Балаган на Бейкер-стрит

Майкрофт Холмс сегодня лично заявился в здания Скотланд-Ярда. Ему надо было забрать у Лестрейда одно дело, которое в скором времени должно быть передано в МИ-6. Но, к его удивлению, инспектора на рабочем месте не оказалось. Перехваченная по пути к начальству инспектора Салли Донован ситуацию немного прояснила. — А его уже второй день нет. — Звонить вы ему не пробовали? — Мистер Холмс, вы нас за идиотов держите? — Донован зло тряхнула копной волос. — Конечно, мы пробовали ему звонить, но он не брал трубку. — И у вас нет никаких подозрений? — А какие у меня должны быть подозрения? Он недавно с женой развёлся, вот и налакаться в вечер воскресенья решил. На утро, борясь с похмельем, налакался ещё раз, — девушка хмыкнула. — Спасибо за информацию, мисс Донован. Можете идти. Они пошли в разных направлениях. Салли – к Филиппу, а Майкрофт, уже полностью изменивший свой маршрут, направлялся уже не к дверям кабинета, а к лифту. Он решил не обращать внимания на зародившееся в его душе беспокойство, а получше обдумать то, что могло произойти с инспектором. Ведь, насколько ему было известно, Лестрейд алкоголизмом не страдал, а на работу исправно являлся в практически любом состоянии. Садясь в машину, Майкрофт попросил Антею забрать документы самостоятельно, а сам отправился к дому инспектора. В этой истории необходимо было разобраться. Снаружи дом каким-либо необычным не казался. Это был самый обычный дом самого обычного инспектора Скотланд-Ярда, который не берёт и не брал взяток. Майкрофт подошёл к двери и позвонил в звонок. Пока Холмс ждал и прислушивался к шумам внутри дома, он, заодно, рассматривал две газеты, лежащих перед дверью на коврике. Газеты ежедневные, а одна из них — вчерашняя. Она пролежала здесь со вчерашнего дня, и никто её не трогал. Следовательно, заключил Холмс, Лестрейд вышел из дома в воскресение утром, но так и не вернулся, или же он вернулся, но не выходил из дома ни в понедельник, ни сегодня. Пока Холмс делал все эти выводы, дверь ему так никто и не открыл. Он позвонил повторно, но не открыли ему и на этот раз. Всё больше Майкрофт склонялся к выводу, что дома никого нет, но он всё же решил идти до конца. Звякнула связка ключей. Нужный нашёлся почти сразу и был без промедления вставлен в замочную скважину. Три оборота ключа, и дверь в, теперь холостяцкую, берлогу открыта. Внутри тоже ничего не казалось необычным. Майкрофт, закрыв за собой дверь, шагнул внутрь дома. Пока он приближался к гостиной, чувство беспокойства, до этого успешно подавляемое, разрасталось с новой силой. Но с чего бы ему беспокоиться за какого-то инспектора Скотланд-Ярда?! На этот вопрос, увы, Холмс ответить не мог. В гостиной всё тоже было спокойно. Но лишь на первый взгляд. Майкрофт обошёл диван, стоящий посередине комнаты и замер. Нет, не от удивления, а, скорее, изучающе. А изучить было что. Грегори Лестрейд без сознания лежал на диване. Одна рука безвольно свисала вниз, а прямо под ней обнаружился мобильник, с отскочившей, вероятно, от соприкосновения с полом, крышкой и выпавшей батареей. Вероятно, телефон в какой-то момент выскользнул из руки инспектора. Но что заставило его выскользнуть? Скорее всего, инспектор вошёл в дом, но внутри были воры, которые не придумали ничего лучше, как оглушить владельца имущества. А когда Лестрейда оглушили, и тот падал на диван, то у него в руке был телефон, который выскользнул в этот момент. «Нет! Глупость! Вся пыль на своих местах, а окна закрыты изнутри», — отдёрнул себя Майкрофт от ложной версии произошедшего. Беспокойство нарастало, и Холмс поспешил сделать шаг вперёд и присесть перед инспектором. Рука коснулась шеи, чтобы проверить пульс, и в тот же момент Майкрофт понял, что случилось с Лестрейдом. Грегори пылал. На его лбу можно было поджаривать яичницу с беконом и бояться, что она может подгореть. Теперь все кусочки сложились в единую картинку. Примерно в шесть часов вечера — уже конец ливня — воскресенья, Лестрейд только добирается до дома. Вероятно, он шёл пешком, потому что такси быстро разобрали другие люди, которые тоже не хотели мокнуть, а личная машина была в ремонте. К концу «прогулки» инспектора уже сильно знобит и качает. Кое-как попав домой, он ложится на диван — сил дойти до спальни или же в душ попросту нет — и забывает болезненным сном, решаю отложить проблемы на утро. На следующий день — утром понедельника — его будит звонок Салли Донован, но он не в состоянии на него ответить. Кое-как вытащив телефон из кармана, Лестрейд пытается позвонить начальству или Донован, чтобы сообщить о своей болезни, но телефон выскальзывает из обессилевших пальцев, а инспектор теряет сознание. Майкрофт резко поднялся на ноги. Надо срочно сбивать Грегу температуру. Где в этом хаосе можно найти аптечку? Скорее всего, в ванной. Да, аптечка действительно оказалась в ванной. Быстро вытащив из неё жаропонижающее, Холмс поспешил вернуться к больному. Пока закипал чайник, у Майкрофта было около трёх минут подумать на тему того, что сподвигло его вдруг проявить такую небывалую заботу к малознакомому человеку. Или не столь малознакомому? Холмс знал, как, когда и в каком состоянии Лестрейд приходил на работу, знал об изменах его жены, знал о том, в каких кафешках и барах инспектор предпочитает проводить время. Так же он знал всю его историю ранений вплоть до маленького шрамика на стопе — задел ногой камень, когда плавал в реке. Двух минут Майкрофту хватило на то, чтобы разобраться в своих чувствах. Что интересно, подведённый итог его не шокировал. Даже, скорее, обрадовал. Теперь оставалось убедиться, что Грегу он тоже не безразличен и можно смело ставить на себе статус «Влюблён в Грегори Лестрейда». Только, правда, сам Грегори сейчас с дикой температурой валялся на диване. И это надо было срочно исправлять. Повисшую было тишину, прервал звук вскипевшего чайника. Быстро налив воду в стакан, и растворив в нём две таблетки жаропонижающего, Холмс поставил стакан на журнальный столик, который находился вблизи дивана. — Инспектор, — негромко позвал Майкрофт, дотрагиваясь до плеча. — Грегори, — позвал он чуть громче, и уже легонько тормоша Лестрейда за плечо. Это действие возымело эффект. Инспектор застонал и немного приоткрыл глаза. Правда, лишь для того, чтобы опять их закрыть. — Чертовщина уже какая-то мерещится… — простонал он. — Что вам мерещится, инспектор? — Правительство Британии… Ты, то есть. — Майкрофт сделал мысленную пометку сводить Грегори к психиатру. Так, на всякий случай. — Нет, инспектор, я вам не мерещусь. — Холмс взял стакан со столика. — Выпейте. — Яд? — Жаропонижающее, инспектор. — Глюк, а такой же вежливый, как в реальности. Давай сюда. — Лестрейд был награждён скептически приподнятой бровью. Во избежание падения стакана Майкрофт решил напоить инспектора лекарством самостоятельно. Лестрейд не протестовал, ибо всё происходящее считал сном или же галлюцинациями на почве повышенной температуры. — Поспите, инспектор. Вам это сейчас нужно больше всего. И Грегори послушался. Что-то пробормотал, кого-то куда-то послал, но послушался. А Майкрофт решил, что поработать сегодня можно и с ноутбука. По телефону он отменил встречи, коих сегодня, благо, было только две, и то, не столь важных, а также запросил привезти ему менее официальную одежду и лекарства – повторный осмотр аптечки его совершенно не удовлетворил. Всё нужное было привезено уже через десять минут, а ноутбук Майкрофт забрал из машины ещё раньше. Переодевшись в менее официальную одежду – кофта поверх футболки и тёмно серые штаны – политик с ногами устроился в кресле, клацая по клавишам ноутбука. Последующие четыре часа он провёл именно в таком положении, прислушиваясь к сопению Грегори из-под одеяла и отмечая, что совсем не против слушать его по утрам в своей постели. Да, такие мысли были в новинку, но они, почему-то, не казались какими-то неправильными или противоречащими его природе. Да и от таких мыслей на душе становилось во много раз спокойнее. Грегори стал подавать признаки пробуждения лишь к часам пяти вечера. Он сначала застонал, а потом попросил воды. У Холмса наготове постоянно стоял вскипячённый чайник и уже остывшая вода. После того, как инспектор утолил свою жажду, он уставился на Майкрофта не верящими глазами. — Я умер? — Нет, хотя и очень старались. Вам уже лучше? — Спросил Майкрофт, усаживаясь в кресло напротив. — До этого я видел Холмса, который поил меня жаропонижающим и был в своём обычном деловом костюме. Сейчас же я вижу Холмса в домашней одежде и оранжевых носках. Нет, боюсь, моё состояние только ухудшилось, — пробормотал Лестрейд и скрылся в одеяле. — Но, Грегори, я не… — Отстань, глюк. — Хорошо, я, как Вы выразились, глюк. — Майкрофт присел на корточки возле дивана. — И могли бы вы мне, как, кхм, глюку, ответить на один вопрос? Я вам симпатичен? Ну, тот я, который не глюк. Лестрейд завозился, и вскоре взъерошенная голова показалась из-под одеяла. Карие глаза смерили Холмса внимательным и пронизывающим взглядом. — Симпатичен. Только, скотина, холодный, как айсберг. — Знаете, Грегори, я бы вас сейчас поцеловал. — Майкрофт позволил себе лёгкую улыбку. — И отчего же не целуете? — Боюсь, вы меня растопите. Но я обещаю поцеловать вас позже, когда вы выздоровеете. — Улыбка сама по себе стала шире. — Выздоровею? То есть…? — Мозг Лестрейда выдал не самую лучшую информацию о своём владельце и его умственных способностях. — Боже… Всё-таки не глюк? — уточнил Грег, утыкаясь лбом в сгиб локтя. — Всё-таки не глюк, инспектор. А теперь, когда мы разобрались, что я настоящий, я попрошу вас выпить лекарство. — Подождите… А что вы вообще здесь делаете, мистер Холмс? — решил всё же осведомиться Лестрейд, после того, как выпил лекарство. — Для вас — Майкрофт. Раз наши чувства взаимны, то не вижу причин для излишней официальности. А оказался я у вас очень просто. Я заехал в Скотланд-Ярд за одним из дел, но выяснилось, что вы на рабочем месте не появились. Не стану скрывать, что мной овладело чувство беспокойства за вас, а потому я решил наведаться к вам домой. И это было верным решением. Думаю, дальше объяснять нет нужды. — Действительно… А зачем дело? Шерлоку вручить хотели? — Увы, но мой брат временно выведен из строя. Подвернул ногу на замёрзшей луже. Так что теперь о нём заботится его самый лучший врач, — Майкрофт усмехнулся. — Интересно, когда они поймут? — С Джоновым-то «я не гей»? Месяца через три, я считаю. Ваша ставка, Майкрофт? — Мой брат — прекрасный выдумщик. Ставлю на месяц, инспектор. Они замолчали на некоторое время. Каждый думал о своём. Майкрофт о том, что влюбиться – это здорово, а Грегори о том, что у него теперь есть человек, который вряд-ли будет изменять ему с кем-то, кроме работы. — А теперь спите, инспектор, — первым прервал молчание Холмс. — Вы больны и вам нужен здоровый сон. — Да вы мне никак в сиделку заделались, — проворчал Лестрейд, но одеяло всё-таки подтянул. — Если вам так будет спокойнее, то я обещаю, что к моменту вашего пробуждения я буду здесь. — В оранжевых носках? Холмс вздохнул и улыбнулся. — В оранжевых носках. — Теперь я точно спокоен. Спокойной ночи, Майкрофт. — Спокойной ночи, Грегори.