На распутье двух дорог

Папа с нескрываемым беспокойством осматривал Джаспера. Он даже ни слова не сказал, увидев сына на пороге родного дома. Будто по лицу всё понял. Оно и не удивительно, ведь парень единственный любимый ребёнок омеги. Молча впустив Джаспера в дом, Гарри провел его в теплую гостиную. На душе было хорошо в доме родителей, в своем первом и единственном доме. — Хочешь сказать что-то, дорогой? — усаживаясь в кресло напротив альфы, мягко спросил Гарри. — Да, — решительно кивнул парень. — Позови отца. Вы нужны мне оба. Омега кинул встревоженный взгляд на сына, но всё же встал и поспешил за своим мужем. Джаспер на миг прикрыл глаза: он долго решался на этот шаг. Люца он оставил у него дома — приехав в городок, они почти сразу наткнулись на знакомых омеги. Те говорили, что отец и братья его обыскались и не знают, куда и бежать. Поначалу Люц не слушал и поджимал губы, но возле школы их нагнали и сами братья. Джаспер тактично отошел подальше, пока Кроусы разговаривали. Точнее, ругались. Люц ни в какую не хотел оставаться, но когда братья сказали, что отец на таблетках от сердца из-за переживаний за младшего сына, омега согласился. Попрощались они быстро, но Джаспер заметил, какие долгие и красноречивые взгляды на него бросал омега, и как трогал карман джинсов — там парнишка оставил кольцо, дабы не возникали ненужные пока вопросы. Альфа, вспомнив, что заставил выпить Люца таблетки и отдал их ему, успокоился: снова неожиданностей не случится. А Джаспер решил признаться родителям и объявить о своих намерениях. — Ты меня пугаешь, — вместо приветствия сказал отец. Джаспер подавил горькую усмешку: ох, он сам себя пугал, и уже давно. Как только родители устроились напротив альфы, парень достал заявление и, не разводя лишних сантиментов, положил его на стол. — Вот. Я развожусь с Рафилем. Я полюбил другого, и хочу жениться на нем. В голове Джаспера собственные слова ранее звучали серьёзней, да и речь он предполагал, что будет длиннее. Но вышло как вышло. В любом случае, подняв глаза, альфа увидел на лицах родителей изумление. Он был готов выслушать крики и приказы одуматься. Но к стене молчания готов не был. Нервы его уже были на пределе, и парень думал вновь начать говорить что-либо, как отец со свистом выпустил воздух. — Джаспер, я понимаю, что в супружеской жизни бывают сложности, но так рубить с плеча не стоит, — сквозь зубы процедил Говард, сложив руки замком. — В силу молодости ты можешь увлечься омегами, которые… Скажем так, для постели. Тащить их под венец нельзя. Рафиль хороший и семейный. У вас ребёнок. От упоминания о Даниэле сердце кольнуло и на миг закралось сомнение, но альфа безжалостно задавил его. Парень сдержанно откашлялся — затыкать отца он не привык, хотя очень хотелось. Обзывать Люца омегой для постели было слишком. Гарри, заметив настроение сына, предостерегающе сжал руку мужа. — Говард! — Что? — не сдержавшись, раздраженно рявкнул альфа. — Джаспер, я не могу допустить этого! Ты мой единственный сын, я не позволю тебе ломать себе жизнь случайной связью с каким-то поганцем! — Отец, я взрослый человек. — Предельно спокойно заговорил Джаспер, глядя прямо в глаза отцу. —Мне приятно, что ты хочешь меня уберечь, но это мой выбор. Позволь хоть раз выбрать мне. Я не люблю Рафиля и не хочу больше его обманывать, он этого не заслужил. Хочу, чтобы он был счастлив рядом с любящим альфой. Его я не полюблю, мое сердце занято, поэтому желаю отпустить. — Кем занято? Какой-нибудь шлюхой? Сынок, тебя разводят на деньги, а ты и рад вестись! Рафиль родил тебе ребёнка, души не чает, готовит и обхаживает! Терпит измену! Не выдумывай! Я не позволю тебе развестись! — Он не шлюха, ясно? И не нужны ему мои деньги. Если ты и дальше намерен оскорблять того, кто мне так дорог, то я уйду отсюда и не пожелаю тебя больше знать. Отцу явно не понравился ни тон сына, ни его слова. Тот вскипел за несколько секунд. Вдруг рука его потянулась к документу на развод. Джаспер сразу дернулся вперед, но не успел, — Гарри звонко ударил мужа по рукам и отобрал документ. — Говард! — голос омеги звучал словно гром среди ясного неба. Редко парень видел своего папу таким злым, а разгневанным на отца — никогда. — Пошли, поговорим. Старый альфа и сам остолбенел, но вскоре словно очнулся и с несвойственным ему послушанием направился за мужем. У парня был большой соблазн последовать за ними и подслушать, но он задавил в себе это ребяческое любопытство. Даже в детстве он такого не испытывал. Время шло настолько медленно, что Джаспер успел несколько раз обойти всю комнату — через каждую минуту он поглядывал туда, куда ушли родители. Он уже понял, что папа на его стороне. Что ж, это папа. Омега изначально странно смотрел на идею брака по расчету, и пусть Рафиль ему нравился, да и внука он любил, но, видимо, отцовские чувства не подводили Гарри. Незаметно для себя альфа стал заламывать пальцы от нервов — эту привычку он перенял у Люца. Наконец в тишине парень расслышал шаги омеги и вскоре показался он сам — по непроницаемому лицу не было понятно, каков оказался исход разговора. — Хватит метаться, присядь. Всё хорошо, — Гарри вдруг улыбнулся, усаживая сына, словно тот вновь стал его пятилетним тихим и робким мальчиком. — Я поговорил с твоим отцом. Он не будет противиться. Джаспер с благодарностью улыбнулся родителю — он и не надеялся, что Гарри всё решит. Папа взял его за руку принялся осторожно гладить костяшки, выступающие вены. — И какие слова ты произнес, дабы убедить отца? — Неважно, дорогой, — задумчиво произнес омега и вдруг кинул на него пронзительный взгляд. — Просто Говард за тебя переживает. Не за бизнес. За тебя. Если ты дашь ему время, он тебя поймет. Как никто другой. Да и, в конце концов, мы твои родители. И будем на твоей стороне. — Через несколько секунд молчания Гарри тихим голосом спросил: — Когда ты поговоришь с Рафилем? — Сегодня. Приеду и всё решу. — Твердо ответил Джаспер. Нечего затягивать. Увидев в глазах родителя немой вопрос, альфа, догадавшись, что хочет узнать омега, с тяжелым сердцем сказал: — Даниэля я не могу оставить подле себя. Ни Рафилю, ни Люцу, от этого хорошо не будет. Мне очень жаль, но он будет жить в Аравии. Вот за кого и правда душа болела, так это за мальчика. Расставаться с ним было невероятно тяжело, но такова цена. — Люц, значит, — хитро прищурился Гарри. — Интересное имя. — Он вообще сам интересный. Скоро вас познакомлю. — Улыбнулся Джаспер и поцеловал папу в щеку. — Мне надо идти. Спасибо тебе, папуль. — «Папуль», — со смехом передразнил его Гарри. — Ты меня так уже лет шестнадцать не называл. Удачи тебе, сынуль. Не удача ему была нужна. А нечеловеческая сила воли.

***

На кухне очень слабо горел свет, но никто не спешил сделать его ярче. Джаспер и так с трудом, в этом тусклом свете, смотрел Рафилю прямо в глаза. Приехав домой, он не стал тянуть время — как только Даниэля уложили спать, парень позвал мужа серьёзно поговорить. Рафиль не сразу понял смысл протянутого ему документа. Омега долго смотрел на него, перечитывая раз за разом. — Это что? — голос парнишки оказался сиплым, словно он недавно переболел. Джаспер заметил, как задрожали его руки, и листок едва не падал на стол. Того гляди, не удержит. Но хуже всего было смотреть ему в глаза: полные боли, слез и ужаса. — Заявление на развод. — Пытаясь сохранить стойкость, ответил альфа. Хотя у самого всё в душе переворачивалось. В горле стоял комок, но парень продолжал говорить. — Рафиль, я нашел другого. Прости меня. Мне, правда, очень жаль, что так вышло. — Другого? — задохнулся омега. Он опустил голову вниз, и весь напрягся. Но не плакал, — сидел ровно, не шевелясь. И вдруг поднял глаза — столько отчаяния вперемешку с болью и смиренностью Джаспер ещё не видел, у него перехватило дыхание. — Хорошо. Прошу, живи с ним, я не против. Даже живите здесь, я могу где угодно. Готов всю жизнь не показываться, но не разводись со мной. Умоляю тебя! Альфа через силу сглотнул. У него едва хватало сил продолжать. Продолжать рвать на части сердце несчастного парнишки и давить собственной жестокостью. — Нет. Это неправильно и нечестно. Я не хочу жить на две семьи и делать больно тебе и… Ему. Такого рода отношения просто издевательство. — Смягчившись, парень виновато проговорил: — Я обещал тебе хорошую семью, но не сдержал обещания. Прости меня, но… Я тебя не люблю. — Рафиль вздрогнул и побледнел. Помнится, даже когда заболел их сын, омега не был в таком состоянии. — Поверь, я желаю тебе только счастья, поэтому прошу дать развод. Чтобы ты смог жить в любви, а не чувствуя фальшивые и вынужденные чувства к себе. Ты слишком хороший и добрый для такой жестокости. Украдкой парень придвинул к Рафилю ручку. Парнишка опустил голову так, что челка закрывала его глаза. Секунды тянулись, словно дни, но вдруг омега дрожащими руками взял ручку, неловко поставил свою подпись. И тут на документ стремительно стали падать слезы. Всхлипы и рыдания прорвали мертвую пугающую тишину квартиры. Рафиль плакал так, будто кто-то умер: горько, захлебываясь, содрогаясь всем телом, закрыв руками лицо. И Джаспер не мог никак его утешить. — Прости меня. Прости. — Единственное, что мог сказать парень. Не будь он альфой, то тоже бы разрыдался. Но он обязан был держаться. И просто повторять. — Прости. Дни сборов пролетели невероятно быстро. На следующий день они посетили суд и официально стали никем друг другу. Звонки и крики семьи аль-Халиль посыпались в тот же день. Скандалы разгорались нешуточные, но подписанный несколько лет назад контракт сдерживал обе стороны. Маленький Даниэль стал весомым залогом их долгой «дружбы» и сотрудничества. Квартира опустела в несколько мгновений. Вещи Рафиля, Даниэля… Их оказалось не так много, но Джаспер всё равно чувствовал угнетающую пустошь на месте квартиры. Все документы на вывоз ребёнка и остальные мелочи были улажены быстро, так что альфа и не заметил, как совсем скоро стоял в аэропорту, провожая свою разбившуюся вдребезги семью… Рафиль стоял поодаль, закутанный в ту же одежду, в которой сюда приехал. Так приказал приехавший за ним старший брат. Попрощаться с самим омегой ему не дали. Как бы он ни просил. — Вы теперь чужие люди. И чужой альфа не смеет подойти к моему брату. — Жестко и беспринципно заявил Салем. Даниэль же не понимал, что творится. Он с радостью болтал с отцом и тягал его за волосы, щипал, играл и умильно целовал, пока тот держал его на руках. Джаспер прижимал ребёнка к себе, как в последний раз, моля Бога, дабы самолет задержался, и он смог побыть с сыном хоть чуточку больше. Но мир был против него. Объявление о посадке звучало для него словно сообщение о войне. Джаспер взглянул на мальчика — тот радостно хлопал глазами и смотрел на своего отца с любовью и доверием. Которые он сейчас безжалостно предаст. — Я приеду к тебе совсем скоро, сынок. Слушайся дядюшек и папочку. Будь хорошим мальчиком. Я тебя люблю. Очень люблю. Прости своего глупого отца. — С жалким подобием улыбки промолвил Джаспер, нежно и в то же время крепко целуя мальчика. Сердце его обливалось кровью, когда он, передавая его свирепому на альфу Салему, заметил меняющийся взгляд сына. Тот начал понимать. — Пока, солнце. — Тата? — слабо произнес Даниэль, растерянно и пугливо смотря на отца. Салем кинул на Джаспера уничтожающий взгляд и, развернувшись, стремительно стал уносить племянника дальше и дальше. С каждым его шагом грудь альфы сковывало всё сильнее и сильнее. Казалось, вот-вот он развалится на части. И вдруг парень заметил, как извернулся Даниэль и из-за плеча Салема показалась его кудрявая черноволосая головка. — Тата! Тата! Тата! — закричал мальчик так громко, что, казалось, во всем аэропорту услышали. Сын истошно звал отца и почти сразу заплакал, как ранее плакал его папа. Джасперу хотелось закрыть глаза и уши — видеть и слушать страдания своего ребёнка, пожалуй, самое кошмарное, что может случиться. Но парень просто помахал сыну рукой. Ему было жаль. Ему было плохо. Ему было больно. Но он выбрал другую дорогу.

***

— Отец, ты чего застрял? Тебе плохо? Джаспер устало поднял голову — Дамиан внимательно смотрел на него с легким беспокойством. Что-то он сильно ударился в воспоминания. Альфа улыбнулся и покачал головой. — Всё хорошо. Просто кое-что нашел, воспоминания нахлынули. Уже иду! Дамиан прищурился, словно не веря, но, убедившись, что с его родителем всё хорошо, пожал плечами. — Давай, иначе не успеем, и мой маленький избалованный братик разозлится и заставит Дана выбросить неугодную форму. Дождавшись, пока сын уйдет, альфа в последний раз глянул на фотографии. Яркая свадьба с Люцем, которую он до сих пор с теплом вспоминает, ещё совсем крохотный Дэниэль, Дамиан... А затем альбом забросили, хотя и осталось немного страниц. Фотографии притягивали к себе, соблазняли вновь удариться в прошлое. Но мужчина решительно захлопнул альбом. Джаспер спрятал его подальше и, взяв фотоаппарат, вышел из комнаты. Внизу его ждала шумная большая семейка. Но любимая.