Селезень

POV Юрий Хованский

      Он совсем сумасшедший. Я смотрю в Димины глаза, правда, через экран, но это не имеет никакого значения, потому что и так я могу разглядеть этот нездоровый азарт. "Это не похоже на розыгрыш, дряной ты уебок",- я набрал это в комментариях, а затем тут же стёр, не успев нажать на "отправить". Ну нахер - будут ещё потом писать про нас с Лариным уебанские, неправдоподобные и порнушные рассказики. Пересматриваю видео по три, четыре раза. Полнейший пиздец. Виски невольно начинают пульсировать: чувствую себя выжатым, целиком и полностью избитым простой и такой доступной правдой: Ларин психически нездоров. Да, блять, я об этом уже когда-то думал. Частенько в последнее время он давал повод сомневаться в собственной адекватности, но кровь, струящаяся по предплечьям, не похожа ни на один известный мне краситель. Почему мне не наплевать? Почему меня вообще это трогает? Ладно, все равно. Накинув куртку, я спускаюсь вниз: запомнил с утра, что прямо около нашего дома есть хороший ларёк с пивом и рыбой - Кузьма явно должен оценить подобный приём. Возможно, даже удастся вытянуть из него что-то дельное - как давно я здесь живу, знает ли мой друг вообще о том, что за стенкой у нас будет сидеть депрессивный и явно сумасшедший Уткин? На самом деле, это могла бы быть очень информативная встреча. Я даже решил, что не буду много пить, чтобы запомнить как можно больше информации. Взял соленую камбалу, мелких рыбёшек и даже чипсы. Пива - ящик. На всякий случай. Созваниваюсь с Кузьмой. Оказывается, что этот урод имел в виду завтрашний день, когда мы об этом договаривались. Очень глупо получилось, и, главное, обидно. Злюсь я, как всегда, не на себя.       Уже укладываясь в кровать, я прокручиваю в голове план завтрашнего дня - утром нужно будет начать снимать новый ролик, но для начала - ознакомиться заново со своим же каналом. Быть может, я давно поменял формат. А деньги-то нужны. Особенно в подобной ситуации, когда я черт знает где и черт знает с кем. Выключаю свет, дотягиваясь до нужной кнопки ногой - крайне удобное расположение. Сначала уснуть все никак не получается - слишком много впечатлений я получил за последнее время. Но, черт возьми, я понимаю, что останавливаться на этом нельзя, нужно двигаться дальше, при чем со скоростью явно большей, чем была бы, останься все по-прежнему. Закрываю глаза окончательно, и тьма окутывает мой разум, погружая в беспокойные сны, полные темно-красной крови и чужих бледных, как у трупа, рук.       Я просыпаюсь ночью от того, что не могу принять необходимое положение - хочу вытянуть ноги, но не получается - что-то твёрдое и довольно тяжёлое находится с той стороны, где, по логике, должен быть край кровати. Пару раз недовольно пинаюсь, но потом приходится сонно раскрыть глаза и наткнуться на тьму. Естественно, в комнате ужасный мрак. Но, как только до меня доходит, что это не просто предмет, и на моей кровати лежит человек, я вскакиваю, касаясь ногами отвратительно холодного пола. Сука. Блять. Я точно не забыл закрыть дверь. Это даже слишком точно - в голове промелькнули моменты из вчерашнего вечера, когда я поворачивал задвижку, проходя в квартиру с пивом подмышкой. Так какого чёрта тут делает этот? Когда глаза привыкли к темноте, моё сердце уже успокоилось, я окончательно проснулся и сумел разглядеть в тусклом свете фонарей с улицы скрюченный силуэт Ларина на краю своей кровати. Вначале я просто не поверил своим глазам. Сделал пару неуверенных шажков вперёд, наклонился - да, действительно, это он. Во сне Дима не выглядел таким категоричным и язвительным, как обычно. Все мышцы на его лице были расслаблены, рукой Уткин придерживал краешек стянутого у меня одеяла. Это зрелище было настолько нетипичным, что хотелось сфотографировать. Я колебался - толи мне стоит разбудить его, то ли нет. Почему-то мне казалось, что мой незваный гость плохо спит, и об этом говорили его "космические" синяки под глазами, различаемые даже в подобной неприятной темноте. "Дима",- зову я шёпотом, но он не реагирует,-"Уткин, бля." Медленно устраиваю свою руку на его плече и осторожно подталкиваю. На его лице проступают морщинки, мужчина недовольно хмурит брови и морщит нос, как будто я - главный враг человечества. Но потом ненадолго замирает и приоткрывает глаза. Несколько секунд хлопает ими, удивленно меня осматривая, но потом, видимо, вспоминает произошедшее. Я просто сижу рядом с ним на корточках и наблюдаю. Молча. Мне нечего сказать. Дима натягивает на себя одеяло сильнее, прерывая контакт глазами, а затем тихо бормочет: "Помоги мне сменить повязки." Тяжело выдыхаю. Ларин совершенно спятивший. "Ты придурок",- бормочу я и медленно поднимаюсь с места. И тут же чувствую, как Дима сжимает мою футболку. Удивительно, что ему хватает сил и наглости на то, чтобы сделать это. "Не уходи."- слышу я и издаю длительный вздох. Незваный гость не вызывает негативных эмоций. Грубить ему совсем не хочется. Вообще ничего не хочется. Ларину нужна психологическая помощь, но вряд ли я вообще в силах ее оказать. Я - не профессионал. Я - простой видеоблоггер, я - враг Уткина. Меня вообще не должно быть тут. Сердце от чего-то сжимается. Искренне надеюсь, что не от сочувствия. "Мне нужно взять бинты. Они в коридоре",- пояснил я и выскользнул из комнаты, как тень, получив утверждающий кивок. Почему я так к нему благосклонен? Ларин ещё совсем недавно вёл себя совершенно по-хамски со мной. Ну да, а ещё он нес полный бред и резал себя. Черт подери, ну конечно, я же не зверь. Почему-то именно Дима в этом новом мире казался мне самым близким человеком. Вероятно, потому, что я больше ещё ни с кем не успел увидеться. Неожиданно что-то внутри меня сжалось от тоски - как же сильно хотелось вернуться назад. Если бы сейчас прилетел волшебник и предложил мне сделку, то я бы душу отдал за то, чтобы вернуться и больше не испытывать того, что я вынужден испытывать сейчас. Из аптечки я беру бинты, антисептик, ножницы и какую-то мазь, на упаковке которой было сказано, что она оказывает заживляющий эффект. Осторожно проникаю в комнату и нажимаю на включатель света, однако лампочка отказывается подчиняться мне - щёлкает, буквально на миг озаряя светом комнату, а затем выключается окончательно, посеяв в воздухе сноб искр. Ларин за это время принял новое положение - сел посередине кровати, закутавшись в одеяло по самое не хочу. "Бля, пиздец",- выдыхаю я, чтобы хоть как-то разрядить эту нагнетающую атмосферу. Но не выходит - Дима молчит, и в тёмной комнате опять зависает неприятная тишина. "Давай сюда",- я присел на край своей кровати и заметил, как Уткин почему-то колеблется. Я его не тороплю, несмотря на то, что лучше бы я сейчас лежал и спал без каких-либо внешних раздражителей. Дима вытаскивает левую руку из-под одеяла, и я уже тянусь вперёд, как он тут же хмурится: "Осторожнее." "Ларин, ты охерел?",- несмотря на ситуацию, этот придурок все чаще выводит меня из себя,-"Я тут тебе оказываю первую медицинскую вместо пиздюлей за то, что ты проник в мою квартиру." "Ты сам дал мне ключи",- взвился в ответ Дима, но тут же заткнулся, потому что я схватил его за руку и, включив фонарик на телефоне, посветил на повреждённой участок предплечья. Мужчина успел дёрнуться, но я сжал запястье лишь сильнее. Не время для насилия, однако иначе нам не справиться. Порезов много, старых, самых разнообразных, уже давно превратившихся в светлые полосы на коже. Но самая свежая рана сейчас выглядит не самым лучшим образом. Я понимаю, что для начала нужно будет избавиться от возникшего на самой поверхности гноя. "В комментах пишут, что ты полный уебан, такие шутки шутить",- начал я, без жалости надавливая на рану и давая ненужной жидкости выйти наружу. Ларин закусывает губу, сжимая здоровой рукой краешек одеяла. "Мне поебать",- коротко выдыхает он, закрывая глаза. На этом наш краткий диалог заканчивается - нам больше нечего друг другу сказать. Пока Дима будет продолжать яростно топорщить свои шипы, я буду продолжать иногда случайно царапаться о них. Надоело. Пусть, наконец, сам уже это поймёт. Дальше я делаю то, что видел по телеку - промываю рану, что оказывается не слишком затруднительно в силу ее расположения, беру на пальцы немного заживляющей мази, а потом начинаю осторожно втирать ее в рану. На секунду у меня возникла мысль о том, как по-пидорски мы сейчас выглядим, но она тут же оказалась подавлена реакцией Ларина - видеоблоггер сидел молча, расслабленно, прикрыв глаза, словно кошка, когда ей чешут за ушком. Я остановился, в очередной раз удивляясь тому, что мой главный враг - тоже человек, а не кукла или робот, не имеющий чувств. Наложив бинт, я крепко завязал наверху небольшой узелок. "Спасибо",- сухо произнёс "спасённый". Снова пауза. "Да пожалуйста",- отвечаю я, а язык во рту еле ворочается,-"Но ты бы знал, я чуть стену кирпичную не построил, когда ночью тебя увидел." Зачем-то говорю лишнее, запоздало закрываю рот, собираясь уже выдворить критика за дверь. "Я так похож на Сатану?" "Есть немного." "Тогда спокойной ночи, святой посланник Божий",- бурчит Ларин, неохотно расставаясь с моим пуховым одеялом и спускаясь голыми ногами прямо на пол. "Тапки хоть возьми, оборванец",- поддеваю я и тут же слышу уже из коридора ответ: "Меня адский огонь согреет." Я не мог заснуть ещё около часа - по началу, замерев, вслушивался в шаги соседа, чтобы убедиться, что он дошёл до своей квартиры и лёг спать, но, насколько удалось понять, он тоже смог погрузиться в дремоту далеко не сразу. Затем, когда соседняя квартира полностью затихла, я закрыл глаза.       Темнота подсознания казалась чересчур пустой, как огромный лес, в котором я потерялся. Чтобы хоть немного успокоить неизвестной природы волнение, я представил рядом Дмитрия Ларина.