Балаган на Бейкер-стрит

Вот уже второй день детектив продолжал лежать на диване. Вставать ему строго запретили. И запретили таким тоном, что ослушаться было невозможно. А встать очень хотелось. И, наверное, даже не столько из-за нужды, сколько из вредности. А пока Шерлок страдал на диване под, как он считал, чересчур колючим пледом, Джон собирался на свидание. Его Джон! Джон, который должен был сейчас заботиться о больном друге, а не посещать рестораны сомнительного качества. И, тем не менее, Джон уходил. И свидание, судя по его виду, было уже не первое, и Джон рассчитывал, что ему что-то да перепадёт. Стопроцентно Шерлок в этом убедился, когда Джон, полагая, что он не видит, засунул в карман джинс презерватив. Шерлок отвернулся к стене. Джон, как ни странно, это заметил и подошёл к «Нет-Джон-я-никогда-не-дуюсь» детективу. — Шерлок, послушай, я ухожу лишь на несколько часов. Сейчас лишь восемь вечера, а к полуночи я уже буду здесь. «Ага, конечно. Повезёт, если ты хотя бы к утру вернёшься», — думает Шерлок, но ничего не произносит. Джон, решая, что детектив его всё же услышал, продолжил. — А пока меня не будет, постарайся провести время с пользой и поспать. Пожалуйста. Напоследок Джон легонько похлопывает детектива по плечу, после чего, уже, будучи в дверях, выкрикивает «Пока!» и уходит. До утра. Шерлок сжимается в комок под мягким пледом. А ведь Джон уйдёт. Рано или поздно, но свидания с какой-то очередной барышней принесут плоды и он уйдёт. Сначала начнёт реже появляться дома, потом начнёт отказываться от расследований, а потом съедет. Вот так просто. Раз, и не будет никакого чая по утрам, заботливого ворчания после очередного опасного дела, никто не будет заботиться, спрашивая «Ты поел?» или «Как давно ты спал, чёрт возьми?!». И, самое ужасное, что Шерлок не может ничего ему предложить. Джон много раз показывал, что ему нужны нормальные отношения, стабильность, комфорт, а Шерлок…, а что из этого может дать ему Шерлок? Да, ровным счётом, ничего. С ним нельзя рассчитывать на какую-либо стабильность. Он не сможет без своих экспериментов, не сможет без всех этих вещей, которые другие люди считают странными. И Джон тоже считает их странными. Только в этом-то и его отличие – он терпит все эти странности в Шерлоке. Порой, детективу даже кажется, что Джон ими восхищается, но ведь это невозможно. Невозможно восхищаться частями трупа в холодильнике и глазами в микроволновке. И терпеть это тоже невозможно. Но Джону это как-то удаётся. Каким-то магическим, нечеловеческим образом он терпит всё это. С самого первого дня их знакомства терпит. Ругается, ворчит, фырчит, — Шерлок сам это слышал! — внешне походя на недовольного ежа, и всячески выражает своё недовольство, но продолжает терпеть. Как у такого маленького и самого обычного человека может быть столько терпения? Шерлок не знал. Но, если на чистоту, Джона обычным Шерлок не считал уже давно. Да, в каком-то плане он был как все, но во всём остальном… Он терпел любые эксперименты, смирился с посягательствами на его личное пространство, а ещё он восхищался. Он восхищался шерлоковой дедукцией так, как будто видел восьмое чудо света. Когда он говорил своё коронное «Потрясающе!», Шерлок видел, как сияют его глаза, а внутри него самого расползалось что-то тёплое и приятное. Это было удивительное чувство. Джон занял огромное пространство, как в жизни, так и в Чертогах Шерлока. Но это, чёрт возьми, не правильно! Не правильно, что Шерлок так легко впустил в жизнь какого-то постороннего человека и не важно, что сейчас посторонним он совсем не был. Было абсолютно не правильно, что Шерлок позволял Джону безнаказанно стыдить его за какие-то проделки или ругать, будто маленького ребёнка, за эксперименты на кухне. Но можно ли это исправить? Жаль, что вопросом «Стоит ли?» Шерлок не задавался. Шерлок распахнул дверь в Чертоги. Вот она, маленькая и уютная комната имени Джона Ватсона. Это был кусочек их гостиной, которая, почему-то, в первую очередь всегда ассоциировалась с Джоном. Сам Джон сейчас спал в своём кресле. Сейчас он казался более маленьким, чем есть на самом деле, и абсолютно беззащитным. Шерлок помнил, как сохранил у себя в Чертогах этот образ неделю назад. Тогда выделяющаяся, словно специально выставленная напоказ, шея Джона показалась слишком хрупкой. Шерлок быстро прогнал эти неуместные мысли из своей головы. Само по себе было удивительно, что Джон, страдавший проблемами с доверием, всецело доверял Шерлоку. Осознание того, что сейчас он может сделать что-то плохое, неправильное, о чём Шерлок потом может сотню раз пожалеть, противно заворочалось где-то в груди. Нет. Не надо было вспоминать об этом сейчас. Шерлок подошёл к столу, поворачиваясь спиной к мирно посапывающему Джону. На гладкой поверхности лежали фотографии. Много фотографий Джона в разных позах, в разной одежде, с разным выражением лица. Очень много Джона. Слишком много Джона. До неприличия много Джона. Шерлок ухватил первую попавшуюся фотографию. На ней Джон был взлохмачен больше обычного, на участке шеи, не закрытом белым полотенцем, можно было заметить капельки воды — Джон только помыл голову. Шерлок ухватил фотографию пальцами обоих рук и потянул в стороны. Но фотография, вопреки его ожиданиям, не разорвалась. Тогда Шерлок её сильно смял, но, разжав ладонь, обнаружил, что фотография вернулась в своё исходное идеальное состояние. Детектив с силой сжал зубы. Не может быть так, чтобы он не мог удалить какие-то там воспоминания. Этого просто не может быть. Нонсенс. Шерлок поднёс фотографию к горящей неровным пламенем свечке – он не понял, откуда она взялась, но какая разница, это Чертоги, – и стал ждать. И даже спустя минуту не обуглился даже краешек фото. Какого чёрта?! Шерлок зло стукнул по столу сжатым кулаком, из-за чего потом зашипел от боли. Рука потянулось к пистолету Джона, так же лежавшему на столе. Это-то точно должно помочь. Пальцы сжали оружие. Шерлок медленно, повернулся лицом к Джону, вытягивая руки вперёд. Он хозяин своей головы, своих Чертогов, он не позволит какому-то человеку с заурядным именем занимать столько воспоминаний, столько пространства в его голове. Снимает пистолет с предохранителя. Он должен это сделать. Так будет лучше. Действительно ли, или только в твоих запутанных убеждениях? Джон что-то пробубнил себе под нос и слабо приподнял голову, глядя на Шерлока сонными глазами. — Ты в порядке? — хрипловатым ото сна голосом спросил он. В голосе Джона были лишь нежность и беспокойство. Будто не было направленного на него пистолета, будто в глазах Шерлока не бурлили злость и решимость. Руки предательски задрожали. Пистолет выпал из враз онемевших пальцев. Шерлок не мог. Он просто не мог просто так взять и выстрелить в Джона, даже несмотря на то, что он был лишь воспоминанием из Чертогов. Он не мог выстрелить в его нежного и беспокоящегося, уютного и такого приятного Джона. Это было выше его сил. — Джон, какого чёрта?! — практически прорычал он. Шерлок даже сам до конца не понимал, на кого сейчас злится: на себя, из-за того, что не может удалить воспоминания, или на Джона, которого невозможно удалить. — И что я опять сделал, пока меня не было? Чертоги моментально захлопнулись, выкидывая Шерлока в суровую реальность, где, наверное, уже утро, и Джон только вернулся после свидания. Когда детектив приоткрыл глаза и перевернулся на диване лицом к гостиной, Джон уже скрылся в ванной комнате. Мерно зашумела вода. Шерлок скосил глаза на часы. Десять вчера. Шерлок замер. Не то, чтобы до этого он производил какие-то движения, но сейчас он замер абсолютно. Почему Джон вернулся так рано, хотя совершенно точно был уверен в более благоприятном исходе вечера, а не в возвращении домой к притихшему сегодня соседу? Значит, на свидании что-то пошло не так. И это даже без подачки со стороны Шерлока! Джон был неаккуратен и пролил шампанское на свою спутницу? Или у неё появились срочные и неотложные дела, и она не предупредила о них Джона, который прождал её около часа? Нет. Слишком мало информации. Пока он не увидит Джона, он ничего не сможет сказать точно. Шум воды прекратился. Джон прошёл в кухню, чем-то зашуршал в холодильнике. Судя по звуку это был… пакет со льдом? Но зачем? Драка из-за девушки? — Джон? — Ну, так что я натворил? Джон вышел в гостиную, прижимая к левой щеке пакет со льдом. Но вряд-ли это уже могло сильно помочь — на коже уже начинал расцветать яркий синяк. Вопрос «Что случилось?» начинал интересовать Шерлока всё больше. А поскольку Джон, что вполне объяснимо, был не в духе, детектив решил ответить на его вопрос. Шерлок сел, переместившись на правую половину дивана и свесив здоровую ногу на пол, и посмотрел на Джона. — Я не мог тебя удалить. Из Чертогов. Я пытался, но ты никак не удалялся, — обидчивые нотки против воли скользнули в голосе. — Как вирус на компьютере? Прекрасно. — Что-то похо… — начал говорить детектив, но потом встрепенулся. — Стоп! Джон, ты — не вирус. Просто… — Шерлок попытался подобрать нужные слова, пока Джон медленно испепелял его взглядом. — Просто… — Просто я сильно въелся в твою систему и попал в какую-то её часть, где всё в ней находящееся не подлежит удалению, — хмуро сказал Джон, сделав несколько шагов и осторожно присев на левую половину дивана. Нервничает, напряжён, расстроен — моментально вычислил Шерлок. Но в чём причина? — Да, более точно это можно объяснить именно так. — Я могу считать это комплиментом? — Джон слабо улыбнулся, но всё равно потом поморщился — синяк болел. — Думаю, да, можешь. — Шерлок улыбнулся в ответ. — Спасибо. Джон расслаблено откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза, а детектив получил зелёный свет. — Джон? — М? — Он лениво приоткрыл левый глаз, скользя взглядом по Шерлоку. — Что случилось? Джон сразу как-то сник, а его губы сжались в тонкую линию. — А сам не догадался? — Я — детектив, а не ясновидящий, — твёрдо проговорил Шерлок. — Я знаю, что ты попал в драку с кем-то, кто выше тебя примерно на голову, и сильнее раза в полтора. Но я не знаю причины, а именно она является тем, из-за чего у тебя сейчас столь… удручённое настроение. — Ничего такого. — Джон как-то грустно усмехнулся. — Просто девушка, с которой у меня было свидание, использовала меня, чтобы пробудить ревность в своём бывшем парне. Ревность он эту выместил, как ты понимаешь, на мне. — Джон слабо махнул рукой, указывая на щеку и приложенный к ней пакет льда. — И ты ошибся, он был выше меня головы на две. Кажется, пора с этим завязывать, — будто подытожил он свою не очень связную речь. Шерлок встрепенулся. — Завязывать? С чем? — Со свиданиями. Кажется, я уже настолько плох, что меня можно использовать только, как способ вызвать ревность. Шерлоку очень захотелось сказать, что Джон придумывает, что он в прекрасной форме и просто эта девушка использовала его, как последняя мразь. Ему очень хотелось это сказать, но так он мог себя выдать. А он до сих пор не был уверен в том, что чувствует к нему сам Джон. Так что ему пришлось сказать следующее: — Джон, ты опять всё понимаешь совершенно не верно, — воодушевлённо начал Шерлок. — Скажи мне, разве бы ты смог заинтересовать девушку настолько, чтобы она посчитала, что ты – с виду такой маленький и мягкий – мог бы составить конкуренцию и вызвать ревность у её громилы-парня, при этом будучи в плохой форме? Вот именно. Из этого следует, что ты в прекрасной форме и ещё ого-го какой. Кстати, скажи мне, Джон, что случилось с тем парнем? — Детектив заискивающе ухмыльнулся, прекрасно зная ответ. — Заломил и растянул ему руку. — Джон немного смущённо посмотрел на Шерлока. Они оба непринуждённо рассмеялись. Но в один миг Джон вдруг посерьезнел и взглянул на детектива. Чёрт! Что он сделал не так? — Так значит, после моего ухода ты пытался удалить меня из своих Чертогов? — Да, — Шерлок приложил все усилия, чтобы голос не сорвался на писк. Такого Джона он боялся. И боялся вполне справедливо. — А спать, я так понимаю, ты не пытался? У Шерлока разом отлегло от сердца, и он небрежно хмыкнул, вырисовывая рукой в воздухе какую-то замысловатую фигуру, показывая, как малозначителен для него сон. — А придётся, Шерлок. И тёплая рука коснулась мягких кудрей. Пальцы начали аккуратно поглаживать затылок, осторожно массируя кожу головы. Кажется, у Шерлока выключился мозг. В голове было абсолютно пусто. Единственное, что было — это медленные движения пальцев на затылке. — Джон? Что ты делаешь? — еле ворочая языком, спросил Шерлок. На самом деле, ответ был не столь важен, детектива больше волновали ощущения. — Массаж головы. Я слышал, что это помогает уснуть. Ну, Шерлок, повернись! Не будь бревном, — добродушно усмехнулся Джон, легонько пихнув детектива в бок, чтобы разворачивался. К Шерлоку вернулась способность двигаться. Слабо, но всё же. Он повернулся к Джону спиной, складывая ноги по-турецки. Джон сзади придвинулся ближе. Тёплое, но едва ощутимое дыхание опалило открытый участок шеи. Пальцы продолжали мягко массировать кожу и перебирать кудри, вызывая на спине волны мурашек. Шерлок приоткрыл рот в беззвучном стоне. Как же хорошо. Мысли не роятся в голове и не сталкиваются друг с другом, мозг не работает в полную силу… Да и что здесь анализировать? Силу нажатия пальцев на кожу? Прикосновения к волосам, под которые хочется подставляться, словно кот? «Ненормально» — мелькает мысль где-то в дальнем углу сознания и тут же исчезает, когда пальцы Джона мимолётом скользят по шейным позвонкам. «Да, ненормально», – соглашается Шерлок. Ненормально после того, как тебя использовала девушка, так легко смириться с этим и уже через полчаса делать массаж своему другу. О, да. Это его Джон. Шерлок закрывает глаза и откидывается назад, вдавливая Джона в диван. — Шерлок! Какого…?! — пропыхтел под ним Джон, пытаясь, если не скинуть с себя детектива, что у него не получилось бы при любом раскладе, то хотя бы заползти головой на подушку, чтобы не задохнуться под таким, как оказалось, не лёгким Шерлоком. — Ты сам сказал, что массаж головы помогает уснуть. Вот я сплю-ю-ю, — протянул Шерлок, показательно зевнув. — Ты знаешь, сколько я обычно провожу времени в постели. И только идиот попытается не дать мне поспать. Джон идиотом себя не считал, что бы там ни говорили ему некоторые высокоактивные детективы, и потому не стал возникать по поводу того, что спать можно было бы и на диване, а не на друге. Шерлок перевернулся на живот и что-то одобрительно пробурчал в джонов свитер. Было так тепло и мягко. А чувство уюта и защищённости будто бы тёплым пледом опустилось на плечи. Засыпать на Джоне было на удивление приятно.