Я научусь читать (по твоим глазам)

Капитан открыл глаза и тяжело выдохнул, позволяя себе ощутить… целые кости и подвижность в руках и ногах. Но как? Он был точно уверен, что… Подскочив на ноги, словно пружина, Стив начал крутить головой в разные стороны, чтобы понять, где он и что происходит. Вокруг него была та же самая, уже осточертевшая комната, только теперь ей не было видно конца и края, потому что впереди не было стен, кроме одной стеклянной, за которой виднелся длинный тоннель, как в нью-йоркской подземке, рельсы, протянутые через всю бесконечность помещения, какая-то деревянная лавка и… Брови Роджерса приподнялись, а рот слегка приоткрылся. С потолка на цепях свисали странные приспособления, похожие на крюки. Комната пыток, не иначе, и если они со Старком… Внезапно сердце Стива пропустило удар. Тони! Боже, как он мог не подумать о нём в самую первую минуту? Взгляд метнулся по полу, и капитан обнаружил Старка, лежащего без сознания чуть в отдалении, почти в углу. — Тони, о Господи, Тони! Ты… только скажи, что ты жив, — Стивен, не теряя ни секунды, бросился к нему, падая рядом с ним на колени, начиная осматривать его, прикасаясь тёплыми руками к холодным щекам. — Если я попал в рай… — Тони сорвано закашлялся, выталкивая из лёгких воздух, морщась от ощущения стекляруса в них же, — то оставайся со мной навсегда. — Выкрутился… снова, — улыбнулся капитан, выдыхая от облегчения. — Ты напугал меня, я думал, что мы… что нам конец, — он заскользил ладонями по телу Старка, проверяя, не раздроблены ли кости, но, кажется, они попались на ещё одну чёртову уловку неизвестного монстра. — Даже не спрашиваю, как ты, потому что вряд ли после такого… Но, хвала небесам, кости целы. Неохотно, с ленцой, свойственной только ему, Старк приоткрыл глаза, вглядываясь в свет, струящийся за спиной Стива, и его светлую голову. Он так похож на ангела сейчас, подумал Тони и снова прикрыл глаза. Ему требовалась передышка, но злодей, гений магического мира или просто невероятная дрянь чувствовал это и всеми силами пытался добить его. — А твои кости… они целы? — спросил Тони через некоторое время, сумев отдышаться и прийти в относительное состояние стояния. — Я думал… что умру, но опять вижу твоё лицо. Пусть Один ответит: за что мне такое наказание? — съехидничал он, но его сплетённые пальцы с перехваченными пальцами Стива говорили совсем об ином: он рад, что они не умерли, и рад, что до сих пор видит чужое, слегка бледное лицо. — Я в порядке и буду ещё долго тебе мозолить глаза своим присутствием. То есть… надеюсь, что не долго, в смысле… — кажется, Роджерс и сам запутался в том, что хотел сказать, и щёки его немного порозовели. — Я говорю о том, что надеюсь, мы не будем здесь достаточно долго и нас скоро выпустят, — попытался он подбодрить и себя, и Старка, запутываясь ещё больше. Стивен пока не думал о том, что будет после того, как они выберутся отсюда. Он вернётся в Африку, а Тони… Тони вернётся к себе домой, и всё закончится, да, нужно думать, что всё закончится хорошо, но капитан не хотел, чтобы всё кончалось так, чтобы они вернулись в ту же точку, с которой начали. Но в любом случае до этого ещё необходимо было выжить. Старк приподнял брови. Ну, это уже что-то? Может быть, благодаря этому ублюдку из Ада они смогут наладить контакт, хотя бы до часа смерти. Вряд ли этот вариант подходил расчётливому Тони, но это уже много что значило. В конце концов, умирать он будет со спокойной душой и налётом чувства выполненной миссии. Простить и быть прощёным. — Ладно, пора отцепляться, — мотнул головой Старк и, расплетя пальцы, приподнялся на локтях, окидывая помещение взглядом. — Это что ещё за херня… За стеклом на лавочке сидели дети из центра, названного в честь Марии Старк. Их было десятеро, и каждого Тони знал поимённо — так часто он виделся с ними в последнее время, ударяясь в благотворительность. А на цепях… Господи… это… это ведь Сэм? Сэм Уилсон? Его помутневшие из-за слабости глаза сфокусировались на тёмном пятне. Сокол медленно вращался вокруг своей оси, свисая на крюках, вонзённых под кожу, держащих его за мышцы. Аналогия была удачной — любил летать, вот и летай. Дыхание в груди Тони пережало, и он услышал гудок паровоза, несущегося откуда-то издалека, с какого-то из двух тоннелей, а дети, сидевшие на лавочке, задёргались — они были помехой поезду, так как лавочка стояла на путях. По их сторону от стекла находились уже два привычных рычага, и Старку стало не по себе. — Стив… оглянись, — просипел Тони. Капитан послушно повернул голову и… Даже окровавленная Наташа показалась ему в этот момент не настолько ужасным зрелищем. — Сэм… Он побледнел, переводя взгляд с друга на детей и обратно, потом на рычаги и снова на Сэма. — Это всё мираж, снова с нами играют, они ненастоящие, не… настоящие, — прошептал Роджерс побледневшими губами, из-за шока не в силах перестать смотреть, как Уилсона пронзают острые крюки. — Нам нужно снова… нажать на них? — он задал этот вопрос лишь для того, чтобы не молчать, не поддаваться ужасному ощущению, режущему душу на части. — Боюсь… что следует нажать на какой-то один, — почти неслышно ответил Тони, обеспокоенно глядя на Стива. Даже смотреть было тяжело, что уж говорить о том, как ему давался мыслительный процесс, выстраивающий поток бессвязности в голове. Дети, они — его дети, а Сэм — друг Стива, либо им нужно загрызть друг друга насмерть, чтобы сделать выбор, либо… а что «либо», Старк не знал. Пока они молча смотрели, над ними зажёгся таймер, отсчитывающий три минуты, и, будто в подтверждение малого количества времени, из тоннеля снова раздался паровозный гудок. Когда до Стива дошёл смысл сказанного Старком, он неверяще замотал головой. — Нет, это немыслимо! Это бесчеловечно, и я не… я не стану этого делать! Как можно между ними выбирать, это же… — он вскочил на ноги, весь дрожа от едва сдерживаемой ярости. — Кем бы ты ни был, ты чудовище! Я не буду выбирать, не стану, — капитан в несколько шагов преодолел расстояние до стекла и с силой ударил кулаком, но оно даже не дрогнуло. Там его друг. Там дети. И, даже если это иллюзия, кто даст гарантии, что в реальном мире Сэм не пострадает? Стивен сжал кулаки и замер. Две с половиной минуты. — Они все умрут, — неожиданно залепил Тони, почему-то даже не сомневаясь в своих словах. Он сейчас ощущал себя человеком в коляске — катишься туда, куда тебя везут, покуда руки не привыкли к таким физическим нагрузкам. Если поддаться чужой воле, погибнет одиннадцать человек. Не сказать, что Старк жаловал Сэма или что-то подобное, и, поставили бы выбор ему, он конечно спустил бы рычаг под ним, будучи уверенным в том, что Уилсон согласился бы на это же, но дети… чистые, невинные дети, в их глазах всё небо и вся жизнь. — Это… это твой выбор, Стив, просто… — Это НЕ МОЙ выбор, Тони! — сорвался капитан, ещё раз ударяя ладонью по стеклу. — Это НЕ МОЙ чёртов выбор, я больше не могу терять близких, я не… Я НЕ МОГУ! — выкрикнул он, смотря на циферблат. Две минуты. Взгляд на детей и на Сэма, и снова на Тони, и в этот момент Стивен ненавидел себя так сильно, как никогда в жизни. Он не хотел спасать детей. Недостойно Капитана Америка? Недостойно героя? Отлично, потому что Роджерс не герой, больше нет. Он человек, каждый раз теряющий близких, и из раза в раз ничего не меняется. — Того… самого мелкого зовут Престон, он две недели назад подарил мне рисунок… Кэпа и Железного человека, а потом сказал, что ждёт встречи со своим героем, — не глядя на Стива, пробормотал Старк и поднялся с ледяного пола. Шатаясь, он пошёл к одному из рычагов, придумывая благоприятный исход для всех. Он хотел бы подойти к Роджерсу, возможно, положить ладонь на плечо, сказать, что сожалеет, но он не мог. Эгоистично, да? Дети… они будущее, а Уилсон… просто человек, который когда-то перешёл тебе дорогу. Не понял тебя. Тони крепко задумался, смотря на малышню и оглядывая Сэма, выглядевшего так, будто по нему уже проехал поезд. Нужно что-то делать… Нужно спасти их всех. Стив горько усмехнулся — конечно же, Тони знал, на что давить. Капитану не было плевать. Но ему также не было стыдно за своё, может быть, эгоистичное желание спасать людей, которых он любит. — Это нечестно, — слишком тихо и слишком обречённо выдохнул он, делая шаг к рычагам. — Мы не должны делать ТАКОЙ выбор. Никто не должен, — но Роджерс слишком хорошо знал, что жизнь не фабрика по исполнению желаний и за каждый поступок надо платить. Одна минута. Необходимо действовать, но сердце Стивена обливалось кровью при взгляде на висящего за стеклом друга. Он знал, что после этого выбора ничто не будет, как прежде, да, он это знал. Тридцать секунд. И руки капитана легли на рычаг, от которого зависело спасение детей. Он закрыл глаза. И Тони позвал его. Он позвал его так громко, как только мог. — Смотри на меня, Роджерс, смотри на меня! Стив покачал головой, но всё же открыл глаза и посмотрел на Старка. Его взгляд был пустым и печальным, будто душу вынули из человека. — Доверься мне, — прошептал Тони, хватаясь за рычаг с другой стороны. У него заболело всё при взгляде на Стива, но сердце вело к верному решению, он просто чувствовал, как следует поступить. — Вместе. Просто… поверь, последний раз, прошу, — он бросил мимолётный взгляд на таймер и напрягся, готовый толкать рычаг на счёт три. Капитан непонимающе смотрел на него, но готов был довериться Старку, потому что тот был преисполнен уверенности спасти его друга. Нужно довериться, поверить в то, что это возможно, и тогда… — …три! — Стив изо всех сил навалился на рычаг, моля Всевышнего о том, чтобы тот их услышал. Старк толкнул свой рычаг одновременно с ним, косясь на детей и Сэма. Сначала ничего не происходило, таймер дошёл до четырёх нулей, а потом из тоннеля раздался оглушительный взрыв и оттуда повалил столп огня. Единственное, что спасло находящихся по ту сторону стекла, — так это неожиданное исчезновение. Они размывались, словно краски с белоснежного листа, затирались временем и болью, и Тони выдохнул с облегчением, когда всё исчезло, оставляя их одних. Он не мог быть уверен, что правильно понял замысел, но ещё в тот раз с Наташей они со Стивом должны были сплотиться. Теперь же выбор стоял на Стиве, потому что друг его, а дети совершенно чужие, пусть они были кем-то для Тони, да и очередь испытания была на нём. Тот, кто это подстроил, наверняка думал, что кого-то убьют, но… Всё оказалось проще простого — чтобы спасти других, нужно в первую очередь верить в свои силы и своего напарника. Тони опустился на пол и посмотрел на кэпа, не скрывая довольной ухмылки. — Ты поверил мне. — Ты спас их всех. Роджерс вдруг почувствовал, как силы покидают его. Он опустился рядом и откинул голову на стеклянную стену. Поразительно, что он ничего не понял, а вот Тони… Старк никогда не любил работать в команде, и хоть он выполнял все приказы, но до действительно сплочённого партнёрства им было далеко. До этого момента. Кажется, Тони совершил невозможное, разрушив планы того чудовища, который всё придумал. — Спасибо… тебе. За то, о чём я не подумал. За Сэма, за… веру в нас, — тихо сказал Стив, поворачиваясь к Старку. — Я был готов убить друга, а ты… вернул веру. Спасибо, Тони. Тони хотел сказать, я просто верю в тебя и, может быть, верю тебе, но вовремя прикусил язык. Это всё слабость, усталость и то самое чувство. Сожаление о прошлом и невозможность его исправить. А ещё Старк знал, насколько больно терять людей, когда ты пытаешься что-то сделать, но обстоятельства сильнее. Он не мог позволить Стиву мучиться угрызениями совести. — Эта малышня, дети из моего центра. Я думал… что ты их не выберешь, но ты сделал хорошее дело. Они заслуживают хорошей жизни, надеюсь только, что никто из них не вспомнит о том, что случилось здесь, в этом адском лимбо, — пробормотал Тони и взмахнул рукой, прикрывая глаза. — Ты справился — доверился мне. — Это не было легко, — признался Роджерс. — Я не герой. Не могу спасти всех, тем более когда выбор между малышами и моим другом, но… Я не мог поступить иначе. Это сложно, и я больше никогда не хочу делать такой выбор. Ты помог мне, и… ты оказался умнее меня. Да что я говорю, ты вообще умнее меня, просто… — он сомневался, что Тони поймёт его сумбурную речь, сомневался, что об этом стоит говорить, но невысказанное мучило, а слова сами вылетали изо рта. — Я теряю близких людей, и за всё время я должен был к этому привыкнуть, но не могу, не получается, и каждый раз я снова наступаю на одни и те же грабли, они все уходят, они все в опасности или просто умирают, а я… От меня ждут правильных решений, но никто не понимает, как тяжело они мне даются. Иногда и я совершаю ошибки, — Стивен и сам не знал, говорил ли он о данной ситуации или же в общем обо всём, что с ним произошло за последнее время. О договоре, расколовшем их семью, о Баки, которого он тоже потерял в каком-то смысле, потому что криокапсулу точно нельзя назвать нормальной жизнью, о Пегги, которой больше нет. О стране, считающей его предателем. Всё меняется. — Почему… почему ты оставил меня? — шепча спросил Старк, не успевая прервать себя, чтобы не слышать ответ, потому что он обязательно будет больным, жестоким и неприятным. Стиву не нравятся такие люди, как ты, Тони. Ему нравятся люди, как Сэм, Наташа, Скотт… Баки. И с этим можно было бы справиться, даже привыкнуть навсегда, как он и пытался сделать всё время их общения, но после этого удара, когда ты вроде бы и знаешь, что тебя не предадут, пусть и не очень уважают, было странно осознавать, что ты настолько никчёмен. И Тони ошибся. Он хотел было добавить что-то ещё, но, глянув на свои руки, заметил, как они исчезают. — Господи, блять, что, опять? — воскликнул он и посмотрел на Стива, который тоже стирался, будто его подтирали ластиком. — Хватит… пожалуйста, хватит. — Тони, что… Ты исчезаешь… Не исчезай, слышишь? — капитан потянулся к нему, но его руки будто бы тоже исчезли, и ноги, и сам он словно растворялся, и в этот момент Роджерс чувствовал страх, ощутимый страх потери, и пусть даже он знал, что это очередной мираж, легче от этого не становилось. Тони за всё время, проведённое здесь, уже не раз подумал о том, как больно терять. Из раза в раз, наверное, даже больнее. Потому что он видел эту потерю во снах, хранил её в сердце и ждал ещё и ещё ударов, подвохов, обманов. Сейчас, растворяясь, он думал, а к чёрту весь мир. Потерять самого себя можно, только если теряешь что-то очень-очень ценное. И он терял. Из раза в раз. Воздух вокруг них загустел, заискрился, и обоих притянуло друг к другу. Треск зазвучал в ушах, и приземление было довольно… болезненным. Старк открыл глаза и, только увидев наполняющийся водой бассейн, ноги, затопленные по щиколотку, и Стива, сидящего с приоткрытым ртом, понял, что это засада. Тонуть, когда нет выхода, — страшнее, чем ломать кости.