Запасной вариант

Сегодняшний день так хорошо начался, и ещё с утра мне казалось, что я самая счастливая в этом мире. А теперь у меня на уме лишь один вопрос — «Чем я хуже этой чёртовой Адрианы?». Ну действительно, я вовсе не понимаю, почему каждый раз Лиана выбирает её, почему не может полюбить меня так же сильно, как любит эту девицу. Я уже потеряла счёт ночам, которые я провела в собственных слезах. Никто из вас не поймет, каково это, видеть, как человек, в которого ты безумно влюблен счастлив с кем-то другим, и совсем не обращает внимания на тебя. Представлять, как в её объятиях находится другая девушка, не ты. Как эта девушка извивается под силой нежности поцелуев человека, который является для тебя всем. Это невыносимо. Не в прямом смысле, но всё же. Ты живешь, ходишь, дышишь, что-то делаешь, но это не имеет никакого значения и смысла. И к тому же, некоторые предпочитают и вовсе не жить, нежели так существовать...Меня могут осудить, сказать, что я ничтожная тряпка, не имеющая чувства гордости. Мне всё равно. Какой толк от этой самой гордости, когда твоя душа пуста, как и сама жизнь, в принципе? Какой в этом толк, скажите мне. Ты возвращаешься в пустой дом, где тебя никто не ждёт, никого на самом деле не волнует твоё состояние, да и сама жизнь, в целом. Но за то у тебя чувство гордости есть, ты крут и независим. Но чем хуже тот, который пытается сделать всё, чтобы получить хоть немножко счастья, о котором так мечтает? Чем он хуже и в чем виноват? Итог один и тот же, и на самом деле, все люди одинаковы. Просто…просто у каждого своя дорога к достижению своих целей. Кто-то не сдерживает эмоций о борется до последнего, а кто-то делает вид, что он черствый циник, тем самым обманывая даже самого себя, продолжая искать утешение в чём-то другом. И знаете, мне казалось, что я добилась своего. До недавнего времени, пока я не узнала всю правду. Я видела, что Лиана пытается измениться, со всех сил пытается выйти из прошлого, которое настойчиво держало её. Она дарила мне свои объятия и поцелуи, я точно чувствовала, что важна для неё. И пускай она не до конца была нежной и ласковой, но я была на седьмом небе от счастья. Я была в собственной сказке, о которой мечтала очень долгое время. Всю жизнь я мечтала о ней. С того самого момента, как увидела Лиану ещё в подростковом возрасте. Для меня она стала идеалом, хоть на самом деле её характер очень сложный. И я её не осуждала, никогда, даже тогда, когда она презирала меня, оскорбляла и унижала. Да, со стороны я казалась тряпкой, но я всего лишь пыталась быть сильнее, пережить этот этап в нашей жизни и добиться, чтобы она стала со мной настоящей. Я действительно понимала её боль, да что там, мне и самой было больно, что я не могу ничем помочь. Может, никто и не видит, но я то знаю — у этой девушки сложная судьба, и она действительно стремится к улучшению своего характера, хоть получается это и не всегда. Сейчас, в наше время, каждый думает лишь о себе, лишь о своих проблемах, и, если человек не такой простой, как все остальное, то люди спешат обойти его десятой дорогой и пойти своим путем дальше. Потому что все куда-то спешат, не понимая, что в итоге ничего сногсшибательного их не ждет. И эти моменты, это время на дороге жизни, это и есть сама жизнь. Я всегда это понимала, потому и пыталась всегда быть рядом с Лианой, но я оказалось не такой сильной, я больше не могу. Эта боль и обида буквально душит меня, сжимает сердце и заставляет ненавидеть каждую секунду. Все мои планы и мечты вновь полетели к чертям, я вновь вне игры, как игрок на скамье запасных или игрушка, которой играют, когда ничего интереснее нет. И, честно говоря, я сейчас еду в автобусе домой и даже не представляю, как буду жить дальше. От мысли, что Лиана вновь обнимала и целовала свою бывшую жену, мне просто сносит крышу, да так, что я готова кричать. Она спала с ней, дарила свою ласку и тепло, после чего притворно улыбалась мне. Мало того, она дала мне приблизиться к себе, она даже позволила мне целовать себя, не то, что прикасаться. Я отдалась ей, веря, что теперь буду её единственной и неповторимой. Верила ей ласкам. Вот же я глупая. Глупая дура. А теперь вновь вернусь домой и буду страдать, вспоминая её поцелуи. Неужели я вовсе не заслуживаю счастья… Почему именно тот человек, с которым я хочу провести всю свою жизнь, не нуждается во мне. Впрочем, в этой жизни нет никакой справедливости. Моя боль не нужна никому, кроме меня самой. Да я и сама уже устала от неё, хотелось бы мне её отпустить, если бы это было возможно. Но моя одержимость этой девушкой настолько сильна, что медленно убивает меня саму. Я сделала всё, что могла. И у меня ничего не получилось. Она вновь выбрала её. Даже не попыталась меня задержать, как будто этого всего и не было. Видимо, это и есть конец. Как бы я не страдала, но и насильно я не смогу её удержать, как и делить с кем-то. Остается только отступить.

***

Выплакав все слезы, которые у меня были, я погрузилась в легкую дремоту. В автобусе было душно и от этого у меня жутко разболелась голова, а в висках ощущалась пульсация. Громкий сигнал телефона заставил меня вздрогнуть и резко открыть глаза. Увиденное меня очень удивило, на экране был изображен номер Лианы, и я просто не понимала, чего она от меня хочет. Зачем продолжает издеваться, не давая о себе забыть. Не держит и не отпускает. Мне надоело быть запасным вариантом, с меня уже точно хватит этого всего. Почувствовав дикую злость, я отключилась и вновь закрыла глаза, пытаясь уснуть снова, чтобы вновь не погружаться в бесконечный самоанализ и глупые раздумья. Мгновение, и звонок вновь повторяется, странно, с чего бы она стала мне названивать, до этого такого не бывало. Тем более, я сказала, что ухожу навсегда. Но моя рука просто не хочет работать, когда я вновь хочу сбросить вызов. Поэтому, я принимаю вызов, обнимая свою сумку и тихо спрашивая — Чего ты от меня хочешь, Лиан? Зачем звонишь? — Простите, вас беспокоят сотрудники центральной больницы Нью-Йорка. К нам попала девушка, она сейчас находится в реанимации, и в её списке исходящих звонков мы нашли ваш номер, чтобы сообщить о её местонахождении. В это мгновение моё сердце остановилось, а разум отказывался верить в услышанные мною слова. Какая ещё реанимация, что этот человек говорит, такого просто не может быть. Я не выдерживаю и со страхом в голосе спрашиваю — Как это в реанимации? Что случилось? Вы точно не ошиблись номером? Кто бы только знал, как мне хотелось, чтобы это всё оказалось лишь ошибкой, глупой ошибкой. — Около часа назад её забрала скорая помощь. Лиана Брандон попала в серьезную аварию. На данный момент она находится в реанимации и никаких прогнозов я Вам дать не могу. Простите. Я думаю, что сейчас она нуждается в чьей-то поддержке. Не успела я ничего и сказать, как услышала короткие гудки. Кажется, я всё ещё сплю. Видимо, это просто страшный сон. Такого ведь не может быть. Лиана всегда была отменным водителем, я не понимаю. Я ничего не понимаю, чёрт возьми. Но одно я знаю точно - я нужна ей. Прямо сейчас и в эту же секунду я нужна ей. Но я нахожусь в автобусе, который уже довольно далеко от Нью-Йорка. Но меня это не волнует. Я должна быть там. Чего бы мне это не стоило.

***

Дрожащей рукой я открываю огромную дверь больницы и уже буквально бегу по коридору, не зная куда себя деть от страха. В моей голове уже побывали самые худшие варианты происходящего и будущего. Эта неизвестность просто убивала меня. — Мне нужно попасть к Лиане Брандон! — буквально требую от доктора, который выходил из реанимации — Простите, кто Вы? и кем ей приходитесь? — спокойно и вежливо спросил меня доктор, который как будто не понимал, что сейчас каждая секунда на вес золота — Я её будущая жена, мы ведь в Америке, и я думаю это не будет задерживать меня?! — я уже говорю всё, что только может помочь мне побыстрее попасть к девушке, которая является моим смыслом — Нет, никаких проблем. Но вы ведь ещё не официальная жена. Поэтому, простите. Я не имею права — Господи, доктор, я прошу Вас, давайте не будем терять времени. У неё больше никого нет. Мать живет в Англии, а отца и вовсе нет. Никаких родственников нет. Пропустите меня, я должна быть с ней. Ну же, не надо ставить принципы выше человеческих чувств, а тем более, выше человеческой жизни! — у меня буквально начинается истерика, но я всё же беру себя в руки, понимая, что сейчас меня вообще отправят домой. — Пожалуйста, прошу! — Ладно, я Вас провожу. Только без халата нельзя. Сейчас я Вам всё дам и пойдем. Только не надо паники, это больница. Я понимающе киваю головой и послушно следую за доктором, бросая сумку где-то в коридоре, на уме у меня только дикое желание побыстрее узнать, в чем дело и как там Лиана. Спустя несколько минут я вхожу в светлую больничную палату, в которой стоит мёртвая тишина и лишь множество техники издает тихий и противный звук. А там, немного дальше, на кровати лежит моя Лиана, которую я просто не узнаю. Подхожу ближе и просто погружаюсь в ужас, с моих глаз начинают бежать горячие слёзы, и я больше не в силах о чем-то думать. Я не в силах видеть этого всего. На моем любимом человеке нет ни единого живого места, даже бледное лицо покрывают неглубокие царапины. Впервые я не вижу на её лице никаких эмоций, даже той злости, которую она всегда чувствовала по отношею ко мне. И, честное слово, я бы всё отдала за то, чтобы сейчас она злилась на меня, как и всегда, нежели лежала с безжизненным лицом в палате реанимации. На её руках чистые повязки, на которых вновь выступает алая кровь, и это заставляет меня болезненно вздохнуть. Белой простыню прикрыто изувеченное тело, и я вздрагиваю, понимая, какую боль испытала Лиана, и продолжает испытывать. Доктор терпеливо молчит, а затем тихо и хладнокровно произносит — Она в тяжелом состоянии. Не хочу спешить в с выводами, но я почти уверен, что она в коме. Её привезли с тяжелыми ушибами и порезами, позвоночник не поврежден, и это уже огромная радость. Однако имеются множественные переломы ребер, перелом ключицы, сотрясение головного мозга, перелом левой ноги, незначительные ушибы внутренних органов, а именно легких. Скорость была слишком высокой и сила удара, соответственно, тоже довольно серьезной. — Пожалуйста, дайте мне слово, что Вы сделаете всё возможное. Если нужны деньги, то это не вопрос. Только верните её. Прошу. Она должна жить. Я вновь не сдерживаюсь и начинаю плакать, как маленький ребенок. Я просто не могу полностью поверить в происходящее, не могу поверить, что передо мной лежит Лиана, с которой я ещё совсем недавно ссорилась — Конечно, мы сделаем всё возможное. Вы можете находится рядом, только говорите, что вы официальная жена, чтобы избежать лишних вопросов. А теперь простите, мне нужно идти. Доктор поспешил покинуть палату, и я понимаю, что остаюсь наедине с Лианой. И мне становится от этого страшно, мне страшно, что она здесь, но не может слышать меня, видеть, не может ничего сказать. Я даже не представляю, какую боль она испытывает. А я вновь не могу ничем помочь, я бессильна, у меня нет возможности забрать всю её боль себе, как бы я этого не хотела. Сажусь рядом и смотрю на неё, после чего медленно беру белую ладонь в свою. Она теплая, и это единственное, что убеждает меня в том, что моя любимая точно жива, она ещё здесь со мной, и эти мысли просто сводят меня с ума. Моё лицо не перестает омываться слезами, ведь я безумно боюсь её потерять. Я просто не могу, я не выдержу этого. Нет, нет, я должна прогнать эти плохие мысли, я не должна об этом даже думать. Она будет жить. Она должна. И пускай сейчас она, возможно, в коме, но я сделаю всё, чтобы она жила. Я ведь так её люблю. Ласково и аккуратно поглаживая вялую ладонь, которая лежит в моей руке, я интуитивно пыталась хоть как-то помочь, хоть как-то...Я знаю, что Лиана ненавидит, когда её жалеют, но сейчас именно это я и делаю. И только сейчас понимаю, какой дурой была. Мне все равно, что и к чему. Это все неважно, я не должна была уходить, я не должна была покидать машину. Возможно, этого всего не случилось бы. Господи, что же я наделала. Ещё пару часов назад мне казалось, что я ненавижу её. Но я не могу, я не умею её ненавидеть. И теперь я только и думаю о том, как боюсь её потерять. Эта мертвая тишина и короткие звуки техники меня пугают, как будто мы одни в целом мире, как будто самый важный для меня человек нуждается в моей помощи, а я не могу ничего поделать. — Прости меня, родная… Пожалуйста, прости. Я знаю, что тебе безумно больно. Но прошу, держись. Я тебя умоляю, ты должна вернуться ко мне. Начинаю тихо шептать, как будто Лиана может меня услышать. Я верю, что она слышит меня и скоро вернется. Она сильная, и просто не может поступить иначе. Мои слова отдаются едва ощутимым эхом, и от этого становится ещё страшнее. Мне больно это произносит, у меня сбивается голос, но я продолжаю говорить с неподвижной возлюбленной — Прошу, не оставляй меня. Я не могу без тебя, поверь мне, я просто не могу. Я люблю тебя… Сейчас для меня ничего не имеет значения, ни её оскорбления, которые заставляли меня рыдать, ни унижения. В жизни бывают моменты, когда нет ничего важнее человеческой жизни. Всё можно исправить, но ничего страшнее смерти быть не может. Эта тьма забирает человека, отнимает у тебя всё, чем ты жил, и даже не посмотрит на возраст, чувства и прочее. И самое страшное, что от неё нельзя скрыться, нельзя убежать, нельзя предотвратить, это единственное, что нельзя исправить. И не надо о том, что смерть — это естественно и всё можно пережить. Как же глупы все люди, бросаются такими словами, даже не подозревая всего ужаса. Они привыкли, что могут делать ошибки, а потом их исправлять, и даже не понимают, что есть ошибки, которые исправить уже никогда нельзя. И только человек, который любит по-настоящему может понять, как это страшно — потерять того, в ком находится твоя душа, прощаться навсегда с тем, кто был самым родным и близким и понимать, что теперь вы даже не под одним небом, теперь ты не знаешь, где этот человек. Жаль только, что много людей осознают это тогда, когда уже слишком поздно. И ничего нельзя исправить. Вот почему надо ценить каждый момент, вот почему не надо ждать подходящего времени, вот почему не надо жить только собственной гордостью, ведь может наступить момент, когда будет слишком поздно. Сейчас я молюсь только об одном… О том, чтобы небеса дали мне ещё один шанс, шанс всё исправить, я должна быть рядом, я хочу быть рядом, несмотря ни на что. Я молюсь о её жизни. — Я не знаю, не знаю, что я для тебя значу, и не знаю, слышишь ли ты меня, но позволь мне быть рядом. Я ведь чувствовала твою любовь… Я чувствовала. Я готова простить тебе всё, только вернись… Прошу. Мы начнем всё сначала. Мне так плохо, что я просто не могу уже молчать. Я не могу молчать, это ожидание меня убивает. Я хочу сказать всё, что у меня на душе. Я хочу, чтобы она меня услышала, чтобы поняла мои чувства и то, как сильно я её люблю — Знаешь… Ещё тогда, когда я увидела тебя впервые… Ты была такая… Такая самоуверенная, делала вид, что ты железная. А твоё лицо говорило о твоей доброте. Не знаю, может я одна это знаю, что на самом деле ты нежная и добрая, но это действительно так. И…Я готова была ждать, ждать когда ты забудешь о прошлом, ждать, когда сможешь понять, что действительно ошиблась. Я уже не замечаю, плачу я или нет, да и мне все равно. Пускай это называется слабостью, но я и не говорю, что я сильная. Я всего лишь хочу быть рядом с ней. Делить радость и печаль, вместе решать проблемы, бытовые вопросы, обнимать её, когда она возвращается домой, иметь смысл жизни, а не суетливо торопиться по дороге жизни к смерти. — Ты не заслужила того, как с тобой поступили. И единственной моей мечтой… Было и будет… Увидеть на твоем лице улыбку, знать, что ты счастлива, и понимание того, что я никогда не смогу этого добиться просто убивало меня. Но я увидела, что ты что-то чувствуешь ко мне. Ведь так, милая? Смотрю на Лиану, но она всё так же неподвижно лежит и по её лицу можно понять, какую боль она сейчас испытывает. Это только кажется, что она такая сильная, на самом деле ей безумно тяжело. И я это знаю. Никто не знает, что в этот момент она испытывает, и к сожалению, никто не сможет вывести её из этого состояния. Остается лишь ждать, и сделать всё, чтобы хоть как-то помочь её организму. — Я хочу воспитывать с тобой детей. И, честно говоря, мечтаю, чтобы ты родила мне дочь. Ты просто обязана родить ребенка. Беременность будет тебе к лицу, ты ведь безумно красивая. И, если ты захочешь, то я могла бы тоже родить тебе ребенка… Ты была бы лучшей мамой, я просто уверена. Тебе нельзя уходить сейчас, слышишь? У тебя ещё вся жизнь впереди, у тебя есть мама, которая так тебя любит, тебя ждут ещё тысячи рассветов и закатов. Прошу, поверь мне. Будь сильной, ведь без тебя мне не справиться. И мне всё равно, что скажут другие. Я медленно поднимаюсь со своего места и очень аккуратно, едва прикасаясь, целую самую родную девушку в висок. У меня сеть надежда, что она вот-вот очнется и всё у нас будет хорошо. Никто меня не переубедит. Она сильная. Мы начнем всё сначала, и пусть даже она выгонит меня, когда придет в себя, мне достаточно будет знать, что она жива. И каждый вечер я буду засыпать с мыслью, что где-то там есть мой любимый человек, и пока мы живы, всё еще можно исправить. Тихими шагами приближаюсь к окну и понимаю, что я даже не заметила, как на улице наступил вечер. Город продолжает жить своей жизнь, а мне остается лишь надеяться на то, что совсем скоро и я буду участником жизненной суеты. Правда, после такого я больше никогда не буду суетиться, я буду ценить жизнь, ценить каждый момент с возлюбленной, придавать значение даже мелочам, находить время для того, что действительно важно. Ведь жизнь так коротка и так непредсказуема. И прямо сейчас мне просто стало интересно, сколько из всех этих людей, которые куда-то спешат, живут своей жизнью, сколько из них испытало настоящую любовь… И как же они считают, награда это или проклятие… Я вот считаю, что это награда, несмотря на всю боль, на все обстоятельства, быть рядом с тем, кого любишь - самое большое счастье. Неожиданно для меня в палату вошел доктор, и на его лице было написано, что он что-то знает, и это что-то вряд ли несет хороший смысл. — Пришли результаты с экспертизы автомобиля. Эта авария не случайность. Тормоза были повреждены специально, и это значит, что кто-то очень хотел смерти этой девушки...