Я научусь читать (по твоим глазам)

— Какого… хрена это было? — воскликнул Тони, сумев подняться с каменистого наслоения и найти взглядом Стива, валяющегося поодаль от него. — Тони, ты цел? — Роджерс поднялся, отряхивая волосы от каменной крошки, и подошёл к Старку, осматривая его снизу-вверх на наличие повреждений. — Ты тоже видел её? Она… это было жутко и… — он содрогнулся при воспоминании об увиденном лице Пеппер, о её животе и том кошмаре, что её окружал. — Что… кого я должен был увидеть? — глаза Старка расширились, и он не сразу заметил, что у него дико пульсирует рука. — Блять… что за херня здесь творится… Он быстро оглянулся и поёжился от нахлынувших разом эмоций. Так не бывает, кричало его научное естество, а стальная жила внутри в ужасе сжималась из-за того, что они видели. Вокруг был Ад. Острые скалы, огонь, спёртый воздух, газообразные вспышки из маленьких кратеров и пропасть, отделяющая их от светлого пятна. И эта пропасть пугала больше всего, потому что через неё — любой идиот бы догадался — стоило перебраться каким-то ёбаным чудесным способом. Только сейчас Стив огляделся по сторонам и понял, что, кажется, Данте не в шутку расписывал свои круги Ада. То, что творилось вокруг, нельзя было описать тем словарным запасом, что был у Роджерса. — Тони, пожалуйста, будь рядом, здесь… Небезопасно, — просто Капитан Очевидность, не иначе. Он положил ладонь на плечо Старка, сосредоточенно осматривая пропасть, что возникла перед ними. По спине пробежал неприятный холодок при мысли о том, что ещё их ждёт впереди. Стивен не беспокоился о себе, он волновался о Тони, его состоянии и том, каким образом им преодолеть всё это с наименьшими потерями. Тони захотел было скинуть руку Роджерса с себя, но передумал. Это касание вселяло в него уверенность до той поры, пока он не вгляделся в то бледное пятно на другой стороне пропасти. Ноги подкосились, а дыхание перехватило, но, кажется, это не мираж, это действительно… Пеппер. С ужасом протерев глаза, подходя к самому краю, Старк окончательно убедился в том, что видит, переставая думать о своём физическом состоянии, полностью освобождая мозг от ненужного барахла. — Стив… — то ли прошептал, то ли выдохнул Тони. — Тони, осторожно! — капитан ухватил его за рукав водолазки, чувствуя, как бешено колотится сердце от взгляда на то, как Старк стоит на краю пропасти. — Это иллюзия, такая же, как была с Наташей, мы не знаем, настоящая ли это Пеппер, и не знаем, как перебраться на ту сторону! Прошу, отойди от края, мало ли что может… — в подтверждение его слов обрыв зашатался и затрясся, а край начал крошиться. Старк отшатнулся и оказался обвит сильными руками Стива. Признаться честно, он этого не ожидал. Не самих объятий, а чувства защищённости, которое они дарили. Но, как бы то ни было, паника набирала обороты. А единственный человек, которого он… любил до сих пор и которого потерял из-за собственных ошибок, теперь находился в опасности. Ужас сковывал грудь, не давая нормально вздохнуть. Он давился сухим раздирающим горло кашлем и цеплялся за Стива, пытаясь взять себя под контроль. Атака не поможет тебе спасти Пеппер, кричало сознание Тони. И если бы не ещё один толчок из-под земли, он бы так и не взял свой здравый смысл за поводья и не натянул их до упора, вставая лицом к лицу со своими самими жуткими страхами. — Нам нужно… преодолеть это вместе, Стив… помнишь, как было с Наташей? Ты… ведь поможешь мне? Я не могу потерять Пеппер, она… — Тони поджал губы, не смея договаривать, чтобы не казаться ещё более жалким. — Я с тобой, — без промедления ответил капитан, отступая вместе с ним на несколько шагов назад. — Так… значит, нам нужно перебраться туда, а внизу добрых двести футов… — он начал лихорадочно прокручивать в голове варианты, ища единственно верный способ попасть на другую сторону так, чтобы при этом остаться живыми. Стив выпустил Старка из объятий, всё же придерживая его за руку, и начал осматривать местность на наличие… — Смотри! — он указал Тони на несколько не слишком внушающих доверия лиан, свисающих со скалы, находящейся впереди них. — Если мы сможем достать их и сплести между собой, найти камень, закрепить его на одном конце и добросить вон до того выступа, то… — то перспектива вырисовывалась далеко не радужная. Перебраться на руках где-то семьдесят футов над пропастью — это… не вселяло должной уверенности. Проследив за взглядом Стива, Тони усмехнулся. Нервно, без примеси чего-то хорошего, как в старые-добрые времена. Он тяжело вздохнул, вновь закашливаясь, и, упав на грудь, потянул лианы к себе. Пока он их тащил, Роджерс оглядывался вокруг и неожиданно замер, вглядываясь в песок, оставшийся… висеть в воздухе. — Тони… Тони, подожди, иди… сюда, кажется, есть ещё один способ, — Стивен подождал, пока Старк окажется рядом с ним, и указал ему на едва заметную, будто стеклянную дорожку, ведущую чуть ниже обрыва. На ней остался песок, который Тони случайно сбросил туда, когда ложился. — Дорожка, но… Я не знаю, может ли быть всё так просто? — Но… Старк не договорил, он нагнулся и, собрав целую пригоршню песка, сыпанул ею в пропасть. Часть ссыпалась вниз, а часть замела стеклянную дорожку, узкую-узкую, не больше четырёх дюймов в ширину. Но, если она здесь была, значит, это единственный способ перебраться на ту сторону. — Неужели так просто? Так… разве бывает? — Да уж, а я-то собрался плести верёвочный переход нам на ту сторону, — невесело усмехнулся Роджерс, качая головой. — Старая закалка, а тут… был другой, простой путь, только не видный. Но я не знаю, у меня какое-то не слишком хорошее предчувствие. Что если… эта дорожка из жёлтого кирпича внезапно обрушится, и мы не попадём в страну ОЗ? — быть может, не самое удачное время для юмора и метафор, но у Стива нервы тоже были не железными, а обстановка не прибавляла уверенности и оптимистичности. — Я бы предпочёл умереть, хоть что-то делая, чем… сдохнуть от простуды, — подхватил его настроение Тони, шутя невесело, но уже с былой самоуверенностью. — Если мне положено туда ступить, я это сделаю, но ты, Стив… ты не обязан этого делать, слышишь? Ты просто праведный мудак, который при всём желании жить не отпустит меня одного, и, знаешь, это не утешает, я бы предпочёл… чтобы ты остался жив. Несмотря на то, что… — он опять не договорил, отвернувшись к обрыву. Откровения до добра не доводят. — Я иду, а ты… Пригнувшись, Тони набил карманы джинсов песком и ступил левой ногой на дорожку из стекла, стараясь отогнать от себя мысль, что он может не успеть, и тогда Пепс погибнет, а Хэппи его не простит, если узнает, каким образом он лишился жены и ребёнка. И никакая смерть героем не спасёт Старка от угрызений совести на том свете. — Ты идиот, если думаешь, что я тебя отпущу одного, — проворчал себе под нос капитан, шагая следом за ним, вытягивая руки вперёд настолько, чтобы не мешать ему, но так, чтобы успеть вовремя подхватить, если… Стоп. Никаких если. Стивен запретил себе думать о том, что может случиться, и просто шёл вслед за Тони мелкими осторожными шагами, дыша поверхностно, прикусывая губы от напряжения. Тони посыпал дорожку впереди себя песком, чтобы они двигались не вслепую, а имели хоть какое-то представление о том, как двигаться. Он боялся того, что может случиться, что кто-то сорвётся, и тогда пиши пропало, и эти мысли совсем не утешали. Помимо этого, Старк чувствовал себя очень уставшим, даже до безумия вымотанным, ведь столько времени провести без свежего воздуха, что уж говорить о воде, вряд ли кому-то пойдёт на пользу. У него дрожали ноги, а запястье пульсировало, рот был приоткрыт, и он вдыхал в себя заполненный дымом воздух, гадкий, горький, и не было шанса на то, чтобы перестать дышать им и натянуть водолазку на нос. Любая потеря равновесия, резкий взмах рукой мог стоить ему жизни. — У неё будет девочка, — неожиданно сказал Тони. Роджерс коротко выдохнул, реагируя на звук голоса. Вот как, девочка. Да, конечно, он знал, что они расстались больше полугода назад, но… Быть может, Стив осуждал. Пеппер, он её осуждал. Не должен был, не имел права, но осуждал. Она знала Тони лучше, чем кто бы то ни было, но отпустила его, не выдержала, и её можно было понять, но Стив не понимал. В его представлении любящий человек не мог вот так просто оставить, в тот самый момент, когда Старк нуждался в ней, она ушла и… И капитан испытал снова больной укол совести. Он поступил ведь не лучше, он сам. И не нужно сбрасывать всё на обстоятельства, на договор, на Баки… Он ушёл, и для него тоже не было оправдания. — Ты рад за неё? — спросил Роджерс, продолжая осторожно ступать по дорожке. Старк лишь нервно дёрнул плечом, точно не зная, рад ли он тому, что она ушла. Нет, ребёнку и её счастью безусловно рад, но её уходу… Смириться с этим даже спустя полгода было сложно, точно так же сложно, как он пытался смириться с уходом Стива, но если со Стивом у них не было любви, перешедшей за рамки дружеской, они не спали вместе и не делили ужины и обеды, то с Пеппер было по-другому. Шаг и ещё шаг, а потом что-то сдвинулось, Стив пошатнулся, и Тони перестал дышать, потому что всё застыло, погружая их обоих в какой-то коматоз. Капитан ощутил уже знакомый туман в голове, только сейчас, находясь на высоте над пропастью, всё было намного ярче и более пугающе. Он должен был твёрдо стоять на ногах, следить за тем, чтобы Тони не упал вниз, но сознание уплывало от него, перед глазами всё завертелось, а голоса и мыслеобразы снова заполнили всё вокруг. Стив видел то, чего не видел никто, если не считать сотни, может быть, даже тысячи глаз красивых девочек, девушек, женщин. Он видел их каждую взглядом Тони, обжигающим, похотливым, пролезающим под одежду. Взглядом без запретов, без тайных желаний, без скупости и таким… блядским, живым, но одновременно бездушным, что становилось тошно. Тони любил этих женщин ночами, днями, в любых местах, скрываясь от лица своей единственной, а Пеппер знала о том, что происходит за её спиной. Она наблюдала со стороны за тем, как Старк раздевает девиц, касается гладкой кожи, проникает внутрь, дарует поцелуи и оставляет после себя лишь запах духов, словно кровавый след на белых простынях. Каждая из них была игрушкой в его руках, красивой, сексуальной, развязной или кроткой, но игрушкой. Они не имели никакого значения, только лишь счёт на «ура». — Тони… прекрати, — говорил ему Хэппи, всякий раз видя, как Старк выпроваживает красоток из Башни или из дома в Малибу. — Старк, ты убиваешь её! — выходил из себя Хэппи, умоляя его остановиться, вернуться к старому, когда она была для него единственной. — Ты просто не можешь иначе? — Она бросит тебя рано или поздно. — Она уйдёт. — Ты будешь ей не нужен! — Остановись! Старк лишь взмахивал рукой, доводя то ли себя, то ли её до окончательного решения, будто нарочно доказывая, что с ним нельзя построить чего-то нормального, чего-то на любви, чего-то от души. Он продолжал ходить налево, упиваться алкоголем, возвращаться домой с трусиками в карманах, пылью кокаина на усах, дрожащий, уставший, но её. Смотрел щенячьим взглядом, врал напропалую, клялся и божился, а она терпела, прощала, ждала. Она держала его в объятиях, укладывая в постель, а потом водила пальцами по волосам, плечам и спине, успокаивая приступы. Она всегда была рядом, а Тони не мог смириться, что такая девушка, как Пеппер, может быть с ним. Он делал всё для того, чтобы она ушла, не замечая, что насилует её честную душу, что убивает её своими поступками, что Железный человек — лишь одна сторона медали, а всё остальное скрыто на проржавевшей поверхности оборотной стороны. Он делал всё это наслаждаясь, завидуя сам себе, кайфуя, упиваясь властью, бесстыдством и вседозволенностью. Брал тех, кто его хотел, добивался тех, кто не хотел, ломал все стены, преодолевая и находя желаемое, теряя самое ценное. — Я так больше не могу, — как-то раз сказала ему Пеппер. Старк испугался потерять её навсегда, молил, просил остаться, и она осталась, давая ему — десятый? — двадцатый шанс, но ничего не вышло. Тони Старк всегда был Тони Старком. Он тратил свою жизнь, обжигая всех вокруг, и не думал о том, что это дурно. Что сам он провонял насквозь, до того момента, как… Плёнка, серая, безликая, но наполненная запахами и касаниями, шёпотом и стонами Старка и его блудливых пассий, оборвалась, оставляя Стива за бортом чужих воспоминаний, с привкусом горечи, которую Старк попытался подавить, только почувствовав, как он вылезает из его головы. Капитан пошатнулся. Сделал шаг в сторону, не замечая ничего вокруг, не видя того, что шагает в пропасть. Его вдруг повело таким сильным желанием сбежать, что не было сил оставаться на месте, не было сил смотреть на Старка и знать, знать и видеть, какой он на самом деле с близкими ему людьми. Роджерс ещё минуту назад думал о том, как же низко поступила Пеппер, оставив Тони в трудную минуту одного, но теперь он понимал, насколько ангельским и всесильным терпением она обладала и любовью. Он видел её глаза, печальные, обречённые, видел в них боль и понимание, принятие всего, лишь бы Старк был рядом. Так тошно и противно Стиву не было очень давно. Или никогда. Он будто впервые увидел расчётливого, безразличного и холодного человека, не ставящего ни во что тех, кто его любит. Как можно быть рядом с ним? Как можно быть его… половинкой? Тони никогда не изменится, ему всегда будет мало… внимания, восхищения, мало одного человека рядом, мало… одного-единственного. От этого понимания Стивена пошатнуло так сильно, что сердце пронзила непонятная острая боль в тот самый момент, когда он шагнул в пропасть. Старк с силой дёрнул его на себя, успевая в последнюю секунду, с ужасом понимая, что теперь Стив знает всё. Но, как бы отвратительно после такого ни было, он не мог позволить ему умереть здесь, в этом проклятом месте. Месте, которое выкручивает наизнанку, доставая всё самое грязное, дурное и подлое, спрятанное в тёмных тайниках, где нет чужих глаз. Больно было держать его в своих руках и лететь спиной туда, где когда-то было светлое для него, но порушенное гениальными руками. Нечего стыдиться своей жизни, нечего прятать себя за масками, Тони Старк — лживое дерьмо. Падая на спину, обжигая плоть острыми камнями, Тони хотел лишь спасти Пеппер и больше ничего, но Стив, придавивший его сверху, был… так хорош, как никогда ещё не был. Старк зажмурился, зная, что никогда теперь. Прошло не больше пары секунд, прежде чем Роджерс отпрянул от него, тяжело дыша, отползая подальше. Мозги набекрень, туман перед глазами исчез, но сердце продолжало колоть нещадно. Лучше бы он ничего не знал и не видел, потому что теперь… Чёрт! Это не должно было касаться его! Не должно было так задевать, но задело, и Стив не знал, что с этим делать. Это жизнь Старка, его жизнь, она не касается капитана, но отчего так скручивает внутри, отчего тупое отчаяние давит хуже бетонной плиты? — Ты… как? В… порядке? — хрипло выдавил он, осматривая Тони, но не встречаясь с ним взглядом. — Лучше не бывает, я всегда мечтал, чтобы меня задавили двести фунтов чистых мышц, — съязвил Тони, окончательно прячась за коркой льда. Поднявшись с земли, царапая ладони, он обернулся и увидел Пеппер, сидящую со сложенными на груди руками. Она смотрела осуждающе, но Старк слишком хорошо знал эти глаза, чтобы полностью доверять тому, что видит с первого взгляда. Она была огорчена и расстроена, а ещё… рада его видеть. И сердце Тони сделало кульбит, он болезненно сглотнул и потянулся к ней, как воздух закрутился, и её красивый силуэт размылся. То, с каким отчаянием Тони опустил руку, смотря в пустоту, ломало рёбра. Все уходят, потому что он Тони Старк. Самая действенная отмазка, если ты мудак и тебя только могила исправит. — Это… всё на сегодня, — выдохнул он, не оборачиваясь. Капитан молчал. Он не собирался обсуждать с Тони то, что видел, но слов не было не по этой причине. В какой-то момент Роджерс понял, что его пугает собственная реакция на то, что ему показали. Казалось бы, да, вот он, Тони Старк, ты всегда знал, что он далёк от общепринятых идеалов, и это ещё преуменьшение, но… Увиденное задело лично его, Стива, и он не знал, почему так ноет сердце, почему так гадко на душе и почему ему хочется, чтобы Тони… смог любить. По-настоящему верно, преданно, одного-единственного человека. Устало опустившись на какой-то рядом стоявший камень, капитан тяжело вздохнул и закрыл лицо руками.