Фантастика vs Фентези.

Я мерил комнату, отсчитывая шаги: от кресла до камина - пятнадцать; от камина до двери - восемь; от двери до книжных полок - двадцать… Но даже такое бесполезное и монотонное занятие не помогало мне хоть на секунду выкинуть из головы моего, в высшей степени странного, гостя. Дойдя до полок, я взял первую попавшуюся книгу, плюхнулся с ней в кресло и постарался углубиться в чтение. Такое привычное кресло вдруг показалось дико неудобным, и я стал ерзать в поисках комфортного положения. Через пару минут, обнаружив, что одна моя нога покоится на спинке, другая на подлокотнике, а головой я свешиваюсь вниз, подметая и без того чистый пол косой, я понял, что идея с чтением была неудачной. Забросив книгу (не в прямом смысле, конечно, я же не варвар), я поправил одежду и вышел из библиотеки. Мысли роились в голове, как рассерженные пчелы, и жужжали не менее яростно, чем настоящие. «Да кто же он такой? Откуда? Если демон, то почему боится мертвецов? Если человек, то что это за странный костюм?» - и так далее, в том же духе, прямо по направлению к дурной бесконечности. Я раздраженно потер виски. Надо было срочно придумать для себя занятие, чтобы не умереть от любопытства прежде, чем Оливер проснется. Я развлекался, как мог. Ну, то есть не развлекался, а занимался обычными делами, которыми я всегда пытаюсь разбавить свое унылое (в связи с отсутствием работы и личной жизни) существование. Устроил турнир среди стражников – два мертвяка пришли в негодность, надо чинить; вечер танцев, среди все тех же покойников. После нашлись две ноги и ухо, еще бы хозяев найти. Закончив с развлекательной программой, которая в данном случае вызвала лишь раздражение, я приказал слуге подать мне теплую мантию. На улице начинало темнеть, а снег лишь усиливался и бил колючими пригоршнями прямо в лицо. Я глубже надвинул капюшон и прикрыл лицо рукой. Так, делая быстрые перебежки, я добрался до конюшни. «Всегда хотел жить в Меофе или Беваре, поближе к морю и солнцу, и подальше от ненавистного пронизывающего до костей ветра и снега. Но я же некромант, а некроманты на юге бывают только по работе, и то редко. У Оливера кожа, кажется, слегка загорелая, может быть он с юга?» - поймав себя на том, что опять скатились к «проклятому Демону», я мысленно дал себе подзатыльник. В конюшне меня ждало единственное живое, за исключением моей скромной персоны, существо в этом поместье. Пегий конь по прозвищу Рокот, который мне достался в придачу с поместьем. Он был стар и глуховат, но зато принадлежал к местной породе, которая славилась своей выносливостью и морозостойкостью. Шкура этих лошадей была покрыта густым мехом, который придавал им умильную схожесть с плюшевыми игрушками. Я ласково провел по мохнатому боку, и Рокот радостно зафыркал и ткнул носом в мое плечо, требуя угощения. «Совсем избаловал коня. Езжу мало, кормлю как на убой, скоро он не будет проходить в створ стойла», – ворчливо подумал я и скормил принесенную морковку. После конюшни, я вернулся домой и занялся починкой слуг, вооружившись нитками и иголкой. Порезы, разрывы, отвалившиеся руки, ноги и прочие конечности - рутина, но занимательная и убившая пару часов моего времени, которое тянулось, как будто было в кровном родстве с улитками. Так я маялся до позднего вечера, отважно пытаясь побороть желание посмотреть на спящего Демона. «Ну, хоть одним глазком… через дверь. Я сразу уйду, обещаю!» Примерно к полуночи любопытство стало невыносимым и ощущалось буквально физически - я сдался. Охранник у дверей на мой немой вопрос помотал головой. Значит, гость еще не проснулся. Я на цыпочках проскользнул в комнату и, аккуратно ступая по половицам, подошел ближе к широкой кровати, где живописно развалился Оливер-Демон. Из-под шлема раздавалось тихое посапывание. Я чувствовал себя котом-воришкой, собирающимся полакомиться хозяйской едой с кухни. Все то же треклятое любопытство дернуло меня наклониться чуть ближе, чтобы рассмотреть, вдруг шлем хоть немного прозрачный… Взметнулась черная рука, и я в мгновение ока оказался прижат к кровати, даже пискнуть не успел. Я был в шоке, если не выразиться крепче. В собственном доме меня прижимают к кровати так, что не дернуться, да еще и с неясными целями. Куда катится мой привычный и уютный мир?! Мне не дали толком опомниться и повергли в шок еще более глобальный, чем до этого, хотя казалось бы куда больше?! Меня поцеловали. И ладно бы один раз клюнули в губы, как делали это добропорядочные родители в моих детских воспоминаниях, так нет, Демон присосался к моим губам капитально. Ни разу за все мои двадцать два года со мной не случалось подобной неловкой ситуации. Целовать поганого некроманта, да какому извращенцу такое в голову придет?! Это же равносильно смертному приговору! Как видите, пришло… Как только я достаточно оправился от первого шока, я начал яростно, но безуспешно вырываться. Демон на то и демон, силен зараза! Руки держал крепко, а все остальное прижимал собой. Все, что мне оставалось, это крепко сжать губы и ждать, когда у меня появится шанс вырваться из-под него. Не может же ему действительно нравиться целовать такого, как я! Во-первых, я мягко говоря не красавец (слышал как люди сравнивали мое лицо с тощей лошадиной задницей), во-вторых, мертвечиной от меня наверняка несет, пол вечера с трупами своими провозился, а в-третьих, еще брыкаюсь и гневно мычу. Но гость был не только силен, но и упрям, продолжая настойчиво терзать мои губы. Верхняя часть его лица была по-прежнему скрыта шлемом, так что я даже в глаза бесстыжие посмотреть не мог. Зажмурился. Не помогло. Теперь каждое прикосновение стало ощущаться лишь острее. К своему удивлению и стыду мне это чем-то даже начинало нравиться. Наверно, этот бессовестный Оливер был искусен в поцелуях, но мне не с чем сравнивать. Он перехватил мои запястья и прижал их над головой одной рукой (вырваться не удалось - досадно), а другой залез мне под рубашку. «Что он там ищет? Грудь что ли?» - подумал я и слегка приоткрыл рот от удивления. Моя ошибка. Демон тут же пропихнул свой язык мне в рот, минуя остатки моего сопротивления. Это было… странно. Что-то более внятное мне сказать было сложно. Когда его язык прикоснулся к моему, сердце защемило, и я весь напрягся. Когда я говорю весь, это действительно означает весь. Стало нестерпимо стыдно за свою реакцию, я вновь затрепыхался, этим лишь усугубляя свое положение, так как пахом я ощутимо упирался ему в бедро. А поцелуй все длился и длился, выбивая из моей головы все мысли. Не помню, как начал отвечать, все было, как в липком, душном тумане. Горячее тело, мучительное напряжение в штанах, настойчивый язык во рту - вышибающее последний разум сочетание. Даже моя маска начала рассеиваться под напором эмоций. У меня просто не хватало внимания еще и на то, чтобы поддерживать иллюзию на должном уровне. А ведь раньше я мог это делать даже во сне. Угроза потери образа, отрезвила меня, как ведро холодной воды на голову. Этого НЕЛЬЗЯ допустить. Правило, усвоенное еще на стадии обучения. Я собрался и неожиданно легко оттолкнул Оливера. Очевидно, он и не подозревал, что я внезапно окажу сопротивление. Демон вновь попытался навалиться, но я весьма ловко остановил его порыв кулаком в челюсть. От себя не ожидал, честно. Удар соскользнул, но кольцо оцарапало острой гранью щеку и нижнюю губу Демона. Из пореза выступила кровь. В неясном свете камина она казалась темной с красноватым отблеском и вполне человеческой. Такой яростный отпор остановил его. Демон провел тыльной стороной ладони по щеке, вытирая кровь, и зловеще ухмыльнулся. Может быть, это была обычная довольная улыбка, но кровоточащая губа и игра теней сделали свое дело, и превратили ее в оскал достойный обитателя преисподней. Я соскочил с кровати и спиной попятился к выходу, стараясь ни на секунду не терять его из виду. Запоздало пришла мысль, что я мог с самого начала позвать стражу или просто оттолкнуть его магией. Оправданием может стать только то, что я был слишком шокирован происходящим, чтобы действовать адекватно в такой экстремальной ситуации. А потом… Даже себе было сложно признаться в том, что мне в какой-то момент действительно понравилось это безобразие. Да так понравилось, что возбуждение нервное, а главное физическое, несмотря на то, что я вырвался, все еще оставалось весьма ощутимым. - Моижиет пговорьим? – спросил гость, сильно коверкая слова. Он соскользнул с кровати и сделал пару шагов по направлению ко мне. Невольно залюбовался плавностью движений. Он точно воин. Но сбросив наваждение, я попятился назад и уперся спиной в дверь. Между мной и Оливером было пару метров, но я все равно ощущал будто он совсем рядом. Буря противоречивых эмоций раздирала меня. Одна часть(телесная) хотела продолжения поцелуя, а вторая (представленная моим сознанием) доказывала, что это абсолютно неприемлемо, стыдно, плохо и главное - опасно. Никогда еще я не чувствовал себя таким психом. - Не сегодня! – рявкнул я и, нащупав ручку двери, как ошпаренный, выскочил из комнаты, захлопнув дверь так, что даже меня звук немного оглушил. Все стражники по моему приказу начали поспешно сбегаться к гостевой. Придется гостю побыть пленником, пока я не разберусь, что с ним делать. Бежал не останавливаясь до дверей своей спальни и, только оказавшись там, обессиленно сполз на пол, прислонившись спиной к стене. Меня била крупная дрожь. Кому-то может показаться, что ничего страшного или ужасного не произошло, но это потому, что вы ничего не знаете о некромантах. Я расскажу. Эта информация никогда не была особо секретной, но ее все равно знает только тот, кто в этой магической кухне варится, остальным обычно не очень интересно. Простым людям вполне хватает баек и бабушкиных сказок о некромантах, а копаться в сути это не для них. Много веков назад… хотя нет не так, такой стиль будет слишком похож на сказку, а я достаточно увлечен историей, чтобы рассказать все более или менее точно. Тысяча двести восемьдесят шесть лет назад была уничтожена древняя церкрессия Майлат. Церкрессия - это все равно, что нынешняя империя, только во главе стояла некромантия и культ поклонения Первородной, то есть Тьме. Майлат занимал всю поверхность континента. Он процветал и был весьма могущественным и величественным в своей жестокости и темной религии. Пришедшие из-за моря последователи Пресветлого, обладали силой чуждой по природе той магии, что царила здесь в те времена, и совершенно с другой идеологией, которая заразила людей подобно вспышке болезни. Бывшие подданные Майлата, обычные люди, воины из числа живых, шли за светлой идеей всеобщего мира и процветания, без жертв кровавой богине и страха. Внутренняя война, подкрепленная силами из-за моря, шла долгих тридцать лет, но в конечном итоге Церкрессия была свергнута. Все некроманты были уничтожены, вместе с культом Первородной. Говорят, что с падением Майлата на эту потерянную Пресветлым землю пролилась его божественная благодать. Благодать благодатью, а некроманты то и дело продолжали рождаться. Людей с такими способностями нещадно убивали, иногда даже собственные родители. Но это не помогало. Некроманты все равно рождались, а без обучения, запуганные и одинокие они становились опасными и для себя и для окружающих. И тогда маги Пресветлого обратились к своему небесному покровителю, чтобы он помог им избавится от такой заразы, как мы. Уж не знаю, силами их бога или какой-то отнюдь не светлой магией, они сделали ужасное. За некромантом по пятам идет несчастье, которое отравляет жизнь всем, кто ему действительно близок. Если женщина несет ребенка от некроманта, дитя рождается мертвым, забирая жизнь матери с собой. Если некромант женщина, то все ее дети будут мертворожденными. Если кто-то влюбляется в некроманта, то влюбленный со временем заболевает и угасает на глазах. Если некромант в кого-то влюбляется, то объект теплых чувств тоже в скором времени умирает. Мы заклейменные такой магией, обязаны быть одинокими, чтобы не навредить близкому человеку. Мы не можем иметь детей, потому что от смерти идет только смерть. Не важно, какой ты в душе, магия есть твоя суть, и от нее не отречься. Магию бесполезно скрывать и сдерживать, это со временем выльется в безумие. Некромантов стало очень мало. Сотни лет нас уничтожали. И только во времена правления династии Тевриков, было пересмотрено это жестокое отношение. Каких-то жалких триста лет назад. Теперь каждый некромант в обязательном порядке обучается и получает лицензию. Отказ означает смерть. Никогда не знаешь, когда твоя магия может пробудиться - в пять лет или в старости. Если в старости, то хорошо, у тебя к тому времени уже наверняка есть потомки, но их придется бросить, чтобы не подвергать опасности… Мое пробуждение произошло в четырнадцать лет - воскресил любимого пса. Первое, чему учат, даже более усердно, чем управлению своей силой, это тому, что иметь хоть какие-то привязанности нам запрещено. Учат делать и держать маску достаточно уродливую, чтобы она отталкивала потенциальных воздыхателей. Все некроманты страшны лицом и невероятно одиноки. Это напрягало только поначалу, я был молод и хотел петь, хотел жить, как все, любить и чтобы отвечали взаимностью. К счастью, я так ни разу и не полюбил – ни один человек не умер по моей вине. У меня ни разу не было поцелуя, свидания и уж тем более близости. Все это строжайшее табу для любого некроманта. Думаю, теперь вы можете понять мой шок и мой страх. Я не хотел быть виновником смерти этого идиота! И боялся, что проклятие не различало влюбленность и вожделение и, возможно, уже опутало Оливера. Сердце, как сумасшедшее, колотилось в груди, угрожая проломить грудную клетку. Я на негнущихся ногах прошел в ванную, разделся и облился холодной водой. В голове прояснилось, точнее, появилась звенящая пустота без мыслей и чувств, а возбуждение спало, но застучали зубы. Я закутался в теплый халат и, вернувшись в спальню, подкинул пару поленьев в камин. Спать не хотелось. «Сегодня самый странный день в мой жизни», - с горькой усмешкой подумал я. Немного понаблюдав за пляшущими языками пламени, я вызвал слугу и приказал принести мне вина и мою лютню. Я смирился со всем, но от музыки отказаться так и не смог. Это единственное, что во мне осталось бунтарского, думал я до того дня. Пальцы привычно заскользили по струнам, рождая мелодию, в которой я выразил все, что испытал в эту ночь. Голос вплетался в мелодию, без слов, просто следуя ей. Я убрал маску. В тот момент я впервые за много лет был собой, тем мальчишкой, который мечтал стать бардом. Когда я закончил, наступило чувство покоя и очищения. Я отдал песне все, что тревожило меня, и оно ушло вместе с ней. Только одна деталь, которая занимала меня, осталась… - Он говорил со мной? – спросил я сам себя, голос был слегка хриплым, слишком давно я не пел, – кажется, на его невнятную просьбу поговорить я ответил «Не сегодня». Я улыбнулся. Что ж я был прав. Не сегодня. У меня просто не было на это сил.