Страшная сказка

Начинать новую жизнь всегда сложно, порой люди не могут решиться на самые незначительные перемены, а, изменив привычный и такой удобный распорядок, мы начинаем сожалеть, всячески оправдывая свои страхи, и переживать, не допустили ли мы ошибку. Но прошлое не вернуть, и нужно бороться за свое будущее и настоящее, даже если оно не совсем и ваше. Новый мир пугал бывшую правительницу Зачарованного леса, но, к счастью, у нее не было пути к отступлению. С каждой новой минутой, часом, днем королева узнавала все больше о своем нынешнем положении. Она не была монархом голубых кровей — обычной женщиной, но у нее была власть, или некая пародия на неё. Она была мэром, самым значимым человеком этого городка, по крайней мере, так подсказывали ее новые воспоминания. Город населяли сказочные подданные с весьма странными и необычными судьбами. Первое время королеву очень часто мучила мигрень: стоило ей только наткнуться на знакомые лица, как перед глазами всплывали фальшивые истории их жизней, переплетающиеся с их настоящим, все перемешивалось, и она терялась, не различая правду от фальши. В скором времени в голове королевы все встало на свои места, и на пару минут она даже решила, что со всем успешно разобралась, пока в один из похожих друг на друга дней, войдя в кабинет мэра, королева не наткнулась на слишком самоуверенную молодую особу, по-хозяйски расположившуюся в ее кресле. Темные роскошные локоны, обрамляющие лицо, слишком знакомые карие глаза, белоснежная кожа с алой помадой на слегка поджатых пухлых губах. В ее взгляде читалось превосходство, не вызывающее ничего, кроме притупившегося чувства ненависти королевы. Реджине казалось, что она уже успела забыть эту самоуверенную и до безумия правильную особу. По шее женщины пробежали мурашки, она содрогнулась, всматриваясь в идеальные черты лица, когда тишину нарушил до боли знакомый голос. — Доброе утро, мисс Миллс, — на губах девушки появилась холодная пародия на улыбку. Дождавшись, пока королева устроилась возле нее, она продолжила. — Не будем попусту тратить мое и ваше время. Я пришла к вам не просто так, вы и сами это знаете. Я хотела бы сделать вам деловое предложение. Реджина судорожно сжала ладонь в кулак, понимая, как легко могла бы свернуть эту тонкую шейку одним движением руки, достать, а затем со всей силы сжать ее благородное геройское сердце и превратить жизнь девушки в кромешный ад. Она знала, что ее не оправдают, да и без магии у нее вряд ли бы получилось воплотить задуманное в жизнь, но картинки, то и дело всплывающие перед глазами, слишком сильно отвлекали, пробуждая все самые сокровенные желания Злой Королевы. — Я предлагаю вам уйти с занимаемой вами должности, не вовлекая вас и ваших близких в долгие и весьма неприятные судебные разбирательства. На губах Её величества появился смутный намек на усмешку, Реджина не понимала, чем обязана визиту своей горячо любимой падчерицы, но ее приятно удивляли перемены в ней. Эта решительность и дерзость, все как и раньше, вот только что-то глубоко внутри подсказывало: она была уже не той маленькой и сломленной девочкой, отстаивающий права народа и стремящейся к самопожертвованию. Снежка была впервые, за все то время, что королева знала ее, заинтересована лично. Она не была ни плохой и ни хорошей, она играла только за себя. — Ваша угроза, как и предложение, весьма туманно, мисс, — запнувшись на ее имени, Реджина подавила подступающий к горлу смешок. — Бланшар, Мэри Маргарет Бланшар, — заправив выбившуюся из прически прядь, она сделала глубокий вдох и проложила. — Конечно, у меня нет прямых доказательств против вас, мисс Миллс, но ни для кого не секрет, что вы причастны к растратам. Бюджет мэрии под большим вопросом, зарплаты оставляют желать лучшего, чего не скажешь о вас. Шикарный особняк, красивая жизнь. И я уверена, что если разобраться в вашей налоговой документации, то этого вполне хватит на не слабое судебное разбирательство. — Забавно, но дело в том, что у вас и правда нет никаких доказательств, помимо ваших слов. К тому же, — взяв с середины стола кристально чистый стакан, она наполнила его водой из графина, в попытке скрыть нарастающее волнение. — Главным источником дохода Сторибрука является рыбная промышленность, которой не хватает рабочих сил. Думаю, вы и так это знаете, молодым людям, вроде вас, это попросту не интересно. Бюджета города не хватает, а запросы граждан, как, впрочем, и безработица, только растут. Меньше всего она хотела показать, что её застали врасплох и позволить своей давней знакомой взять верх в этой странной и непонятной игре. Королева не понимала, в чем кроется главный интерес Снежки, она не знала абсолютно ничего о её новой жизни. Весьма глупо было и желать возвращения мигрени, ведь от неё определенно была польза, а теперь голова предательски не шла кругом, а мысли не путались, не давая ни единой подсказки. Изогнув бровь, девушка улыбнулась самой хищной улыбкой, на которую только была способна, продемонстрировав безупречный ряд белоснежных зубов. — Надеюсь, ваша речь, обращённая к избирателям, будет звучать убедительней. Хотя, я правда не понимаю, что вы можете предложить жителям этого городка, кроме очередных туманных и весьма мрачных перспектив, — изящно привстав с занимаемого кресла, девушка, не переставая улыбаться, протянула руку своей собеседнице, добавив. — Было приятно познакомиться, и я не хочу льстить, желая хорошей компании и победы на выборах, ведь тогда проиграю я. Реджина смутно улавливала суть этого странного на первый взгляд разговора, но знала точно, что без вмешательства Голда ей не обойтись. Ведь он наверняка знает что к чему, да и судя по их слишком тёплым отношениям, он при всём желании не откажет в небольшой услуге. Хотя бы что-то всегда остаётся неизменным: он и его странная тяга к сделкам. Всего один короткий звонок, пара долгих часов ожидания, и все ответы на её вопросы оказались на расстоянии вытянутой руки. Она знала, что он не откажет, знала, что придётся заплатить определенную цену, но понимала, что игра должна стоить свеч. Как Реджина и ожидала, стоило ей войти в свой дом, свою гостиную, и её встретил тёплый взгляд карих глаз. Он ждал её, это было слишком предсказуемо. К такому Голду она явно не скоро сможет привыкнуть. Его дружелюбная и даже искренняя улыбка, крепкие объятия, все казалось слишком просто, если бы не одно но. Это «но» зарождалось в самом низу живота, стоило ему лишь взглянуть на неё, оно отзывалось слабыми импульсами, когда его губы коснулись её руки, оно не позволило ей отказаться от пары бокалов полусладкого, и оно явно ликовало, когда он последовал за ней в тёмные покои её спальни. Голд был не тем, кому стоило доверять или открываться, но технически она ему никогда и не доверяла. Она позволяла ему играть ею, как марионеткой, но отвечала ли она тем же? Конечно, да, Реджина любила управлять людьми, использовать и добиваться желаемого любой ценой, как правило, эту цену очень редко платила она. Стоило Тёмному войти в скромный обитель Королевы, как та с уверенностью и непреодолимым желаниям толкнула мужчину в сторону кровати, а он лишь, изогнув бровь, одарил её тёмным взглядом карих глаз. Он был не против, она знала это лучше всех. Его рука по хозяйски легла на стройную талию Её величества, притягивая к себе и позволяя Реджине прочувствовать томящееся в паху желание. Томный вздох сорвался с её пересохших губ, и он уверенным движением повалил женщину на кровать. Все было слишком правильно, а она была слишком счастлива здесь и сейчас. Его тело, нависшее над ней, руки, обжигающие своими нежными касаниями, глаза, ставшие центром её вселенной, и стоны, заполняющие тишину. Он был нежен, и Реджина с очередной подступающей волной удовольствия поняла, что она теряет последние капли здравого смысла. Все зашло слишком далеко, и обратного пути не будет. Для него она может стать очередным удачным вечером, победой или же галочкой в громадном списке похождений мага, в то время, как она не сможет прожить и дня без навязчивых воспоминаний о них в ее постели. Очередной стон сорвался с его губ, и он рухнул на её влажное тело. В самом низу живота мышцы сжимались, даря женщине последние секунды блаженства. Приподнявшись и освобождаясь из сладкого плена её ног, опираясь на свои сильные руки, Голд запечатлел смазанный, влажный поцелуй на её устах и перевернулся на спину, обнимая Её величество. Длинные пальцы рисовали узоры на её животе. Каждое прикосновение посылало невидимый импульс, и шелковистую кожу покрывали десятки мурашек, которые постепенно распространялись по всему телу Реджины. Голд слишком сильно задумался и не заметил, как королева перевернулась и улеглась на его грудь. Руки продолжали рисовать странные узоры, а женщина лишь молча всматривалась в расслабленное и такое задумчивое лицо. Мысленно он был не здесь, и она понимала это, но не могла странному желанию вырвать его из раздумий и взять верх. На тонких губах появилась слабая улыбка, когда он обратил на неё взгляд и заговорил. — Любовь прекрасна, одна мысль о чем-то слишком личном и дорогом, одна улыбка или даже случайно брошенная фраза, и мы счастливы. Меня всегда забавляло это чувство, и, уж точно, я никогда не понимал его природу. Прохладная ладонь легла на плечо мужчины, и Реджина удовлетворенно зевнула. — Повезло же ей, — случайно брошенная фраза ранила ростовщика. Он был готов поспорить, что она юлит, но женщина лишь нежно, почти не осязаемо, накрыла его губы своими. — Не понимаю. Она лишь мягко улыбнулась, приподнявшись над ним, и заговорщически отвела взгляд. — Твоей избраннице, глупый. Взгляд темно-карих глаз был направлен на нее, с привычной жесткостью из их прошлой жизни, но и без наигранной влюбленности из настоящего. Реджина хотела больше всего на свете, чтобы он был искренним с ней, улыбался ей, демонстрируя обворожительные ямочки, порой нашептывая банальные глупости о себе, о ней и о них. Она хотела, чтобы он был влюблен в нее, хотя бы на одну тысячную, и это пугало. Они никогда не были так близки физически, как сейчас, но с горечью для самой себя она понимала, что хочет большего, нет, нуждается в большем. — Могу поспорить, что ты любил, — она коснулась его щеки, затем губ и с большим усилием отвела взгляд. Королева просто не могла позволить ему увидеть ее настоящую. Она боялась проронить слезу, дать слабину и раствориться в нем безвозвратно. Ее голос дрожал, но она продолжала. — И я любила. Женщины склонны замечать незначительные перемены. Перевернувшись на спину, Реджина отпрянула от него, в надежде, что Голд, как всегда, поглощен собой. Но сильная рука осторожно придвинула ее обратно. Он был обеспокоен, и это льстило королеве, но она лишь сверкнула влажными глазами, и ростовщик понял, что перешел невидимую границу между ними. Отстранившись, как ни в чем не бывало, Голд позволил Реджине отступить и залатать новую брешь в ее броне. Слишком идеальна, слишком самокритична, она была прекрасна и так не похожа на свою дочь, но при этом она была его другом. Он не волновался за нее, ведь её силе воли и выдержке позавидовали бы многие. А может быть, Голд просто оправдывал свою нерешительность и страх. Он молча наблюдал, как она исчезла в дверном проёме ванной. Послышался звук струящейся воды, а затем он и сам не выдержал и, одевшись наспех, спустился вниз по лестнице, на первый этаж, где у самой двери столкнулся с единственной причиной всех своих несчастий. Она влетела, подобно урагану, держа стопку книг в руках, и, заметив его, лишь протяжно улыбнулась. Одной улыбки хватило, и сердце Голда предательски сжалось внутри. Он и сам прекрасно понимал, что она не для него, и ему не следует даже смотреть в ее сторону. Тем временем, на втором этаже роскошного особняка со скрипом открылась дверь ванной комнаты. В дверном проёме появилась завернутая в одно лишь белое, махровое полотенце женщина. На наспех высушенной коже была испарина, с её волос все ещё стекали струйки воды. Но её это не волновало, все внимание женщины было направлено лишь на смятую простыню в центре кровати, а все мысли заполнил лишь старый и ничем не привлекательный ростовщик, от одной мысли о котором у королевы дрожали колени, а в голове рождались странные образы их совместного будущего. Она всегда презирала грёзы о прекрасных принцах, рыцарях, и влюбленность в целом. Её раздражали глупые принцессы, слоняющиеся по замкам своих отцов и ожидающих того самого, единственного, предназначенного самой судьбой. Но проблема была в том, что королева никогда не верила в истинную любовь. Это было слишком глупо и жестоко. Она должна была усвоить главный урок своей матери, которая считала любовь самым настоящим дефектом. Судорожный вздох сорвался с губ Её величества, и она сползла по стене вниз. Дрожащими пальцами Реджина коснулась своих губ, вспоминая оставленный им поцелуй на них, а в голове пронеслась лишь одна мысль, что она пропала.