Incurable

МакГонагалл не врала, подумал Гарри. Школа и правда находилась в замке. Поездка на поезде была долгой и напряженной, они с МакГонагалл оба делали вид, как будто не смотрят друга на друга, сидя совсем рядом. Было заманчивым просто закрыть глаза и уснуть, но никто из них не поддался этому желанию. Примерно через час поездки, она прочистила горло: — Возможно, другой комплект одежды был бы более подходящим для встречи с директором, — многозначительно заметила она. Он не попытался скрыть гримасу. Единственная одежда, которая у него была — это та, в которой он попал в Святой Брутус четыре года назад — одежда, которую носил Дадли. Слишком большая для Гарри, когда тому было одиннадцать, сейчас она была поношенной и явно очень плохо сидела на нем. — Должен ли я переодеться в форму Святого Брутуса? — язвительно спросил он. — Мистер Поттер, — она посмотрела на него поверх своих очков — жест, который он уже начинал ненавидеть. — Не разговаривайте со мной таким тоном. Он посмотрел на нее, но отступил. — Простите, мэм. Профессор. Это моя единственная одежда, — Он посмотрел в окно, на проплывающие мимо пятна зеленых полей, и в вагоне снова воцарилась тишина. Минерва почувствовала укол жалости, но она подавила его, зная, что это непростительно, и вспоминая, что этот молодой человек, несмотря на его оболочку, знал, как навредить тому, кто был гораздо больше его. Когда она вернулась, чтобы забрать его, директор Прайс выглядел немного огорченным. «Это были бурные несколько недель, и тут, знаете, было несколько драк,» — сказал он, выглядя несколько встревоженным, как будто боялся, что она не заберет Поттера с собой. «Другие мальчики узнали, что он уезжает и, ну вы знаете этих мальчиков, они не любят перемены. Особенно перемены к лучшему. Совсем другой случай, если бы он уезжал в тюрьму». Минерва выглядела встревоженной, и он добавил: «Ничего серьезного, всего несколько синяков. Они заживут до того, как начнутся уроки там… в вашей школе». Ох, думала Минерва, как этот мальчик будет жить в Хогвартсе? И как она объяснит это Альбусу и Северусу?

***

Поппи Помфри не была готова к враждебности, которую излучал ее новый пациент. Большинство из ее пациентов хотели ее помощи, чтобы она помогла им вылечиться от простуды и гриппа, или уменьшить боль в вывихнутой лодыжке или сломанном на футбольном матче пальце. Ее взгляд на секунду остановился на фингале под его глазом, и она увидела, что губа была разбита не так давно. Минерва говорила ей что-то о школе для преступных подростков, возможных случаях побоев, насильственных тенденциях. — Мистер Поттер, — сказала она, выдавливая улыбку, — Я доктор Помфри — школьный врач. Я просто собираюсь провести общее обследование, сделать анализ крови и взглянуть на вашу медицинскую историю, хорошо? Мальчик сложил руки на груди, но позволил проводить себя к весам и метру. Она цокнула языком. — Хороший рост, но вы достаточно худой. А так же, немного бледный и малокровный, если ногтевые пластины действительно указывают на это. Анализ крови покажет через несколько дней, в любом случае. Но вы ведь слишком хрупкий для спорта, да? — спросила она, и в мыслях улыбнулась, когда он отреагировал так, как предполагалось. — Я не хрупкий, — сказал он возбужденно, — Я быстрый. У меня хорошие рефлексы, — добавил он, защищаясь. — Тогда футбол? Он кивнул. — Хорошо, но ешьте больше красного мяса и зеленых овощей — особенно брокколи и шпината. И возьмите это. — Она дала ему баночку с витаминами железа. Он выглядел так, как будто ему слегка противно, но кивнул. — Не могли бы вы снять рубашку и сесть на стол для осмотра? Он подошел к столу, но она увидела, что он замер, взявшись за край рубашки. Она отошла, притворившись, что ей нужно взять что-то на столе и сказала: — На самом деле, рубашка неважна. К тому же, тут немного прохладно. Она стала за его спиной и засунула стетоскоп ему под рубашку. Она чувствовала свежие рубцы и старые шрамы на этом маленьком островке его спины. Ее сердце бешено колотилось. Телесные наказания, догадалась она, в этой школе для преступников. — Глубоко дышите. Вдох, выдох. Когда она стала двигать стетоскоп по спине, она почувствовала еще больше ран, большинство из них были старыми, но она ничего не сказала. Когда она встала перед ним и стала водить стетоскопом по его груди, она посмотрела в его поразительные глаза. — Продолжайте дышать, — Он поймал ее взгляд, как будто отважился сказать ей что-то. — Вдох, выдох. Хороший мальчик, — он прищурился. Она быстро отошла от него и сказала: — Мы протестируем зрение, чтобы посмотреть, сможем ли мы получить для вас целые очки, — она сделала пометку в своем блокноте, — Вы не очень разговорчивы, да? — бросила она. Он вздрогнул и сказал: — Что я должен говорить? — О, я не знаю, обычно ученики говорят о чем-то, что их волнует. Но не беспокойтесь. Вы можете рассказать мне о вашей медицинской истории. — У вас есть записи, не так ли? Там все написано, — сказал он обвиняющим тоном. — Едва ли, — она наконец-то посмотрела на него, держа записи в руке, — Вы пропустили несколько прививок, или никто просто не записал их. Он пожал плечами: — Может быть, пропустил. Я не знаю. Они не очень точно объясняют восьмилеткам, какие прививки и когда им должны сделать. — Да, полагаю, они не объясняют, — сказала она, посмеиваясь, — Вы пропустили довольно много школы, когда были младше. Здесь написано, что вы много болели. И у вас были травмы. — Я был болезненным, — быстро сказал он, — Хрупким, вы сами сказали. Я слишком часто попадал в драки. Разве там это не сказано? Я много дрался, все знают об этом. Как вы думаете, почему я учусь в Святом Брутусе? — Учился, — поправила она, — Вы были там. Сейчас вы здесь. — Все равно. — Тогда лучше сделаем вам прививки. Мы же не хотим, чтобы вы заразили остальных, не так ли? — Она сделала паузу, — Вы ведь не боитесь иголок, мистер Поттер? Он просто посмотрел на нее.

***

Гарри чувствовал себя побитым, ему было больно. Доктора в Святом Брутусе не были такими: задающими множество вопросов и постоянно смотрящими на тебя. Они просто приводили тебя в порядок и отправляли домой. Ему не понравилось, как доктор Помфри вложила ему в ладонь тюбик с мазью, когда провожала его до двери, не сказав ни слова о том, для чего это, как будто они вдвоем хранили какой-то секрет. Он покраснел, подумав об этом. Он подумал, что она не заметила следы от побоев Прайса. Глупо, правда. И после этого она назвала его хрупким! Тупая корова, подумал он яростно. Он совсем не хрупкий. Он был жилистым, вот как он любил называть это. Он сжал кулаки — если кто-то здесь будет приставать к нему, потому что он «хрупкий», он им покажет. Но он заставил себя успокоиться. Он отступал в свою воображаемую клетку, свой чулан под лестницей. В любом случае, они все — просто горстка богатеньких гомиков. Все принимают витамины дважды в день, как дамы лет в сорок в спа-салонах. Он побьет любого, кто поймает его, принимающего витамины. Но он все равно спрятал их в карман вместе с мазью, которую Помфри вручила ему. Он никогда не видел такого, как в коридорах Хогвартса. Толстые ковровые покрытия всех цветов и огромные портреты, обрамленные золотом, висящие в ряд на стенах. Огромные люстры висели под высокими потолками. Всем своим внешним видом он показывал, что презирает это — для чего оно? Одна из этих люстр могла бы прокормить Бог знает сколько людей. Но внутри он был немного восхищен. Он чувствовал себя маленьким и грязным, идя по этим широким коридорам, но это чувство было не новым. Он шаркал своими грязными кроссовками по ковру. Он резко остановился перед дверьми, на которых красовалась табличка «Директор Альбус Дамблдор» и постучал, краем глаза поглядывая на тяжелых каменных горгулий, стоящих по бокам от двери. — Войдите! Три пары глаз уставились на него. Он увидел МакГонагалл, сидящую перед столом, рядом с ней стоял пустой стул. Значит она, понял он, будет защищать его перед остальными. За столом сидел самый старый человек, которого Гарри когда-либо видел, у него были длинные седые волосы и не менее длинная борода. На нем был радужный галстук, и Гарри подумал, был ли он таким уж старым. Рядом с ним стоял самый недоброжелательный человек, которого Гарри когда-либо видел, и уж это о чем-то говорило. Он был высок и одет во все черное, его волосы тоже были черными и они блестели, он смотрел на Гарри черными глазами, и эту картину завершала ужасная усмешка на его лице. — Вы, должно быть, Гарри! Садитесь, мой мальчик, садитесь! — пожилой мужчина поманил его к себе, но Гарри был настороже. Никто не называл его «Гарри» уже очень давно. Просто Поттер или мальчик. И чего хочет добиться этот человек, называя его по имени? Он им даже не представился. Это была фальшивая доброжелательность, вот что, и он не поддастся на это. Он сел, и высокий, черноволосый человек уставился на него еще более свирепо, чем до этого, если это вообще возможно. — Поттер, — пробормотал он. Значит это хороший и плохой коп, подумал Гарри. Высокий мужчина будет настолько враждебным, что Гарри просто будет преклоняться перед пожилым человеком. Они могут забыть об этом. Он в любом случае предпочел бы встретиться с плохим копом. Но будь он проклят, если даст манипулировать собой таким образом. В кабинете было тихо, высокий человек также недоброжелательно рассматривал его, пожилой мужчина хитро улыбался, и Гарри не собирался проявлять слабость, отворачиваясь, чтобы посмотреть, что там делает МакГонагалл. Еще минута тишины и наконец: — Я директор Дамблдор, а это — профессор Снейп. Профессора МакГонагалл ты, конечно, уже знаешь. Еще минута тишины. Чего они хотят от него? Они все ждут, что он заполнит тишину болтовней, задавая вопросы, на которые они знают ответы? В конце концов он кивнул. — Директор, сэр, — пробормотал он, — Профессор, — добавил он, кивнув в сторону Снейпа. — Мы очень рады, что ты учишься у нас, Гарри, точно как твои родители. Это необычно для Хогвартса, когда ученик приезжает уже взрослым, но нам просто нужно использовать все положительные стороны этого события. Я понимаю, что твоё обучение было немного… необычным, но я уверен, что ты быстро нагонишь программу. Мы думаем, что для тебя лучше учиться вместе с пятикурсниками, твоими ровесниками, чем отправлять тебя к первокурсникам, что будет мешать и тебе, и школе. Если это необходимо, то мы можем попросить учеников или профессоров позаниматься с тобой. Гарри сухо кивнул. Если они думают, что он тупой, тогда зачем они забрали его сюда? — Спасибо, сэр. — Мы поселим тебя в общежитие факультета Гриффиндор, на этом факультете учились твои родители. У Хогвартса очень старая система распределения по факультетам, она очень нравится нашим ученикам, и тем, что учатся сейчас, и тем, что уже выпустились. Обычно первокурсники могут выбрать, куда они пойдут, основываясь на том, где были их родители, и на репутации каждого факультета. Но это всё лишь для развлечения. Ученики спят и едят со своим факультетом, но на уроках несколько факультетов обычно занимаются вместе. И, конечно, система факультетов способствует развитию здорового духа соревнований на спортивных матчах. — Он хихикнул. — Да, сэр, — На самом деле Гарри думал, что это тупо. Факультет — это просто слово, обозначающее банду, не так ли? В Святом Брутусе были банды, и даже там это было глупо. Люди присоединялись к ним якобы для защиты, но на самом деле они только затевали больше драк, чем все остальные вместе взятые (включая самых плохих). Ложное чувство товарищества, но это может быть просто прихоть Дамблдора, не так ли? Может быть, это просто он сам ублюдок, а это действительно лишь соревнования? Его родители участвовали в этом, так ведь? Ему было все равно, что говорил дядя Вернон, они были хорошими людьми. — У тебя есть какие-нибудь вопросы, Гарри? Не хочешь ли ты мне что-то рассказать? О чем-нибудь? Гарри снова почувствовал его тяжелый взгляд. Они чего-то хотели от него, но чего? Что он должен был сказать? Он подумал о том, чтобы спросить про своих родителей, но отверг эту идею. Не стоит самому давать им оружие. — Нет, сэр. Дамблдор выглядел разочарованным. — Хорошо, тогда ты можешь идти. Подожди профессора МакГонагалл снаружи, она проводит тебя. Гарри встал, чтобы выйти, но Снейп наклонился и зашептал что-то Дамблдору на ухо. — И еще одно, — сказал Дамблдор огорченно, Гарри обернулся, — Попытайся. Эм-м-м, не лезть в драки, да? Гарри кивнул и тихо прикрыл за собой дверь.

***

— Серьезно, Альбус? — прошипел Снейп, — Преступник? У вас было недостаточно несчастных случаев в этом году? Альбус возразил ему: — Северус, у Гарри Поттера есть полное право учиться в Хогвартсе. Это наша ошибка, что он не учится здесь уже четыре года. — Да, наша ошибка, и тот факт, что он был в тюрьме за... за что? Ах, да, не за то ли, что он напал на своего опекуна с ножом? — Это была не тюрьма, так ведь, Минерва? Это школа для мальчиков с неизлечимыми криминальными наклонностями. — Он добавил: — Я не считаю, что они есть у Гарри. Он очень вежливый молодой человек. Разве что, немного тихий. Северус закатил глаза. — Он наверняка придумывал, какими способами можно убить нас. Очень болезненными способами. Он выглядит так, как будто он пытался напасть на кого-то по пути в этот кабинет. Он еще хуже, чем его отец, я не сомневаюсь. — Он фыркнул. Минерва вступила в спор: — Когда вы уже забудете об этом, Северус? Ваш соперник из детской песочницы мертв уже четырнадцать лет! — Соперник из песочницы! Именно такое отношение позволяет неизлечимым, жестоким хулиганам бродить по нашим коридорам! — Таким хулиганам как Драко Малфой? Вы любите его, Северус, и вы знаете, что он всегда обижает учеников, которые находятся вокруг него. Северус сердито на нее посмотрел: — Малфой не опасен. Кроме футбола, в котором он каждый раз выигрывает кубок для Слизерина. А ваш маленький преступник играет в футбол? Может быть вы наберете команду в тюрьмах, чтобы забрать кубок обратно? — Северус! Минерва! Прекратите это в конце концов, — после слов Дамблдора оба замолчали, — Гарри не преступник, и я не допущу, чтобы его так называли, — сказал он, предупреждающе взглянув на Северуса. Опустившись на стул, он добавил, — На самом деле, я бы предпочел, чтобы мы сохранили это между нами. Он и так привлечет к себе слишком много внимания. Минерва кивнула. Северус фыркнул: — И, как много времени им потребуется, чтобы узнать об этом? Это Гарри Поттер. Сразу после того, как они поймут, кто его родители, кто-нибудь найдет и остальное. После паузы Альбус сказал тихо: — Вы и правда считаете, что ученики помнят его родителей? — Не будьте глупцом, Альбус. Эти дети до сих пор рассказывают друг другу на ночь страшилки о Томе Реддле. И кульминация — это жестокое убийство Поттеров. У мальчика даже есть шрам, там, где Реддл отметил его, под этим гнездом из волос. Отсюда они узнают и остальное, — несмотря на свою враждебность, в разговорах о Реддле Северус вел себя сдержанно. Он ненавидел Поттера, но никто не заслужил умереть таким ужасным образом. И это вовсе не значит, что он смирился с высокомерием и жестокостью этого мальчика из-за жалости. Едва ли. — Тем не менее, — сказал Альбус, — Будет лучше, если мы не дадим слухам распространиться. Минерва и Северус кивнули. — Минерва, если вы снимете для Гарри комнату в «Дырявом котле» и покажете ему, где купить кое-что из вещей, то он будет готов к Хогвартсу уже на следующей неделе. — Конечно, Альбус. Когда она вышла, никому из них и в голову не пришло, что, несмотря на то, что это популярная страшилка в Хогвартсе, Гарри Поттер понятия не имеет, как умерли его родители.