Forsaken

http://prostopleer.com/tracks/4471218GrjN http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=d16c817810c572e2404196219f19439c Напряжение перед концертом становилось невыносимым. Уруха, судорожно вцепившись в гитару, раз за разом проигрывал наиболее сложные моменты, Руки сосредоточенно копошился в груде косметики и украшений, всё ещё решая, что именно будет смотреться наиболее выигрышно, Кай, засунув руки в карманы куртки, методично слонялся по коридорам, а Рейта приставал ко всем с видом заправского врача-кардиолога, предлагая пощупать пульс и проверить сердцебиение. Однако в глазах у всех застыло одно и то же выражение волнения и невероятной напряжённости. Каждый отвлекался как мог. Аой успел проверить настройку аппаратуры, опробовать звучание своих гитар, потрепаться с вокалистом по поводу оформления сцены и даже сфотографировать все приготовления к финальному выступлению. Но волнение не отпускало. Вырвавшись из инквизиторских объятий стилистов и визажистов, Аой натянул толстовку и поспешил к служебному входу в здание. Курить хотелось смертельно, но ещё больше, чем никотина, организм требовал свежего воздуха. Юу решил совместить полезное с приятным и вышел на улицу. Прохладный после душного помещения воздух заставил поёжиться. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в непосредственной близости от него никого нет, Аой выудил из пачки сигарету и щёлкнул зажигалкой. С наслаждением затянулся, ощущая, как дым заполняет лёгкие, и резко выдохнул, когда справа послышался щелок зажигалки и насмешливый голос произнёс: - Волнуетесь, Аой-сан? Аой медленно повернул голову - и губы непроизвольно растянулись в улыбке. Прислонившись к рифлёной стене, рядом стоял Каору и курил, глядя на Аоя прищуренными глазами с пляшущими в них хитрыми искорками. - Ты всё-таки пришёл? - озвучил Аой очевидную вещь. Каору кивнул. Аой во все глаза смотрел на его новый образ - строгий, сдержанный, идущий Каору просто до невозможности: тёмный костюм, белая рубашка, шляпа и очки в стильной оправе. Каору усмехнулся, отбрасывая назад длинные чёрные волосы. Аой с удивлением заметил, что кисти рук любовника покрыты извилистым рисунком татуировок. Чем были вызваны такие резкие изменения во внешности Каору, Аой не знал, но спрашивать было неловко. - А так я тебе нравлюсь? - самодовольно спросил Каору. Аой кивнул. - Хмммммм, а ты решил косплеить меня? Аой вспыхнул. Вот зараза, он издевается! - А может, я Хидэ-сана косплею?! - возмутился Широяма, стряхивая пепел и искоса наблюдая за реакцией Каору. Тот пожал плечами. - Но спишь ты не с Хидэ-саном, а со мной, поэтому я не принимаю твой ответ, - невозмутимо отозвался Каору. - Ну же, малыш, неужели тебе так трудно признаться, что я зацепил тебя с самого начала? Тебе же мои розовые волосы покоя не давали - разве нет? Широяма промолчал - признавать правоту слов Каору было сродни признанию в любви, а вот этого Аою делать совершенно не хотелось. Какая, к чёрту, может быть любовь? Симпатия, влечение, страсть, похоть - всё, что угодно, но только не это странное чувство. - Сочту твоё молчание за согласие, - заявил Каору, выкидывая окурок в стоящую неподалёку урну. - Ты останешься на концерт? - выпалил Аой, отчаянно не желая расставаться сейчас. - Нет. - Но… почему? - Аой растерялся. - Сейчас же ты пришёл… - Не хочу превращать ваше шоу в кормушку для криминальных новостей, - загадочно ответил Каору. Видя полнейшее недоумение на лице Аоя, он продолжил: - Я не смогу спокойно находиться в окружении твоих истекающих животной похотью фанаток. Во мне сразу же проснутся низменные инстинкты, которые я вряд ли сумею сдержать. Так что извини, но твоё предложение я вынужден отклонить. Аой от души расхохотался. - Так ты… ревнуешь, что ли? - с радостным недоверием уточнил он. Лицо Каору приняло невинное выражение. - Да нет, что ты, как ты мог обо мне такое подумать?! - притворно возмутился он. - Просто я - жуткий собственник, так что, сам понимаешь, моё присутствие на концерте будет излишне травматичным для моих чувств. Я с Урухой твоим только-только начал мириться, а тут сразу столько желающих обладать тобой… Аой ощутил прилив необъяснимого тепла. Хотелось… да какая разница, чего там хотелось, когда можно не просто хотеть, а осуществить свои желания? В следующее мгновение он уже обнимал Каору, пропуская сквозь пальцы тяжёлые, гладкие пряди волос, наслаждаясь привычным холодом, окружающим Каору, его руками, прижимающими к себе, скользящими по спине, снимающими напряжение и дарящими уверенность в том, что всё будет хорошо… Аой не знал, сколько они простояли так, сжимая друг друга в объятиях, пока Каору не отстранился, шепнув: - Тебе пора, - а затем прижался холодными губами ко рту Аоя в поцелуе, в котором сквозила непонятная горечь и что-то ещё, чему Аой не смог найти объяснения. Оторвавшись от губ Широямы, Каору вгляделся в его лицо, словно пытался запомнить каждую чёрточку, после чего подтолкнул Аоя ко входу в здание. - У тебя всё получится. Иди. Тебя ждут. У самой двери Аой обернулся. Каору стоял на том же месте и смотрел, не отрываясь - так странно, словно… - Ты придёшь сегодня? - он должен был спросить это. Должен. Слишком странной была эта встреча. Каору промолчал, и только уголки губ дрогнули в какой-то горькой усмешке. Аой решительно потянул на себя дверь и скрылся в здании. Каору чиркнул зажигалкой и, глядя на дрожащий язычок огня, сказал, обращаясь к закрытой двери: - Ты уже влюбился в меня. Значит, пришло время прощаться. Остановить дыхание не так уж сложно... Но я хочу чувствовать тебя хоть немного дольше. Ты позволишь мне продолжить жить? Одним ярчайшим утром я открыл глаза и обнаружил в них слёзы. В тот момент мне показалось, что я наконец-то понял их причину. Почему мы не можем и дальше быть единым целым? Я протягиваю руки к тем словам, что оказались слишком хрупки для меня одного. Прошу тебя, подари моему сердцу хоть что-то, что пронзило бы тебя острым клинком… Не знаю почему, но когда ты со мной, мне становится грустно. Почему мы не можем стать единым целым? Если просто стереть воспоминания, думаешь, ты сможешь измениться? Если забыть об этом и всё изменить, ты больше не сможешь быть собой. Хотя бы позволь мне всё то, что я имею, обратить в звуки своего голоса... С доказательством во имя жизни...

* * * * *

http://prostopleer.com/tracks/4668252XpZV После концерта их почти сразу отвезли в клуб - Руки посчитал неправильным просто разъехаться по домам после такого грандиозного события в жизни группы, каким стал финал тура в Tokyo Dome. И теперь, расположившись за столиком, произнося один тост за другим, участники группы расслаблялись. И хотя спиртного было более чем достаточно, хмель никак не желал затуманивать головы - видимо, сказывался всё ещё бушующий в крови адреналин. Аой с отрешённым видом послушно выпивал всё, что ему наливали, отчаянно желая как можно быстрее опьянеть. Это бы помогло ему стереть из памяти своё малодушие, неприятным осадком оставшееся внутри - то, как во время концерта он вглядывался в море лиц в зале, пытаясь отыскать среди них одно-единственное. Ему не давало покоя чувство недосказанности, ведь за всё время их отношений Каору так и не сказал ни разу о том, что же именно ему нужно от Аоя. И сегодняшняя встреча… такая странная, словно… Громкий смех Урухи помешал додумать мысль, и Аой поднял глаза на согруппника. Тот уже вовсю обнимался с какой-то девицей - видимо, из особо приближённых фанаток. Аой скользнул взглядом по остальным: картина была примерно та же, за исключением ритм-секции, ибо изрядно захмелевший Кай старался пристроить свою голову на плече Рейты, чтобы благополучно уснуть, бормоча при этом что-то вроде: «Раз ты - брутал, то у тебя должны быть широкие плечи… как раз для моей лидерской головы…», а Рейта испуганно округлял глаза и всем видом умолял о помощи. Басист попытался выбраться из-под слишком тяжёлой от организационных мыслей лидерской головы, чтобы присоединиться к развлекающимся с девчонками Урухе и Руки, но Кай так притиснул несчастного Рейту к себе, что тот только сдавленно пискнул - и покорно обмяк, смиряясь с неизбежным. - Ребята, - шёпотом заговорил Рейта, стараясь не разбудить Кая. - Снимите его с меня, а? Я к девочкам хочу… - А ты накати ещё - и Кай сразу станет девушкой твоей мечты, - похабно подмигнул Руки. Рейта возмущённо засопел. - Да я столько не выпью за всю жизнь! Аой, - обратился он к ритм-гитаристу, понимая, что от остальных помощи ждать не приходится, - ну сделай же что-нибудь! Аой поднялся, чувствуя, как его повело в сторону, и аккуратно снял уснувшего Кая с многострадального брутального плеча, чтобы положить его на диванчик. - Рей-та… - пробормотал драммер сквозь сон. Рейта побледнел и метнулся к танцполу, схватив за руку девушку, сидевшую ближе к нему на диванчике. Аой оглянулся на Руки - тот практически рыдал от смеха, уткнувшись в собственные колени. Аой посмотрел на Уруху, но лид-гитарист был занят сидящей на его коленях девушкой. Собственно, теперь можно было уходить домой, но тут - весьма некстати - Такашима оторвался от своей пассии на ночь и усмехнулся, глядя в глаза Аоя: - А ты что скучаешь в одиночестве? Смотри, какие цыпочки тут водятся, - он подмигнул. Аой безразличным взглядом скользнул по восторженно хихикающим девицам за их столиком и пожал плечами. - Я лучше домой поеду. - Ой, Аой-сан, ну что ты ломаешься? - пьяно засмеялся Уруха. - Если ты сейчас уйдёшь домой, то я всерьёз подумаю, что тогда, в Осаке, ты не просто так во сне кричал одно имя… - Заткнись! - взвился Широяма, бледнея. - О чём это вы? - Мацумото заинтересованно уставился на гитаристов, забыв про сидящую рядом девушку. - Какое имя? - Никакое! - отрезал Аой, залпом выпивая первый попавшийся ему на глаза коктейль. Горло обожгло, а на глазах выступили слёзы. Адское пойло огненным комком провалилось в желудок, а уже последующие события Аой помнил какими-то обрывками. Приглушённый свет ночника. Потёртая обивка дивана. Незнакомое тело в объятиях. Слова, которые не имеют никакого значения. Неприятное тепло влажной кожи под пальцами. Его имя, выкрикнутое чужим голосом. Закрыть глаза. Он должен быть сейчас с ним - наслаждаться его холодом, его срывающимся ледяным дыханием. Закусить губу - до боли, чтобы не дать своим стонам прорваться. Его лицо. Его глаза. Его губы. Он всё равно думает только о нём. Это его прикосновения заставляют гореть кожу огнём. Это его шёпот сводит с ума. И бьющееся в агонии сердце принадлежит только ему. Ка-о-ру… Shine – lake of fire, Lines take me higher, My mind drips desire - Confined and overtired… Душ - обжигающе холодный, стирающий последние признаки опьянения - чтобы смыть с себя грязь чужих рук и снова стать собой. Вот только чем отмыть покрытую всей этой грязью душу? Ответа нет - как всегда. Который час? Неужели уже вот-вот наступит безжалостное утро? Как он мог так легко забыть обо всём? А что, если… Аой вздрогнул. А что, если Каору сейчас ждёт его дома, в пустой квартире, отсчитывая неумолимые шаги минутной стрелки, складывая её путь в часы? А что, если он верит? Аой закрыл глаза, бессильно прислонившись к дверце душевой кабинки. Домой. Немедленно. Может, ещё не поздно всё исправить… Living this charade Is getting me nowhere. I can't shake this charade, The city's cold blood calls me home. Home - It's what I long for Back home where I belong… Город встретил Аоя предрассветной свежестью, оседавшей каплями на стёклах такси, в котором ехал Аой. Он следил за устало сверкающими неоном вывесками, за сонно моргающими светофорами на перекрёстках и желал одного - как можно быстрее оказаться дома. Там, где уютно и где наверняка ждёт его Каору. Вот только как теперь смотреть в его глаза? Как рассказать ему, что эта ночь - всего лишь помутнение рассудка? Город молчал, проплывая за окнами размытыми пятнами спящих домов. The city – it calls to me Decadent scenes from my memory. Sorrow– eternity My demons are coming to drown me. Help – I'm falling, I'm crawling, I can't keep away from its clutch. Can't have it, this habit It's calling me back to my home…

* * * * *

http://prostopleer.com/tracks/4497300CAJC http://hostingkartinok.com/show-image.php?id=b550aad18e2c4de4159caff31cf08941 Квартира встретила Аоя тишиной. Он потоптался на пороге гостиной, словно ожидая, что в любой момент там возникнет Каору - отделится от застывших на стене теней, подойдёт к нему, чтобы обнять, стерев своими прикосновениями всю эту бессмысленную ночь. Но Каору так и не возник в темноте комнаты, и Аой медленно прошёл по коридору на кухню и включил свет. На столе поблёскивала прозрачными гранями пепельница, полная окурков. Но Аой точно помнил, что, уходя, не только вытряхивал её, но и мыл. Значит… Каору был здесь? Ждал? Аой задохнулся от захлестнувшей его надежды. Может, ещё не всё потеряно? Он рванул по коридору в спальню, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Он подумает потом, что говорить и как оправдываться, но сейчас нужно было просто увидеть того, о ком он думал постоянно. Распахнув дверь, Аой застыл на пороге, расширившимися глазами глядя на стену над кроватью. Сердце сбилось с ритма, причиняя боль. Аой вглядывался в собственные фотографии, висящие на стене, и отказывался понимать что-либо. Falling through pages of Martens on angels, Feeling my heart pull west, I saw the future dressed as a stranger - Love in a space-dye vest… - Нет, - прошептал Аой, сползая по стене на пол. - Не говори мне, что… Расставание не может быть таким. Его вообще не должно быть! Каору ждал его - всю ночь. Ждал, чтобы сказать? Или он знал ещё вечером, когда смотрел на Аоя таким странным, печальным взглядом? И горечь в его поцелуях - это признак скорого прощания? Это всё из-за того, что Аой сегодня сорвался? Или всё было предрешено заранее, только вот ставить его в известность никто не собирался? Аой отрешённо рассматривал разноцветные фигурки оригами, оставленные Каору, и чувствовал, как внутри него расползается опустошённость. This is not how I want it to end And I'll never be open again, There's no one to take my blame If they wanted to Nothing to keep me sane And it's all the same to you… Шаги на грани слышимости. Шевельнувшиеся в углу тени. Щелчок дверного замка. И надежда, вновь вспыхнувшая в сердце. - Каору! - закричал Аой, поднимаясь на ноги. - Каору, подожди! Со стороны коридора потянуло холодом. Аой выскочил из спальни. В висках стучала кровью одна-единственная мысль: «Успеть. Успеть. Успеть». Входная дверь была приоткрыта и чуть слышно поскрипывала. Аою на мгновение показалось, что в зеркале, висящем на стене, он увидел упрямый, тяжёлый, требовательный взгляд тёмных глаз. Он чувствовал, что Каору здесь, здесь, он ещё не ушёл. Он ждёт. Ждёт… Надо удержать его - но как? И Аой, совершенно потерявшись в отчаянных, перебивающих друг друга мыслях, закричал даже не голосом - сердцем: - Каору, я… я люблю тебя! - и в ужасе отшатнулся, когда зеркальная гладь пошла глубокими трещинами, возвращая его в тот жуткий сон. Аой опустился на колени, закрывая лицо руками. Входная дверь захлопнулась, и холод, сопровождающий Каору повсюду, исчез. Аой бессильно застонал. Всё кончено. Он ушёл. Аой опустил голову и отнял руки от лица. На глаза ему попался листок тонкой рисовой бумаги, небрежно валяющийся у его ног. Дрожащими пальцами Аой развернул его, вчитываясь в ровные строчки, и чувствуя, как слёзы медленно текут по щекам, оставляя щекотные дорожки. Сейчас он особенно ясно понимал, что потерял всё. And I'll smile and I'll learn to pretend, And I'll never be open again, And I'll have no more dreams to defend, And I'll never be open again…