказал Доктор и схватил ее за руку. — Ты просто потрясающая! Как ты вообще догадалась? — О чем? — не поняла еще не до конца вернувшаяся к реальности Клара, и Доктор продемонстрировал книгу. — Это было просто гениально! Пожалуй, я оставлю ее тебе. Вспомнив последний сон, Клара поморщилась: — Нет уж, давай все-таки как-то избавимся от нее. У меня от нее мороз по коже. Кто вообще додумался до такого? — Строго говоря, твои потомки. Они, конечно, кое-что позаимствовали у других рас — как вы обычно и делаете, но идея целиком и полностью человеческая. — Говоришь, это реклама? Очень надеюсь, что они не рекламируют таким же образом все остальное. — Вообще-то рекламируют. Я дочитал твою главу. Преданный слуга раздевает герцогиню, а та перечисляет этикетки на одежде. Ну и не только. Клара застонала. — Хорошо, что ты меня вовремя разбудил. Боюсь, этот сон стал бы моим ночным кошмаром. Она оглянулась по сторонам и кивнула головой в сторону Ньюгрейнджа: — Мы вернемся туда? — Я думаю, мы вернемся в Лондон, — печально ответил Доктор. — Боюсь, только что случилось еще одно убийство. Или вот-вот случится. — Пришло сообщение? — Нет. Еще нет. Но если я все понял правильно, то пока мы здесь занимались изучением достопримечательностей, снова пришло нужное время. — Кстати, о понимании. Не хочешь ничего рассказать? Доктор замолчал. С чего-то нужно было начать, и он сам не до конца понимал, с чего именно. — Похоже, что это эксперимент, Клара. Это очень долгий эксперимент во времени и пространстве, который продолжается, возможно, миллиарды лет. — Эксперимент над чем? — Скорее, над кем, — грустно ответил Доктор. — В общем смысле слова — над жизнью. — Над нами? Людьми? Доктор покачал головой. — Я не знаю. То, что я видел в той комнате — это, скорее, регулярные отчеты, образованные по шаблону, который, возможно, понятен только самому экспериментатору. И я понятия не имею, ни кто он, ни где его искать. Однако, у работы есть определенный график, и даты последних зафиксированных событий совпадают с датами убийств. Я могу уловить общую цель, идею, но не могу понять детали. Представь себя летчиком-испытателем новой модели самолета. Ты знаешь, что он должен лететь быстрее, но не знаешь, почему — и не знаешь, какие именно системы испытываешь в каждый момент полета. — И этот… самолет — у него есть цель? — Я не могу этого знать. Это может быть что угодно: оружие, лекарство, создание новой формы жизни. Я только знаю, что чем бы оно ни было, оно должно быть достаточно страшно по своей сути. — Ты все время это повторяешь, но я столько всего видела — и столько всего страшного, что мне, честно говоря, очень сложно представить нечто настолько невообразимое, что твой народ решил стереть саму память о нем. — Ты знаешь, что такое ТАРДИС? — вместо ответа спросил он. — ТАРДИС — это живой организм, который мы использовали ради одной функции: квазистатического существования в пространстве-времени. Для тех существ, которые были предками ТАРДИС, время было нелинейно, и они постоянно находились в этом состоянии. Самые совершенные компьютеры не были способны проводить расчеты в условиях меняющейся реальности, так что мы взяли живое существо, модифицировали его гены под наши нужды, и поместили его внутрь машины. А затем оказалось, что это существо разумно. Или — мы сами сделали его разумным, не понимая, что делаем. — Но ты же… Оно же — не против? — Возможно, оно и было бы против, если бы у него изначально был выбор. Возможно, нет. Какие-то пилоты формировали с ТАРДИС постоянную телепатическую связь и пытались наладить контакт, но большинство предпочитало заглушать мысленный фон полуразумного корабля. Если вначале мы использовали ТАРДИС только для путешествий и наблюдений, то затем пришла война — и время создать новое оружие. Как ты думаешь, легко ли отправить на смерть живое и разумное существо, которое постоянно общается с тобой? Легко ли заставить его убивать? Легко ли бросить его доживать свое, когда внешний каркас безнадежно вышел из строя? Клара молчала. Она никогда не думала об этом раньше, и принимала как данность сам факт существования в некотором роде разумного космического корабля — так же как принимала ее странную форму, которая внутри больше, чем снаружи, и постоянно меняющуюся планировку. — Зачем ты рассказываешь мне это… — грустно сказала она. — Потому что это не вытерто из памяти моего народа. Потому что этим мы пользовались без малейших сомнений. Попробуй представить, о чем мы решили бы забыть навсегда. — Ты знал об этом с самого начала? — С первого взгляда на символ. — Но если ты… если ты не помнишь ничего об этом, как ты мог узнать символ? — непонимающе уточнила Клара. — Потому что я могу его прочитать, но не могу перевести. Это сложно объяснить, — потер лоб рукой Доктор. — Наш язык устроен таким образом. Я чувствую, что это — но не могу это назвать. Как-то так. Клара вздохнула и потерла виски. Голова немного болела и казалась тяжелой. — Итак, мы имеем эксперимент с неизвестной целью, в общем смысле — над жизнью, и суть его еще хуже, чем генетические модификации разумного существа в средство передвижения. Не так уж и страшно звучит. Хотя мне теперь, наверное, немного странно будет путешествовать в ТАРДИС, — резюмировала она. — Мне всегда это немного странно, — беззаботно отмахнулся Доктор. — Тем более, я с ней знаком, и она совершенно точно не против нашего сосуществования. Клара недоуменно посмотрела на него. — Ты еще скажи, что с ней разговаривал. — Она меня даже укусила! — гордо отозвался тот. — Хотя вообще-то сначала поцеловала. Потом укусила. Потом… А, ладно, напомни, я расскажу тебе потом. — Только без подробностей. У тебя, в целом, неплохо получается казаться человеком, но я не уверена, что смогу забыть какие-нибудь из кусательно-целовательных подробностей. — Клара! — возмутился Доктор. — Там нет никаких… «подробностей»! Отдай мне уже свою книжку, она плохо на тебя влияет. — Нет уж, — прижала Клара книгу к груди. — Я передумала. Она может оказаться вполне полезной. Открывая дверь ТАРДИС, Клара улыбалась. Она вошла — и улыбка застыла на ее лице, как приклеенная. — Что это? — спросила она, и не узнала собственный голос. Доктор проследил за взглядом Клары. На консоли лежал браслет. Широкий серебряный браслет. — Клара… — Стой. Стой и молчи. Клара подошла ближе и взяла его двумя пальцами, словно тот мог ужалить. Сбоку виднелась знакомая гравировка. Доктор сделал шаг ей навстречу, но она протянула вперед руку, останавливая его. — Не подходи. Откуда это здесь? — Клара, я понятия не имею, откуда это здесь! — ТАРДИС же помнит предыдущие координаты. И если я правильно помню все то, чему ты пытался меня научить, то если я сделаю вот так, — Клара нажала несколько кнопок. — То мы вернемся туда, где были. И я очень надеюсь, что именно так и будет. — Стой! — закричал Доктор, осознавая, какие именно координаты записаны сейчас в памяти ТАРДИС как предыдущие, но Клара уже опустила рычаг. ТАРДИС тряхнуло, и Клара едва удержалась на ногах. — Открывай дверь, — приказала она, вцепившись обеими руками в край консоли. Она вдруг поняла, что безмерно устала, и что больше всего на свете хочет, чтобы за дверью сейчас оказалась знакомая ей улица, залитая солнечным светом. Она извинится, она поверит во что угодно, они вместе разберутся с этим проклятым браслетом — и она изо всех сил игнорировала голос подсознания, который начинал подсказывать ей невозможное. — Пожалуйста, не надо, — тихо попросил Доктор. — Дай мне кое-что объяснить тебе. — Дверь, — настойчиво повторила она. Доктор толкнул дверь — но та не поддавалась. — Это ты делаешь? — сухим злым голосом спросила Клара. — Не глупи. — Это не я. Правда, это не я! Клара бросилась к двери, отталкивая его в сторону, и ударила по ней кулаком. Ничего не произошло. — Открывай! — закричала она. — Я должна знать! Дверь оставалась неумолима, и Клара снова и снова била по ней кулаками, зажмурившись, — пока вдруг не почувствовала, что бьет уже не дверь, а что-то мягкое; она подняла голову и сквозь залитые слезами глаза увидела Доктора, который смотрел на нее, раскинув руки в стороны — просто смотрел и ждал, и вдруг ее ярость ушла, и она почувствовала себя нелепо. Она замерла, прижимаясь к нему, и он медленно погладил ее по голове. — Все хорошо. Все хорошо, — повторил он. А затем рассказал о том, как был здесь уже три раза. В первый раз он увидел Клару — бледную и совершенно однозначно мертвую, и тогда он вернулся к ней в абсолютной решимости уговорить не продолжать это дело. Он был готов на все, и даже готов был стереть ей память об увиденном сюжете. Что угодно, лишь бы не это. — Ты поэтому тогда… так вел себя? — спросила Клара, вспоминая странный вечер у нее дома. Доктор молча кивнул, и рассказал о двух последующих визитах. О том, что на этот раз Клара осталась жива; о диалоге, который он видел дважды, но по-прежнему не мог понять. — То есть если я сейчас выйду, то увижу… себя? Доктор снова кивнул. — Если хочешь. Клара задумалась, а затем отрицательно покачала головой. — Ты сказал тогда, чтобы я делала то, что ты скажешь. И всегда держалась рядом. Скажи мне: мне стоит это увидеть? — Близость требует честности, — повторил он слова Кайли. — И если честность — это видеть одно и то же, то иди. Только, пожалуйста, ни во что не вмешивайся — эту точку очень легко зафиксировать. — Тысяча лет, а такой глупый, — улыбнулась Клара. — Честность — это не видеть одно и то же, а понимать. Верни нас обратно.