Зелёная трава

***

      — Чёрт, — ошалело выдохнул Стив. Сказать, что появление матери Баки было неожиданным и очень неловким, — ничего не сказать. Неуловимо, в каких-то чертах-мазках, прослеживалось их внешнее сходство. Сердце заторопилось, а все дельные мысли вылетели из головы. Это был чистый шок. Ситуация не то что напрягала, она напрочь выбила Стива из колеи.       — Твою мать, — выругался Баки. — Мне очень жаль, Стиви, — рука на спине чувствовалась мёртвым грузом, но когда дверь закрылась, Баки снова начал успокаивающе касаться кожи. Его член до сих пор был внутри, и Стива движение руки больше нервировало, чем успокаивало. Он высвободился, поморщившись от ощущения того, как сперма потекла наружу, но не собирался уделять этому внимания — просто лёг рядом, пачкая простынь. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, и он понятия не имел, что нужно делать в подобной ситуации. Хотелось зажмуриться, досчитать до трёх и оказаться в каком-нибудь другом месте. Вместе. — Я надеялся, что однажды вы познакомитесь, — признался вдруг Баки. — Но, начистоту, я же надеялся, что это произойдёт гораздо позже. Когда мы будем готовы. А не…       — А не когда я скачу на твоём члене и ору на весь дом, — едко подхватил Стив и тут же сник. Баки не был виноват в произошедшем. Однако Стив был уверен, что его мама никогда не вломилась бы к нему в комнату в подобной ситуации. Стив был уверен, что Сара скорее бы тихонечко ушла к соседке, чтобы пересидеть неловкость и не слышать, как за дверью комнаты собственный сын занимается сексом. Он чувствовал, как растерянность и стыд внутри заменяются на злость.       — Стив, — Баки повернулся к нему и приобнял рукой. — Это всё охрененно неловко, и поверь мне, если бы я мог, я бы выставил её отсюда сейчас же. Но я растерялся. И… — он замялся на миг, — это её дом. Она всегда, сколько я себя помню, была такой. Чужие обстоятельства и чувства мало её интересуют. Я просто хочу попросить, чтобы ты помнил об этом. Чтобы… не принимал близко к сердцу, что бы она ни говорила. Она тяжёлый человек и всегда преследует свои цели. Но, — Баки снова откинулся на спину, глядя в потолок, — она моя мать, чёрт подери. Были моменты, когда она очень помогла мне. Но это было так давно. У нас очень прохладные отношения сейчас. Очень. И я не хотел, чтобы вы вот так пересеклись…       — Мне уйти? — с вызовом спросил Стив, привставая на локте и заглядывая Баки в лицо. У него внутри уже всё клокотало. Это было чудовищно неловко, никто и никогда ещё не заставал его за сексом, что уж говорить, у него и секса-то пока было не так много. Но раздражение на чужую нечуткость к ситуации было сильнее. Хоть трижды мать Баки, но… какого хрена? Она не могла дождаться, когда они сами спустятся, или что-нибудь ещё? Позвонить? Подать хоть какой-нибудь знак? Это было отвратительно. И он уже отчаянно не симпатизировал этой женщине.       — Уйти? — переспросил Баки растерянно и посмотрел на Стива. — Ты серьёзно?       — Ты сказал, что не хотел, чтобы мы пересеклись, — напомнил Стив сухо.       — О, чёрт, Стиви, — Баки тоже поднялся на локте, чтобы быть ближе. Его волосы нависли над лицом, и он убрал их медленным движением, от которого у Стива ёкнуло под рёбрами. — Я просто не хочу, чтобы она тебя ранила словами. Она мастер в этом. И раз она тут, то наверняка есть причина, и я могу предположить, что она какая-нибудь дрянная. Я просто надеюсь, что с моими родными всё хорошо. И что она здесь ненадолго, по каким-то своим личным делам. Мы толком не общаемся, это так, но я всё же порой подаю весточки, что жив и относительно здоров, как и они. Но она пересекла океан… честно, я даже думать не хочу, зачем. Она терпеть не может трансатлантические перелёты.       — Что-то могло случиться? — по-другому взглянул на ситуацию Стив. Злость сошла на нет, и на смену ей пришла тревога. Иисусе. Ведь на самом деле, где Испания, а где Нью-Йорк. Могло случиться что-то плохое? И если он уйдёт сейчас, хоть ему на самом деле хотелось этого где-то в глубине души, как это будет выглядеть? Что он просто кинул Баки и свалил, как мальчик на одну ночь? Он ведь не мальчик для потрахаться. Он парень Баки, в конце концов. Ведь так?       — Я не знаю, что могло случиться, но иначе бы её тут не было, — вздохнул Баки. А потом посмотрел таким взглядом, словно тонул в глубоких водах и уже смирился с этим обстоятельством. — Ты со мной?       — Ты хочешь, чтобы я остался? — тихо спросил Стив.       Баки, такой большой и сильный, вдруг закусил губу и снова растерянно посмотрел в глаза.       Стиву не нужен был ответ. Он уже знал, что никуда не уйдёт.       — Хорошо, я остаюсь. Но мне нужно в душ, Бак. И… чёрт! — Стив схватился за голову. — Моя одежда… Я поставил короткую стирку, я не думал, что…       — Всё нормально, детка, — Баки потянулся и завалил Стива обратно на кровать, выпутывая пальцы из волос, обхватывая своими большими и тёплыми ладонями лицо. — Это ерунда. Я найду тебе что-нибудь из своего, это не проблема.       Он навис сверху и уткнулся носом возле уха, потёрся, словно извинялся, и Стив прикрыл глаза. Это было и сладко и горько одновременно. Баки не чувствовался сейчас опорой. Он словно пошатнулся, и это ощущение пугало. Стив и подумать не мог, что уже очень долгое время строит свой мир от Баки. От всего, что их связывает. С другой стороны, он ведь не собирался постоянно выезжать на этом? Он не ведомое звено. Он тоже хотел нести свою часть веса в их отношениях. Он невольно вспомнил родителей. И самое первое, что пришло ему на ум, было слово «партнёры». Как танцоры танго. Как команда пляжного волейбола — ровно из двух человек, при этом совершенно полноценная. Когда один спотыкался — другой подхватывал. Это было доверие и безусловная поддержка. Поэтому они с сестрами чувствовали себя так привольно в тепле их любви, словно над их семьёй всегда светило ласковое солнце. Возможно, первоначальная страсть ушла из родительских отношений — Стив не брался судить, ничего не помнил из раннего детства. Но то, во что она переплавилась, было теплым и мягким, и обволакивало всех в семье. И он внезапно почувствовал в себе эту уверенность — он сможет. Подхватит Баки, пока тот снова не встанет уверенно и ровно. Именно сейчас — да. Сейчас он тут и сделает всё, что может.       — Пойдём в душ, — сказал Баки и мягко поцеловал в щёку. — Не будем торопиться, ей нельзя показывать, что все играют по её правилам. Иначе из тяжёлого человека она станет совсем невыносимой. И ещё… я опять начинаю тебя хотеть, — он потёрся обнажённым бедром о бедро Стива, и он почувствовал его твёрдый член. Ощущение выбило дух.       — Ты озабоченный извращенец! — зашипел Стив, но не мог скрыть шальную улыбку.       — Может быть, это и не так плохо, что она уже всё знает, — продолжил Баки, всё так же скользко потираясь членом. — Мы можем не объясняться. Адреналин всегда меня заводил.       Стив только поражённо выдохнул и, стянув за собой простыню, сел, а потом и встал с кровати, сбегая. Кое-как замотался в ткань и пошёл к двери, глядя на развалившегося по постели Баки. Тот следил за каждым его движением в ответ, и в глазах снова читалось желание. Свидетельство которого лежало в боевой готовности на животе. Ещё минуту назад Стив и представить не мог мыслей о сексе в подобных условиях. Но сейчас… Почему бы и нет? Хуже точно не будет. Ему хватило взгляда Баки и демонстрации того, что у него стоит — что он хочет его снова, — чтобы начать твердеть под простынёй. Чтобы все посторонние мысли улетучились из головы. Поэтому он поскорее решил уйти в ванную. Он будет тихим. По крайней мере, постарается.       — Ты можешь идти голышом, — сказал он, открывая дверь.       — Именно так я и сделаю, — усмехнулся Баки, облизывая губы. — Тут недалеко.       Спустились в столовую они спустя полчаса, не меньше. Баки брал его медленно, сзади, и струи душа били Стиву в затылок, пока он пытался удержать руки на скользком кафеле. Брал сильно и глубоко, одновременно надрачивая член — то ли извинялся, то ли возвращал поколебавшуюся уверенность. Стиву было всё равно. Потому что было так хорошо, что он едва мог сдерживать за зубами громкий скулёж. После повторного секса и анус, и член стали болезненно-чувствительными, и Стив не дал Баки мыть себя — осторожно обмылся сам и выскочил из-под душа, оставляя Баки под струями одного — от греха подальше. Он просто не мог находиться рядом голый и не трогать, не хотеть, не жаждать всё то, что видел перед собой. Наверное, если бы они остались одни на необитаемом острове, то скорее умерли бы от физического истощения, а не от жажды или голода.

***

      Баки выделил ему старые шорты и футболку, которые хоть и оказались очень большими, в целом выполняли свою функцию прикрывать наготу. Баки делал вид, что всё отлично, но при этом не сдержал улыбку, когда Стив закончил одеваться. Он не забыл и про собственную одежду, и успел засунуть её в сушилку, надеясь, что она не испортит качественные вещи.       — Готов? — тихо спросил Баки перед лестницей, переплетая со Стивом пальцы. Словно они собирались спуститься в жерло вулкана.       — Самое неловкое уже произошло, — кивнул Стив. — Пойдём.       Уже на лестнице Стив почувствовал запах сигаретного дыма. Они спустились и увидели, как женщина, так смазанно, но невыносимо походившая на Баки в мелких чертах, сидела за столом и курила, глядя куда-то в сторону окна.       Баки кашлянул, обозначая их присутствие, и прошёл вперёд.       — Кофе остыл, — безразлично сказала она. Едва сигарета оказалась на бортике непонятно откуда взявшейся пепельницы, Баки собрал всё со стола, затушил окурок и выкинул в мусор, а пепельницу поставил в раковину. И пошёл открывать окно.       — Извини, мама. Пока Стив здесь, я не курю. У него астма.       Женщина замерла с приоткрытым ртом. Её глаза выдавали удивление. Стив собрался с духом и подошёл ближе и протянул руку:       — Здравствуйте, мэм. Мы толком не познакомились. Стив Роджерс.       — У него ещё и астма, — нахмурилась она, оглядывая Стива с ещё большим скепсисом. — Сколько тебе лет? Моего сына не посадят из-за тебя?       Стив пожал плечами и убрал руку. Обошёл стол и устроился рядом с Баки, который занял оборонительную позицию у плиты — прислонился бёдрами к столешнице и скрестил руки на груди в защитном жесте. Едва Стив встал рядом, он приобнял его.       Стив едва сдерживался от резких слов, поэтому просто плотно сжал губы и придвинулся к Баки как можно ближе. Сейчас он не был способен даже к простому диалогу.       — Ему девятнадцать. И он мой парень.       — Вот как, — весомо проговорила она. — Тогда твоему парню, — в её исполнении слово звучало почти унизительно, — следует знать, что это мой дом. И я буду курить здесь, когда я этого хочу. Если это проблема, то дверь всегда открыта. — Она достала из сумочки, лежавшей на столе, пачку сигарет и выбила из неё одну, почти сразу обхватывая губами.       И совершенно неожиданно для Стива Баки вдруг резко шагнул вперёд и, подойдя к столу, негромко, но так, что Стив вздрогнул, опустил на поверхность ладони. Он навис над матерью, и та смотрела на него снизу вверх, стараясь не выдать своего напряжения. Сигарета так и осталась незажжённой в её губах.       — Это твой дом, мама, — ровно проговорил Баки, но от этого ледяного тона у Стива поднялись все волоски на руках и мурашки побежали по спине. — Но я здесь тоже живу. Поэтому курить ты сейчас не будешь, а Стив никуда не пойдёт, — и он добавил более мягко, но так же весомо: — Пожалуйста. Перестань.       Они смотрели друг на друга и молчали какое-то время, казалось, весь воздух между ними выморозился, а взгляды вышибали искры. Но наконец она опустила ресницы и вытащила сигарету изо рта, убирая её обратно в пачку, а ту — в сумочку.       После напряжённого молчания, во время которого Стив боялся пошевелиться, чтобы не напомнить этим двоим о себе, она вдруг простучала пальцами по столешнице и неожиданно подняла взгляд, припечатывая им Стива.       — Ну что ж. Раз кофе испорчен, а курить в своём доме я не могу, мы можем перейти сразу к делу.       — Что-то случилось? — сдерживая волнение, спросил Баки. Стив чувствовал загривком, как сильно тот боится услышать ответ — и боялся вместе с ним.       — Если ты имеешь в виду, все ли живы и здоровы, то ничего не случилось, — холодно ответила женщина. Стив понял только теперь, что она так и не представилась, а Баки не называл её по имени.       — Тогда зачем ты здесь?       — Я не могу приехать и навестить родного сына?       — Мама, перестань, — Баки нахмурился и отошёл от стола. Он снова встал рядом со Стивом, но уже не обнимал, и напряжение его заражало неуверенностью, с которой Стив едва справлялся.       — Хорошо, Джеймс. Если такое объяснение тебя не устраивает, у меня есть другое.       И она снова замолчала, испытующе оглядывая их обоих, словно надеялась понять, как их вообще угораздило схлестнуться.       — Я слушаю тебя, — наконец не выдержал Баки.       — Мы с отцом собираемся переезжать в Великобританию из-за работы, — сказала она ровно, глядя глаза в глаза. — Бекка с бабушкой останутся в Валенсии, но нам нужны средства для старта нового проекта в Эдинбурге. В связи с этим я вынуждена продать этот дом.       — Что?!       — Именно поэтому я здесь. Мне жаль, Джеймс.

***

      Стив шагал от сабвея к «Старбаксу», намереваясь отработать последнюю смену и получить свой чек. В голове на круговом повторе крутились события этого утра, и от воспоминаний бил озноб. Женщину звали Винифред — так Баки, ушедший глубоко внутрь себя после заявления о продаже дома, ответил Стиву. Это был первый раз, когда Стив увидел Баки, повысившего голос. Баки, который почти кричал и делал резкие движения руками — просто потому, что эмоции распирали его, выхлёстываясь толчками в каждом жесте. Но Винифред отвечала стойко и холодно, отбивая эмоции Баки легко, как ракеткой теннисные мячики — это был проигрыш по всем фронтам, она на самом деле имела права на продажу этого дома, а Баки уже давно был самостоятельным и совершеннолетним, чтобы его мнение хоть как-то учитывалось. И конечная фраза, после которой Баки закрылся и ушёл в себя, а Стив едва удержался от ответной резкости, до сих пор звучала в голове как глас небесный:       — Тебе скоро тридцать пять, Джеймс. Тебе не кажется, что ты слишком затянул свой реабилитационный период? Быть может, тебе пора встряхнуться и позаботиться уже о своей жизни? О будущем? Ты не думал, что пора перестать заниматься ерундой и найти достойную работу? Твоя затворническая жизнь не идёт тебе на пользу. Посмотри на себя. Ты увяз в ней. И мне очень печально осознавать это.       А когда Баки не ответил, буквально разваливаясь на куски посреди столовой, — Стив чувствовал это по неловкой, закаменелой позе и нервному постукиванию пальца по костяшке, — она добила его:       — Я приехала заранее. Ты успеешь найти новое жильё для себя. И работу, чтобы его содержать. Если у тебя финансовые затруднения, я помогу на первых порах, — сказала она довольно высокомерно, — тебе достаточно только попросить. Полная сумма нужна будет нам к весне. Так что у тебя есть время, пока я найду хорошего агента и покупателей на дом.       А потом она ушла. Сказала, что не чувствует себя свободно в доме, где не может курить и делать, что ей хочется, и поэтому снимет комнату в гостевом доме неподалёку. Каждое слово миссис Барнс сцеживала по капле, как яд. И каждая капля, — Стив чувствовал это, злился, и ничего не мог предпринять — достигала цели. Она разрушала уверенность Баки, крошила в пыль крепкую почву, на которой он строил своё существование. Стив понятия не имел, зачем она делала это. Но это работало. И к моменту, когда дверь за ней закрылась, Баки просто обессиленно упал на диван и обхватил голову руками. А Стив, замерев, так и остался стоять, изо всех сил держась пальцами за столешницу позади себя. Казалось, если он дотронется до Баки сейчас — тот просто рассыплется серым пыльным песком.       Понадобилось много времени, чтобы найти в себе силы и подойти к нему, очень осторожно опуститься на пол между его коленей, ненавязчиво, как касаются пугливых зверей, погладить напряжённые бёдра. Баки не реагировал на прикосновения, но хотя бы не гнал — и Стив приободрился. Он вдруг, как по наитию понял, что должен сказать сейчас, что сделать. Баки прятал лицо в ладонях и явно не хотел говорить. Поэтому Стив прижался головой к внутренней стороне бедра, обхватил ноги Баки руками и очень отчётливо, как ещё никогда в жизни не говорил, произнёс:       — Я люблю тебя. Баки. Я здесь, и я люблю тебя. Я в жизни никого не любил так. Баки…       Стив шёл в темноте на ощупь, но это помогло.       — Иди сюда, — хрипло сказал Баки, отнимая руки от помятого лица и притягивая Стива за плечи выше, заставляя сесть на колени и обнять себя за шею. И сам в ответ обнял так крепко, что объятие вышибло воздух из лёгких. Стив замер, а Баки спрятал лицо у него на плече, губами утыкаясь в шею. — Детка… мой сладкий мальчик. Я так тебя подвёл.       И только когда осознал смысл произнесённых слов, Стив попытался отстраниться и заглянуть Баки в глаза — но тот не позволил, только прижал сильнее к себе. Сердце от волнения затрепыхалось, Стив хотел взять Баки за ворот футболки и встряхнуть, привести в чувство, зашептать с жаром, заглядывая в глаза: «Ты ничего мне не должен был, ничего, Бак, я так волнуюсь, я не понимаю, что происходит, что мне делать, как себя вести, что сказать тебе, чтобы ты перестал рассыпаться на части. Просто перестань, пожалуйста…» Но он не шевелился. Баки так крепко держался за него руками, как за последний спасательный круг.       — Баки, ты ничего… — начал он, но услышал в ответ только:       — Ш-ш… Просто посиди так со мной, хорошо?       И Стив сидел. Дышал, успокаивал сердце и перебирал пальцами растрепавшиеся волосы Баки. Сидел, пока тот наконец не заговорил, отняв голову от плеча. Смотреть ему в глаза было физически больно.       — Я хотел, чтобы этот дом стал нашим местом. Понимаешь? Нашим. Твоим и моим. Чтобы это был наш дом. Твоя мастерская… и мой гараж. Наша спальня. Эта столовая… даже этот чёртов диван. Тот подоконник, где мы… Всё это. Понимаешь? И я просто, — Баки вдруг резко умолк. Затем прерывисто вздохнул и снова уткнулся Стиву в плечо. Он просто не мог продолжать, и на Стива вдруг накатило волной это понимание. Тут уже была их история. По сути, их отношения начались именно здесь. С той ночи, когда Баки привёл Стива переночевать, когда тому стало плохо в клубе. С вечера, когда Баки болел, и Стив просидел с ним допоздна, не в силах уйти. Хотелось утешить, предложить жить всем вместе в Бруклине, подбодрить, сказать, что дом — это просто дом. Но Стив чувствовал: эти слова бесполезны. Они не утешат, только сделают больнее. Поэтому молчал — почти физически ощутимая тяжесть поселилась внутри. Ему оставалось только перебирать пальцами жёсткие волосы и отвлекаться этим. Он чувствовал, как непрошеные слёзы подобрались очень близко и почти стояли в глазах. Но он точно не собирался разреветься сейчас, при Баки. И поэтому изо всех сил обнял его за шею, прижимая голову к своему плечу. Баки закаменел, не ожидая эмоционального жеста. А потом медленно, мышца за мышцей, расслабился в его руках.       — Я люблю тебя, — прошептал он, касаясь губами кожи.       Стив выдохнул и поцеловал его в волосы. Говорить что-либо не было сил.       А потом нужно было встать, надеть мятую, но хотя бы не влажную после сушильной машины одежду и ехать на смену в «Старбакс». Он только достал для Баки бутылку холодного пива и понадеялся, что тот как-то отвлечётся от свалившейся на него проблемы. Голова пыталась придумать изящный выход, десятки мыслей сменяли друг друга, но ни одна не смогла бы стать реальностью. Стив шёл по улице, понимая, что ничем не сможет помочь — только приютить на время, которое Баки понадобится. И это он ещё не обсуждал вопрос с семьёй.       И конечно, он представить себе не мог, что его мама могла бы вот так выставить его из дома. Просто в голове не укладывалось. Да, дом не был собственностью Баки. И всё же это было мерзко. И тем отвратительнее, что не было никакого предупреждения. Всё произошло слишком неожиданно.       Сегодня за стойкой работал симпатичный высокий брюнет Ральф. Стив пересекался с ним несколько раз, но ещё ни разу не проводил смену. В целом, ему было всё равно, сегодня реальность вокруг ощущалась только в виде декорации к внутренним переживаниям. Сознание не могло за неё зацепиться.       — Ты ведь Стив? Очень приятно, — кивнул Ральф от стойки. Он уже готовил кофе посетительнице, обаятельно улыбаясь, когда Стив переоделся и вышел в зал. — Займёшься уборкой? Если захочешь, поменяемся через час.       Стив только коротко пожал протянутую руку и улыбнулся. Он был рад сбежать в уборку. Понятная монотонная работа давала ему возможность ещё какое-то время побыть наедине с самим собой. Он мастерски — уже приловчился — собирал со столиков оставленные посетителями тарелки и кружки, закидывал скомканные салфетки в урну и протирал столешницы мягкой тряпкой. Пока на одном из столиков под пустой кружкой не нашёл непонятную короткую записку. Листок явно был вырван из скетчбука — толстая пористая бумага, Стив тоже любил такую. Надпись гласила: «Милый мальчик в очках. Ты работаешь, будто танцуешь. Глаз не отвести». Стив оглянулся в поисках человека, который написал это, но его уже и след простыл: только пара смутно знакомых ребят из колледжа зашли в кофейню и направились к стойке в обход замершего с запиской в руке Стива. На Ральфе очков не было. Да и не особо потанцуешь за стойкой. Стив с усилием свернул непослушный листочек и положил в задний карман джинсов. Вроде мелочь, но записка заставила его будто проснуться от комы и улыбнуться, примеряя похвалу на себя. Всё же приятно, когда кто-то обращает на тебя внимание, пусть Стив и не помнил, кто сидел за этим столиком.       Он не захотел меняться с Ральфом, потому что не было никаких моральных сил общаться с посетителями за стойкой и тем более улыбаться. А Ральф очень кстати не горел желанием заниматься уборкой. Стив до самой ночи убирал в зале, а после, когда смена закончилась и дверь закрыли — на кухне, пока Ральф приводил в порядок поверхность за стойкой. Стив собрал весь мусор в большой мешок, выволок его на улицу через заднюю дверь и остался на бодрящем воздухе постоять немного. Уже совсем стемнело, и вокруг зажглись фонари и окна. Стив зябко ёжился и прятал руки в карманы своей парки. Изо рта при каждом выдохе вырывалось облачко пара, и он впервые в своей жизни пожалел, что не может курить. Сейчас очень хотелось. Иметь возможность стоять вот так, вглядываясь в темноту между двумя домами, то и дело поднося сигарету к губам и затягиваясь, выдыхая в фиолетовое небо сизый дым. Он думал о том, как там Баки. И не выдержал, достал телефон из кармана и набрал его номер.       — Привет, Бак.       — Стиви… привет, малыш. Как работа?       Голос Баки звучал так, словно он спал или был пьян. Стив ощутил неприятную тревогу.       — Я как раз закончил. Ну, почти закончил. Осталось закрыть всё тут, и мы с Ральфом свободны.       — С Ральфом? — невнятно переспросил Баки.       — Да, это мой сегодняшний напарник.       — Угум, — Баки явственно зевнул, будто теряя нить разговора, и замолчал.       — Как ты, Бак?       — Я? — на той стороне задумались. — Я выпил, Стив. Поэтому мне лучше и хуже одновременно. Но хотя бы голова не работает. Я просто не могу больше думать. Знаешь, как это бывает?       — Думаю, да, — согласился Стив.       Они помолчали. Выдыхая облачка холодного воздуха, Стив стоял и слушал, как Баки дышит в трубку.       — Ты помнишь, что послезавтра у меня самолёт? — зачем-то спросил Стив, думая, что Баки мог бы заснуть вот так, с телефоном у уха.       — Что? Чёрт… Так скоро. Прости, я совсем потерялся во времени после Нового года.       — Да, — зачем-то сказал Стив и почувствовал вдруг стыдную неловкость. Чего-то хотелось, но он не мог озвучить это, облечь в слова. И решительно всё в этом разговоре по телефону было не так, как ему бы хотелось. И это бесило. — Слушай, я ещё раз хочу сказать, что очень сожалею насчёт дома, Бак.       — Тебе не о чём сожалеть, — голос Баки звучал глухо и устало. — Это не твоя проблема. Это касается только меня и моей матери.       — Я просто... — Стиву до боли хотелось объясниться, и чтобы Баки не смел говорить с ним так.       — Детка, послушай, — перебил его Баки. — Просто немного помолчи и послушай меня. Это я сожалею, что ты был свидетелем этой отвратительной сцены. И я сожалею, что сейчас твоя прекрасная светловолосая головка забита не теми мыслями. Ты не должен волноваться, понял меня? Я разберусь с этим. Просто дай мне немного времени решить это всё.       «Как? Как ты собираешься решать хоть что-то в таких условиях?!» — рвалось из Стива, но он сжал губы покрепче и внезапно понял, что стоит на холоде без шапки и очень продрог. И едва сдерживается, чтобы не зареветь. Было обидно, что Баки просто отстранил его, как путающегося под ногами ребёнка. Хотелось заорать что-то обидное, но не было никаких сил. Не хотелось добавлять ещё свою истерику в общую картину надвигающегося армагеддона.       — Ты приедешь ко мне? — внезапно спросил Баки, и Стив шмыгнул носом, еле удерживая злые слёзы. — Когда тебя нет рядом, я будто рассыпаюсь, — признался Баки, и Стив слышал, как алкоголь проявляет себя в каждом слове.       — Нет. Прости, Бак, но мне нужно собраться и ещё сделать кое-какие покупки… Я не смогу приехать, — Стив сам себе удивлялся. Что-то словно надломилось внутри. И он чётко понимал, что ещё вчера готов был провести с Баки всё своё время до самого вылета из аэропорта Джона Кеннеди. Но не сейчас. Сейчас очень хотелось выспаться и вообще побыть одному.       — Я понимаю. Хорошо, Стиви. Уже поздно, напиши из дома, пожалуйста. Я буду переживать. И я обязательно приеду проводить тебя.       Стив едва сдержался, чтобы не сказать: «Не надо». Они собирались группой улетающих на интенсивы ребят возле колледжа, чтобы Хелен могла всех отметить и погрузить в автобус до самого аэропорта. И последнее, чего Стиву хотелось — это прощаться с Баки на глазах у всех этих людей. Кроме Наташи там не было никого, кого он рад был бы видеть.       — Хорошо, — ответил он коротко. — Ладно, Бак, до встречи.       И нажал «отбой», едва Баки ответил на прощание. Спрятал телефон в карман, сердито вытер рукавом щёки и вернулся в тепло.       Очки тут же запотели.       — Я тебя потерял, — Ральф уже был одет, а зал и стойка выглядели ровно так, чтобы завтра с раннего утра другая смена могла начать принимать посетителей.       — Я мусор выносил, — Стив прошёл в сторону подсобного помещения, где был его шкафчик. Он очень удивился, обнаружив внутри на полочке свой чек. Видимо, Виктория, администратор, которая закончила работать в восемь, положила его туда. Стив тут же спрятал его во внутренний карман парки. Он намеревался оставить чек матери на тот период, пока его не будет в Америке. Не много, но лучше хоть что-то, чем совсем ничего. Стив очень хорошо знал, как несколько сотен баксов меняют ситуацию или бывают настоящим спасением.       Он переодевался, осторожно снимая и сворачивая форменную одежду, и только натянув свои джинсы и начиная застёгивать на них молнию, понял, что Ральф стоит в дверях, привалившись к косяку, и наблюдает за ним.       — Что? — с вызовом спросил Стив. Он пытался вывернуть футболку, чтобы надеть её уже и прикрыть собственную наготу, но она никак не поддавалась.       — Ничего, — уголок губ Ральфа приподнялся сильнее. — Ты симпатичный.       Стив даже замер на пару мгновений, переваривая. Прежде никто не называл его симпатичным, разве что только мама, Наташа и Баки. И Говард? Это было какое-то наваждение. За которое он готов был дать в морду. Но губы неожиданно выговорили:       — Спасибо.       — Ты ведь би? — не оставлял его в покое Ральф.       — У меня это что, на лбу написано? — спросил Стив и наконец, совладав с футболкой, резко натянул её на голову и плечи, чуть не потеряв по пути очки.       — Полегче, — хмыкнул Ральф. — Я просто интересуюсь. Не нужно скалиться на каждого, кто спрашивает.       — Я не скалюсь.       — Ещё как, — Ральф улыбнулся очень широко, а потом вдруг стал серьёзным. — Я встречаюсь с парнями и с девушками, если человек мне нравится.       Стив уже шнуровал вансы. Ему было совершенно плевать на предпочтения Ральфа и даже ничуть не страшно находиться в замкнутом пространстве с более крупным парнем. Он знал свои скрытые резервы и заранее Ральфу сочувствовал, если у того были какие-то нехорошие мысли. Но, быть может, он просто разговаривал?       — Рад за тебя, — ответил Стив. — А я встречаюсь с парнем.       — Вот как. Тогда ясно.       Стив пожал плечами, уже упаковываясь в парку. Он закрыл свой шкафчик вместе с формой — Виктория завтра заберёт её и отдаст в химчистку. А сейчас нужно было домой. Спать. Просто спать и ни о чём не думать.       Он прошёл мимо Ральфа, и тот никак не помешал ему.       — Закроешь тут сам? — спросил Стив уже на выходе. — Мне очень домой надо.       — Проводить до метро? — заботливо предложил Ральф.       Стив только фыркнул:       — Спасибо, я сам как-нибудь. Пока, Ральф. Было приятно поработать вместе.       И хотя Стиву было по большому счёту никак, он решил быть вежливым. В конце концов, ему это ничего не стоило.

***

      Мама не спала. Несмотря на первый час ночи, Стив зря крался в собственном доме, стараясь никого не разбудить. Она сидела в гостиной, забравшись с ногами в мягкое кресло и обернувшись тёплым пледом, и читала какую-то книжку, старую, с пожелтевшими страницами.       — Стиви, — выдохнула она удивлённо и тут же отложила чтение. — С возвращением. Я не ждала тебя до завтра.       Стив улыбнулся. Даже эта усталая улыбка далась ему с трудом. На самом деле мама ждала его всегда. Даже тогда, когда он говорил, что не придёт ночевать. Он чувствовал это, а теперь мог и видеть.       Он подошёл ближе, наклонился и обнял её, так по-домашнему пахнущую корицей и кофе.       — Привет, мам. Я так сильно соскучился. И так устал. — Что-то случилось? Ты хотел вернуться только завтра.       Стив медленно выдохнул и осел у маминых ног на старый ковёр, обнимая её колени через плед.       — У Баки проблемы, — сказал он наконец. И предваряя взволнованные вопросы — мама всегда волновалась за всех вокруг себя, это было неистребимое её качество: волноваться за всех, но не за себя, — начал неторопливо рассказывать. Он просто не мог больше ходить с этим внутри. Хотелось вытащить это наружу и отодвинуть от себя подальше. — Сегодня я имел возможность познакомиться с его матерью. Не самый приятный человек, — Стив вздохнул, раздумывая, насколько стоит вдаваться в подробности. — Она приехала без предупреждения и зашла в его комнату… в самый неловкий момент. Но не в этом проблема, — Стив не видел мамино лицо, но чувствовал её, как себя. Чувствовал её волнение. — Проблема в том, что она прилетела из Испании, чтобы продать дом. Им нужны деньги для переезда в Великобританию, и это показалось ей лучшим выходом. По сути, она выгоняет Баки из дома. А для него этот дом так важен… — Стив снова вздохнул и прижался щекой к ворсу пледа. Тот оказался колючим, натурально шерстяным. — И я не знаю, как помочь ему. А Баки… он сказал, чтобы я не думал об этом, что это его проблема. Понимаешь? Просто задвинул меня. И меня это жутко разозлило. Я ведь просто пытался помочь.       Мама какое-то время молчала, и Стив боялся поднимать голову, встречаться с ней взглядом. Наконец она спросила:       — Чем же ты можешь помочь тут, Стиви?       — Не знаю. Я не знаю. Если бы ему некуда было идти… я надеялся уговорить тебя, чтобы он мог остаться у нас. Хотя бы на какое-то время.       — Стиви, — мама вздохнула и замолчала. — Даже если бы я согласилась, это была бы лишь временная мера. Она не решит проблемы. И… — она остановилась, словно подбирала слова, — почему ты думаешь, что он не справится с этим сам? Он оставил впечатление взрослого и уверенного в себе мужчины, способного разобраться с трудностями. Далеко не всегда людям нужна помощь. Порой достаточно поддержки, чтобы они чувствовали, что смогут всё преодолеть. Да и… знаешь, взрослая жизнь — это не сахарный леденец. Иногда она подкидывает те ещё сюрпризы. Разве я думала когда-то, что нам придётся оставить наш дом и переехать в дешёвую квартиру в Бруклине? Разве я жила с оглядкой на то, что ваш папа оставит нас?       Стив поднял голову и посмотрел ей в глаза. Они блестели в желтом свете лампы, но мама не плакала.       — Никто не может предусмотреть всех сложностей и проблем, с которыми он может столкнуться. Но это не значит, что он не справится. Просто дай ему время всё обдумать.       — Я не захотел сегодня возвращаться к нему после смены, — признался Стив. — Я трус?       — Нет, мальчик мой, — мама погладила по голове, мягко пропустив волосы сквозь пальцы. — Конечно, нет. Иногда это нужно каждому — остаться наедине с самим собой и просто подумать обо всём. Знаешь, думать — это вообще довольно полезное занятие.       Стив хмыкнул. Он вспомнил о чеке, который переложил из кармана парки в карман джинсов, и достал его. Вложил в мамины маленькие руки и смотрел, как она подносит бумагу поближе к глазам и читает.       — Стиви! Триста… Ты мой герой, — она наклонилась и обняла крепко, целуя в макушку. — Я горжусь тобой. Очень. И я хочу, чтобы ты обналичил его завтра и взял деньги с собой.       — Но, мам…       — Не спорь. Так мне будет спокойнее.       — Да мне там нечего будет покупать. Все расходы на поездку, проживание и питание покрывает грант.       Мама улыбнулась и прищурилась.       — Ты сейчас пытаешься убедить меня в том, что молодой мальчик вроде тебя не найдёт, куда потратить в Лондоне триста долларов?       Стив замолчал, а мама улыбнулась шире.       — Не переживай, мой хороший. Перед Новым Годом я получила свой чек с премией. У нас всё будет в порядке, пока ты в отъезде.       Стив вздохнул и широко зевнул. Всё же он устал так сильно.       — Ладно, мам. Кажется, мне пора в кровать.       — Да и мне тоже. Я засиделась сегодня, за чтением время летит так быстро.       Стив ничего не стал говорить — у него было своё мнение на этот счёт.       Он поцеловал маму в лоб в ответ на её поцелуй, и хотел было пойти, но она мягко поймала его за руку и прижала ладонь к своей тёплой щеке. Она закрыла глаза и словно растворилась в этом мгновении, а Стив задержал дыхание: он боялся неосторожным жестом или словом разрушить атмосферу. Словно он снова маленький мальчик, и мама просто счастлива, что он вернулся с прогулки домой без новых синяков, ран и ссадин на костяшках рук. Сколько себя помнил, он никогда не умел оставаться в стороне, когда что-то шло вразрез с его видением мира и справедливости.       — Мам? — всё же не выдержал он, и мама открыла глаза и устало улыбнулась.       — Ты вырос таким большим и смелым, Стиви. Я просто хочу, чтобы ты помнил: рядом с нами всегда будет твоё безопасное место. Ты всегда можешь вернуться, чтобы передохнуть. И всегда можешь рассказать о том, что тебя беспокоит. Я не уверена, что помогу разрешить все твои вопросы. Но я выслушаю тебя и не буду осуждать.       — Я знаю, мам.       — Спокойной ночи, милый, — она отпустила его руку, и Стив вышел из комнаты, едва справляясь с накатившим чувством щемящей нежности. Оно размазывало его, как центробежная сила прижимает тебя к стенке карусели-центрифуги в Центральном парке.       Стив отправился к себе, по пути заглянув в спальню сестёр. Он отдавал себе отчёт, что почти не скучает по ним до тех пор, пока не возвращается. Слишком много дел и событий происходили вокруг него последние дни. И у него сладко и больно потянуло сердце, когда он увидел тонкую ручку Элис, свесившуюся с кровати, и Марго, которая разметалась поперёк постели и как в детстве скинула одеяло на пол. Они обе трогательно сопели во сне, и конечно, Стив не смог пройти мимо — поправил руку Элис и накрыл одеялом Марго. Он немножко посмотрел на сладко спящих сестёр и только тогда понял, что душ он будет принимать завтра с утра. Потому что на самом деле валился с ног.

***

      Наутро Стив проснулся разбитым. Болело всё тело, голова, и где-то глубоко в горле. Первым делом он потянулся к телефону, валяющемуся рядом на неразобранной кровати, и, активировав экран, выругался.       — Твою же мать, — простонал он, разглядывая расплывающиеся из-за отсутствия очков цифры, которые насмешливо показывали половину двенадцатого дня. Он уснул в одежде прямо на покрывале, но никто не трогал его. Только опущенная штора свидетельствовала о чьей-то ненавязчивой заботе. Впервые за много дней он проспал больше восьми часов кряду, и вот фокус — чувствовал себя после этого так, словно упал с башни-близнеца и теперь существует в виде лепёшки на асфальте.       Было мерзко и противно. Он откинулся обратно на подушку и яростно потёр глаза, призывая себя проснуться, а головную боль — уняться уже. Она тягуче пульсировала по центру висков.       Стив заставил себя выйти из комнаты и обнаружил идиллическую картину в гостиной: Марго сидела в телефоне, а вот Элис что-то писала в своём блокноте, сидя за столом над чашкой. На фоне тихо шуршал телевизор, показывающий кулинарное шоу.       — Утречка, — сонно проговорил Стив, морщась от ощущений и света.       — Это кто восстал из мёртвых почти в обед? — не поленилась подтрунить Марго, а вот Элис вскочила и сразу побежала обниматься. И было немного неловко, потому что он до сих пор был во вчерашнем и теперь даже чувствовал собственный запах пота.       — Стиви, я так соскучилась, — прошептала Элис, когда он всё же обнял её. — Сейчас сделаю кофе и пару сэндвичей. Можешь пока в душ сходить, только ненадолго.       — А мама где?       — Ушла за какими-то покупками, — пожала плечами Марго. Она делала вид, что не отрывается от телефона, но Стив чувствовал, когда сестра украдкой смотрела на него. — Питер сказал мне, что будет за тобой присматривать и всё-всё мне про тебя будет рассказывать. Так что не думай, что когда ты будешь в Лондоне, мы ничего не узнаем, если ты начнёшь вести себя как плохой мальчик.       Стив фыркнул:       — Разве я не всегда веду себя как плохой мальчик? Это будет что-то новенькое для тебя?       Марго только показала пальцами, что следит за ним, а Стив украдкой от Элис отсалютовал сестре средним пальцем, пока разворачивался в сторону ванной.       — Ты так часто общаешься с Питером?       — Почти каждый вечер, — честно призналась Марго.       — Смотри не влюбись в него. Я не хочу бить ему морду, — крикнул Стив из коридора. Почему-то ему было смешно. Непонятное чувство внутри говорило, что у Марго нет ни шанса. Словно звенел какой-то радар, которого прежде не было.       — Мы просто приятели, и он помогает мне с точными науками, — донеслось из гостиной. — Так что не завидуй, я знаю, что хорошо устроилась.       Стив только покачал головой и заперся в ванной. Хотелось замереть и не двигаться под горячими плавящими струями воды вечность, но он помнил о просьбе Элис. Поэтому постоял не больше пяти минут, а потом быстро помылся и выбрался из ванны. По ощущениям, голова стала тревожить меньше, да и тело чувствовалось лучше.       Он пил крепкий кофе, в котором чуть не хватало молока, на его вкус, но он бы не признался в этом младшей сестре, которая смотрела на него полным обожания взглядом. Сэндвичи оказались отличными, с хрустящими маринованными огурчиками, как он любил. И в этот момент телефон рядом на столе завибрировал. Это было сообщение от Нат.       «Ты не забыл, что сегодня рейс? Встречаемся в 9 у колледжа. Не забудь документы и презервативы. Хотя нет, презервативы не бери, купим на месте.»       Стив закрыл лицо рукой, чтобы удержать глупую улыбку. Наташа всегда была на своей волне, как бы ни увязла в отношениях — всё одно, настрой имела воинственный. Или просто стебалась. Было равно смешно в обоих случаях.       Стив написал ей только:       «Я помню. Буду в 8.50. А Сэм знает о твоих планах? :)))»       «Это была идея Сэма. Он сказал, в армии презервативы часто спасали в самых неожиданных ситуациях. И он вовсе не секс имел ввиду. А ты о чём подумал, развратный мальчишка?»       Стива хватило только на пару смайликов, один из которых закрывал лицо руками, а другой ржал. Но Нат была права. Нужно было брать себя в руки и начинать готовиться к отъезду. До вечера оставалось всего ничего.       Первым делом были собраны все возможные принадлежности для рисования. Уложив их на кровать и на пол рядом, Стив понял, что не готов брать с собой два чемодана. Он и первый-то попросил у Нат, потому что, как та выразилась, у неё туда «даже нижнее бельё не войдёт». Подумав, он исключил большой формат листов и убрал дополнительный переносной планшет, который поначалу хотел взять с собой: он весил тонну. Нат сказала, что им выдадут всё необходимое, но свои кисти и карандаши — это как предметы личной гигиены. Они были такими, которые Стив любил, и заточены именно под него. Он не собирался рисовать чем попало. Ещё он взял пару скетчбуков разных форматов, рассудив, что этого хватит. С красками он решил не связываться, а хороших качественных чернил у него сейчас не было.       С одеждой было ещё проще. Он давно не был дома, и то, что он мог взять с собой, и что было чистым, уместилось в маленькую стопку рядом с кистями и набором карандашей. Обязательным был только строгий костюм с белой рубашкой для посещения официальных мероприятий, о чём Наташа его предупредила, и Стив как можно осторожнее утолкал его в кофр с плечиками, куда Нат обещала устроить ещё и свой костюм. Стив мысленно поблагодарил подругу, потому что с него бы сталось сложить его в чемодан, а потом непонятно как приводить его в нормальный вид уже в Лондоне.       Он проверил документы, чек с последней зарплатой решил не обналичивать, а спрятать дома — у него ещё оставалось немного карманных денег. Он не собирался ничего покупать в Лондоне.       Когда он вышел в гостиную, порядком уставший, часы на айфоне показывали почти пять, а девочки сидели на диване вместе с мамой и смотрели какую-то женскую мелодраму.       — Я хочу вздремнуть пару часиков, хорошо? — сказал он им. — Я всё собрал. В восемь выдвигаюсь.       — Конечно, милый. Это будет тяжёлая ночь. Поспи, — мама кивнула, и Стив вернулся в комнату и упал лицом в подушку.       Весь день ему приходили короткие сообщения от Баки. Но он даже не читал их, старательно скидывая иконки оповещений. Ему было стыдно от этого и в то же время приятно, что Баки не перестаёт писать. А потом он заснул, и проснулся от осторожного стука в дверь.       — Стив? — спросила мама, приоткрывая створку. — К тебе тут…       — Привет, Стиви.

***

      Баки был гладко выбрит, причёсан и одет в свитшот, который Стив раньше не видел. Он весь был каким-то непривычно прилизанным, и Стив вдруг ярко почувствовал, что это извинения. И не смог не улыбнуться.       Мама деликатно оставила их, закрыв дверь, и теперь Баки стоял, подпирая её спиной и не сводя со Стива взгляда. Что уж говорить, это туманило разум. Когда Баки смотрел так, хотелось только одного — раскинуться на кровати покрасивее, расстегнуть пуговицы и начать себя ласкать. Но Стив не сделал этого, просто лёг поудобнее, не желая выныривать из сонной неги.       — Ты не отвечал, и я приехал. Я не мог отпустить тебя на такой ноте, — признался Баки тихо.       — Прости, Бак. Я собирался…       — Я знаю, ты сердишься. Я не очень хорошо помню, что говорил вчера, я нализался. Но, пожалуйста, извини меня. Я не хотел тебя обидеть.       Стив глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Баки оттолкнулся от двери, и Стив чувствовал, как с каждым приближающимся его шагом мурашки бегают по коже, и твердеют соски. Он уже не сердился. И не хотел ничего обсуждать. Хотел только, чтобы Баки дошёл до него и взял его тело в свои руки, как опытный музыкант берёт инструмент и творит музыку.       — Ты такой красивый, Стив. И такой юный… — Баки подошёл к кровати и сел на краешек, не прикасаясь к нему и пальцем. — И меня бесит, что всё, что я тебе даю, это проблемы.       — Это не так, — возразил Стив, но Баки потянулся и положил палец на его губы. Раньше бы это помогло, но сейчас Стив ухмыльнулся и обхватил подушечку губами. Лизнул языком и пропустил глубже в рот, начиная посасывать. Пальцы Баки пахли табаком.       — Ты… — Баки проглотил набежавшую слюну, — невероятный. Я просто смотрю на тебя, и я уже готов, — он отнял руку у Стива, перехватил его кисть и положил себе на ширинку, демонстрируя ощутимый бугор. Стив зажмурился, теряясь в ощущениях. Чужой член под пальцами невероятным образом заставлял твердеть собственный, уже полувставший от предвкушения.       — Трахни меня, — прошептал Стив. Баки не ответил, и пришлось открыть глаза.       Баки смотрел и улыбался. В этом взгляде было желание и невозможность его усмирить, и сожаление. Но и нежность тоже.       — Нет, Стиви. Не сегодня. За дверью твои сёстры и мама, да и… Я не хотел сегодня так.       — А как ты хотел? — удивился Стив.       — Раздевайся. Давай, не смотри на меня так, — усмехнулся Баки и начал стягивать домашние штаны и бельё с опешившего Стива.       Сопротивляться не хотелось, да и прикосновения Баки дразнили. Очень скоро он оказался совсем голым, лёжа на животе, укрытый одеялом до пояса. А руки Баки неожиданно прошлись уверенным катком по плечам и шее, разминая, продавливая и заглаживая каждую напряжённую мышцу.       — Чёрт возьми, — выдохнул Стив от боли и удовольствия.       — Да, малыш. Я очень хотел сделать тебе хорошо. Если будет больно, потерпи. Это не расслабляющий массаж.       И очень скоро Стив в этом убедился. Больно было почти постоянно, но когда руки Баки перемещались, уже проработанные части спины словно наполнялись энергией и звенели. Он никогда прежде не чувствовал подобного. Но потом Баки накрыл его одеялом сверху, при этом оголил от поясницы и ниже, и Стиву стало жарко. Очень жарко.       Он мял ступни, икры и бёдра так, словно Стив весь — тесто для лепки. Стив бессовестно мычал в подушку и сжимал в руках простынь, потому что было больно. И потому что у него каменно стояло, он пытался потереться о кровать, хоть немного облегчая своё состояние, но неизменно получал от Баки щипок за зад. Баки не шлёпал его, потому что дверь на самом деле была смешной преградой. А Стиву так этого хотелось.       Наконец Баки заставил его перевернуться, и пока Стив устраивался поудобнее, щедро сплюнул на руку и накрыл головку члена серединой ладони, обхватывая и проворачивая кисть.       Стив выгнулся дугой, вовремя затыкая себе рот предплечьем. Удовольствие было внезапным и настолько острым, что граничило с болезненностью. Хотелось стонать в голос. А Баки, не давая ему времени, чтобы опомниться, уже наклонился и влажно вылизывал его яйца, не переставая медленно водить ладонью по головке. Стив был на самом краю и даже не чувствовал стыда за то, что кончит через минуту подобных ласк.       Но Баки не позволил. Обхватил вокруг ствола и под мошонкой плотным кольцом пальцев и чуть сжал, заставляя Стива захныкать. Он был так близко.       — Не торопись, мой маленький. Сейчас. Дай мне немного отдышаться.       И только теперь Стив увидел, как пьяно блестят глаза у Баки, и услышал учащённое дыхание. Стив так сильно хотел тоже потрогать его, сделать хоть что-то, но Баки перехватил его руку и вернул её на подушку рядом с головой.       — Нет. Сегодня я делаю тебе хорошо. А ты лежишь и получаешь удовольствие.       — Хочу потрогать тебя, — нахмурился Стив, будто выпрашивая у Баки сладость, как ребёнок.       — Потрогаешь, когда вернёшься, — жарко прошептал Баки, зацеловывая кожу на лобке и выше, рядом с пупком. — Обязательно потрогаешь. И поскачешь. Сможешь хоть весь день с меня не слезать, но не сегодня.       — Неспра… — но тут Баки добрался ртом до члена, и Стив едва успел заглушить свой глубокий стон — Баки принимал весь его ствол до горла легко и без усилий, жадно засасывая яйца и медленно двигая головой. Его волосы щекотно возили по коже. Стив закатил глаза через несколько совершенно выбивающих дух движений и кончил, яростно содрогаясь всем телом, выгибаясь снова и снова, пока Баки глотал, нагло и бесцеремонно протолкнув внутрь него кончик пальца.       — Я умер, — прохрипел Стив, когда смог говорить. Баки лежал на боку рядом, там же, где был до этого, только без сил и со счастливой улыбкой, с перепачканным спермой ртом.       — Я люблю тебя, Стив, — сказал он негромко. — Я тот ещё мудак-переросток, но мне выпал счастливый билет. И я забываю про все те долгие и стрёмные годы без тебя. Словно я снова парень, у которого нет тормозов, потому что он втюрился, как мальчишка. Я влюбился в тебя, как мальчишка.       Стив фыркнул.       — Для мальчишки у тебя слишком большой член, — заметил он, и Баки накрыл его одеялом с головой, сдерживая смех.

***

      Стив едва успел принять быстрый душ и высушить волосы, как уже нужно было выходить. С сёстрами и мамой он попрощался дома, потому что не хотел, чтобы его провожали всей толпой. Это же не детский скаутский лагерь. Он и Баки собирался оставить, но не вышло. Уже в сабвее, когда за окном проносились подземные огни, а они стояли, обнимаясь, рядом, и ни на кого не обращали внимание, Баки спросил:       — Ты не хотел, чтобы нас видели вместе?       Стив вздохнул.       — С чего ты это взял?       — Ты не хотел, чтобы я тебя провожал.       Стив чуть отстранился, заглядывая в лицо Баки снизу вверх.       — Я не хотел, чтобы меня опекали. Ты или мама, неважно. Я не люблю, когда меня опекают. Но уж если так, то лучше ты, — и он улыбнулся Баки.       — Я не опекаю тебя, — Баки чуть нахмурился. — Просто хочу побыть вместе ещё немного.       — И всё же, — Стив скосил взгляд на ручку чемодана в руке Баки и лямку своей сумки, висящей у него же на плече.       — Я проявляю заботу.       — Я тоже проявлял заботу, — не выдержал Стив. — Но ты сказал мне: отойди, мальчик, не забивай себе голову ерундой. Думаешь, это приятно?       Баки вздохнул, а Стив не мог остановиться:       — Я хотел, чтобы мы были командой. Чтобы были друг за друга всегда, независимо от того, какие у кого возникли проблемы. А ты просто…       — Стив, — Баки мягко взял его за подбородок и развернул лицом к себе. Взгляд его был уставшим. — Есть вещи, которые я просто не могу ни с кем разделить. Просто… если я не разберусь сам, я перестану себя уважать. Понимаешь?       Стив понимал, наверное. Где-то в глубине души. Но отвечать не собирался, снова отвернувшись к окну. И тогда Баки сказал:       — В команде у всех своя роль. Не могут все сразу быть нападающими или защитниками. Кто-то даёт пас, а кто-то забивает гол, но роль каждого бесценна.       — И что я должен делать сейчас? — поинтересовался Стив недовольно. — Пока ты сидишь в глухой обороне?       Баки пожал плечами.       — Не знаю. Давать пас? До тех пор, пока я не смогу забить? Ты первый человек, за отношения с которым я на самом деле переживаю. И я понятия не имею, как это всё должно быть.       Стив ничего не ответил. Говорить и думать не хотелось. Он прижался к куртке Баки щекой, обхватил покрепче руками за талию и закрыл глаза. Ехать оставалось пару станций.       Наташа налетела на него у самого автобуса и только что не запрыгнула с ногами — закружила в объятии, поцеловала. Стив сам только сейчас осознал, как же сильно ему её не хватало, как он соскучился. Она была такая тёплая и мягкая, и вкусно пахла своими любимыми духами «Жадор». Следом показался Сэм, закатывающий глаза, чуть дальше у крыльца колледжа маячили другие ребята из тех, с кем они летели в Лондон. Кого-то Стив знал по именам, кого-то только смутно помнил в лицо. Хелен издалека махнула ему рукой и что-то отметила на большом белом листе.       — Ну что, молодёжь, готовы к приключениям? — спросил Сэм, пожимая руку Баки.       — Лучше пусть приключения будут готовы к нам, — заметила Наташа.       И они вместе болтали о какой-то глупой ерунде, пока Хелен внезапно не скомандовала садиться в автобус. Прощание вышло скомканным и смазанным — он успел только коротко поцеловать Баки куда-то в уголок губ и махал рукой из-за стекла всё то время, пока и Сэм, и Баки не скрылись из вида за поворотом.       — Волнуешься? — спросила Наташа, ободряюще сжимая ладонь. Прикосновение её тёплой руки на самом деле успокаивало.       — Не знаю, — ответил Стив. — Я ещё никогда не летал. Тем более на такие расстояния.       — А я летала, — вздохнула Нат. — И скажу тебе, ничего в этом нет особенного. Только сиденья не очень удобные и кормить могли бы получше.       — У меня с собой пара сэндвичей от мамы, — усмехнулся Стив.       И Наташа приобняла его, чуть наклоняя и прижимая к своему боку. Она выглядела донельзя счастливой, и Стиву просто приятно было на неё смотреть.       — Значит, мы не пропадём, — Наташа подмигнула ему и запела что-то бодрое на русском языке. ____________ Наташа начала петь «Стюардесса по имени Жанна» ≫ https://music.yandex.ru/album/977336/track/31057551