Швы наизнанку

Куртка невыносимо сильно пахнет Стайлзом, как будто тот носил её, не снимая, пару недель, и Дереку кажется, что задохнуться может не только он, но и окружающие. Маккол как-то странно смотрел на него, когда они встретились, недоверчиво принюхивался, но ничего не сказал, и Хейл убедил себя, что ему показалось. Просто в последнее время Стайлза стало очень много в его жизни, вот он себя и накручивает. Стилински проторчал под дверью лофта около двух часов, распространяя вокруг удушливый аромат вины, дополнявший привычные ноты земли, крови и самого Стайлза. Дерек был дома, но совершенно не хотел выслушивать извинения. Совесть пробовала возмутиться, но быстро замолчала, придавленная инстинктом самосохранения, сработавшим слишком поздно. Если бы Стайлз позвонил или написал ему, он бы ответил, что сегодня домой не планирует возвращаться, и тогда у Стилински не оказалось бы иного пути, кроме как уйти. Но Стайлз сидел и ждал, заполняя пространство вокруг звуками своего дыхания и ускоренного сердцебиения, и выбора не оставалось. Сегодня была годовщина пожара, и Дерек не был настроен на общение, каким бы оно ни было. Ни с кем. Особенно со Стайлзом. Утром он уже съездил на кладбище, отнёс цветы на могилы семьи и постарался оживить в памяти их образы – живые, полные сил и надежд. Получалось не очень, память настойчиво подбрасывала картинки обгоревших тел, а обоняние, казалось, вновь улавливало запахи гари и предсмертной агонии, поэтому он не пробыл на кладбище долго. Вернувшись домой, Хейл откупорил бутылку «волчьего» виски и начал планомерно им набираться, чувствуя, как аконит по чуть-чуть расползается по венам, расслабляя, но не позволяя забыться, и именно этот момент выбрал Стайлз, чтобы нагрянуть с визитом. Неожиданностью это, впрочем, не стало. Дерек ещё вчера понял, что Стилински обязательно захочет извиниться, поэтому покинул клинику при первой подвернувшейся возможности. Он был зол и не мог гарантировать самому себе, что не сорвётся на Стайлзе, хотя основными причинами его ярости выступали Малия и Скотт. И, если вспомнить детали встречи с Макколом, так бы оно и вышло. - Что-то случилось? – спросил Скотт, когда обнаружил Дерека у порога своего дома. Он слышал эмоции Хейла и безуспешно пытался придать лицу равнодушное выражение. - Малия гоняла Стилински по лесу, и, если бы не я, неизвестно, чем бы это всё закончилось. А где в этот момент был ты? От Маккола тут же запахло беспокойством, но ответил он с показной самоуверенностью. - Я ведь не нянька для неё, Хейл. - Нет, ты – её альфа, пусть это теперь и сомнительное утверждение. Но я имел в виду не её, а Стайлза. Где ты был, пока твой лучший друг убегал от неадекватного койота? - Малия бы ничего ему не сделала, просто ей плохо в последнее время… - Ей плохо? А каково Стайлзу, ты знаешь? Он – часть твоей стаи. Какой из тебя альфа, если ты оставляешь лучшего друга одного после всего, что было? Особенно когда как никто другой знаешь, что он винит себя во всём. Дерек говорил резко, отвешивая словесные оплеухи одну за одной, потому что иначе Маккол не понимал. Пусть он и вырос в достойного альфу, научившись самоконтролю и выдержке, иногда сквозь наносную взрослость проглядывал эгоистичный подросток и не прятался обратно, пока его не начинали тыкать носом в дерьмо. - Я не… оставлял его. Стайлз сказал, что нашёл подработку на лето, плюс поиск колледжа, у нас просто пока не хватало времени друг для друга. - Если ты действительно в это веришь, то ты ещё больший идиот, чем я думал. Дерек ушёл, оставив Маккола осмысливать их разговор, надеясь, что тот сделает правильные выводы и навестит Стайлза, но, судя по сидящему под дверью лофта Стилински, озарение на Скотта пока не снизошло. Бутылка пустеет слишком быстро, и Дерек как раз раздумывает, сходить ли за второй, когда Стайлз за стеной поднимается на ноги и уходит. Вместо ожидаемого облегчения Хейл почему-то чувствует стыд и злится из-за этого уже на самого себя. Инстинкты требуют вернуть Стилински или хотя бы проследить, что тот благополучно добрался до дома, потому что перманентное чувство обречённости, исходящее от Стайлза, тревожит уже довольно давно, но Дерек не идёт у них на поводу. Он не может сейчас копаться в собственных ощущениях и их причинах. Вместо этого он хватает ключи от машины, выходит из лофта и едет к сгоревшему особняку Хейлов. Там он надеется найти покой, который безуспешно разыскивает долгое время. Уже стемнело, а алкоголь всё ещё даёт о себе знать, притупляя восприятие, поэтому он не замечает джип Стайлза, когда паркуется возле дома в лесу. Он заходит внутрь, закрывая за собой дверь, и лишь тогда слышит знакомые запахи, которых здесь не должно быть, а следом видит и самого Стилински, сидящего у подножия лестницы и смотрящего прямо на него.