Об орхидеях и оранжереях

— А нельзя ли как-то… иначе? — Нет. Это окончательное решение. — Но… — Никаких «но». Подумай разок и о ней тоже. Зелас растянулась во весь рост, лёжа «на животе» в холодном сумрачном воздухе. Иллюзорная ткань ее одеяния свисала вниз, словно настоящая, прихотливыми и живописными складками. — Это твоя дочь, а не домашний питомец. Не спорю, нам с тобой было бы спокойнее держать ее при себе, в безопасности, до самой естественной смерти… да вот только это очень плохая идея. — Разве идея отправить ее к людям — лучше? — слабо огрызнулся младший монстр. Он догадывался, что переупрямить «начальство» у него не выйдет, но всё-таки не сдавался. Зелас вздохнула. Плавно перевернулась в воздухе на спину, запрокинула голову. И, устало-раздраженно, поджав губы, поглядела на священника. На свою вконец оборзевшую душевную копию. По ее огромному астральному телу синхронно с этим движением пробежала крупная рябь. — Скажи-ка… кто тут вечно рассказывал мне, как в мире интересно? Как там ярко? Много впечатлений? Как занятно наблюдать за людьми, играть с ними? Зеллос открыл было рот, поднял указательный палец… и скис, ни звука не вымолвив. — Она имеет право на то, чтобы прожить свои лучшие годы ярко, по-настоящему, вне золотой клетки. Или, по крайней мере, на выбор. — Это слишком большой риск! Да и… я тоже имею право, — упрямый наклон головы, челка закрывает глаза. — Видеть ее, пока могу, и знать, что она в безопасности. У нас здесь, на острове, много книг, много мест и вещей, которые она сможет изучать — мне, например, на полвека хватило… — Ты кое о чем забыл. — Неужели? — удивился священник. — О чем же? — Она человек. Она живая. У нее есть — или скоро появятся — инстинкты, которых нет у нас. В норме, — прищурившись, неодобрительно и кисло добавила Зелас. — Людям нужно общение. Не просто стая — большой коллектив. Сам же знаешь: они почти как муравьи. Кроме того, однажды ей наверняка захочется спариваться… В комнате повисла неловкая тишина. Лучшим термином для описания нынешнего состояния Зеллоса было бы «синий экран». — Как «неожиданно», не правда ли? — Зелас рассмеялась низким, грудным смехом. — Знаешь… Я даже допускаю, что это ей не понадобится, и в итоге она снова вернётся к нам. Но для этого нужно дать ей выбрать нас. Оценить альтернативу. Иметь возможность сравнивать. Чтобы она никогда даже мысли не допускала о том, что здесь — ее тюрьма. Зеллос, казалось, колебался. Но, вопреки всем логическим доводам, не выразил своего согласия. Все равно упрямо сжимал губы. Лорд снова крутанулась в воздухе, мягко опустилась ногами на каменный пол — и, глядя на подчинённого змеиным взглядом, безжалостно припечатала: — Кроме того, подумай сам. Чего бы хотела для нее Филия? При звуке этого имени Зеллос вздрогнул. На миг распахнул глаза. И, несколько задумчивых мгновений спустя, покорно склонил голову.