За Периметром Черной Полосы

       — Адриан, кажется, отец попросил тебя не задерживаться долго в колледже, — голос принадлежал секретарше. — Но тебя, как я вижу, это не остановило…       Надменный взгляд Натали презрительно скользил по лицу Агреста. Ничего нового, как успела заметить ассистентка, с ним не произошло: та же странная улыбка на лице, которой Адриан в большинстве случаев одаривал ее; совершенно пустые глаза, словно смотрящие в бесконечный белый экран без единых событий; и краткость в каждом, брошенным на ветер, слове.       Обычное состояние, выглядящее, по крайней мере, немного лучше его смеха и воспалённых фантазий. Проникая вглубь коридора, Адриан сильнее чувствовал сладковатый запах как обычно поданных на стол десерта и вечернего блюда. Все как всегда, только для полной картины здесь не хватало отца.       Он бы сейчас обязательно разозлился на свое безалаберное чадо и устроил бы огромный такой опрос о его личной жизни, умело скрытой от невнимательного Габриэля. Натали бесшумно следовала за лениво плетущимся Агрестом, как незаметная расплывчатая тень, и не упускала его из поля зрения.       Свое присутствие она выдавала стуком каблуков по плитке, но подросток этого совсем не замечал или вовсе не хотел замечать.       — Где ты так поздно был? — Натали остановилась. — Я должна знать все, что происходит с тобой.       — Нас задержали на занятиях, — парень с безразличием повернулся к женщине. — Это все? Я могу идти?       — Нет. Остался ужин, и я от тебя отстану, — так же холодно отчеканила Натали. — Ты серьезно думаешь, что за семь лет работы здесь я поверю в то, что ты задержался на занятиях? А как же твои прогулы? Тебе меня не обмануть… Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.       Стоять на первых ступеньках огромной лестницы Адриану уже надоело с первых секунд, тем более под нудное бормотание Санкер, похожее на монотонную и усыпляющую диктовку преподавателей. Иногда она его раздражала своей настойчивостью, и если бы однажды Габриэль не взял на работу эту непробиваемую и стойкую женщину, у того бы, наверное, встали волосы дыбом от его и так выходящих из-под контроля выходок.       Конечно, она плохо приглядывала за ним, интересовалась его состоянием души сугубо из вежливости и, по большей части, по просьбам босса. Но, так или иначе, ему приходилось сталкиваться с этим провокатором в коридорах особняка и неохотно плясать под дудку Габриэля. По привычке, зеленые глаза невольно закатились, но его жест не вызвал никаких эмоций, а, казалось, лишь очерствел замерзшие чувства Санкер.       Парень начал шариться рукой в школьной сумке, наугад перебирая внутри то учебники, то измятый мусор, то вообще исписанные до дыр тетради. Женщина угрюмо смотрела в одну точку, не шевелилась. Агрест упорно что-то наискивал, ощущая себя юным следопытом в собственном хламе канцелярских товаров. Спустя минуту в его руке появилась заветная купюра, и довольная усмешка расплылась на лице.       — Вот! Скажешь отцу, что сегодня я пошел на фехтование, но его перенесли на другой день. Если он спросит, почему я не поел, ты должна сказать, что у меня скрутило живот… Ну там я как бы отравился чем-то, а ты тут такая мне таблеточки всякие дала, и я пошел спать, — Агрест ухмыльнулся, сходу придумав оригинальную небылицу. — Ну ты знаешь, что делать…       — Я сомневаюсь, что это — хорошая идея… — она старалась сохранять самообладание, но что-то пошло наперекосяк. — Убери… Немедленно.       — Ой, да что с тобой не так? Какой идиот откажется от халявных денег? Бери, пока я не передумал! Я же сто раз с тобой проворачивал такой трюк! Думаешь, он догадается о чем-то? У него и без меня дела есть!       — Адриан, замолчи, — чуть ли не пискнула женщина. — Это уже не смешно.       — Да я смотрю, я прямо шутник! Все шучу и шучу! — саркастично воскликнул парень. — Может, мне пойти и записаться на кастинг тупого телевизионного шоу? А что ты так смотришь? Я прямо подхожу под все параметры!       Мертвые серые глаза секретарши за долю секунду ожили и стали как два бездонных блюдца, совсем немного удивляя Агреста, что давно привык к невозмутимому выражению лица этой женщины. Она так смотрела, будто начался его долгожданный конец света или какой-нибудь апокалипсис. Такие странности за ассистенткой он ранее не наблюдал, особенно вытаращенные глаза и слишком много страха, плескающегося в них.       Парень еле дрогнул в насмешливой улыбке. Его до колик в животе смешил этот спектакль, тем более такая глупость Санкер вводила его в некое недоумение и вызывала желание безудержно смеяться. Для его больного мозга это была некая победа — за все это время наконец из угрюмого состояние вывести в легкий шок, хотя он до конца не понимал, что послужило такой неожиданной смене настроения.       Вроде бы он так же стоял, опять морозил всякую чушь и по традиции слегка посмеивался в кулак над ее зализанной прической. Ничего нового, но ее поведение выходило за рамки хмурости и вообще смотрелось изумительным со стороны.       — Я очень жалею, что не воспитал тебя нормальным, Адриан…       — Габриэль?! — Агрест чуть ли не отпрыгнул, когда услышал отцовский голос.       Злой взгляд, слегка вскинутые вверх брови и презрение в глазах. В такие моменты они очень сильно были схожи между собой как отец и сын, ведь привычки и повадки будто копировали друг друга, а выглядело со стороны это смешно. Правда, сейчас Адриану было как-то не до своих глуповатых шуточек, а, скорее, до многочисленных оправданий и нотаций отца.       Он точно не знал, что так влияет на то, что ему ежедневно по совершенно случайным стечениям обстоятельств приходилось попадать в какие-то неурядицы и самому же потом из них выкручиваться, как из спутанных вместе нитей. Агрест не ощущал душащий страх, который обычно одолевал во время припадочных состояний или заглушающего боль смеха, а это смешанное чувство напоминало секундный испуг и слегка шокирующее удивление.       Секретарша небольно подтолкнула его рукой вперед, и он только успел что-то с шипением пробубнить себе под нос. Сама женщина сделала незаметный маленький шажок назад и больше не выставляла себя в невыгодном свете, не разлупая до невероятных размеров глаза.       — Скажешь что-нибудь? — мужчина склонился вперед. — Или нет?       — Я сегодня ходил в колледж и нашел потерянные кеды, — Агрест опустил голову вниз и уставился на пол, лишь бы не начать нести что-нибудь похлеще.       Он думал, ему сейчас конкретно влетит, чуял этот гнев отца, останавливаемый разве что присутствием Натали. Но тихая мелодия, чей медленный звук разносился по большому холлу, сумел отвлечь его отца от разрушительных мыслей. Это был самый обыкновенный мобильник и лежал он, судя по всему, где-то на дне сумки, отсвечиваясь сквозь ее черную материю ярким светом. Это было обычное везение, хоть и Адриан вообще не верил во весь этот бред, доверяя все дела себе или, в крайнем случае, пуская все на самотек.       Он устал, на тот момент был голоден и даже хотел опустошить холодильник примерно в часа так в три ночи, лишь бы не рассиживать за одним столом со своим занятым отцом. Эта принципиальность и пунктуальность во всех документах его безумно раздражали, ведь он сам завершал все начатое наперекосяк и без особых усилий. Его интересовали человеческие органы и в прямом смысле, что находится внутри людей, наверное, рассчитывая однажды увидеть вместо алой крови что-то новое, к примеру, голубую яркую жидкость.       — Мне нужно идти… — Агрест с угрюмым лицом нащупал в школьной сумке свой смартфон.       И в надежде быстро скрыться от проворных глаз отца, из его руки как по заказу выпал телефон, оставаясь звенеть уже на холодному полу. Агрест не успел сообразить, и вместо него телефон был поднят уже далеко не им, а Габриэлем, что лицезрел перед собой мобильник сына. На экране виднелся черный шрифт цифр, хорошо запомнившихся Агресту. Он знал все номера телефонов наизусть и, вставляя новую сим-карту в телефон Дюпэн-Чэн, уже успел запомнить новый контакт.       Агрест никогда не обозначал номера именами, запоминая технически только последние цифры контактов, наверное для того, чтобы избежать в своей жизни именно вот таких случаев. Ежедневно его смартфоном пользовался Нино, неплохо разбирающийся в электронных приборах, и это было весомым аргументом не обозначать что-то личное в такой, оказывается, «неличной» вещице.       Карьера убийцы постепенно учила умению просчитывать все ходы наперед и не палиться на самых глупых вещах, но пока что не очень хорошо, но, тем не менее, учила.       — Что это? — Габриэль шумно выдохнул.       — Телефон, — парень выхватил из его рук мобильник, на ходу отвечая на вызов.       Мужчина мог только с недоумением смотреть ему вслед и понимать, что в его воспитании он определенно упустил какую-то важную деталь, которая, кажется, поломала весь хрупкий механизм его психики. Только со всеми шестеренками наручные часы могут идти исправно, а если не хватает хотя бы одной частицы, то стрелки уже не могут плавно передвигаться и показывать время на циферблате.       В точности так же и с ним, только вот речь идет не о каких-либо шестеренках, а о чем-то другом, о чем его отец никогда не подозревал и вряд ли заподозрит. Он начал неспешно, но резко подниматься по невысоким ступенькам лестницы, не оборачиваясь в сторону прожигающих до дыр взглядов, а прикладывая к уху телефонную трубку.       Габриэль поднапрягся и, несмотря на свой взрослый возраст, расслышал на другом конце женский голос, принадлежащий явно молодой девушке. Натали по-прежнему не шевелилась, держала руки за спиной в замке и старалась не обращать никакого внимания на свою персону.       — Алло, Маринетт, у тебя что-то случилось? — без энтузиазма осведомился Агрест. — Ты хотела со мной о чем-то поговорить?       Слова были произнесены вообще неслышно, но это имя прямо врезалось в уши как пенопласт или ржавый гвоздь по стеклу. Само по себе редкое и немного странноватое, но запоминающееся. Тем более, как никак, оно было замешано во многом с непрекращающимися поисками Кота Нуара и было одним ключевым паролем к сейфу со всеми тайнами. Мужчина развел руки в стороны, а потом обернулся к Натали, демонстративно хлопнув в ладоши.       Такая же непонятливая, вечно на все озлобленная и хмурая, отличающаяся от него разве что женским полом. Глаза мужчины были уставшими от круглосуточных работ с документами и потерявшими былые счастливые искры, омрачнев за долгие годы возле компьютера, не ведая яркого света солнца за окнами душного кабинета.       Сложив руки на груди, нахмурившись и потупив глаза на вычищенной до идеального блеска плитке, Габриэль вновь обернулся к лестнице, где след Агреста уже и простыл. Оставаясь наедине с секретаршей, он, как обычно безжизнерадостно вздохнул, намучавшись от навалившихся обязанностей и дел, которые не имели ни начала и ни финального конца.       — Этот ушлепок что-то точно знает, — мужчина поскрипел зубами. — Немедленно сделай мне две кружки крепкого кофе, принеси мой телефон и набери номер Натаниэля! И, пожалуйста, поживее! У меня много работы! Этот идиот должен обязательно все узнать от этой курицы, а ты пошевеливайся, пошевеливайся там!       Тон стал раздражительнее, а она, будто верная собачонка второпях, да еще и на высоченных каблуках поплелась исполнять приказы своего босса.

***

      — Зачем звонишь?       Агрест облегченно плюхнулся на кровать, что в эту же секунду прогнулась под его весом. Серые стены, мягкий матрас кровати и удобные подушки казались ему спокойнее всего на свете. Людишки больше не пилюгали у него в глазах, атмосфера сменилась на более нормальную, а по лицу Агреста было видно, что тот явно был доволен долгожданным прибытием в комнату. Нет, ему не нравилось это место, а точнее, он даже ненавидел его. Но здесь было более спокойно, и стены, словно каменные доспехи, защищали его от воздействия мира и вечно несущихся за ним проблем.       Так тихо, и главное, просто хорошо, притом без излишков шума и разговоров учеников. Привычная обстановка помогла ему расслабиться, с небольшой радостью прикрыть блаженно глаза и немного улыбнуться, просто так, непонятно для чего. На другой стороне от чего-то последовал молчок, почти неслышная посторонняя шумиха и прерывистое дыхание. Адриан был непонятно в каких ожиданиях, в одежде разлеживая на незаправленных и скомканных простынях скрипящей кровати.       — Помнишь, ты позвал меня на бал? — Маринетт неведомо для Агреста почему-то закатила глаза.       — Конечно, помню, — Адриан немного приподнялся на своей постели.       — Я не пойду с тобой. Мне неинтересен этот бал, — Маринетт в это же время заскучало посмотрела в окно. — Мне сейчас не до этих глупых праздников, прости… Можешь позвать кого-то другого…       Ее можно было в какой-то степени понять, тем более, это был только ее полноценный выбор. Идти на осенний бал являлось не обязательным и неформальным событием, которое изредка устраивала пара-тройка и чуть больше преподавателей. Агрест, что полностью был уверен в согласии Дюпэн-Чэн, чуть не поперхнулся собственной слюной из-за отказа.       Та девчонка, бегающая за ним по пятам, взяла и отказалась от его предложения, от чего у него аж потемнело в глазах. Нет, он бы и сам не потащился черт знает зачем в колледж с Маринетт, если бы от этого не зависел весь его основной план. Но она опять все испортила, и его глаза словно налились кровью от злости. В такие моменты он ужасно бесился от безысходности и мог по целым часам сидеть на одном месте, испепеляя бедную стену разъяренным взглядом.       Примерно до этих слов в комнате было непривычно хорошо, но сейчас настроение занесло в обычную форму безразличия, а там и до гневного состояния оставалось совсем несколько маленьких шажков. Пока Маринетт говорила ему что-то еще, Агрест успел усесться за письменный стол и рвано вздохнуть.       — Хм… Я был уверен, что ты не откажешься, — с небольшой наглостью отозвался Агрест.       — Я тоже. Раньше, — Маринетт уставилась на пейзаж ночного города и на свое отражение, слабовидимое на стекле окошка.       — Ну, тогда пока, — Адриан не подобрал более оригинальных слов.       — Пока…       И на этой ноте разговор закончился. Агрест продолжал сидеть на своем кожаном кресле, почти что не шевелясь, а только смотря в одну точку. Плечи его начали судорожно подрагивать, как и пальцы рук, лежащие на столе. Он начал учащенно дышать, будто до этого выполнял непосильную физическую работу или бегал. Взгляд становился более незрячим, и черные зрачки резко сузились, отчего издалека радужка глаз смотрелась как два зеленых бельма.       В комнате было непривычно тихо, до той самой минуты, как Адриан громко закричал, с дикой силой откидываясь на спинку черного стула и тем самым опрокидывая стул вместе с собой на холодный пол. Его тело начало делать самопроизвольные движения руками и ногами, иногда отрываясь спиной от темного паркета.       Глаза закатились до такой степени, что лишь белоснежные белки с красноватыми прожилками можно было увидеть. Смех, этот самый смех пробирал до дрожи и оглушительно разрывал тишину, как громкий ультразвук. Это зрелище смотрелось так безбожно, убого, но никто этого не видел, потому что всем было далеко не до этого.       Агрест задыхался от безудержного смеха, не мог это прекратить и уже, похоже, конкретно слетал с катушек. Он был бессилен, и воспоминания притупились. Адриан перестал контролировать свое тело, орал в тишину до потери пульса и переходил на жалкий душераздирающий хрип, сходя с ума в этих конвульсиях. Каждую клетку его тела сводило в судорогах, а он только смеялся как психопат, но вообще не понимал, что с ним эдакое творится.       Агрест ползал по паркету, скрябал ногтями по полу и дергался, извиваясь, как змея, в разные стороны. Эти чувства захлестывали его в радости, и, казалось, на такое были способны только наркотические средства, продававшиеся во всяких подворотнях Парижа. Понятие о нормальности у него было, как и у многих других, субъективное, но именно сейчас это смотрелось как никогда странно и сразу наводило на мысли о сумасшествии.       Все картинки перед глазами уже заплывали, Агрест сбито дышал и сжимал руки в кулаки. Спустя несколько минут он зажмурился и обессиленно грохнулся набок, больно ударившись и получив несколько царапин на коже от самого же себя.       — Адриан! Почему ты так кричишь?! — когда прошло минут пять, в комнату ворвалась секретарша.       Но здесь уже никого не было, кроме что самой комнаты с опрокинутым на пол стулом и разбросанной по всему ее периметру одеждой.

***

      — Кажется, я дала вам ясно понять, что не имею никакого желания давать показания! — вскричала в телефонную трубку Дюпэн-Чэн. — Мне по горло хватает своих проблем! Я не хочу больше ничего рассказывать! Я имею полное право… Как там говорится у вас? Хранить молчание!       Маринетт уже хваталась за голову, ощущала этот запах пригоревшей курицы, которую по своей же рассеянности позабыла достать в нужное время и без памяти бегала по всей кухне, полотенцем гоняя белый дым в открытое окошко. Она придерживала в одной руке свой телефон, не в силах успокоить свои нервы и уйму нетерпения.       Ей приходилось сохранять последнии драгоценные капли самообладания, чтобы точно не закричать и вдребезги не разгромить добрую половину кухни. К счастью, хмурого отца дома не было, и по великой случайности, дом был повешан на нее на несколько несчастных часов. Дюпэн-Чэн уже давно забыла, каково это — в ярости бегать и пытаться что-то объяснить другому человеку с такими же мельтешащими мыслями в голове.       Еще немного, и у нее бы точно пошел пар из ушей, но что-то сдерживало ее не сорваться и остаться во вполне спокойном состоянии. Этот следователь отказался от неманящей перспективы просто взять и отвязаться от нее, а с напорством и упрямством пытался разузнать все как можно скорее от единственного человека, повидавшего вживую Нуара.       — Но это так важно! Возможно, от вас зависит нахождение убийцы! Вы должны мне помочь! Речь идет об очень глобальной проблеме!       — Меня не интересуют чужие проблемы… Да пусть он хоть взорвет всю Францию, мне без разницы! Я не хочу вляпываться во все это! Ищите других людей и справляйтесь там как-нибудь без меня!       — Но ведь вы что-то знаете! Он что, угрожал вам? Он вас шантажирует? Если это так, то не нужно ничего бояться, а сразу идти в полицейский участок! Этот псих один, а нас много!       Дюпэн-Чэн громко хлопнула дверьми холодильника, чуть ли не слетевшими с петель от приложенной к ним силы. Волосы, что уже давно растрепались от безустанной беготни по дому, торчали, как колосья стога сена. Голубые глаза устало рассматривали все напрасные труды, полностью испорченные собственной невнимательностью и полным отсутствием сосредоточенности на каких-либо вещах.       Было весьма трудно играть роль шеф-повара, когда голова была вообще занята далеко не приготовлением вкусной и качественной еды, а этими бессмысленными разговорами с Натаниэлем, чье косое присутствие на втором плане в ее жизни не привело ни к чему особенно хорошему. Кроме синяков в районе талии, ломящих от боли ребер и пригоревшей еды следователь не принес ничего хорошего.       Он, естественно, не был виноват во всем этом, но, по большей части, достаточно сильно отвлекал Маринетт от различных дел и мучал ее допросами, напрямую связанными с Нуаром и Габриэлем, заставляющим этого никчемного парня допытывать Дюпэн-Чэн.       — Хорошо, — Маринетт вдруг успокоилась. — Я встречусь с вами… Мне все равно сейчас нужно идти в магазин. Но вы мне должны пообещать, что больше мне никогда не позвоните и наконец отстанете от меня!       Маринетт поняла то, что сейчас уже нет смысла кричать, носиться в разные стороны, будто застряв в четырех стенах лабиринта, и пытаться отвязаться от этого парня, которому в ближайшие сроки нужно найти еще кучу зацепок. Ее до чертиков бесили все эти люди, да даже тот же самый следователь, не имеющий ничего против Дюпэн-Чэн. Но вот этот психопат ее определенно не устраивал, но что-то вновь рассказывать правдоподобного она не собиралась, а лишь плести вновь всякую чушь и без зазрения совести врать прямо в глаза.       Дюпэн-Чэн с разочарованием еще раз посмотрела на вытащенную из духовки курицу, чья корочка почернела и была темнее угля, который обычно оставался на месте разведенного костра. А в животе в это время ужасно урчало, и голод умудрялся портить все и так расшатанное настроение.       Смартфон был немного нагрет от частых разговоров, и заряд его аккумулятора был почти истощен. Дюпэн-Чэн поправила черные пряди волос, спавшие ей на бледное лицо, которого еле касались щекотящие кожу локоны.       — Ладно. Я буду ждать вас возле вашего дома… Значит, все в силе?       — Да, — кратко ответила Маринетт.       Из телефона начали раздаваться быстрые гудки, и, опустив голову вниз, она чуть не выронила из некрепкой хватки свой телефон, еле удерживаемый в тонких пальцах.

***

      Агрест налету рассекал воздух, с дикой скоростью несся по мокрым улицам Парижа, где вовсю шел огромный ливень и без сожалений тарабанил по железным крышам домов. Его глаза с безумством горели, а кровь вовсю бурлила в венах от безостановочного бега. Сегодняшние припадки не оставили без следа его мозг, и сейчас им скорее руководило что-то похлеще принципов — одни дикие желания сворачивать горы и заставлять трещать по швам каменные джунгли в виде французских домов. Сегодня у него конкретно так ехала крыша, и этому способствовали долгие дни без кровопролитий.       Это превратилось в некую зависимость — убивать людей и именно так вымещать свою ненависть на беспомощное общество, что раздражало его больше всего на свете. Нелюбовь к сплоченным коллективам и людям вызвала внутренний рев души, скрываемый за оболочкой миленького паренька, всегда сидящего за самой последней партой на занятиях. Время близилось к половине одиннадцатого, и сейчас было достаточно недетское время для Парижа.       Мутная вода луж с брызгающими во все стороны каплями разбивалась под его шагами об асфальт, и дыхание его было немного сбитым от долгого бега. Он не хотел останавливаться, устраивал непонятно для чего целый марафон и мечтал уже устало повалиться на землю. Но этого не случалось, и он с той же былой силой только прибавлял темп, заворачивал за углы, мечтая наконец добраться до двухэтажного домика Дюпэн-Чэн.       Из подслушанного разговора своего угрюмого отца он извлек много весьма ценной информации и уже знал, по какую душу подопечный отца собирается.       Сегодня ему было скучно, тем более график с постоянными тренировками стал более разгруженным, и теперь он мог сделать глоток чистого воздуха, временно выплыв из постоянного течения дел. Он пробежал уже несколько кварталов, но не останавливался, а вкладывался по полной программе и выбивался из последних сил в свою намеченную цель, к сожалению для других оставаясь целеустремленным и эгоцентричным придурком, что пользовался умением доводить начатое до конца далеко не в благих делах.       — Я очень рад, что вы согласились со мной встретиться, — парень радостно улыбнулся. — Меня это очень радует.       — А меня-то как… — не без сарказма озвучила Маринетт, придерживая в руке пакет с мусором.       Знакомые голоса, как громкая музыка, уткнулись в уши, и Агрест вдруг резко нырнул в ближайшие кусты, прекрасно слыша быстрый ритм своего, на удивление, чуть не выскочившего из груди сердца. Зеленые глаза, глядевшие из-под черной маски, хитро сверкали злым огоньком, и похоже, что бесята там уже устраивали безбашенные пляски.       Пульс гудел, а по лбу его катились капельки пота, перемешанные с холодными дождевыми. Черная мокрая кофта прилипала к телу Агреста, но несмотря на неожиданно принятый душ, он внимательно следил за всем происходящим. Он пристально наблюдал за тем, как Дюпэн-Чэн захлопнула входную дверь и закрыла ту на ключ, положив его в карман куртки.       В ее бледной руке находился распахнутый синий зонт, с которого стекала прозрачная холодная вода. В сводах тенистых деревьев Маринетт нигде не замечала Нуара, что с самого начала вел эту слежку и в любой момент готовился выпрыгнуть из-за кустов. Но Адриан не был настолько глупым, чтобы вытворять столь несуразную вещь, тем более хорошо зная Натаниэля и Дюпэн-Чэн.       — Ну так что, вы мне собираетесь что-нибудь рассказать? — волнительно спросил парень.       — Нет, — Маринетт опустила голову.       Агрест плохо слышал их разговор, и большую роль сыграло то, что на улице лил как из ведра громыхающий дождь. Адриан не сводил с них взгляда и сейчас бы наверняка закурил сигарету, если бы ненастная погода не устроила такой сюрприз. С самого утра что-то шло не как по маслу, и сегодня Агрест ощущал себя ходячей мишенью для неудач, попадая в изрядно странные ситуации, из которых выливались новые, более невразумительные.       Обычно все его дни проходили как по маслу и со спокойствием, за исключением буйных ночей. Уже был глубокий вечер, и руки Адриана чесались от желания пролить чью-нибудь алую кровь. Запретность влекла его за собой, словно манила пальцем и забирала Адриана с собой в преступный мир грез и убийств.       Ему давно надоело целыми круглыми ночами лежать на кровати и смотреть в потолок, еле сдерживая себя не сорваться с места и не побежать так же, как и сейчас, с серебристом острием галопом по асфальтированным дорогам Парижа. Медленными шажками он передвигался по земле, с озлобленностью рассматривая следователя.       — Скажите мне честно, почему вы отказываетесь мне все рассказывать? Когда вы были у нас в участке, вы ничего не боялись и говорили.       Именно он был его сегодняшней жертвой. Это было опасным — пытаться убить следователя, но Агрест наоборот только гонялся за опасностями и одновременно до жути боялся их последствий, в самый последние секунды отпрыгивая от неприятностей, как от горящих языков пламени.       Адриан давно мечтал расправиться с этой рыжей ошибкой природы, что всегда и в любой момент попадалась ему на глаза, словно лишний предмет в его жизни или застрявшее в глазах бревно.       Натаниэль что-то опять с недовольством говорил Дюпэн-Чэн, но сейчас даже язвительные шутки и издевательства не волновали Адриана, а лишь четко спланированный план и все его пункты. Лицо Агреста было таким же холодным, как капли осеннего дождя, идущего чуть ли не круглосуточно.       Сейчас Адриан старался размышлять, будто искусственный интелект, без затмевающих разум эмоций и скачущего настроения. Перед ним стояла одна сплошная задача, которая должна была иметь, как и все, лишь одно логическое решение.       — Я начала понимать, что не хочу связываться с полицией. Создавать себе лишних проблем… Больно надо, — вдалеке вновь послышался женский голос.       Парень начал подбираться ближе, потому что следователь остановился, а Маринетт продолжила свой путь до магазина. Но ее маршрут и быстрая ходьба были приостановлены, когда запястье руки было больно сжато.       Адриан прищурился, уже быстрее приближаясь и не обращая внимания на негромкий хруст опавших листьев. Дюпэн-Чэн попыталась выдернуть руку, но это оказалось не таким легким делом.       Она недовольно кряхтела и была явно неприятно удивлена такой ситуацией, уже жалея о своем необдуманном выборе покинуть дом в такой ливень, да еще и попытаться отвязаться от следователя, только сильнее влипая в эту тягучую и досыта заваренную кашу.       Столько щепетильных неприятностей, а все благодаря одному и тому же человеку, что умудрился всполошить каждого второго жителя крупного мегаполиса. Агрест был все ближе и мог видеть намного лучше агрессивную Маринетт и не менее гневного следователя. У всех уже подшаливали нервы, а от терпения оставалась одна мнимая иллюзия.       — Отпусти меня! — вскричала Дюпэн-Чэн. — Ну что ты ко мне привязался?! Отстань!       — Не отпущу, пока ничего не расскажешь! Я потратил на тебя и так много времени, а ты тут выделываешься еще!       — Это мое дело, кому и что рассказывать! Тебя вообще не касается это!       Она яростно пыталась вырвать руку, кричала что-то гневное и вообще находилась на краю спокойствия. Но это было бесполезным, особенно когда в тишине слышался один звук проливного дождя, глушащий любые ее слова о помощи и различные ругательства.       Маринетт в порыве гнева и каплей дождя, мешающих нормально рассматривать обстановку, не замечала приближающуюся мужскую фигуру. Агрест с опущенной вниз головой и в промокшем до нитке спортивном костюме перебирал ноги по грязному асфальту, неслышно для двоих все ближе подходя к ним.       Мутная вода луж также хлюпала под его быстрыми шагами, но ливень и сильные порывы ветра звучали громче в несколько раз, чем подкрадывающийся Адриан. Дюпэн-Чэн уже успела заприметить в поле зрения более ясные очертания парня и на долю секунды остановиться, удивленно хлопая глазами и вдыхая холодный сырой воздух улицы.       Следователь неразборчиво кричал, ведь никто его уже не слушал, наверное потому, что зрелище позади него было намного интереснее и увлекательнее, нежели глупая болтовня в пустоту.       — Этот конченый ублюдок обвиняется в шестнадцати убийствах, и еще одно заведенное на него дело не было раскрыто до конца! — следователь слабо встряхнул Дюпэн-Чэн. — Я…       На последних словах Натаниэль замолкнул, почувствовав на мокрой шее серебристое лезвие ножа, слабо впивающиеся в его кожу. Следователь ничего толком и не понимал, а лишь мог ощущать острие в районе горла.       Он не торопился поворачиваться, ибо любое резкое движение могло закончиться для него же плачевно. За несколько секунд множество мыслей успели пролететь в голове, но кроме непонятого свиста в ушах и хриплых злорадных смешков он не услышал больше ничего.       Маринетт с непониманием переводила нервный взгляд то на тихо дышащего следователя, то на самодовольного Нуара. На лице Адриана начала расползаться мерзкая улыбка, а зеленые глаза вылупились прямо на изумленную Дюпэн-Чэн.       Его так и смешила эта ситуация, участники которой подходили под все параметры очередного празднования и персонального веселья Агреста. Здесь еще не хватало воздушных шариков и шоколадного торта, который обычно Натали приносила Адриану в честь каких-нибудь радостных событий.       — Ублюдок здесь только ты, рыжий клоун, — язвительно прошипел Агрест. — Побереги себя… Тебя скоро придется искать по кусочкам по всему Парижу! Здорово, правда?! Я сделаю фотографии с твоими кишками и выставлю их в интернет! Представляешь?!       — Из какой психушки ты сбежал? — настороженно спросил Натаниэль.       — Знаешь, если честно, я не понимаю о чем ты, — Адриан нагло ухмыльнулся.       — Оно и заметно… — Натаниэль еще сильнее сжал руку Маринетт.       Агрест приставил нож к его горлу, в то время как следователь по-прежнему держался за запястье Дюпэн-Чэн. Маринетт ощущала небольшой страх, разрастающийся внутри нее все сильнее, словно заразная неизлечимая болезнь. Адриан по-прежнему стоял, в то время как рука Натаниэля медленно потянулась к глубокому карману куртки.       — Подними руки вверх! — громко заорал Агрест. — Или я тебя отправлю на тот свет!       Блондин рвано дышал, злобно смотрел на следователя и внимательно следил за тем, как Натаниэль отпустил бледное запястье Дюпэн-Чэн. Его руки медленно, почти что плавно потянулись вверх, и Адриану стало от этого немного спокойнее.       Но как только он немного расслабился и игра уже шла по его правилам, следователь резко схватил психопата за руку и одним рывком вывернул ее за спину.       Зеленые глаза широко раскрылись, из груди вырвался душераздирающий крик, а внутри закипела ярость. Когда Натаниэль уже хотел потянуться за огнестрельным оружием, Агрест начал с ненормальной и несвойственной физической силой вырываться из его крепкой хватки.       Следователь не удержал Адриана, просчитав собственные силы, и чуть не упал на землю под ненавистным взглядом своего врага. Агрест до ужаса раздражался и сейчас, слушая гул холодного ливня, мечтал наконец расправиться с этим никчемным и ни на что другое не способным парнем. Маринетт все это время следила за ними и не могла пошевелиться, замерев на месте будто каменная статуя.       — Ну ты еще пожалеешь об этом, недальновидный придурок! — агрессивно прохрипел Адриан. — Откуда берутся такие идиоты? В каком отсеке вас таких выращивают? Ты, наверное, учился раньше в школе для слабоумных детей!       Следователь ничего не ответил, а лишь беззвучно вынул из кармана заряженный пистолет, поблескивающий при свете уличных фонарей. Агрест по-прежему держал в одной из рук свой нож, и тот был во многом схож с тем, что видела Маринетт под учебниками на занятиях, но сильно отличался от того острия, что ей показал однажды в библиотеке сам Адриан.       Дюпэн-Чэн сделала несколько шагов вперед, не обращая никакого внимания на болтающийся в руке пакет с мусором. Нуар так же ухмылялся, но не торопился бежать сломя голову от пули.       Он не очень боялся оказаться в эту ночь мертвым, а скорее, не хотел проигрывать, всегда оставаясь непобедимым воином и убийцей. Следователь аккуратно протянул руку вперед, сжимая в ней свой черный пистолет и готовясь в любой момент нажать на курок. Маринетт стояла позади Натаниэля и изредка колко переглядывалась с Нуаром, что не сводил с нее пристальных глаз. Адриан вновь растянул рот в гаденькой ухмылке, но не перестал гипнотизировать всех присутствующих едким взором.       — Ну же, стреляй! Все так давно этого ждали! — весело воскликнул Агрест, разведя руки в разные стороны и чуть ли не задрав голову к небу. — Все наконец узнают, кто я такой, а ты сам снимешь с меня маску! Представляешь, какие заголовки будут у газет? Ты получишь свою премию и наконец разбогатеешь! Напокупаешь себе бухла, дом и всяких шлюх! Ты же так долго мечтал об этом!       Агрест ненормально расхохотался, не мог остановиться и получал неземное удовольствие от такого веселья. Его душа разрывалась на части, а он все смеялся и не мог прекратить этот кошмар. Иногда ему казалось, что он просто не может очнуться от долгого кошмара и по сей день живет в страшном сне, который не имеет ни начала, ни конца.       Адриан чувствовал прилив сил и бушующий адреналин, разгоняемый с дикой силой по телу. Глаза насмешливо оглядывали следователя, пытавшегося сосредоточиться и смотрящего на то, как Агрест тяжело вздыхает в осеннюю стужу.       Дюпэн-Чэн медленно потянулась за стеклянной бутылкой в пакете с ненужным мусором и достала поблескивающий предмет, покрасневшими и околевшими пальцами обвивая горлышко бутыли.       Пока следователь целился в садистски улыбающегося Агреста, Маринетт медленными неслышными шагами подходила со спины к Натаниэлю, что даже не подозревал об ужасных намерениях Дюпэн-Чэн. Она терпеть не могла Кота Нуара, не переносила общение с ним и держала множество обид за его обзывательства, но все же сейчас готовилась помочь ему.       Как ни крути, ее сомнения до сих пор не получили подтверждения, и она была уверена на пятьдесят процентов, что милый Адриан и есть кровожадный убийца. Постепенно, мысли об обратном развеивались словно табачный дым, не давая полного покоя Маринетт. Агрест прекрасно видел, какое деяние готовится совершить его одноклассница и доблестно разыгрывал целый спектакль, вживаясь в свою значимую роль. Адриану вообще нравилось все то, что здесь происходит, и, будучи не очень боязливым за свою жизнь, он готов был умереть ради такого зрелищного шоу.       Натаниэль учуял позади странное шуршание и, косо посмотрев в сторону, лицезрел стекляшку в руке девушки и разорванные куски пакета, из которого вываливались смятые бумажки и разноцветные жестянки от выпитых напитков.       Замахнувшись, Маринетт хотела попасть ему прямо по голове, но тот уже смог увидеть ее действия и увернуться. Бутылка попала ему по плечу, и, громко вскрикнув, следователь упал прямо в грязь, больно ударяясь телом об тротуар.       — Неужели, ты решила помочь мне? — Агрест с ухмылкой прищурился.       Натаниэль попытался встать, но на него в эту же секунду зверски накинулся Адриан, с дьявольской злобой и ненавистью оглядывая Натаниэля. Адриан очень бесился, когда отец по телефону называл его безобидным словом «сынок», но в свой адрес он такого никогда не слышал и терпеть не мог собственного отца вместе с этим парнем, который был неопытным следователем.       Агрест долбил его кулаками в яростной надежде причинить ему столько же боли, сколько ему причиняли люди. Никто не замечал и не чувствовал то же самое, что и он, а этот способ заставлял хотя бы кому-то приобрести те же самые отрицательные эмоции.       Нуар покрепче схватил рукоятку ножа и уже надеялся нанести первое ножевое ранение, но противнику, наконец, удалось скинуть с себя тяжелую тушу Агреста и схватить упавший на асфальт пистолет.       В глазах все двоилось из-за сильного дождя, и когда он резко нажал на курок, пуля с громким выстрелом попала мимо, устремившись куда-то в землю. И на этом патроны кончились, и сколько бы Натаниэль усиленно ни нажимал на курок, слышался лишь один щелчок.       — Ты что, знаешь его? — этот вопрос уже был адресован Маринетт, которая держала в руках останки разбитой бутыли.       Агрест, переглянувшись с Дюпэн-Чэн, начал медленно подбираться к Натаниэлю, на чьем лице виднелось несколько заметных гематом. Адриан непривычно оскалился, и, казалось, из его рта вот-вот пойдет белая пена. Придерживая в руке нож, он подбирался все ближе, ненормально улыбался и одним только рывком снова замахнулся острием.       Маринетт пыталась за черные рукава кофты оттянуть Нуара от его будущей жертвы, что-то кричала ему, но он отказывался слушать ее и не хотел этого делать вовсе. Натаниэль изворачивался и блокировал множество ударов, но так как он находился на издыхании и потерял уйму сил, лезвие просочилось сквозь куртку и попало в живот.       Дикий оглушительный крик разнесся по всему кварталу, пугая Дюпэн-Чэн, видевшую все то, что успело произойти за несколько несчастных секунд. Агрест жестоко замахивался ножом, оставляя все больше глубоких ножевых ранений, при этом с ненавистью рассмативая уже искалеченное бездыханное тело. Из голубых глаз Маринетт текли крупные слезы, и она из последней надежды старалась отпихнуть Нуара.       — Гори в Аду, да поярче! — насмешливо прохрипел Агрест.       — Перестань! — истерически вскрикнула Маринетт.       Он исполнил свою небольшую мечту и, наконец, сумел прикончить сильного противника. Маринетт пыталась оттолкнуть Агреста, полностью промокнув под дождем и уронив зонтик вместе с мусором куда-то на тротуар. Спустя некоторое время он успокоился, тяжело дыша и расслабленно рассиживая на грязной земле под долгим нескончаемым дождем.       Дюпэн-Чэн злобно долбила его по спине, хотела сделать ему как можно больнее, но он, как назло, просто сидел и немного посмеивался, издавая жалкие смешки своим прокуренным голосом. Из ее глаз ручьями текли слезы, а он лишь молчал и как-то чересчур спокойно сидел после закатанного праздника.       Черные пряди волос прилипали к лицу Маринетт, что пыталась продолбить дыру в спине Агреста. Адриан бездумно смотрел куда-то вдаль, ожидая увидеть там что-то умопомрачительное. Но кроме пустой дали и женских криков ему ничего не довелось увидеть и услышать.       — Успокойтесь, Миледи, — насмешливо протянул Агрест.       — Я ненавижу тебя! Терпеть тебя не могу! — злобно воскликнула Маринетт.       — Серьезно, хватит! Я уже понял это… — со смешком выдавил Адриан.       Он тихо рассмеялся, когда Дюпэн-Чэн быстро подскочила с места и понеслась в ту сторону, куда все это время задумчиво смотрел Адриан. Он вновь убил еще одного человека, но после гнева, агрессии и безумных порывов ярости ощутил лишь пустоту внутри себя. Одно безразличие разрасталось в душе, если у него таковая имелась.       Он так жаждал сотворить что-нибудь ужасное, затем так же весело и ненормально расхохотаться, но теперь это желание угасло, и все вдруг охолодело. Острая жажда крови временно успокоилась, и Агрест уже мог спокойно рассматривать лицо ранее живого Натаниэля.       Тишину разрывала тихая вибрация мобильника, лежащего в мужской сумке у покойного следователя. Она валялась совсем неподалеку и была немного промокшей от сильного ливня, в точности так же, как и спортивный костюм Агреста.       Адриан достал из нее маленький телефон, откинув куда подальше уже не нужную сумку, из которой вывалилось несколько резко намокших бумажек. Парень, недолго раздумывая, нажал на кнопку вызова, с ехидством снисходительно улыбаясь.       — Алло, алло, Натаниэль! Ты что-нибудь узнал от этой курицы? — на другом конце послышался голос его отца.       — Ты что, наркотиками балуешься? Я не разговариваю с курицами, идиот, — прохрипел Адриан. — Я, конечно, знал, что у копов есть свои причуды… Но не такие же…       — Кто… Кто ты? — непонимающе спросил Габриэль. — Он что, опять потерял телефон?       — Я тот самый ублюдок, за которым недавно бежала одна из твоих крыс… — добавил Агрест. — Знаешь, он такой же тупой, как и ты! Он, как бы, потерял не только телефон, но и себя самого!       Адриан усмехнулся, слушая мужской голос по ту сторону. Дождь стал чуть тише, чем раньше, и не так сильно тарабанил по крышам домов. Габриэль начал шокированную и гневную тираду, но Агрест слушал его краем уха, почти что даже не улавливая точного смысла его слов. Впрочем, это ему было даже ни к чему, ведь из его речи кроме ругательств ничего услышать толком не удалось.       — Ты, я вижу, так рад меня слышать… — с сарказмом отозвался Адриан. — Я слышал, что у твоего сынули скоро будет в колледже какой-то бал… Так вот, если ты хочешь узнать, кто я, то должен обязательно быть там. Надеюсь, ты понял меня и не пропустишь этот праздник. А то мало ли… Ты не можешь быть уверен, что все останутся живы.       Парень кинул телефон на пол, забыв нажать отключение вызова, и помчался прочь от этого проклятого места. Здесь остался только труп молодого следователя, его сумка вместе с телефоном и разбросанный мусор вперемешку с разлетевшимися на ветру документами.       — Вы не должны пропустить это событие, Миледи… — это самое последнее и единственное, что успел сказать Агрест перед уходом, без оглядки умчавшись отсюда.