Я научусь читать (по твоим глазам)

— Тони, я кое-что… Тони, проснись, — Стив вернулся обратно к Старку и коснулся его плеча. Холодного от стены плеча. — Плевать мне, — закашлялся Тони, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи. — Отвали. — Это важно, Старк! Её здесь не было, когда мы проверяли, а значит, она появилась не просто так, так что открой глаза и посмотри, что это, потому что не я здесь гений, — раздражённо проговорил Стивен, протягивая ему записку. Всё, чего хотел Тони, — это оказаться в другом месте, но точно не там, где Роджерс разрывался, как белуга, да ещё и совал под нос какие-то бумажки. Передёрнув плечами и с трудом сфокусировавшись на листке, Старк вырвал его из руки Стива и прищурился. — И что это? Если ты думаешь, что все языки мира подвластны мне, то ты ошибаешься. Моя гениальность заключается не в этом, — однако, несмотря на сказанные слова, он попытался вчитаться, и написанное его не очень обрадовало. — Здесь… честно говоря, надпись с коврика перед дверью обычной семьи, живущей в пригороде Нью-Йорка. — В каком смысле? — не понял капитан, удивлённо приподнимая брови. — Там иероглифы и… ты точно в этом уверен? — ему даже на мгновение показалось, что Тони видит в этой записке совсем другое, нежели он. — Да, здесь написано… «Добро пожаловать в мой Мир», — вполне серьёзно ответил Тони и посмотрел на Стива, не выглядевшего убеждённым. — Я не вру. Это иврит. Обычный такой иврит, понимаешь? Когда-то давно у моего друга из универа был коврик с точно такой же надписью, правда, на английском. Но я не думаю, что нас хотели этим напугать, скорее… поприветствовать, поэтому… давай-ка, расслабься и не мельтеши перед глазами. А мне бы… нужно отлить. Надеюсь, это не разрушит наше перемирие? — на его губах заиграла неприятная ухмылка. — О, Тони… — Стив закатил глаза, всем видом показывая, что Старк, как всегда, невозможен. Но неожиданно для самого себя он обнаружил, как уголки его губ ползут вверх. Как всегда. Да, так было до того, как распалась команда, до всех трагичных событий, когда они могли просто быть друзьями: разговаривать, собираясь в общей гостиной, и обмениваться не слишком обидными подколками. Тони всегда был невозможным, и, может быть, только сейчас Стивен понял, что всё это время ему не хватало этой… невозможности. Однако он быстро взял себя в руки и не позволил улыбке коснуться губ. Лишь отвернулся, предоставляя Старку сделать свои дела в относительном уединении. Старк снял ухмылку с лица и, отойдя в другой конец комнаты, широко расставив ноги, принялся за дело. Со свистом выдохнув воздух сквозь сжатые зубы, он попытался настроиться не на журчание и желание не изгадить кроссовки, а на то, что будет, если им придётся остаться здесь. В конечном счёте они умрут с голоду или высохнут из-за жажды и закончат свои дни в собственном дерьме. Ну а что? Тони плотно поужинал перед тем, как напиться. И это тоже проблема. И, каким бы дальновидным он ни был, туалета поблизости точно не наблюдалось. — Теперь у нас есть собственная сливная яма. Всегда мечтал о таком приёме, — вздохнул он, стряхивая капельки, и, застегнув ширинку, вытер ладонь о стену. — Интересно, что этот кто-то пытался сказать нам этой запиской? Как она появилась, и как надолго мы здесь застряли? — поинтересовался капитан, игнорируя высказывание Тони. — Тебя должны искать. Сколько мы здесь, часа два? Меньше? В Нью-Йорке сейчас… ночь, — это прозвучало с ощутимой ноткой тоски, или ему показалось? Стив знал, что разница во времени между Вакандой и Нью-Йорком шесть часов, он как раз встал, чтобы отправиться на утреннюю пробежку, когда… оказался здесь. Тони прошёл в другой угол и, остановившись поближе к Стиву, окидывая его пустым взглядом, снова отвернулся. Роджерс выглядел так, словно ничего не произошло. Словно не было времени, проведённого порознь. Не постарел, не повзрослел, не потеплел. Льды на веки вечные закованы в это статное тело и пытливый разум, а главное, сердце заточено в холод. Открестившись от назойливой идеи выпытать из Стива всё, за что он получил там, в Сибири, Старк взмахнул рукой. — Конечно, меня ищут. И тебя наверняка тоже. Но тебе это точно не в новинку, — скрыть язвительные нотки не удалось. Да и чёрт с ним. В нём всё ещё бурлил градус, а это сглаживало острый угол. — Признаться честно, я в замешательстве. Не могу сообразить, насколько это серьёзно. А ты? Что можешь сказать ты? Тактик, стратег, капитан? Последнее слово резануло слух, но что важнее, сердце Стива. Капитан. Вряд ли он теперь имеет право на это, оставив щит и страну, оказавшись в заложниках собственных, отчасти неправильных поступков. В глазах Роджерса мелькнуло нечто, похожее на затаённую тоску, но быстро исчезло, оставляя после себя только неприятные ощущения в области сердца. — Чтобы перенести нас обоих из… разных мест в одно, причём так, что мы понятия не имеем, как здесь оказались, нужна огромная сила. Нечеловеческая. Я имею в виду, это не… обычные люди. Возможно, кто-то с силой… Локи? Только он приходит на ум. Или нечто подобное, я не знаю. Что-то сверхъестественное. Так что, определённо, это серьёзно. Но в мотивах я не уверен. С тебя вполне можно взять выкуп, это понятно, но зачем им или ему нужен я? Не знаю. — Локи и выкуп? — Тони без притворства удивлённо вскинул брови и качнулся с пятки на мысок, вдумываясь в эту теорию. Думалось плохо, ведь он заметил в глазах Стива если не боль, то близкое к ней. Ага. Страдалец, значит. — Локи и выкуп… погоди, а что бы он мог потребовать у меня? Какие-то разработки? Но у него ведь… магия. Мне не хочется это признавать, но я не волшебник… Не знаю. Мне всё равно? Тот, кто идёт на контакт с помощью записки… не может взглянуть в глаза, будто самый последний трус, не вызывает уважения, — проведённая аналогия была слишком очевидна, чтобы пытаться её скрыть, она взрезала воздух и осела вековой пылью на их плечах. Стивен отвёл взгляд и покачал головой. Это было действительно очевидно, даже для человека, не слишком умевшего читать между строк. Он думал, что так будет лучше. Не смог найти таких слов, чтобы произнести их вслух. Думал, что им необходимо время. Но правду было не скрыть — трусость. Не та, что побуждает бежать с поля боя или бросать товарищей в беде. Не та, другая. Боязнь непрощения. Боязнь, что человек поставит точку там, где ты ставишь многоточие. — Сам факт похищения уже не вызывает уважения, — Стив откашлялся и постарался сделать вид, что не понял двусмысленности произнесённой Тони фразы. — Но, если кто-то пригласил нас в этот мир, значит, за приглашением должно последовать что-то ещё. Происходящее было дурным. Тони старался держать себя в руках, но нервы всё плотнее свивались в клубки, которые распутать будет очень сложно. Прошло совсем чуть-чуть, а ему казалось, что они здесь не меньше недели. Возможно, из-за их недомолвок и прошлого им тяжелее дышать общим воздухом, но факт остаётся фактом — они влипли, а выпутываться нужно сообща. — Да, и это тоже, — согласился Старк нехотя. — Эта ситуация пахнет чем-то дерьмовым, если ты понимаешь, о чём я говорю. После Земо… эти сталкивания лбом точно не предвещают ничего хорошего. — Да, это точно, — Стивен кивнул, окидывая Тони быстрым взглядом. Ему не холодно? Здесь, должно быть, холодно для человека с обычным метаболизмом, но даже Роджерс чувствовал прохладу. Хотя это, скорее, из-за того, что за шесть месяцев он привык к жаре и солнцу, а здесь… Находиться в этом помещении ему было не очень комфортно. Сейчас капитан многое бы отдал за то, чтобы вдохнуть полной грудью воздух ночного родного Нью-Йорка. Он тосковал по нему. По городу и ещё по многим другим вещам… и людям. Будто бы в подтверждение мыслей Стива, Тони зябко поёжился, потирая заледеневшими ладонями плечи, и только хотел открыть рот, чтобы высказаться по поводу ещё одной теории, как возле того угла, где он справлял нужду, испарился кусок стены. Просто откуда ни возьмись появился дверной проём, ведущий куда-то… Старк сразу сделал несколько шагов в ту сторону, даже не думая о том, что это может быть опасно, и вгляделся в такой же пустынный, как и их комната, коридор, открывшийся его взгляду. — Это… — Ловушка, — первое, что пришло в голову капитана, который сразу же оказался рядом с Тони. — Или выход. Но первый вариант более вероятен, учитывая, что мы должны попытаться сразу же бежать в открывшуюся нам дверь, — он сделал полшага вперёд, чтобы загородить собой Старка в случае непредвиденной опасности. Это вышло как-то случайно, уже по привычке, как напоминание об их прошлых совместных вылазках, где Стив был всегда впереди, защищая своих подчинённых. — Но у нас ведь нет другого пути, так что… нам остаётся идти туда. Тони поморщился и отпихнул Роджерса локтем, становясь перед ним. Ещё чего, не хватало быть под защитой человека, поставившего свою новую жизнь, дружбу и, как тогда казалось, близких людей под удар. — Проявляй свою заботу по отношению к тем, кто этого заслуживает, — припечатал он так, словно отбил мяч битой, и прошёл к проходу. Выглядел тот как охранная рамка, а коридор за ним имел такую же высоту и ширину, как и сам проход. Старк скользнул замёрзшими пальцами по стыкам, ощупывая холодный материал, из которого была сделана комната, и, на миг прикрыв глаза, шагнул в эту зияющую пустоту, похожую на его теперешнюю жизнь. Стив шагнул следом, чуть морщась от снова накативших на него неприятных ощущений. В конце концов, не он один был виновен в случившемся, но почему-то именно его съедала вина и мучила совесть. Тряхнув головой, отбрасывая мешающие сосредоточиться мысли, Роджерс продолжил идти вперёд, стараясь разглядеть впереди хоть что-то, похожее на выход. Но коридор казался бесконечно длинным, и Стивен был без единого понятия о том, чего им следует ожидать. — Мы оба без оружия и не знаем, что там впереди. Будет правильнее, если я буду идти перед тобой, и это не… — он замялся, — забота, а правила безопасности, Тони. Старк казался вовсе не настроенным на разговоры по душам. Он был взвинчен, обижен, всё ещё с алкоголем в крови и всё ещё был Тони Старком, пусть и претерпевшим некоторые изменения. Сердце сорвалось в безумный бег, когда он заметил поворот. — Конечно, обо мне ведь нельзя заботиться, я этого не заслужил. Как ты там говорил? Я не достоин, а доверие для меня — пустой звук, да и вообще, судя по всему, я недочеловек какой-то, — напомнил ему Тони и будто нарочно прибавил шагу, пряча дрожащие руки в карманы джинсов. — Правила безопасности больше не твоя сильная сторона. Защищай свою задницу, свой мирок, а мою жизнь оставь для меня. — Ты выкручиваешь всё так, как тебе хочется, даже если я совсем не имел в виду, что тебя… что это не забота, а… Всё не так, Тони, но ты переворачиваешь с ног на голову всю ситуацию, — выдохнул капитан, тоже прибавляя шагу, мысленно предлагая себе заткнуться и не начинать выяснять отношения. Стив знал, что Старк не примет его заботу, поэтому и предпочёл отгородиться правилами безопасности, надеясь, что в таком случае Тони его послушает. С языка были готовы сорваться опровержения, яркие разубеждения в том, что чёртов гений его не так понял, что, конечно же, он достоин заботы и защиты, но Стивен с трудом заставил себя не начинать. Снова. На самом деле он знал, что Тони всегда был и будет его приоритетом, тем, кого он станет спасать в первую очередь. Так было, и даже конфликт не смог изменить этого ощущения. Но, разумеется, озвучивать это было бы верхом глупости, при всём-то утерянном доверии. Голова кружилась из-за ранее выпитого алкоголя, а эта болтовня только причиняла никому не нужную боль. Нет, не боль. Слова Стива заставляли Старка окунаться в сожаления без какого-либо желания. А он давно утратил возможность вестись на чьи-то подначки. Жаль, что с Роджерсом это никогда не прокатывало, и даже время не смогло избавить его от болезненной честности. — Что и требовалось доказать: я вообще всё делаю не так, даже понимаю твои слова не так, как ты их говоришь, — едко выплюнул Тони и едва успел заметить тупик, в который чуть не ткнулся носом. — О, перестань, ты не… — Стивен осёкся, притормаживая у внезапно возникшей перед ними стены. — Что за?.. В чём смысл? Старк состроил гримасу, полную страданий, услышав в голосе Стива удивление. Они разучились прятать друг от друга всё живое и дохлое? Да ну, бред какой-то. Стоило бы подумать об этом, пока замялись, но по всему выходило, что Железный человек не умеет тормозить. Даже на крутых виражах. Тем более на них. Пощупав стену, как несколькими минутами ранее он прощупывал проход в этот коридор, Тони прижался к ней щекой, и его потянула вперёд какая-то невидимая сила. Он вдохнул полной грудью нечто похожее на цементную пыль, закашлялся, и его утянуло за стену с тихим, едва слышным хлопком. — Тони, нет! — выкрикнул Стивен, в последний момент успевая схватиться за его руку, проскальзывая вслед за ним. В эти несколько секунд Роджерс испытал нечто схожее со… страхом. Всё произошло так быстро, но он точно успел ощутить нотки паники при взгляде на то, как Старка засасывает во что-то неизвестное. Это было… может быть, это было похоже на то чувство, которое капитан испытал в тот момент, когда видел, как Железный человек падал из закрывшегося портала, отправив туда ракету, тем самым спасая множество жизней. Сейчас Тони не падал, всего лишь исчезал сквозь стену, но ощущение имело место быть, и это было… необычно. Чужие пальцы сильно впились в запястье Тони, моментально оставляя на смуглой коже бордовые вмятины. Оказавшись на той стороне, на полу, вдвоём и чуть ли не в обнимку, Старк выдернул свою руку из хватки Стива и сел, отодвигаясь подальше, смотря на то место, откуда они появились. — Я не понял, что это, но мне понравилось, — дух авантюризма был ему не чужд, потому слова звучали с энтузиазмом человека, готового вновь шагнуть в никуда. — Ты тоже чувствовал… неприятный запах? Будто… Он не успел договорить, так как встал на ноги и взглядом упёрся в стеклянную стену, отделявшую их с Роджерсом от похожего на их комнату помещения. Поначалу за стеклом не происходило ничего необычного — внутри стоял туман — но при ближайшем рассмотрении они заметили девушку, вызвавшую немалое удивление у обоих. Затем Старку почудилась женщина, до боли в конечностях похожая на маму. Следом за этим безумным предположением сидящая за стеклом обернулась, показывая своё разбитое после аварии лицо, и у Тони перехватило дух, а слёзы сами собой наполнили глаза. Сначала капитан не понял, что произошло, почему Старк так резко замолчал, но стоило ему только подойти поближе и увидеть то, что видел Тони… Стив узнал эту женщину. Он видел фото после аварии, видел её на снимках в архивах рядом с Говардом. Мария Старк, мать Тони. Первой мыслью Роджерса было крикнуть: «Не смотри, это не по-настоящему!», но он не смог выдавить ни слова, переводя взгляд на глаза Старка, на его выражение лица, на напряжённые плечи. Взгляд мальчика, потерянного мальчика, он уже видел этот взгляд тогда, в Сибири. — Тони… — прошептал Стив, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча. Ладонь Стива легла на плечо, пуская по телу волну ощутимой дрожи. Мир Старка снова перевернулся с ног на голову. Он буквально очутился в том месте, где был двадцать пять лет назад, снова ощущая себя потерянным и брошенным. Этот мир, холодный, злой, отвратительно грязный, принял его в свои объятия, делая его не тем человеком, каким он хотел бы стать. Он вернулся в тот день на полгода назад, когда впервые осознал, что вокруг него была лишь ложь. Что даже гибель родителей не может быть настоящей, если ты родился со звучной фамилией и полными карманами хрустящих бумажек. Проклятье! — Мам? — Старк скинул с себя руку Роджерса и пошёл вперёд. Сейчас он не мог контролировать не то что своё лицо, но даже координировать движения у него получалось с трудом. — Мам… Мария, сидевшая за столом, зацарапала короткими ногтями по деревянной поверхности, оставляя неглубокие царапины, и её губы скривились в улыбке. Не родной и светлой, а ненастоящей. Фальшивой, как в фильмах, снятых в порно-студиях. Но глаза по-прежнему были теми же. Глубокие, полные любви и ласки. — Мам… За стеклом снова начал стелиться туман. Молчаливая Мария протянула руки к сыну, и её лицо, и без того изуродованное, исказилось в гримасе неподдельной боли, словно её сейчас пытали. Тони дёрнулся и ударил по стеклу, отдавая силы на захватившую его панику вновь увидеть потерю близкого и самого любимого человека. Никогда раньше он не думал, что один человек, обыкновенный, ничем не примечательный мужчина, может испытывать столь огромный спектр ощущений. От удушливой тоски до яростной ненависти. Стиву так сильно хотелось помочь Старку, сделать что-то, чтобы тот не смотрел так… печально, так потерянно, так душераздирающе, но он ничего не мог сделать. Никто не мог. Эту боль, въевшуюся с годами под корку сознания, невозможно было разбить случайным прикосновением или даже тёплым словом. — Мне так жаль, — сказал Стивен, подходя ближе к Тони. — Мне правда очень жаль. Он хотел сказать что-то ещё, но внезапно почувствовал, как правую руку начинает жечь. Сильная, ощутимая боль проникла до самых кончиков пальцев, а на запястье начали проявляться… иероглифы. — Это… снова эти буквы, они… — глаза Роджерса расширились, он прикусил губу, замирая и не зная, что происходит и что нужно делать. Старк потянулся к нему, цепляясь холодными пальцами за запястье, с жадностью вглядываясь в символы. Он пытался вчитаться в них, но из-за слёз перед глазами стоял морок. — Её душа со мной… — он прищурился, смаргивая капли с ресниц. — Открой секрет, сможешь освободить… её. Вскинув голову, Тони встретился взглядом со Стивом, выдавая всю степень своего беспокойства. Кто сумел выкрасть душу человека? Откуда? Куда? Зачем её поместили сюда? Почему именно она? Почему именно он? Мало, что ли, было гадостей по жизни? Времени на раздумья не было, и, проведя пальцами по горящим на коже буквам, Тони посмотрел на маму. — Какой секрет? — голос звучал надломлено, испуганно, без доли присущего Старку артистизма. — Какой… Перед глазами взорвался целый мир, отгоняя их обоих от того, что происходило сейчас, бросая в прошлое Старка. Открыв глаза, Стив не понял, что сейчас произошло и где он находится. Туман вокруг и голоса. Разные, но звучат словно сквозь вату, ничего не разобрать. Он словно попал в чьё-то сознание, вокруг мелькали мыслеобразы, слепленные и разорванные картинки, кругом были люди, и одновременно не было никого. Что происходит? Где он? Почему один голос кажется ему знакомым, таким… близким? Образы и картинки сменялись расплывчатыми обрывками разговоров, и, попытавшись сосредоточиться на чём-то одном, капитан услышал… Тони. Стива перенесло на тридцать лет назад, когда Старку было пятнадцать. В тот день он впервые обратился ко врачу. К психологу, способному вылечить его от болезни, которую, как Тони считал в своём юном возрасте, нужно лечить. — Из-за психологического насилия со стороны отца, так называемого абьюзера, в период полового созревания вы начали испытывать вполне объяснимые чувства к собственной матери. Они имеют один оттенок, который тревожит вас в большей степени, — влечение. Вы пытаетесь подавить инцестуозные побуждения, но они всё равно находят выход, стоит вам заметить, как отец проявляет к матери внимание, так или иначе походящее на интимное. С этим непросто бороться, тем более когда вы находитесь в столь шатком положении. Но мы должны пытаться, ведь, если не убить это сейчас, всё может закончиться гораздо хуже. Голос доктора Карла Юнга был чётким, проникновенным и одновременно пугающим. Сознание Стива заполнили картинки, которые, как кадры старой киноплёнки, летели вслед за голосами. Тони, пытающийся побороть свою ненормальную тягу к родителю противоположного пола, его ненависть к отцу, ментальные унижения самого себя и желание вырвать с корнем Эдипов комплекс, но попытки были не восприняты сознанием, и всё продолжалось до того момента, пока Старк младший не попробовал половую связь. Грязный, пошлый и греховный секс. Но такой необходимый мальчику, получившему в своё распоряжение одну лишь боль и непонимание со стороны главного человека, на которого можно было равняться. Первый раз Тони был с женщиной во много раз старше его. Светловолосой, с медовыми глазами и нежными гладкими руками, касания чьих ладоней он до сих пор путал с самыми нужными касаниями. Ассоциации в голове Тони в тот момент были отнюдь не с женщиной по имени Кейтлин, актрисами и девушками, когда-то встреченными на улице, а с Марией Старк. — Это происходит со всеми мальчиками и девочками в период взросления, — утешал себя Тони. — Так бывает, когда только один человек в мире любит тебя, — доказывал себе Тони. — Тебе должно быть стыдно за это, — унижал себя Тони. — Ты не должен, так поступать. — Не должен. — Не должен! Капитан не заметил, как снова открыл глаза и оказался в том же месте. Образы, туман и голоса исчезли, оставляя его и Тони наедине с увиденным. Стивен сделал шаг и опёрся о стену, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Увиденное было слишком личным для Старка, и он ощущал себя виноватым в том, что стал свидетелем настолько… болезненного и интимного момента в жизни Тони. Наверное, с точки зрения психологии всё можно было объяснить, но Роджерс не мог предположить, что у Старка были… такие проблемы. «Не должен! Не должен!» — всё ещё стучало в его висках, а сердце билось сильно и быстро. И снова этот взгляд, потерянный, запутавшийся, этот взгляд преследовал Стива долгие месяцы, а теперь он увидел часть воспоминаний и снова почувствовал обычное человеческое желание… защитить? Обнять Тони, сказать, что всё будет хорошо? Но это глупо, ведь перед ним не мальчик, да и что это изменит? Стивен неловко мялся у стены. Он не хотел думать о том, что видел, это было слишком для его понимания, но ещё меньше он хотел добавлять к нынешнему напряжённому общению больше проблем. Стоит ему что-то сказать Старку или же лучше просто промолчать? Старк стоял у стекла, разжав пальцы и исподлобья смотря на пустой стул, где только что сидела мама. Та женщина, которую он до сих пор видел рядом с собой в особенно одинокие часы и чьё сердце хотел бы сохранить в своих руках, не давая никому, тем более отцу, причинявшему ей боль. Он стоял будто голый под взглядом Стива и если ещё минутой ранее думал, что ему нечего стыдиться, то очень крепко ошибся. Ощущение чужого вмешательства было так сильно, что он до сих пор не мог восстановить дыхание и избавиться от острого скальпеля, на живую режущего сознание в тонкие лоскуты, заставляя обнажаться перед тем, кого хотелось меньше всего видеть рядом с собой. Не то что внутри. Секрет. Это было нечто серьёзнее секрета. Эта ситуация, этот вечный страх, следующий по памяти и по пятам, что кто-то когда-то доберётся до этих записей, отыщет что-то, что намекнёт на эту связь, а после обнародует и заставит мучиться совестью, долгое время не отпускал его. Только время смогло затереть ластиком особенно болезненное, но как же он ошибся. Ничто не забыто. Секрет раскрыт — мама свободна. В это хотелось верить, на большее в данный момент времени Тони был не готов. Стерев влагу со щёк, пригладив волосы на голове, он всмотрелся в помещение за стеклом и подавил тяжёлый вздох. — Ха-ха, она испарилась, как будто её здесь и не было, — он прошёлся от одного края комнаты до другого, смотря на своё испуганное выражение лица, отражающееся в стекле, боясь столкнуться с осуждением в глазах Стива. — Тони, мне… — Роджерс сделал один короткий шаг к нему, но затих, понимая, что губы шевелятся сами в попытке отыскать нужные слова. Но слов не было, да и где найти слова, чтобы выразить, как ему жаль, что он невольно вторгся в то, что не принадлежало никому, кроме самого Старка. — Буквы исчезли, — пробормотал Стив, чтобы как-то разрядить напряжение, повисшее между ними. — Это какая-то злая игра, кто-то манипулирует нами, играет, но для чего, с какой целью… я не знаю. Всё, чего хотелось Тони в эту секунду, — смыть с себя этот день и это чувство уязвлённой открытости чужому взору, видевшему то, что было личным. За неимением душа, но с умением играть красиво, пусть и фальшиво, Старк повернулся к Стиву и вскинул брови, заглядывая в глаза, игнорируя виноватый блеск глубокой синевы. — Манипуляции — удел сильных, удел слабых — вестись на них, — здесь же он попытался признать и свою вину, толкнувшую его на бой с Барнсом, но теперь причина была очевидна — он любил маму иначе, чем другие мальчики, с которыми общался когда-то давно. — Наверное, в ближайшее время нас не тронут, а если нас не тронут… я предпочту поспать. — Тебе не стоит сидеть на полу, он… Ты простудишься, Тони, он правда очень холодный, — совершенно спонтанно вырвалось у Стива. Он не планировал быть мистером Забота, но Старк обычный человек, а обычные люди могут застудить себе всё что угодно, оставаясь продолжительное время на холодном бетоне. К тому же Тони и так проспал около часа на полу, и это было не слишком хорошо. — Ты предлагаешь спать стоя? Очень умно, Роджерс, прям-таки веет Тибетской методикой познания всего сущего на земле, — съехидничал Старк, отходя от стекла, вглядываясь в углы комнаты, ища именно тот, где он сможет почувствовать себя в безопасности. — Я бы предложил тебе не спать, но… мы не знаем, когда нас выпустят отсюда и выпустят ли вообще… — на мгновение у капитана возник один вариант того, как Тони мог бы поспать, но это был точно не осуществимый вариант. — Отдохни, я послежу, чтобы ничего не произошло, — добавил он, начиная мерить шагами комнату, нервно потирая ладони. Старк проследил за его скомканными и нелепыми движениями холодным взглядом и, пожав плечами, отгоняя предположение о том, как бы хотел Стив предложить ему поспать, отошёл к углу, у которого одна сторона была стеклянной. С ужасом приняв факт того, что сейчас он мог пить виски и развлекаться, он прилёг на пол, чувствуя пробирающий до костей холод, и, устроившись калачиком, закрыл глаза, пряча лицо в изгибе локтя. Уже засыпая, Тони видел то, чего видеть не хотел. Свою вымученную улыбку и выпотрошенную наружу слабость, которой Роджерс может воспользоваться.