Материнский инстинкт

Тихо потрескивает огонь в очаге. Завернувшись в многослойный шерстяной плащ, перед ними сидит женщина, укачивая на руках младенца. Еще один лежит рядом — крепко спеленатый, краснощекий. Двойные каменные стены должны бы удерживать тепло, но земляной пол холоден, и ноги до костей пробирает стужа. — Как она? — тихо спрашивает женщину муж. — Дышит, — отзывается та и закусывает губу. Она уже потеряла троих детей: долгие годы они провели в бегах, пока не сумели построить дом там, где их никогда не найдут. Ни один из ее детей не пережил даже трех солнцестояний — и когда она родила двойню, она подумала, что боги, наконец-то, оказались к ней милостивы и вернули хотя бы двоих. Но не прошло и нескольких дней, как девочка заболела. С каждым днем ей становилось все хуже, и Энье оставалось лишь горестно наблюдать за тем, как дочь беспокойно плакала, охваченная жаром, и молиться, чтобы она не перестала дышать. — Так хотят боги, — попытался утешить ее муж. — Ее душа вернется в этот мир. — Боги не любят нас, — всхлипнула женщина. Длинные золотистые пряди упали на изможденное лицо, изрезанное резкими танцующими тенями, и мужчина невольно залюбовался ей. Она была все так же прекрасна, как в тот день, когда он встретил ее. Он не видел ни морщин, ни шрамов — ее душа была ослепительно прекрасна. — Боги не должны любить нас, — тихо говорит мужчина. — Они должны нас защищать и направлять. — Так пусть тогда они защитят и направят нас сейчас! — воскликнула Энья. — Ты еще молода. Ты сможешь еще родить. — Не смогу. Но я смогу сделать кое-что другое, — решительно ответила она. — Собери мне в дорогу еды. Мужчина обнял жену за плечи и прижал к себе. — Ты уверена? — спросил он, все-таки надеясь на то, что она передумает. И та только судорожно кивнула, продолжая бездумно укачивать младенца. Она знала, куда идти — и не знала одновременно. Ее вели чувства и инстинкты — и еще совсем немного грубо нарисованная истертая карта, которую они берегли как самую великую ценность. На карте было отмечено место, где жили боги, и Энья знала, что однажды она придет туда. В детстве она мечтала о том, что попросит у богов. Прекрасного юношу, который любил бы ее всю жизнь. Но затем она встретила мужа, а затем им пришлось бежать — и она уже ничего не хотела просить. Никогда. Но она точно знала, что боги ее слышат — и им придется услышать ее еще раз. Энья прекрасно умела просить. И сражаться она тоже умела неплохо. Проверив девочку и убедившись, что та все еще дышит, Энья присела у корней огромного дуба. Ей оставалось пройти совсем немного, но ноги отказывались держать ее. Она сняла с плаща застежку, развернула его и свернулась в клубок, прижимая к себе дочь. «Спасите ее. Я отдам, что угодно — только спасите ее», — повторяла она снова и снова, проваливаясь в беспокойный сон. Найти здание по названному Джонсом адресу оказалось несложно. Хмурый охранник на проходной скептически изучил удостоверения агентов ФБР и после долгой консультации по телефону пропустил их внутрь. — Все еще не понимаю, почему ты отказался пользоваться психобумагой, — вздохнула Клара. — Он бы сразу пустил нас, а сейчас я прямо спиной чувствую его взгляд. И, знаешь, мне кажется, он нам не верит. — Психобумага показывает каждому то, что он подсознательно хочет видеть. Если ты планируешь задержаться на какое-то время и вступать во взаимодействие с людьми, то рано или поздно придется объяснить, кто ты такой — проверка по охране труда или инспектор пожарной безопасности. А это, знаешь ли, иногда приводит к крайне неудобным ситуациям. Я не виноват в том, что в любой организации твоего века в первую очередь ждут какой-нибудь инспекции! — Разумно, — согласилась Клара и указала рукой на табличку над дверью. — По-моему, мы на месте. Толкнув дверь, она сделала шаг внутрь и удовлетворенно кивнула. Теперь это было оно — царство науки, такое, каким она его себе и представляла. Длинный стол с мониторами, ряды устройств, прозрачный шкаф с пробирками. — Вот это я понимаю, лаборатория, — восхитилась она. Доктор удивленно взглянул на нее. — Ты явно пересмотрела плохих фильмов. Напомни мне показать тебе что-нибудь по-настоящему удивительное. — Признайся: ты специально это делаешь? Это что вообще такое — как будто ревность? — Какая еще ревность?! — возмутился он. — Обыкновенная, — усмехнулась Клара. — Что-то оказывается не менее потрясающим, чем твоя волшебная будка, и увидеть это можно прямо здесь и сейчас, в моем скучном веке, и тебе неймется доказать, что ты видел что-то лучше. — Молодой человек, а вы ведь правы: это далеко не самая впечатляющая лаборатория, — раздался вдруг голос за спиной, и Клара быстро прокрутила в голове предыдущий разговор, опасаясь, не сболтнули ли они лишнего. Обернувшись, она увидела высокого мужчину лет шестидесяти, с аккуратно подстриженными короткими седыми волосами и усталыми карими глазами. — Мы ищем Дэйва. Дэйва… — замялась она, понимая, что даже не знает его фамилии. — Если вы ищете Дэйва Кларка, то я перед вами, — улыбнулся он. — Чем могу быть полезен? — Винсент Джонс посоветовал поговорить с вами об анализах ДНК, — ответил Доктор. — Сказал, что с ними что-то не так. — Я думаю, Винсент скорее сказал, что я настолько стар, что путаю колбу с пальцем, — беззлобно рассмеялся Дэйв. — Не смотрите на меня так, я все знаю и все слышу. И еще я совершенно уверен, что несмотря на возраст, колбу с пальцем не путаю. Но мне все-таки хотелось бы для начала знать, с кем я разговариваю. — Специальные агенты ФБР. Смит и Освальд. Мы помогаем в расследовании, — уверенно ответила Клара и развернула у него перед носом корочку. Ей начинало даже нравиться быть агентом ФБР. — Тут скорее пригодились бы Малдер и Скалли, — пошутил в ответ Дэйв. — Могу вас заверить, мы тоже умеем верить в невероятное, — подмигнул ему Доктор. — Ты что, смотрел «Секретные материалы»? — недоуменно уставилась на него Клара. Мысль о том, что тысячелетний инопланетянин смотрел знаменитый сериал, была по меньшей мере странной. Она попыталась представить себе, как Доктор смотрит про украденную пришельцами сестру Малдера и комментирует происходящее с точки зрения реальности, и едва удержалась от смешка. — Мне даже кажется, я в некотором роде причастен к появлению некоторых из его эпизодов, — задумчиво ответил тот. — Вот, допустим… Клара быстро зажала ему рот. — Он фанат, — пояснила она Дэйву. — Мы всегда так делаем. Сейчас начнет пересказывать серии. — Я не фанат! — возмутился Доктор, убирая руку Клары. — Просто там, действительно… Клара снова зажала ему рот. — Вот видите. Он опять это начинает. У него даже плакат висит. Он в ФБР пошел только за этим. Давайте лучше вернемся к разговору о ДНК? — Вы — очень милая пара, — снова улыбнулся Дэйв. — Вы мне нравитесь. — Мы вообще не пара! — хором возмутились оба. — Разве что пока что, — хитро усмехнулся Дэйв. — Мне шестьдесят пять, я вижу такие вещи. Но можно и вернуться к ДНК. Тут такая интересная штука получается: первый анализ показывает то, чего быть не должно. А второй — совершенно нормальный. Ну как, верите? — И что же показывает первый анализ? — Давайте вместе посмотрим. Как раз готовы результаты по последней жертве. Я их еще не видел. Но могу заранее предсказать, что увидим. Интригует? Дэйв прошел к компьютер и вывел на печать несколько листков бумаги. Доктор забрал их и, не глядя, перевернул пустой стороной вверх. — Следы третьей цепочки нуклеотидов, — сказал он. — Угадал? Улыбка с лица Дэйва исчезла, и он молчал, пристально глядя в глаза тому, кто назвался специальным агентом ФБР. — Мне интересно другое, — продолжил тем временем Доктор и перевернул один из листов, вглядываясь в ряды сокращений. — Сторонние нуклеотиды встраиваются в имеющие цепочки, подменяя собой прежние, или существуют отдельно, формируя нестабильные связи? Я бы, конечно, предпочел первый вариант, хотя второй, пожалуй, выглядел бы более логично. Если в этом, конечно, вообще можно найти какую-то логику. Дэйв тоже взял пару листов и сел за стол. Он надел очки и взял в руки карандаш, пытаясь сосредоточиться на информации перед ним и не думать о том, почему агент Смит совершенно не удивился. — Знаете, в действительности — и то, и другое, — сказал, наконец, он, отложив в сторону карандаш. — Это те же кислоты, что и раньше, но сейчас они, действительно, как бы существуют отдельно, не связанные с нормальной структурой. Однако по прошлым жертвам все выглядело именно так, как вы сказали — разрушенная структура с замененными элементами. Ваша очередь. Доктор развел руками. — Это все. Можно я заберу это с собой? — спросил он, уже сворачивая лист пополам и убирая в карман. Дэйв только махнул рукой. — Забирайте, если хотите. Но мне бы очень хотелось знать, откуда вы это узнали? Неужели были еще жертвы? — Не были. И я сделаю все возможное, чтобы их не было в будущем, — уверенно ответил Доктор. — Знаете, Дэйв — вы прекрасный человек, но есть такие вещи, в которые не нужно верить. О некоторых даже не нужно знать. Мне очень жаль, но, если бы вы понимали, то простили бы меня. — За что? — удивился Дэйв, но Доктор уже слегка коснулся пальцами лба. Дэйв широко раскрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем уронил голову на стол. Доктор тем временем наклонился над компьютером и ввел несколько команд. — Что ты с ним сделал? — воскликнула Клара. — Стер ему память, — вздохнул Доктор. — Мне нужно уничтожить все эти записи. С ним все будет в порядке. — Тебе не кажется, что это уже слишком?! Сначала ты хочешь стереть память мне, теперь — ему? Это все как-то… неправильно. Так не должно быть. Он имел право знать! Доктор взял Клару за руку и потянул к выходу, но та вырвала руку и остановилась, скрестив руки на груди. — Объясни. Что. Здесь. Происходит. Или стирай память и мне, если уж для тебя это так просто. Он резко обернулся, встретившись взглядом с Кларой — и к ней снова вернулось то чувство инстинктивной опасности. Она смотрела на него прямо, изо всех сил стараясь справиться с рефлексами, которые требовали убежать сейчас же — как можно дальше, не оборачиваться, не возвращаться. — Ты же не… Ты что, боишься меня?! — озадаченно воскликнул он. — Клара, это же я! Я не буду стирать тебе память, я бы никогда… — Ты уже собирался сделать это один раз, — напомнила она. — Но не сделал же! — Не сделал, потому что я не дала тебе этого сделать, — ответила Клара. — Спасибо инстинктам. — Каким еще инстинктам? — удивился он и подошел к ней ближе. — Видимо, инстинкту самосохранения, — пожала она плечами, по-прежнему стараясь удержать себя в руках. Доктор смотрел на нее, слегка нахмурившись — как будто решал сложную задачу. — Ты не должна меня бояться, — медленно сказал он. — Ты думаешь, что достаточно сказать — и я не буду? — бросила в ответ Клара. — Нет, я не в этом смысле. Ты не должна меня бояться, потому что… Просто — потому что не должна. Почему же ты боишься? — Не доверяю? — неуверенно ответила она. Она и сама не понимала природу этого страха, и теперь, когда он задал этот вопрос, окончательно растерялась. Страх казался совершенно естественным и нормальным, но чего именно она боялась, она никак не могла понять. — Ты доверяешь мне достаточно, чтобы отправиться в путешествие на неизвестную планету в неизвестном времени, — констатировал он. — Ты же не думаешь постоянно о том, что однажды я сотру тебе память? Ты замечательный, отважный, смелый человек — и ты не боишься умереть где-то вдалеке от дома. Но боишься, что я сотру тебе память. Это странно. — Это странно, — согласилась она. — Знаешь, это не совсем так. И сейчас, и тогда, в первый раз — не то, чтобы я боюсь, что ты именно сотрешь мне память. Это просто какое-то чувство — всепоглощающее, я не могу с ним справиться. — И ты мне не рассказала о том, когда это случилось впервые? — возмутился он. — С тобой происходит что-то странное, а ты молчишь. По-моему, у нас действительно большие проблемы с доверием. Клара зажмурилась. Она совершенно ничего не понимала, и чувство панического страха по-прежнему не отступало, как бы она ни старалась задушить его ледяной логикой. Когда он коснулся ее щеки, она вздрогнула, но не двинулась с места. И когда он сжал ее лицо в ладонях — тоже. Это было невероятно сложно, ее кровь будто вскипела, и тело требовало действия — единственного действия, бежать. Но она стояла, крепко сжимая саму себя в руках. — Открой глаза, — попросил он, и она послушалась. — Клара, я никогда ничего тебе не сделаю. И мы обязательно разберемся с тем, что происходит — потому что что-то происходит, и я еще не понимаю, что, но обязательно пойму. Просто поверь мне. Я знаю, что это очень сложно, но ты должна попытаться. Очень-очень сильно попытаться. Сможешь? Клара кивнула, смаргивая скопившиеся в уголках глаз слезы. — Я сейчас возьму тебя за руку, и мы вернемся в ТАРДИС, хорошо? И я во всем разберусь. Ты мне веришь? Она снова кивнула, пытаясь задавить внутри мысль о том, что стоит ей оказаться в ТАРДИС, как бежать будет уже некуда. — Я не хочу бояться, — выдавила она. — Я знаю, — тихо сказал он. — Я знаю… Шагнуть за двери ТАРДИС оказалось невероятно трудно, но Доктор обнял ее за плечи, и это немного успокоило. Но оказавшись внутри, Клара вдруг почувствовала, как перед глазами все расплывается, и снова зажмурилась. Открыв глаза, она обнаружила, что сидит в кресле, а Доктор внимательно смотрит на нее, прислонившись к консоли. — Ну и что ты ко мне сейчас чувствуешь? — поинтересовался он с легкой улыбкой. Клара растерялась. Она не сразу поняла, что он имеет в виду, но затем вдруг вернулись воспоминания о панической атаке в лаборатории, и она с облегчением вздохнула. — Ну, по крайней мере, я тебя не боюсь, — ответила она. — Что это было? — Инстинкт, Клара. Инстинктами вы называете физиологические реакции организма. Я сделал анализ твоей крови — адреналин и кортизол зашкаливают. Вообще тебе повезло, что у тебя не остановилось сердце. Наследие твоих предков: в момент опасности организм вырабатывает вполне конкретный набор гормонов, которые вызывают определенные реакции. И наоборот: твое настроение и восприятие происходящего зависит от уровня гормонов. Нечто спровоцировало ненормальную физиологическую реакцию, твой мозг попытался определить, что случилось, и подобрал соответствующую эмоцию. — Ты хочешь сказать, я сама себя испугала потому, что мой организм сошел с ума? — Выходит, что так. Сейчас все вернулось в норму. Почти все. — Почти? — уточнила Клара. — Я боюсь, что это может повториться. Твой организм вырабатывает лишний гормон. Я подозреваю, что именно он и является причиной приступов страха. — Это опасно? Я умру? Доктор потер ладонью лоб. Он очень не хотел отвечать на этот вопрос. — Видишь ли, это — тот самый гормон, который в момент критической опасности для организма запускает процесс регенерации. Кларе потребовалось несколько мгновений, чтобы уложить в голове сказанное. — Но я же — человек! — И именно поэтому я не знаю, что может случиться с тобой. С учетом всего уже случившегося… Я бы сказал, что тебя это… — … убьет, — закончила за него Клара. — Восхитительно. Она встала с кресла и подошла к Доктору. — Я тебе верю, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я верю, что ты все исправишь.