Я научусь читать (по твоим глазам)

Не успел Тони подумать над тем, как теперь вести себя со Стивом, как ему стало нечем дышать, а виды вокруг начали испаряться. Боль взвилась в черепе, принося лишь кошмарное ощущение раздвоения, и он ударился коленями о холодный пол, вовремя успевая вспомнить о больной руке. Попытавшись подняться, он упёрся в потолок, и глаза его расширились. Резко обернувшись, увидев лежащего неподалёку от себя капитана, Старк понял, что они помещены в комнату с очень низким потолком и выпрямиться здесь нет никакой возможности. Максимум, что мог сделать Тони со своим небольшим — брось, Тони, с нормальным — ростом, так это согнуться в три погибели и добраться до Стива на корячках, будто он собака или кто-то похуже. А ещё… здесь было мрачно. Никаких слов описания не было — всё та же пустота, но теперь мрачная и нагнетающая, наверное, из-за этого чёртова потолка. Добравшись наконец до Роджерса, Старк коснулся ладонью его груди и, пригнувшись, заглянул в лицо. Страх ввинчивался в позвоночник. Что если… — Стив? Стив, ты меня слышишь? Капитан непонимающе потряс головой, стараясь сориентироваться в пространстве, но, кроме нависающего над ним Тони, не мог ничего разобрать. — Тони, что… Что, чёрт возьми, опять произошло и как… — не договорив, он огляделся, натыкаясь взглядом на слишком низкие потолки. Этого ещё не хватало. Стивен не любил замкнутых пространств, он и так еле справлялся с чёртовыми холодными комнатами, но тут было ещё хуже, потому что даже распрямиться нормально нет никакой возможности. — Твою мать! — выругался Роджерс, с каждой минутой теряя терпение. — Может быть, хватит издеваться над нами? — крикнул он в пустоту, но было глупо ожидать ответа. — Ну всё, ш-ш-ш… — успокаивающе выдохнул Тони, с лёгкой опаской смотря на Стива — если кто-то из них сейчас сорвётся, может случиться непоправимое. Он перекатился на задницу, усевшись поближе к Стиву, и, пригнув голову к груди, оглядел пространство впереди себя. — Если бы можно было что-то решить каким-то иным путём… действительно вызвать это нечто на очную ставку или хотя бы понять, как долго нас будут испытывать, было бы… легче, — он повёл плечом и, забывшись, ударился макушкой о потолок. — Ну бля! — Я не понимаю, что ему надо, чего он добивается всем этим? Хочет довести нас? Зачем? — Роджерс пытался успокоиться, чтобы ещё больше не пугать Тони, но и у его выдержки тоже был какой-то предел. Его беспокоило состояние Старка, то, как долго он сможет оставаться в сознании без еды и, что важнее, воды, но Стив не имел права поддаваться панике, поэтому он отчаянно старался утихомирить сбившееся учащённое сердцебиение и коснулся ладонью плеча Тони. — Ты продержишься? Мы должны понять, в чём смысл и как выбраться, но мне нужно, чтобы ты держался. Сможешь? — капитан заглянул в глаза Старка, и в его взгляде было только «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, держись». И, приняв этот взгляд, полный мольбы и смятения, а ещё желания защитить, Тони почему-то сдался. Не было сложно, как в тот момент, когда они сюда попали, просто потому что им необходимо держаться друг друга, чтобы получить спасение или хотя бы продлить миг до прощания. Улыбнувшись краем губ, Старк кивнул, и в голову вонзилось что-то чужое. Он глубоко вдохнул, раз и другой, и в коньячных глазах застыл страх, поглощающий и недоверчивый, пробирающийся в нутро. Что-то снова билось ему в голову, и это что-то он не хотел принимать. — Это… это опять начинается, — Старк испуганно отполз в самый угол, сжимая руку в кулак, и воззвал к своему терпению, но тело было слабо для борьбы. — Я ничего не… Почему я ничего не чувствую? — Стивен придвинулся вплотную к Тони, решая не оставлять его одного без поддержки в такую минуту. Он обхватил ладонью его предплечье, стараясь не сжимать слишком сильно. — Это всего лишь иллюзии, это не по-настоящему, — прошептал капитан, видя, что Старку становится хуже. Тони отпустило. Он моргнул несколько раз, вглядываясь в обеспокоенное лицо Стива, в его чарующие голубые глаза, выглядевшие на бледном фоне словно маяки, и накрыл его руку своей, чтобы не потеряться. Оно вернётся, подумал он, покусывая нижнюю губу. — Иллюзия, я знаю. Вся моя жизнь — сплошная иллюзия, поэтому я ничуть не удивлён, что эта сволочь выбрала такой путь давления на меня. Голова — это единственное, что работает в моём организме нормально, и он хочет… лишить меня связности мыслей, — устало пробормотал Тони, игнорируя зуд под черепом, будто кто-то щекочет мозг лёгким пёрышком. — Тогда, может быть, просто… поговорим? — предложил Роджерс, чтобы отвлечь его от того, что с ними происходило. — Расскажешь мне о… новых моделях Марка? О том, что нового в твоих мастерских? — он не знал, какая из тем будет наиболее безопасной, не настолько личной, чтобы сыпать соль на незажившие раны, но это должно было быть тем, что может отвлечь Тони. — Я… разучился с тобой говорить, — вздохнул Старк, нервно сминая свободной рукой складки на джинсах. — Нет, обо всякой херне… могу, но говорить что-то такое, что касается лично меня, да и вряд ли это настолько интересно после того, что ты узнал обо мне, — он поджал губы и отвернулся. Мгновение, а он уже стоял возле маленького Стива, смотревшего на старушку, нёсшую тяжёлые пакеты. Она что-то говорила ему, когда он подошёл к ней, а потом повела к себе в гости и напоила чаем. Он слышал их голоса и слышал голос Стива, находящегося рядом, и это было так больно — разрывать сознание, что его затошнило, а потом пустота, снова та же комната, Стив и он, и ничего кроме. - …твоя жизнь, Тони, и я не… меня не касается твоя личная жизнь, — донёсся до него ответ Роджерса, который, похоже, врал не только Старку, но и себе. Это было глупо — убеждать себя, что ему всё равно на то, что он увидел. Глупо и нелепо, но капитан не собирался разбираться в том, почему именно ему не всё равно, с кем спит Тони, и почему так противно на душе оттого, что Старк не может любить одного человека, не ломая душу и не изменяя ему. Это не его дело. Моя жизнь, моя жизнь… эхом стучало в голове, погружая Тони в забытье. Твоя или моя жизнь? Он будто словил оргазм от принятия наркотиков. Тело расслабилось, морщинки на лице разгладились, а сознание свело судорогой, погружая в тёмные воды чужой жизни. В каждом дюйме плёнки, серой, иногда очень яркой, Старк видел Стива Роджерса. Благородного, красивого, умного и целеустремлённого. Его глаза, губы и руки, его прямую спину и гордый подбородок. Вникал в суть сказанных им слов и с каждым кадром проникался всё больше и больше. Стив не простой, каким казался снаружи, он более живой, чем многие могли думать о нём, и сам Тони некогда подозревал, что тот — замёрзшая глыба льда, но на самом деле сердце его билось под пальцами быстро и чётко, вселяя уверенность в завтра. Могучий и волевой, он внушал доверие, заставлял людей идти за собой, и они шли, даже не думая сопротивляться. В этих рядах Тони заметил себя. Жалкого, разбитого и не-гения. Не-человека. Никчёмное создание. Шаг за шагом в пустоту и под воду от тёплых пальцев уносил его в пространство-время, закрывая ото всех тёплыми и мягкими ветрами из песков и пыли. Он бредил, потому что лицо Стива было гладким, губы сухими и горячими, а волосы слегка влажными у корней. Пробитый, словно вспышкой, Старк сфокусировался и увидел перед собой Роджерса, лицо которого оглаживал подушечками пальцев. И если сейчас было приятно, то спустя секунду он испугался того, что мог сотворить с ним тот, кто проникал внутрь, находя потаённые желания. Надежда на то, что он не говорил чего-то вслух, согрела бы его в самом лютом холоде. — Я… неподконтрольный сейчас, — просипел Старк, отдёргивая руки, и, закашлявшись, согнулся вдвое. Казалось, будто Стив ощутил его боль, как свою, потому что его тоже согнуло в этот момент, а тело пробивала крупная ощутимая дрожь. Прикосновения холодных пальцев Тони, его глаза, этот взгляд он не смог забыть, даже находясь за тысячи миль отсюда, и там, в Ваканде, душными жаркими ночами ему снился этот взгляд и тот день, который всё разрушил. Роджерс постоянно ловил себя на мысли, что хочет вернуться, что его тянет назад, как магнитом, он вертел в руках телефон без надежды на то, что Старку понадобится… его помощь. Тони бы не позвонил, это было верхом самоуверенности — посылать телефон, потому что Старк… чёртов гордец, он бы никогда не… Но Стив не мог перестать надеяться, и вот теперь они оба здесь, но не таким способом он хотел вернуться. Не ценой жизни Тони, которого терял и не мог ничего сделать, чтобы спасти. Можно было уже давно смириться с тем, что капитан теряет всех, кто дорог, всех, кто затронул сердце, но он не мог сейчас потерять Старка. НЕ его. Не этого самовлюблённого, жадного до внимания эгоцентрика… смелого, отважного, доброго, но считающего доброту своей слабостью, безмерно щедрого человека, который значил для него так много, и даже договор и конфликт не смогли этого изменить. — Здесь холодно, иди ко… придвинься, я помогу, — хрипло выдохнул Стивен, обхватывая Тони руками, пытаясь перетащить к себе на колени. Старк не сразу понял, что от него требуется, потому что все силы уходили на то, чтобы оставаться снаружи. Да, он уходил под воду, но чувствовал. Может, пока ещё, но этого хватало. Перебравшись к Стиву на бёдра, спрятав замёрзшие пальцы между их животами, он, словно убаюканный теплом чужака, прикрыл глаза, вдыхая в себя чудесный аромат близкого тела. — Если я буду что-то говорить, не стоит слушать меня, — прошептал Тони не в силах сделать громкость голоса погромче. — Это всё бред. Бред. — Это неважно. На самом деле ты невероятно сильный, потому что ещё держишься. И я хочу, чтобы ты продолжал держаться. Вот это… важно, — так же тихо ответил ему Роджерс, согревая окоченевшее тело в своих руках. И Старк ослаб будто по команде. Голод, жажда, температура и постоянный холод, жар в груди и горы сожалений отдали его в плен не тепла, а чего-то нехорошего. Он ощущал, как обнажённой — спрятанной под одеждой — кожи касаются скользкие змеи, обвиваются вокруг щиколоток и запястий, стремятся к шее, решая забрать себе, рвался куда-то с открытыми глазами, видя только пыль, а не Стива и его испуганное лицо. Пытался отстраниться, уйти, даже начинал драться, ведь в голову влезало всё то, что в Роджерсе было тем самым верхом подражания, до которого он никогда не мог добраться, потому что даже отец не верил, что сын может быть хорош и стоек, как то, что они с Эрскиным на пару сотворили. Тони даже кричал, что это не они сделали, а Стив сам по себе такой, рождённый под счастливой звездой, что качества в нём были заложены с первого вдоха после освобождения из материнской утробы, что он сам себя таким сделал, будто чувствуя всю силу, сокрытую в жалком теле. А после он молился. Просил отпустить его, вернуть зрение, вернуть обратно домой, умолял стереть память, забрать всё что угодно, даже душу или сердце, только бы не чувствовать, как гадкие, сгнившие от времени пальцы ковыряются в голове. Всё вокруг мешалось в калейдоскоп, дыхание прерывалось, а кашель становился натужнее. Тони тонул, а когда достиг дна, резко выдохнул и, не закрывая глаз, провалился в бессознательное состояние на грани обморока, а может быть, и комы. — Хватит! Хватит, остановись! — закричал напуганный Стив в пустоту, потому что от его терпения не осталось и жалких крох. — Что тебе нужно? Зачем ты мучаешь нас… его? Отпусти его, прошу! Просто… отпусти! Он не заслуживает, чтобы с ним так… Возьми мою жизнь, если она нужна, но не его, он не должен… так страдать, ведь ему больно! — Роджерс не знал, слышит его кто-нибудь или нет, руки дрожали, сердце колотилось о рёбра, и впервые за всё это время он позволил страху прорваться наружу, потому что не знал, что будет с ним, если Тони умрёт у него на руках. — Хватит… пожалуйста… — это было жалко и глупо, но Стив терял если не физические, то моральные силы. Один бы он справился, он бы не поддался панике, но на кону стояла жизнь Старка, жизнь дорогого ему человека, а он был беспомощен. Обняв Тони, капитан уткнулся в его волосы и тяжело вздохнул. Ответом ему служила тишина и сухое дыхание обессилевшего Старка. Он не был слаб душою, морально, но жалкая оболочка заставляла выглядеть его ещё более жалким, чем он был на самом деле. Унизительно. Сколько ещё ему потребуется пройти, чтобы окончательно стереться в порошок? На такие философские вопросы никто и никогда не мог, да и не давал ответов. Они обречены на провал изначально, ведь ответить за жизнь человека не смог бы даже Бог, потому что судьбу можно менять, да только смертные об этом не знают. Пять, десять, полчаса, время бежало вперёд, а Тони не просыпался, укутанный теплом сильного тела. Уставший, но преданный, как и раньше, одной лишь истине — Стив против воли не обидел бы его, просто так совпало. Он верил в это, но не мог сказать открыто, потому что упёртый. Ещё час бесконечной тишины, и помещение начало сужаться в размерах, придавливая два тела ближе к полу, обещая в скором времени вообще расплющить их между стенами и потолком, ничего от них не оставив. Как только Роджерс почувствовал неладное, он мгновенно перевернулся, подминая под себя Тони, закрывая его своим телом. И плевать, что рациональное начало в нём кричало о том, что при реальной угрозе того, что их раздавит, это совсем никак не поможет, но так хотя бы несколько минут Старк будет в безопасности. — Не… паникуй, только… не паникуй, — прошептал Стивен, чувствуя давление на позвоночник. — Смотри на меня. Тони, смотри, — он безотрывно следил за расширяющимися глазами Старка в надежде на то, что это ещё не конец. Старк открывал рот, как выброшенная на берег рыба, цепляясь руками за крепко сложенного Стива, пытаясь вобрать в себя всё, что могли дать ему хотя бы эти глаза с прямо невысказанным «спасибо» и тяжесть тела. Близость, запахи, вкусы — всё смешалось в одно, и он не сразу осознал, что видит открытыми глазами и ему это не кажется. — Я… я… — Тони не знал, как сказать всё из того, что билось в груди каждый день, он просто под прессом давления с ног и головы начал сжиматься и прижиматься к капитану ещё теснее. Пытаясь оттолкнуть боль, испытываемую телом в этих кошмарных условиях, он закричал, тут же прикусывая щёку изнутри. Крик резанул сердце Стива похлеще ножа, и вся жизнь пролетела перед глазами. Что он делал? Что сделал такого, когда вернулся из ледников, чем можно было гордиться? Он ничего не сделал, и ощущение потерянного времени давило сильнее стен и потолка, а вина заволокла сознание, и, не выдержав физического и морального давления, капитан зашептал Старку в ухо: — Тони, прости меня. За тот день, за драку, за боль, за то, что ушёл. Я не хотел, я… Я не хотел причинять боли, я… только отключить костюм, но всё… зашло дальше, и я бросил тебя, прости… Прости… Ты мой друг, ты… Всё не должно быть так, не так и не здесь, прости… — он подавился кашлем и застонал от боли в крошащихся костях. Пальцы Тони сжались на боках Стива, он лягнулся, и щиколотки, за ними голени, потом и плечи пережало сильнее, разламывая кости с оглушающим в шуме дыханий двух тел звуком. Сердце Старка затопила обезумевшая кусачая боль, и только загнанный взгляд, упёршийся в потолок, выражал всю степень этой самой боли. — Я… я не злюсь, если такая смерть, то я не хочу больше злиться, — прохрипел он из последних сил, и болевой шок смёл слабое человеческое тело в труху, отправляя в темноту и холод. — Тони… нет! Нет, не… не молчи, не… — перед глазами капитана поплыл туман, всё вокруг начало расплываться, боль стала ещё сильнее, и он потерял сознание, сжимая в руках тело дорогого человека.