To Know, Water

Если у Жоржа Кар’даса действительно повсюду глаза и уши, то в этот раз его сеть информаторов сработала не слишком оперативно. Сработала — и на том спасибо: теперь желание поголовно передушить всех моффов голыми руками сосредоточилось на одной конкретной особе. «Химера» была на границе исследованного пространства, когда галактика сошла с ума, и новость о произошедшем дошла до нее с непростительным опозданием. Потом связь с Бастионом неожиданно оборвалась, и Гилад мог только догадываться, что происходит. Сенату Новой Республики подбросили фальшивый документ с планом давнишней бомбардировки Каамаса — и Гилад не знал, насколько он фальшив. Вскоре общественность узнала, что планетарные щиты Каамаса отключили ботаны, а еще позже кто-то подлил масла в огонь, и стало известно, что это были члены правящих кланов Ботавуи. Такое серьезное заявление следовало бы как следует проверить, но глас разума уже давно потонул в бряцанье оружия на орбите Ботавуи. Ни о каком мире в такой обстановке речи не шло. В одном Гилад был уверен точно: Траун не был в этом замешан. Траун находился на Бастионе и не мог даже открыть глаза. Стоило отдать должное Вилиму Дисре. Он организовал очень изящную подставу, и почерк Трауна проглядывался в каждой детали. Подумать только, за вычетом главного: ни Дисра, ни его сообщники не подозревали, что Траун жив. …а Гродин Тиерс время зря не терял, хорошо устроился в этой жизни — из главы службы безопасности на «Химере» сразу в адъютанты моффа. Клон имперского гвардейца с мозгами Трауна иначе и не мог. Зато как изящно… Жорж Кар’дас и впрямь знал всё. Но паразитировать на достижениях Трауна стали куда раньше, чем казалось даже ему. Дисру можно было даже не допрашивать: сведения, которые предоставили информаторы Кар’даса, после проверки помогли выйти на еще нескольких участников заговора. Куда интереснее выдался разговор с его сообщником — Флимом. Тот говорил на удивление искренне, с тотальным безразличием ко всему и… с легким разочарованием. Для дела его слова имели уже мало значения, но для одного человека — меру всех вещей. — Знаете, адмирал, — заявил Флим, угрюмо сверля взглядом наручники на своих запястьях. Серые стены допросной эхом отзывались на его слова, и надежды на освобождение в них становилось меньше с каждой минутой. — А ведь, сдается мне, Тиерс специально спровоцировал ваших людей. Он всегда казался мне немного ненормальным. Перестрелка на мостике, которую учинили буквально час назад, стоила этому провокатору жизни. Второй ли, третьей ли — не столь важно. Кажется, все клоны немного ненормальные; быть может, на подсознательном уровне чувствуют, что у них будет еще одна жизнь. Сейчас было важно другое: Тиерс мог унести с собой в могилу очередной секрет. Наверное, и это к лучшему. Слишком много секретов. Одним больше, одним меньше — Гилад уже устал их считать. Флим сидел напротив, закованный в наручники, выжидал, какой эффект вызовут его слова, и лже-Трауна в нем теперь выдавали только грим, линзы и неправдоподобно прямая спина. — Пособничество в государственной измене, подделка документов, несанкционированное проникновение в секретные архивы и подмена секретных данных. Ранее судим за ограбление, убийство, финансовые махинации, подделку документов и контрабанду. Я ничего не забыл? — пропустив сквозь уши его болтовню, спокойно перечислил Гилад, а потом как бы припомнил: — Ах да, вы неоднократно выдавали себя за другую личность. Флим прыснул. — Как вы сами выразились, я всего лишь актеришка. Играл свою роль. — Вы можете смягчить свое наказание, если расскажете все, что вам известно. — Смягчить свое наказание теперь я даже не надеюсь… адмирал Пеллеон, — последние слова он произнес медленно, задумчиво, с легким придыханием, как произнес бы их Траун. — К тому же зачем мне рассказывать то, что вы и так уже знаете? Флим прожег его тяжелым взглядом; сердце пропустило удар, как буквально полчаса назад, когда этот фигляр неспешно встал с кресла и хорошо поставленным голосом скомандовал: «Полный вперед». Что он, скорее всего, блефует, до Гилада дошло только через пару мгновений. Напускная уверенность выглядела даже слишком убедительно, а напускная уверенность с лицом Трауна — контрольный в голову. Следовало прислать сюда кого-нибудь другого. Флим заерзал и попытался высвободить руки из наручников, но те были намертво примагничены к столу. — Адмирал Пеллеон, — сконфуженно произнес он, — могу я вас попросить об одной маленькой услуге? Я в гриме уже десять часов, и у меня просто зверски чешется нос. Не могли бы вы?.. — Переживете, — резко перебил его Гилад. — С какой целью мофф Дисра собирался захватить власть над Осколком Империи? «Если не можешь предложить альтернативу, просто помолчи». Траун, даже лже-Траун должен это знать. — Ну вы же знаете этих хапуг, — пожал плечами Флим. — Им бы всего и побольше. К тому же, если посмотреть на этот случай под другим углом, я в чем-то с ним согласен. Империя слишком ослабела, ей нужен новый курс, а вам пора в отставку. — Я уже насмотрелся на этот новый курс после Билбринджи. Или Дисра придумал что-нибудь более оригинальное? — У него был Траун, даже два Трауна. Оригинальных решений хоть отбавляй. — Дисра противостоял мне, а значит — и целому флоту. Рано или поздно подставу бы раскрыли. Флим зашелся смехом, высоким и истошно-визгливым. Он смеялся и смеялся, даже голову запрокинул. Именно тогда Гилад заметил у него под носом небольшой бледный шрам. Такие обычно остаются после пластических операций и даже благодаря бакте не всегда заживают, потому что место подвижное и бакта-пластырь прилегает к нему плохо. Под гримом его можно было даже не пытаться рассмотреть, но, кажется, у Флима и впрямь настолько чесался нос, что он стер немного бледно-голубой краски. — Не обольщайтесь, адмирал, — уже серьезно сказал он. — Подставу вряд ли распознали бы даже вы. А больше и некому — никто не был настолько близок с Трауном. Поэтому на вас у Дисры были особые планы. Убрать. Дисра собирался его убрать — это ясно, как день. Гилад даже смутно догадывался, как. — Знаете, я читал мемуары Трауна, — будто по секрету, шепнул Флим. — Мы все их читали. Тогда Дисра и придумал, как будет выглядеть кульминация моего спектакля. Знакомое-незнакомое лицо исказила самодовольная усмешка. — Должен признать, история, достойная театральных помостов, — Флим очень охотно и с большим азартом делился деталями. В любом другом случае наблюдать за его запалом было бы даже приятно. — «Старый солдат, не знаю слов любви», потому что любить было некого. И вот появляется тот, рядом с кем сердце начинает биться быстрее, но солдат и впрямь слишком стар, чтобы тревожить его своими дурацкими признаниями. Солдату хватает дружбы и верности, которые сыплются на него, как из рога изобилия, но вдруг любовь всей его жизни погибает по его же вине. — Флим выдержал паузу, следя за реакцией, но, так и не дождавшись ее, продолжил: — Ясно, что все последующие годы он будет корить себя за произошедшее, видеть ночные кошмары, мысленно просить прощения за свои ошибки и воевать-воевать-воевать. А потом любовь всей его жизни воскреснет и скажет, что он ни в чем не виноват. Занавес. Хороший конец, правда? Мофф Дисра усовершенствовал его: старый солдат в самый неожиданный момент умрет от ножа, который любовь всей его жизни будет прятать в носке ботинка. Забыл сказать: соратники старого солдата тоже не виноваты, просто их ослепила верность. И вот у нас на руках сочная трагедия! Под столом что-то щелкнуло. Гилад осторожно отодвинул стул и взглянул под стол, на ноги Флима. Между носком и подошвой сапога действительно поблескивало лезвие. — Ничего личного, адмирал, — с наигранной печалью признался Флим. — Я всего лишь актер и привык выполнять свою работу безупречно. Наигранная печаль, наигранный восторг, всё наигранное. Этот человек был гибок и пластичен до невероятного — менял образы, как перчатки, для полной достоверности даже лег под нож. Чтобы безупречно сыграть свою роль, с него станется даже убить — убить играючи. Флима не интересовали ни афера Дисры, ни ее последствия. Он просто искал благодарную публику и от души любил свое ремесло. Знавал Гилад одного такого безумного гения. У судьбы скверное чувство юмора, если его роль сыграл второй такой же. — Простите, но я не в силах оценить ваше мастерство, — безразлично ответил Гилад и отвел глаза. — Не прибедняйтесь, Гилад. Десять лет молчания оборвались болезненным уколом в самое сердце, и с ним заговорил сам Траун. Гилад ошарашенно поднял взгляд и увидел: чуть приподнятая левая бровь, пленительный прищур глаз, загадочная улыбка — безупречное сходство. Траун был в парсеках отсюда, возможно — уже мертвый, но его давно потерянный призрак сидел напротив и обращался к нему одному. Это было как… возвращение домой. — Итак… Гилад, — волнующий шепот вспорол тишину подобно выстрелу. Он почти купился. Почти. — Не называйте меня так, — сухо сказал Гилад и резко встал со стула. — Радуйтесь, что ваша роль в этом инциденте была невелика. Ваше намерение убить меня будем считать чистосердечным признанием. В любом случае мы подыщем для вас тюрьму покомфортнее. …а если — когда! — Траун поправится, можно даже досрочно выпустить, предварительно припугнув. Флим так побледнел, что стало заметно даже из-под грима. В момент с его лица слетели напускное спокойствие и холодная сексуальность, и севшим голосом он проговорил: — Сволочь вы, адмирал. — Ничего личного, Флим. Я тоже играю свою роль. Последнее, что Гилад о нем запомнил, — потрясенный взгляд. Траун был бы в восторге от этого чокнутого перфекциониста. Даже жаль упекать в тюрьму такой талант. На ум неожиданно пришла цитата из мемуаров, которая в свое время заставила его сильно задуматься: «Если вода точит камень, то Гилад Пеллеон — полноводный ручей». Не менее неожиданно до него дошел истинный смысл этих слов, а за ним пришла уверенность, которую он не испытывал уже очень давно. Сегодня впервые за десять лет перед Трауном ему не было стыдно. Впервые после Билбринджи он почувствовал себя нужным. Почувствовал, что всё не зря. Наверняка Траун специально оставил на виду те отрывки своих мемуаров, где со всей возможной откровенностью говорилось об их отношениях, а Дисра не рискнул угробить Гиладу репутацию, не угробив ее Трауну. Криффов экзот… он никого и не пытался сбить с толку! Неожиданное спокойствие и ясность мысли придали ему сил. Даже если события пошли бы по другому сценарию, и Дисра все-таки натравил на него Флима, ничего бы у них не вышло. Флим просто напоролся бы на преграду не по зубам — на воду.