Пепел и кровь

Эмиль Такой отвратительной погоды не было уже давно. Туман влажным одеялом лежал над городом. Воздух пропитан сыростью; с неба хлещет, как из разорванной аорты. Дождь разогнал по домам полупьяных тинейджеров, ночные бабочки попрятались в им одним известных притонах, даже бездомные уползли в незапертые подвалы и подземные переходы. Я иду сквозь ночь и дымку испарений. Буйство осенней природы не трогает меня. Сейчас я даже рада обезлюдевшим улицам. Никто не будет мешаться под ногами, никто не пострадает. Все счастливы. Маскарад продолжается. Минуя две или три тёмных улицы – они так похожи одна другую в наряде из блестящего асфальта, тёсаного камня и серебристых брызг, я подхожу к зданию гостиницы. Высокое, в восемнадцать этажей, оно вонзается в низкое тёмное небо. Наверное, это должно выглядеть впечатляюще, но мне становится смешно. Охраны нет – сегодня, пожалуй, ни одно живое существо по доброй воле не высунется из своего укрытия. Стеклянные двери не заперты. Очень опрометчиво. В вестибюле холодно и пустынно. Девочка-администратор за стойкой смотрит на меня сонными глазами. Вскользь касаюсь её мыслей – усталость, скука и легкое несварение желудка. - Ваше имя, мэм? – она слегка картавит. Я улыбаюсь, не разжимая губ. Надеюсь, вышло дружелюбно. Главное – не спугнуть её. - Я живу на пятом этаже. Номер 505, - мой голос вибрирует. - Да, конечно, мэм, - её глаза на миг затуманиваются. Я мысленно выдыхаю. Вмешательство в чужой разум до сих пор даётся мне с трудом. Серьёзный недостаток для нашего вида. - Мой ключ пропал, - правила хорошего тона никто не отменял. – Не могла бы ты одолжить мне копию? - Конечно, мэм, пожалуйста, - девушка улыбается. На её ладони лежит ключ с бумажной биркой. - Спасибо. Двери лифта расходятся с тихим шипением. Я поднимаюсь вверх, чувствуя лёгкую слабость. Стоило задержаться ещё немного и восстановить силы, раз уж застать на месте тех, за кем я пришла, не удалось. Номер 505 встречает меня прохладной полутьмой. Плотные шторы не задёрнуты, и сквозь высокие окна проникает слабый голубоватый свет ночных улиц. На дальней стене висит плазменный экран. Изогнутая тумба в углу завалена грудой непонятного хлама. У стены слева диван, напротив – двери в спальню и ванную. Темнота мне не помеха, но по старой памяти я тянусь к выключателю. Лампа, мигнув пару раз, осветила комнату, выхватив контуры фигуры, ничком лежащей на диване. Приблизившись, я вижу, что это парень, долговязый и жилистый. Темные волосы спутаны и пропитаны кровью, на одежде видны дыры от пуль. И, очевидно, следы пребывания в коллекторе. Сам он тоже выглядел неважно. Я потянулась к нему, нащупывая обрывки мыслей. Нужно узнать, что произошло. Если повезёт, он даже не проснётся. Ничего. Меня окружает пустота. Я оглядываюсь. В ту же минуту пустота сгущается, обретая форму, окраску, голос. Множество голосов. Поспешно отступаю, чтобы не быть раздавленной этим водопадом чувств и образов. Он поворачивает голову. Озарение обрушивается на меня с силой разогнавшегося поезда. Из груди вырывается стон. В его распахнутых глазах плещется безумие. Похоже, этот город действительно серьёзно болен. Картер Пробуждение было внезапным. И удивительно приятным, особенно для внезапного пробуждения. Первое, что я увидел, открыв глаза – кровавого ангела, склонившегося надо мной. Она благоухала кожей, ирисами и озоном. И кровью. Взглянув на меня, она застонала. Кажется, я чем-то её расстроил. Попробуем разобраться. - Приветствую тебя, дважды рождённая! – надеюсь, я был достаточно учтив. Она улыбнулась. Я на верном пути! - Привет, Картер, - её голос звучал дружелюбно, но немного устало. – Ты ведь Картер, я верно поняла? – во взгляде читалась тревога. Да. Я старался припомнить. Картер, да. Это я. Моё имя. Картер. Я попробовал его на вкус. Прохладный хруст, словно раскусываешь корочку льда. Звучит вполне приятно. - Ага. - Очень приятно, - она присела на краешек дивана. Только сейчас я заметил, что моя одежда перепачкана грязью и пропахла свалкой. Неудивительно, что эта милая леди так натянуто улыбается. - Меня зовут Эмиль, - в её глазах, полускрытых за стёклами очков, разгорается красноватая искра. Мне стоит поучиться вежливости у Эмиль. Разговаривать в положении лёжа бестактно. Поэтому я усаживаюсь, в очередной раз отмечая собственный плачевный вид. Нужно поддержать беседу. - Поведай мне о своих корнях! – вопрос, в общем-то, бессмысленный, ведь мне это уже известно. Но вежливость такая сложная штука – иногда приходится разговаривать обо всякой чепухе и банальных истинах, лишь бы тебя не сочли грубияном. Замечаю, как удивлённо приподнялись её брови. - Тебя действительно это интересует? – в голосе Эмиль недоверие. Киваю. - Как пожелаешь. Формально я… - таким же тоном можно сказать: «Мне отрезали ногу» – данный факт явно не доставлял ей удовольствия. - Формально? – перебиваю я, стараясь говорить с участием. По-моему, выходит очень посредственно. - Видишь ли, наш клан на данный момент, похоже, единственный, соблюдает жёсткую иерархическую структуру. Новообращенному, каковы бы ни были его заслуги, нельзя изменить своё положение без предварительного одобрения своего наставника. Который, в свою очередь, получает одобрение вышестоящего, и так до бесконечности, - она нервно улыбнулась. Привычка, догадываюсь я. - Для тех, кто привык к бюрократии, это удобно, - продолжала Эмиль. – Но любое выпадение из их пирамиды воспринимается, как попытка покушения на священные традиции. - Например? – надеюсь, меня не покарают за неуместное любопытство. - Взять хотя бы того, кто выражает недовольство заведёнными порядкам, или утратил связь со следующим звеном в цепочке рангов – он считается изгоем, позором клана. И чем ты моложе, тем хуже. Я спешно шарю по задворкам своей памяти, стараясь выудить хоть что-то подходящее. Не то, чтобы данная тема была мне знакома, вовсе нет… Ага, нашёл! - А как же магия? Эмиль моргнула. - Ты имеешь в виду тауматургию? Это самый больной вопрос. Именно здесь наставничество здесь уместно и оправдано. При отсутствии определённого опыта даже самые одарённые новички рискуют потерять контроль над собой и над собственными силами. Так же… Я, наконец, вспоминаю, какая мысль упорно сверлила мне подкорку! - В соседней комнате была ещё одна девушка! Кажется, она спала… Довольный собой, я оглядываюсь на дверь. Лотта Чтобы оторвать голову от подушки, потребовалось титаническое усилие. Никогда не любила просыпаться – чувствуешь себя больной. Сейчас было не лучше. Всё тело ломило, будто после многокилометрового забега. Ни одного живого места не осталось – даже волосы и те болели. В душ! Срочно! Благо, дверь в ванную всего в нескольких шагах. Рифлёное матовое стекло, голубой кафель, песочный фарфор. Огромное зеркало во всю стену. Это место определённо не лишено своего очарования. Даже душевой кабинке удаётся выглядеть привлекательно. Горячий поток, наконец, возвращает способность ясно мыслить и заглушает боль. Припомнить бы, что случилось вчера… Бесполезно – ничем, кроме мигрени это не закончится. Намыливая волосы чем-то пенящимся и ароматным, пытаюсь решить, чего же мне хочется больше – понять, какого чёрта я здесь делаю или унять болезненный стук внутри головы. Второй вариант победил. Решив, что добиться большего уже невозможно, вылезаю наружу. Скользкий пол приятно холодит ступни. Задерживаюсь на минутку, чтобы окинуть взглядом фигуру в запотевшем зеркале. Ого. Моё отражение определённо выглядит превосходно. Надеюсь, это правда. Провожу рукой по густым тёмно-рыжим прядям – упругие локоны пружинят под пальцами. На мгновение меня охватывает оцепенение. Одежда, скинутая второпях, впитала изрядно влаги. Впрочем, одеждой это можно назвать с натяжкой – белая шёлковая сорочка и халатик, отороченный кружевом. В комнате после некоторых усилий нашлись сабо. Тоже белые. Подозрительно. Белый не был моим любимым цветом. За дверью, ведущей в гостиную (надо же, что-то вспоминается!), послышались взволнованные голоса. Кажется, у меня посетители. Во всяком случае, оснований думать иначе пока нет. Беглый осмотр комнаты показал, что наряда поприличнее не найти. Собравшись с духом, поворачиваю дверную ручку. Нужно быть гостеприимной хозяйкой, с чем бы ни пришли эти треклятые гости! Встречу их с улыбкой. Щёлк. Такой поворот событий оказался полнейшей неожиданностью. Гостиная в стиле модерн! И такие большие окна. Очень необычно. Гости смотрят на меня во все глаза. Их двое: приятный молодой мужчина – хотя виски у него седые – в неописуемом рванье, и девушка с короткими чёрными волосами. Назвать её красивой было нельзя, но что-то неуловимое в ней определённо притягивало внимание. От взгляда на неё мне стало не по себе. По их лицам я поняла, что удивлены они не меньше моего. Впрочем, замешательство длилось недолго. - Думаю, нам стоит как можно скорее тихо уйти отсюда, - нарушила молчание девушка. Она поднялась на ноги – длинный кожаный плащ тоненько скрипнул. Мужчина, уцепившись за её протянутую руку, схватил громоздкий пакет с тумбочки и преодолел уже половину пути к двери. Меня поразила резкость и быстрота его движений. - Картер, - дружелюбно обронил он, проходя мимо, кивая и улыбаясь. Зубы у него длиннее, чем обычно, и удивительно белые. - Лотта, - мой голос ещё хрипловатый после недавнего сна. Странно. Что-то не так. Ощупываю языком передние зубы. Интересно, когда я успела нарастить клыки? Айрин Я пришла в себя поздно. Солнце зашло несколько часов назад, и ливень, зарядивший с прошлой ночи, уже закончился. Кругом было несколько луж, размерами напоминавшие миниатюрные озёра, и с десяток их младших братьев. Сухая почва впитывала влагу с жадностью умирающего от жажды, но, напившись вволю, раскисла, превратившись в вязкое месиво. Сюда, в подбрюшье города, долетает лишь слабое – и самое уродливое – эхо близкой цивилизации. Асфальта, тоже, понятное дело, немного. Мое логово находилось в широкой трубе, некогда питавшей иссохший теперь родник. Темно, тихо, сухо и почти нет вони – что ещё нужно для отдыха? Полуразрушенные дома, покинутые их обитателями десятки лет назад, придавали местности зловещий вид. Теперь тут хозяйничали одичавшие собаки. Любой непрошеный гость рисковал потерять не только часть своего имущества, но, зачастую, также пару пальцев, лоскут кожи, а иногда и жизнь. Обычно люди старались всячески избегать подобных районов даже днём. Должно случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы решиться прийти сюда после заката. Или, вероятно, этим ребятам неизвестна слава здешних мест. Или они просто идиоты. В любом случае, стоит пойти взглянуть на них. Тем более, размяться мне не помешает. Разбежавшись, я прыгаю. Земля приятно пружинит под ногами. Ночные запахи и звуки доносятся с удивительной ясностью, пьянят, подгоняют, манят. Я с запозданием понимаю, что до сих пор бегу на четырёх лапах. Замираю, сосредотачиваюсь. Готово. Меня слегка покачивает. Ничего страшного – на двух ногах я почти так же проворна. Подбираюсь ближе. Резкая вонь алкоголя, пота и нагретого пластика ударяет мне в нос. Но сильнее всего – страх. Его не спутаешь ни с чем. Трое мужчин, пьяные до скотского состояния. Громкий гогот эхом разносится по окрестностям. Выглядит это безобразно. Среди них я замечаю маленькое дрожащее тельце. Принюхиваюсь. Ребёнок, девочка. Наверное, не старше пятнадцати лет. Она в ужасе. Беспомощная, накачанная дрянью, неподвижная. Ублюдки. Тело реагирует быстрее, чем разум. Одним махом преодолев скрывающий меня остов стены, впиваюсь в шею первому, осушая его за считанные секунды. Я была голодна. Второй, выпучив глаза, застыл в ступоре. Тем лучше. Он тоже не доставил мне хлопот. Девочка. Ослеплённая яростью, я совсем забыла о ней. Наклонившись, чтобы сорвать с рук и губ липкую плёнку, замечаю, что её бьёт дрожь. Наверное, сейчас я выгляжу едва ли менее пугающе, чем неудачливые похитители. Она убегает со всех ног, не проронив ни слова. Похоже, адреналин поборол отраву. А может это просто жажда жизни, присущая молодому здоровому организму. Оставшийся пьянчуга попался мне в десятке метров от прочих. Уже насытившись, я не обратила бы на него внимания. Но сегодняшняя ночь была исключением. Во всех смыслах. Возвращаясь обратно, вглядываюсь в каждую фигуру, резко очерченную на фоне разъяснившегося неба. Я чувствую, как неуловимо изменился воздух. Они стоят в тени, у покосившейся опоры моста. Трое – чёрная, рыжая и седой. Чужаки.