Я научусь читать (по твоим глазам)

Старку было холодно. Очень холодно. Кожа его словно покрылась инеем, а кости в теле превратились в лёд, готовый разбиться от самого слабого толчка. В том бреду, в каком он оказался из-за произошедшего в этой неуютной и стылой комнате, сложно было найти что-то логичное, потому и сны мучили его дикие и безумные. Он лазал по каким-то углам, выискивал что-то светлое, но никак не находил. Шёл по кривым тропкам, сворачивал то налево, то направо и чувствовал, что идёт не туда. Он бежал за чьим-то призраком, пропускал через пальцы воздух и снова ошибался. Проснувшись от резкого толчка в грудину, в холодном поту и стуча зубами, Тони сел и протёр глаза, фокусируясь на происходящем вокруг. Всё та же степенная пустота, стекло, а за ним стол и стул. И Стив в этой пустоте. Живой, тихий, тёплый. Смотреть на него было всё так же, как и перед сном: неприятно и горько, как если бы он съел лимонную цедру. Он пошевелился, проверяя, всё ли цело, но ему не понравилось ощущение прилипшей влажной ткани к спине, и Тони тихо вздохнул. — Ничего не произошло, мистер полицейский? — спросил он осипшим голосом и закашлялся, потирая грудь, где беспощадно горело огнём. — Ничего, — почти мгновенно отозвался капитан, выныривая из своих мыслей сразу же, как только услышал голос Старка. Стивен окинул его взглядом, и от него не укрылось, что Тони выглядел… неважно. Если можно было так назвать состояние человека, который провёл несколько часов на холодном полу. — Тебе холодно? — обеспокоенно спросил Стив, подходя ближе и протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. — Я вижу, что ты замёрз. Может… я могу помочь? Вряд ли я смогу сделать что-то существенное, но… позволишь? Старк посмотрел на Стива так, словно хотел истереть в крошку. Таким злобным был его взгляд. Он пока что ещё слишком здоров для того, чтобы позволять себе действовать таким образом. Нахер. — Я в порядке, — он оттолкнул его руку и поднялся на ноги сам, не выдавая ни одним мускулом на лице, как сложно ему было это сделать. — К нам никто не заходил? На огонёк? Очень странно, в скором времени мне придётся пить… собственную мочу, если этот выродок не даст мне стакан воды, — Тони передёрнул плечами, прекрасно зная о том, что он не врёт и вода в его случае — самое необходимое для выживания. — За это время никто не пытался выйти на связь, — покачал головой Роджерс, не одобряя излишнюю гордость Тони и нежелание дать ему сделать хоть что-то, чтобы Старку было не так… холодно. Сам Стив чувствовал себя относительно нормально физически, чего не скажешь о моральном состоянии. Сыворотка суперсолдата давала большое преимущество, начиная от необязательной необходимости спать, не чувствовать холода в пределах разумного и заканчивая возможностью обходиться без еды и воды достаточное количество времени. Но Тони обычный человек с обычными потребностями, и это сильно беспокоило капитана, который вынужден был наблюдать и бездействовать, не имея возможности чем-то помочь Старку. А неизвестность только добавляла волнения, поскольку никто из них не знал, как долго они будут находиться здесь без необходимых средств для жизни. — Я обшарил здесь каждый угол, но не нашёл ни единого намёка на выход. Мы имеем дело с чем-то… сверхъестественным, и выбраться отсюда обычным способом точно не получится, — Стив запустил руку в волосы и, растрепав их, посмотрел на Тони. — Было бы странно, если бы мы не поняли этого ещё… до сна? Сколько часов прошло с того момента, как мы оказались здесь? Восемь? Сколько я проспал? — Старк задавал вопросы, липнущие к языку сами собой, потому что без средств связи, без своего привычного окружения деталями он ощущал себя не способным на что-либо. — Без времени… за глухими стенами без солнца сложно понять, — он опять вздохнул, не сразу встречая взгляд Стива. — Прошло около пяти-шести часов, Тони, плюс-минус, я точно не уверен, — Роджерс нахмурился, пытаясь точно просчитать их нахождение здесь, но даже его биологические часы молчали. — Сколько было времени в Нью-Йорке, когда ты… оказался здесь? Около полуночи? — Да, что-то около того, но я точно не знаю, если помнишь, я был занят, когда очутился здесь с тобой, и поверь, не этого я желал в свой выходной, — Тони приподнял бровь и шагнул к стеклу, проводя по нему пальцами. — Почему здесь ты и я? К чему это… — Я не знаю, — честно признался капитан, пожимая плечами. — Раньше я мог предположить множество вариантов: деньги, слава, власть, но после… Земо, — это имя далось ему с огромным трудом, — я не могу сказать, что нужно тому, кто выдернул нас из разных концов света и перенёс в этот странный плен. Почему именно мы? Я не знаю, Тони. — Интересно, и как я могу поверить тебе? — Старк посмотрел на него в отражении стекла и тоже пожал плечами. — Как тебе верить мне? Хотя, знаешь, моя промашка с Альтроном… — договаривать он не стал, прислушиваясь к своим ощущениям. Тело деревенело на таком холоде, пальцы ног совсем не двигались, и пальцы рук отчаянно хотелось обдать тёплым воздухом. По коже бегали мурашки, лихорадочный жар собирался в центре груди, осложняя дыхание. Не разборки со своим прошлым сейчас важны, а то, как бы ему не сдохнуть здесь, без какого-либо намёка на то, сколько им предстоит тут находиться. — Земо поступил как человек, которому надо есть и пить, планируя свои заходы, а тот, кто поступает таким образом, либо знает о том, что я не выживу, либо понимает, что надо бить по больному, — простому человеческому телу, — чтобы выпытать из меня что-то, что необходимо ему или им. А ты здесь… может быть, ты втайне влюблён в меня? И тебя хотят уничтожить? — он и сам развеселился из-за этих слов, всплёскивая рукой. — М-да… любимых же не предают, из-за них предают весь мир… Стив вспыхнул. Так резко, быстро, щёки его окрасил неровный румянец, но в следующее же мгновение вся краска сошла с лица, приобретшего за секунду мраморный оттенок. Слова Старка возымели должный эффект, бросая ощущения и чувства капитана из стороны в сторону, от яркого смущения до глубокого и затаённого чувства вины, с которым он так и не смог справиться за эти шесть месяцев. Конечно же, он не был влюблён в Тони, что за глупости? Но, как ни странно было это признавать, логика в предположениях Старка всё же была. Зачем Стивен здесь? Чтобы видеть, как больно его… тому человеку, который когда-то был другом? Чтобы видеть и испытывать чувство вины, ощущать себя абсолютно беспомощным и бесполезным? Сам Роджерс мог продержаться в условиях плена достаточное количество времени, но Тони был уязвим, и эта уязвимость делала Стива… слабее. Он не предавал весь мир ради Баки, это было другим, но капитан сомневался, что Старк захочет услышать его и понять. Не так и не в такой ситуации. — Не думаю, что твои… предположения верны, — голос Стива звучал не так уверенно, как обычно. — В любом случае нам нужно дождаться следующего шага от того, кто нас здесь запер, чтобы понять, что происходит. На импульсе, на волне, на порыве ветра Старк развернулся и подошёл к Роджерсу вплотную, смешивая воздух, срывающийся с приоткрытых губ обоих. Он был ниже, выглядел ничтожно жалко, но Стив не отшатнулся, будто ждал чего-то, всматриваясь в тёмные глаза, где живым было «Ненавижу». Тони в этот момент подумал, что ему хочется вспомнить прикосновение тёплой руки к своей ладони, и, протянув руку, отводя взгляд от голубых глаз, скользя им по напряжённой загорелой шее и ниже, опустился к паху, а потом и к полу, к тому жалкому клочку, что разделял носы их ботинок. — Стив… — как-то неуверенно позвал Тони, смотря на бумажный кулёчек, появившийся из ниоткуда в этом пустом месте. Роджерс отреагировал на голос не сразу, продолжая стоять как статуя, чувствуя себя прикованным к полу взглядом Тони, его рукой, почти дотянувшейся до его ладони… Он словно поймал что-то важное, может быть, слишком важное, но так до конца и не понял, что именно, отвлекаясь на обеспокоенный голос Старка. — Что? — переспросил Стив и, проследив за Тони, наконец увидел что-то маленькое на полу. Бумажный кулёк у их ног. Наклонившись, он поднял его и, развернув, ощутил, как леденеют руки. В бумаге был завёрнут локон рыжих волос, срезанных под корень. Капитан и рад был бы ошибиться в том, кому принадлежали волосы, но сомнений не было. — Наташа… Тони нервно сглотнул и провёл дрожащей рукой по волосам. Он смотрел на маленький клок волос, то ли выстриженный, то ли выбритый, а может, вообще, вырванный, и не мог понять, что чувствует. Возмездие нашло шпионку, и он испытывает радость? Или внезапный парализующий страх потери? Старк поднял взгляд и забрал прядку, поднося её к лицу, втягивая в себя аромат духов. Сомнений быть не может — это Наташины волосы. — Мы здесь не одни, и это… меня не утешает. — Она в опасности, может быть, она одна, и меня это тоже совсем не утешает, — впервые за всё это время Стив ощутил прилив злости на себя, на мир вокруг, на то, в какой ситуации они оказались. — Чёрт возьми! — развернувшись, он с силой ударил по стене открытой ладонью, оставляя в ней вмятину. — Я ничего не понимаю! — Пф-ф, мы с тобой тоже в опасности, но ты так сильно не заводился. Что, неужто ль у вас с кокетливой шпионкой что-то большее, чем все мы видели? — скрывая за сарказмом реальный испуг, Тони начал встряхивать бумажный кулёк в отчаянных попытках найти что-то, способное дать ответ в этот раз. — И почему меня не удивляет, что ты вечно сводишь всё к… интиму, Тони! — раздражённо бросил в ответ Стивен. Клок волос Романовой изрядно выбил его из колеи. Несмотря на то, что Наташа была высококлассным агентом и шпионкой, имеющей в своём арсенале сто один способ не умереть, она была женщиной, и Роджерс всё равно относился к ней иначе, чем к другим в команде. А волосы… значит, её могли пытать, и это не добавляло ему уверенности в том, что она жива и что всё это окончится сколько-нибудь хорошо. — Потому что, скорее всего, я сдохну, а напоследок мне хочется подумать о прекрасном, — фыркнул Тони, с грустью бросая на пол пустой бумажный кулёк. Он наступил на него, сминая, а когда убрал ногу, того там не оказалось. Стоило бы привыкнуть за несколько часов к тому, что самое ненужное появляется и исчезает, а нужного им и не дождаться. Кто бы ни был на той стороне, он точно знает, что делает. — Нам следует ждать? Ведь… наверное, эти стены не пробить даже твоей дубовой головой. А даже если и пробить, то в этом нет никакого смысла. Только укладку портить. — Мы должны найти выход, должны, потому что мы здесь не одни и Наташа в опасности. Боже, я не могу просто так сидеть и ничего не делать, это какой-то замкнутый круг! — капитан злился, нервно меряя шагами комнату. Глупец тот, кто бы мог сказать, что Стив ничего не боялся. И именно за этой злостью скрывался страх, тот самый липкий страх потери близких ему людей. Где-то там мучают Романову, здесь Тони, которому холодно, и он не в лучшем состоянии, а Роджерс ничего не может с этим сделать и вынужден только наблюдать. Это пугало и злило, но выход так и не появлялся. Ничего не ответив, решая, что никакие слова не избавят их от ощущения тотального пиздеца, Тони начал расхаживать по комнате, отогревая конечности. Если что-то произойдёт, он должен хотя бы передвигаться нормально. Голод уже набирал обороты, а мыслительный процесс забирал силы. Он не был чем-то увлечён, как бывало в мастерской, а потому ощущал все перемены в организме слишком живо. Он уже представлял, как завтра свалится с температурой из-за жуткого дубака. Неутешительно. Минута за минутой они со Стивом мерили комнату шагами, перекидываясь редкими фразами с некоторыми предположениями, но, так ни до чего не договорившись, лишь подведя себя к черте нового скандала, решили по обоюдному согласию замолчать и поддаться ожиданию. Время, казалось, текло невообразимо медленно. Может, и быстро. Но, скорей всего, раз биологические часы не имели никакой власти, время в этом мире стояло. Измучившись беспрерывной ходьбой, Старк в который раз за этот рейд по помещению посмотрел за стекло. Вспышка боли пронзила его руку, обжигая огнём от самых пальцев до плеча. — Блять! — Тони, что? — Стив оказался рядом так быстро, как только смог. Одного взгляда на руку Старка хватило, чтобы понять, что происходит, ведь недавно он сам испытывал похожие ощущения, только, судя по исказившемуся лицу Тони, его ощущения были намного сильнее. — Это буквы? У меня было так же, ты… — и, уже не спрашивая разрешения, капитан притянул Старка к ближе к себе, положив ладонь ему на плечо, пытаясь обозначить поддержку. Тони заскрежетал зубами. Боль это была или нежелание прикосновений, он не знал, но размениваться на такие мелочи не было времени. Символы расплывались у него перед глазами, потому что в них снова набрались слёзы. Это какое-то проклятье. Он пытался… пытался ухватить смысл, но никак не мог поймать ниточку, выведшую бы его к логическому концу. Слова были разбросаны по всей поверхности предплечья и не имели никакой схематичности, чтобы собраться в предложения. — Здесь… я не могу… не могу прочитать! — процедил Тони, взмахивая свободной рукой, протирая глаза, пытаясь акцентировать внимание не на боли, а на том, как бы соединить слова. — Это… что-то странное. — Но только ты сможешь это прочесть, ведь я не… я не знаю этот язык, — Стиву хотелось как-то помочь Старку, но он понятия не имел, что нужно делать. — Пожалуйста, Тони, постарайся понять, что там… Я не… чёрт, я даже не знаю, как помочь, — он коснулся ладонью предплечья с проступившими символами, ни на что не надеясь, стараясь просто быть как можно ближе в случае чего. Повисло молчание. Тони гонял шестерёнки в голове со всей силы, запоминая слова. Ему нужно просто дать ответ, чтобы они исчезли с кожи. Со Стивом было так же? Старка скрутило болью, и он судорожно сжал и разжал кулак. — Это… это загадка! Запоминай… Он продиктовал слова, отпечатавшиеся не только на коже, но и в памяти, и всё прекратилось. Только дрожь и усталость накинулись на тело, словно оголодавшие волки. Несколько часов прошло, а он чувствовал себя так, словно неделю провёл в лабораториях. Может быть, здесь есть некий подавляющий фактор? Странный воздух, допустим… Старк мотнул головой и посмотрел на Стива, заставляя повторить слова. Пока он воспроизводил их, Тони складывал в уме нехитрую рифму. — Наверное… она должна читаться так:

Он бывает молчалив. Он бывает говорлив. Он порою в цель бьёт, А порою вдаль несёт.

— И… и что это? — взяв себя под контроль, Тони отстранился от Стива и заглянул ему в глаза, скрывая страх глубоко внутри, не давая чужому человеку видеть его растерянность. — Я не мастер загадок, но… В цель бьёт, вдаль несёт… Ветер? Нет, не ветер. Это может быть что угодно, — предположил капитан, встречая взгляд Старка, стараясь быть более уверенным, чем это было на самом деле. — Что это может быть? Это относится к какому-то человеку, или… — он прикусил губу, а между бровей залегла глубокая морщинка, свидетельствующая о сосредоточенности и напряжении. Тони поймал себя на мысли, что хочет провести большим пальцем по морщинке, чтобы разгладить её. Если бы на кону не стояла чужая жизнь, он бы так и сделал, кладя на то, что может сказать Стив. Но времени, наверное, было в обрез. Оставалось думать только о том, что важно, а не о всякой ерунде. — Он говорлив, молчалив… Рот? И в цель бьёт, и вдаль несёт, но… рот — это слишком просто. Здесь что-то глубже, Наташа не стоит такой лёгкой загадки, — Старк почесал затылок, делая несколько шагов по комнате, помогая себе думать. — Рот… — повторил Стивен, передёргивая плечами. Нет, здесь было что-то другое, что-то, что должно было быть связано с Романовой, а мысли о Наташе, которая, возможно, ждёт их помощи, нуждается в ней, никак не помогали ему, вызывая ещё большее беспокойство. — Оружие, слова?.. Нет, в этом нет смысла, — тихо размышлял Роджерс, сжимая и разжимая пальцы. Тони уже вовсю наворачивал круги по комнате, теперь даже не ощущая холода. Он выглядел сумасбродно, как и обычно, но в движениях не было той самоуверенности, что в нём цепляла. Может, это усталость. Может, ему надоело придуриваться. Неожиданно он остановился и посмотрел на Стива. Он заглянул ему в глаза, и его взгляд выражал всю горечь и боль, он молчал ртом, но говорил глазами, и это было так, как… обычно делала Наташа. — Я знаю, знаю, что это, — одними губами прошептал капитан и мысленно обозвал себя трижды кретином за то, что сразу не понял. Она смотрела так на него, на других, и в этом ей не было равных. Неважно, что ты говоришь, но важно, КАК ты смотришь, что ты вкладываешь в свой… — Взгляд. Это взгляд, Тони, — Стив посмотрел на него как-то иначе, не так, как смотрел всё это время, находясь в странном для них плену. Может быть, он устал прятать вину, а может, маска напускного спокойствия разрушилась сама по себе, обнажая перед Старком отголоски того, что творилось в душе бывшего героя, который вот уже полгода не мог найти себе места в попытках понять, как всё исправить. Роджерс смотрел на него открыто, но ему всё ещё тяжело было выдержать прямой взгляд Тони, в котором он видел укор и боль, и в конечном итоге Стив отвёл глаза, позволяя себе один-единственный короткий выдох. — Это взгляд. Старк хотел было что-то сказать, но позади него образовалась пустота, и ему в спину дыхнуло морозным воздухом, тут же напоминая о том, что он обычный человек. Сердце отчаянно быстро забилось в груди. — Взгляд… — повторил Тони одними губами. Он отвернулся от Стива, обещая себе разобраться с этим чуть позже, когда на то будет время, а сейчас главное — достичь цели. Но его порыв метнуться к проходу прервал очень тихий стон. Внезапно голову Роджерса пронзила адская боль, а перед глазами поплыло. Почему-то ощущение тумана показалось ему смутно знакомым, будто он уже недавно чувствовал это. Опершись ладонью о стену, Стивен прикрыл глаза, ощущая, что комната медленно отдаляется от него, а руки и ноги становятся ватными. Под веками в хаотичном блеске разноцветного огня замерцали глазницы, наполненные пламенем. Нечто неслось навстречу, внушая ужас своей тёмной фигурой, одновременно пустой и очень, просто очень внушительной. Рокочущий грохот застучал в ушах Стива, затем шум сошёл на нет, и густым, насыщенным шёпотом откуда-то со спины было произнесено: — Все мёртвые восстанут, а живые умрут. А потом снова абсолютная белизна помещения, и только дыхание Тони, отчётливо слышное сейчас, когда всё другое не имело значения.