Я научусь читать (по твоим глазам)

Стоило Старку только задуматься об этом, к своему удовольствию заметить на лице Стива обречённость, как позади того в серой бетонной стене открылся проём. Узкий, но такой, через который можно пролезть, несмотря на то, что такие телодвижения дадутся им с трудом. Особенно кэпу. Старательно держа маску спокойствия и полного безразличия к происходящему, Тони кивнул на проём и направился туда. Хуже уже не будет, а если честно… то ему даже не было плохо. В этом плане. Никаких стенаний на свою жалкую жизнь и жалкие чувства. Только усталость. Даже чувство боли притупилось, позволяя ему дышать спокойно. Перед тем как протиснуться в проход, Старк обернулся и оглядел то, что поломало им всё. Это проклятое место. И сегодня, благодаря этому ублюдку, правящему в их жизнях сейчас, он отпустит его и больше не позволит прийти во снах. Но только если ты сумеешь выжить, напомнил он сам себе и, недовольно хмыкнув, проводя пальцами по стыку, запоминая холод и, наконец, ощущая дрожь тела в полной мере, начал проталкиваться в проём. Стив последовал за ним, что потребовало намного больше усилий, так как проём был не предназначен для его телосложения. Кое-как сумев протиснуться внутрь, он обнаружил узкий и мрачный спуск в виде винтовой лестницы. Вокруг было темно и сыро, воздух неприятно холодил всё ещё влажную от воды кожу, но Роджерса больше всего беспокоил Тони. Физическое состояние Старка оставляло желать лучшего: он был истощён, сломлен и устал, хотя, разумеется, старался этого не показывать. Где-то через полчаса бесплотных попыток спуститься вниз, потому что этот спуск казался бесконечным, капитан положил ладонь на плечо Тони, останавливая его. — Давай притормозим. Ты замёрз, и я хотел бы… давай ненадолго остановимся, и я попытаюсь тебя согреть, иначе ты будешь не в состоянии идти, — в его голосе сквозило неприкрытое волнение и беспокойство. И ещё иррациональная боязнь того, что вот именно сейчас его оттолкнут. — Ой боже, — хмыкнул Тони и прочистил горло — одышка давала знать о себе так мощно, что дышать уже совсем не хотелось. — Ты такой добрый, просто сама доброта, Роджерс. Не знаю, вот как бы я выжил здесь без тебя и без твоей сыворотки. Представить не могу, — начал ехидничать он, смотря на Стива. Ему не хотелось этого делать, но он не мог показать свою слабость настолько открыто, не после того, как Стив узнал о нём всё-всё самое сокровенное. — Тогда просто представь, что ты… Кажется, я смотрел один фильм, где даже враги объединились в группы для того, чтобы выжить. Они вместе противостояли угрозам, строили дома из веток деревьев, — капитан улыбнулся, не желая смущать Тони и пробуя всё перевести в подобие шутки. — Так что считай, что мы объединились для того, чтобы победить Капитолий, и прими мою помощь, — он протянул ему руку. — Даже боюсь предположить, что за дерьмовые фильмы ты смотришь, если уламываешь меня таким образом прижаться к тебе, — усмехнулся Тони и, проигнорировав протянутую ладонь, прижался к Стиву, утыкаясь ледяным носом ему в шею. На самом деле, чтобы согреться, реально согреться, а не подарить телу обманку, у него в мыслях крутился только один способ. Но, будь Стив даже последним парнем на Земле, Старк бы не согласился на такое, хоть мысли копошились именно в его голове, а значит, подсознательно… Роджерс обнял его, прижал к себе, начиная разогревающими движениями скользить по спине, плечам и рукам. Прохладное дыхание холодило шею, но сами объятия… Стивен позволил себе на минуту прикрыть глаза, почувствовать что-то новое, слишком новое, и, несмотря на холод, что-то очень тёплое. Старка хотелось защищать от всего. От физических перегрузок, от чудовища, которое их сюда запихнуло, от любых угроз, от всего, что могло нанести любой вред. А ещё Тони был таким… Стив не мог назвать его тело хрупким. Вопреки тому, что по сравнению с ним Старк был меньше и ниже, он не казался хрупким, а его натренированное тело было даже слишком… сильным и мужественным. Роджерс открыл глаза, ощущая жар на своих щеках. Он не должен был так думать о Тони, несмотря на то, что он узнал, он не мог… потому что… это здесь они жмутся друг к другу, но что будет, когда всё закончится? Стив не должен привыкать стоять вот так, обнимать, согревать и думать о будущем, которого у них нет. Они снова разойдутся по разные стороны, когда всё закончится и… — Ну вот, твой нос уже не напоминает ледышку, — уголки его губ приподнялись, но он не спешил выпускать Старка из объятий. Тони потёрся носом о его шею, втягивая в себя чужой запах. Он мужчина, но от него не пахнет так, словно он вонючая обезьяна. Запах пота с ноткой кислинки не вызывал отвращения, наоборот, щекотал ноздри, удивляя обладателя холодного носа всё больше и больше. Ещё недавно он не мог себе такого позволить, а теперь… Ты замёрз, Старк, и это только способ помочь, чтобы ты не загнулся, а кэп не испытывал угрызений совести, что опять не спас кого-то из своих… подчинённых. — Не знаю, мне кажется, что он всё ещё холодный, — хмыкнул Тони, пальцами сжимая его футболку, отталкивая от себя бредовый шепоток. Сердце капитана защемило от странной… нежности? И он ещё крепче прижал к себе Старка, пытаясь контролировать своё дыхание, чтобы не выдать чувств, внезапно его охвативших. Они ведь могут позволить себе короткую передышку? Постоять так ещё немного, потому что Стиву было необходимо ещё немного вот так… рядом с ним. Ладони замерли на пояснице и лопатках Тони, забывая о том, что нужно двигаться и разогревать, а пальцы смяли водолазку чуть сильнее. — Он… холодный, — невпопад ответил Роджерс, обдавая горячим дыханием висок Старка. — Ты холодный. А тебе нельзя… заболеешь. Я не хочу, чтобы ты… заболел. Грей нос, — наверное, это звучало странно. — Я уже и так заболел, Стив, — лениво ответил Старк, прижимаясь к сильному телу ещё сильнее. Сейчас он был слабаком, размазнёй и соплёй, и, даже если в носу у него щипало, хрен он заплачет. Ну просто, блять, столько лет носить в себе это дерьмо, а получить какие-то жалкие объятия и разрыдаться? Старк, ну ты же Старк, мать его за ногу. Несмотря на слабость, он даже повеселел. Эта ситуация пахла порохом и обещалась дать им после этой незапланированной передышки охренительного пиздеца, на что Тони мог лишь развести руками. Если он умрёт сегодня, то он будет знать, каковы эти сильные руки, когда они не лупят со всей дури, а когда обнимают от желания. Пусть они уже обнимались, но тогда… тогда было не так. Стив не знал и не имел понятия, а теперь если им что-то и движет, то наверняка не только желание спасти. Старк попытался поверить в это и неожиданно поверил. Что ж, ты так ничему и не научился, маленький мальчик из семидесятых. — Это ничего, ты сильный и справишься с этим, я в этом уверен, — капитан сам не знал, о чём конкретно он говорил. О простуде, об испытаниях, об их отношениях или обо всём вместе, но даже в эту минуту он не мог не думать о том, что будет, когда они вернутся домой. По разным домам и разным странам. В этой чёртовой жаркой Ваканде не было ничего родного. Нет, Стивен был благодарен ТʼЧалле за помощь, но он тосковал по своей родине, по работе и… по Тони. По нему особенно сильно, он понял это совсем недавно, может быть, даже в эти минуты, а раньше Роджерс гнал от себя эти мысли, стараясь не думать и не вспоминать. Старк сначала не хотел ничего отвечать, но мелодраматичная ситуация довела его до отчаянного желания язвить. После всего раскрытого сложно было бы верить в его мотивы послать Стива куда подальше, но всё же он оставался Тони. Самим собой. — Пора завязывать с этим, кэп, — заметил он и отстранился от него, поправляя на себе до сих пор не высохшую водолазку. — С этими напутствиями я быстрее окажусь в могиле, но если ты заткнёшься, не будешь говорить всю эту драматическую хрень, то, возможно, продлишь мою жизнь ещё на пару часов. Пошли, хватит трепаться, — Старк развернулся и пошёл вниз по ступенькам, коря себя за то, что он мудак. Стив только покачал головой. Тони оставался Тони в любой ситуации, и к этому уже можно было привыкнуть. Это не тот человек, который позволит себе слишком открыться, прикроется любыми саркастичными выпадами, чтобы не дать себе быть уязвимым, и капитан знал это, как и то, что не следует давить на Старка. Ни в том, что касается откровенности, ни в чём-то другом. Дальше они оба шли молча. Лестница всё не прекращалась, только вокруг становилось более мрачно и сыро, а в воздухе начал появляться запах гнили, ещё не сильный, но уже ощутимый. — Если это не очередной фокус или мираж, то, думаю, мы глубоко под землёй, — пробормотал себе под нос Стивен, передёргивая плечами, стараясь прогнать волну мурашек, бегущих по позвоночнику. — Нехорошее место. — Это склеп… — выдохнул Тони, скользя замерзающими вновь пальцами по каменной стене, влажной, скорее, склизкой, и тоже передёрнул плечами. — Отец хотел, чтобы я похоронил его в таком месте, знаешь, чтобы можно было приходить и видеть всех своих родных одновременно. Я не стал этого делать, мама с папой лежат на кладбище в Грин-Вуде, там небольшая еловая роща и много цветов. А дяди и дед похоронены на кладбище в Куинсе. Джарвис тоже там. Я всё думал, почему Говард так этого хотел, а теперь понимаю: чтобы быть рядом с близкими после смерти… наверное, самое важное. Я бы не хотел сдохнуть здесь. Точнее, если я здесь сдохну, я очень хочу оказаться в Грин-Вуде, чтобы… — он не стал заканчивать, потому что выглядело это глупо. — Не надо, — Роджерс невесомо коснулся его руки тёплыми пальцами. — С тобой ничего не случится, точно не здесь и не сейчас. Мы выберемся отсюда, и ты целыми днями напролёт будешь лежать в горячей ванне. И ещё пить глинтвейн, потому что он согревает, — он нёс какую-то чепуху, не зная, как подбодрить Тони, как вселить в него уверенность в том, что всё это ещё не конец. Если бы Стив знал, что жизнь Тони напрямую зависит от его решения, он бы, наверное, предпочёл прикусить язык. Но ни Стив, ни Тони этого не знали, поэтому Старк лишь пожал плечами и продолжил путь вниз. Бесконечное количество ступенек они уже преодолели, и, кажется, им предстояло преодолеть столько же. Они всё шли и шли, иногда говорили, иногда молчали, но не отходили друг от друга, идя шаг в шаг. Тони так сильно устал, что начал обтираться о стенку. Ноги дрожали, язык уже не слушался, а в голове будто поселился чугунный утюг. Нельзя поступать с обычными людьми таким образом. Хотя кому он хотел адресовать эти слова? Тому, кто запер их, кто издевался и кто, очевидно, был намного сильнее их двоих? Тупость какая. Запах могильника стал настолько сильным, что Тони пришлось оторвать рукав водолазки и перевязать им нос, чтобы хоть как-то фильтровать воздух. Стоило ему проделать эти действия, как они дошли до последней ступеньки. Сначала ничего не происходило. Было только чернеющее пространство, жуткий аромат сгнивших трупов, наверное, тоски и печалей, а потом произошло это. Тони увидел плывущий недалеко от них силуэт. Кажется, это была его бывшая одноклассница. Ещё ближе к ним мелькнула Лаура, кухарка с кухни из особняка Говарда, и стало… стало просто нечем дышать. — Это невозможно, — прогундосил он через рукав, затянутый на его лице, во все глаза смотря на встающих из могил трупов? Душ? Привидений? Капитан хотел было что-то ответить, но в нескольких метрах от него он увидел… — Ты должен мне танец, Стив, — раздался голос в его голове в ту минуту, как перед ним возникла Пегги. — Ты снова опоздал. Роджерс затряс головой, пытаясь прогнать это видение, но вместо этого рядом с Пегги он увидел маму. И отца, и тех, кого он потерял на войне, — эхо прошлого, призраки его жизни, все те, кого он потерял, стояли перед ним, их губы двигались, а голоса в голове всё нарастали. — Ты видишь то же, что и я? — хрипло спросил Стивен, хватая Старка за руку. — Все они… они здесь. Тони сжал пальцы, цепляясь за него, как самый большой на свете трус, потому что блять… Трупы — это ещё ладно, он, возможно, свыкся бы даже с ходячими мертвяками, но они были… чем-то другим. Лицами в толпе, знакомыми, близкими, родными, даже любимыми, с ними его связывало плохое и хорошее, с ними прошла вся его жизнь. Измученное тело Старка заколотило не только от озноба, но и от ужаса, представшего перед ними. Он шагнул с последней ступеньки, утягивая за собой Стива, и позади них проход на лестницу затянулся. — Я… не хочу этого видеть, — что-то коснулось его плеча, и он отшатнулся так быстро, как только вообще был способен двигаться в таком состоянии. — Боже… Стив, я знаю… что бояться нужно живых, тебя… например… но… они… это… — Будь рядом. Будь рядом со мной, и всё будет хорошо. Я никому не позволю причинить тебе боль, — на этот раз голос Роджерса прозвучал уверенно. Он не имел права на панику и страх. Возможно, если бы он был один, но… Здесь Тони, и Стив не должен испытывать страх, он должен защищать и быть сильным. Как только он смог взять себя в руки и преодолеть первое оцепенение, призраки капитана начали бледнеть, понемногу растворяясь. Это правильно. Он смог это пережить. Потерю каждого из них — родителей, военных друзей, Пегги. Они все в его голове и в его сердце, но больше не смогут управлять его страхом. — Это игра подсознания, Тони. Кто бы он ни был, он играет на наших чувствах, на наших страхах, но ты не должен поддаваться, потому что в этом нет ни твоей, ни моей вины. Они ушли, но это жизнь, нужно принять это, — успокаивающе говорил Стивен, обнимая Старка за плечи, придвигая ближе к себе, чтобы никто не посмел его тронуть. — Мне уже больно, — обречённо ответил Старк, не понимая, что подкармливает их своим страхом и верой в то, что видит. Его взгляд бегал от одного бледного лица к другому, а сердце всё больше холодело. Если бы можно было закрыть глаза… Но закрыть их он боялся так сильно, что не смог бы даже сдвинуть веки для простого моргания. Никогда ещё такого с ним не случалось. Они мёртвые, не живые, они не причинят боли. Но как только он об этом подумал, что-то скользнуло по его ноге, и он вскрикнул, цепляясь за Стива, стараясь при этом контролировать свою панику в попытках найти защиту в другом, прорвавшуюся совершенно неожиданнейшим образом. Грудь его часто вздымалась, рот приоткрылся, и он дышал часто-часто, с хрипами и каким-то бульканьем. — Они… они шепчут, Стив, они шепчут, — обезумевше прошептал Тони, сотрясаясь от неконтролируемого страха. — Я… я не могу с таким справляться. Что-то снова тронуло его, теперь он ощутил леденящее душу прикосновение к пальцам рук, вцепившимся Роджерсу в спину. И он закашлялся, резко убирая руки оттуда, пряча их между их животами. Тьма сгущалась, нагнетая, воздух становился тяжелее, насыщеннее, а голоса всё ощутимее. — Посмотри на меня, — Стивен одной рукой приподнял подбородок Тони, чтобы тот смог заглянуть в глаза и стянул рукав с носа . — Я знаю, что тебе больно. Я знаю, что тебе страшно, ведь мне тоже было страшно, когда я их увидел. Это нормально, мы все боимся терять, а потом боимся потерянных нами. Но здесь только ты и я, слышишь? Всё остальное совсем неважно, они не тронут тебя, никто из них. Дыши, просто дыши и отпускай свой страх, — капитан провёл тёплой ладонью по щеке Старка, надеясь, что он сможет совладать со своими внутренними демонами. Старк с трудом сглотнул, видя не живого Стива, а мёртвого. От него пахло так же, как и от остальных мертвяков, этот запах смешался с общим и был тяжёлым, неприятным. Его глазницы запали, а голубые радужки превратились в сплошное бельмо. Ресницы слиплись и походили на иголки, а волосы лезли с головы кровавыми клочками вместе с кожей. Пальцы, касающиеся живой — или уже мёртвой? — щеки, были стылыми, твёрдыми и больше не живыми и красивыми, ведь костяшки раздулись, а ногти отросли. А ещё губы Стива были синими-синими… — Ты… ты… — его лицо исказила такая боль, что он, задохнувшись, не сразу понял, что отстранился и стоит, дрожа уже в нескольких метрах от капитана. — Не… не прикасайся ко мне, — и, кажется, он хныкал, как маленький мальчик, потому что рассудок медленно оставлял его, подкидывая картинки того, что сотворила с ним Ванда своей ёбаной магией. — Тони! Приди в себя! — капитан снова оказался рядом с ним и встряхнул за плечи. — Ну же, давай, просто… думай о хорошем, ладно? Это всё в твоей голове, это мираж, иллюзия, здесь нет никого, кто бы был опасен. Давай же, Тони, ты сможешь, вспомни… помнишь вечеринку в Башне? Тогда было весело, и мы чуть не разгромили твой дом, пытаясь заставить Брюса нюхать чёрный острый перец, — Стив старался отвлечь Старка воспоминаниями, вернуть его к реальности, сделать так, чтобы всё плохое исчезло, а на его место пришло что-то хорошее. — Ты умер, умер… — шептал Старк, и горячие большие капли слёз катились по его щекам, пока он, не соображая, смотрел на Стива. — Ты умер… умер… — Что? Я жив, ну же, посмотри на меня! — кажется, что бы ни делал капитан, всё было без толку. — Я жив, и ты жив! Ну вот, потрогай, я же горячий, — он взял руку Тони и сунул под свою футболку, чтобы тот ощутил тёплую кожу. Тони рефлекторно зашкрябал пальцами, снимая прогнившую плоть ногтями, вгрызаясь внутрь тела через жижу и слизь, и безумие гения стало настолько ощутимым, что его начало шатать из стороны в сторону. Роджерс хотел встряхнуть его ещё раз, хотел даже попытаться отрезвить лёгкой пощёчиной, но внезапно ощутил, как Тони начинает выскальзывать из рук. Нет, не так. Исчезать, Старк начал исчезать, растворяться, как лица тех, кого Стивен видел совсем недавно. — Нет, нет, только не ты, нет! — отчаянно зашептал он, безуспешно пытаясь удержать растворяющегося мужчину в руках. Внезапно всё вокруг завертелось и погрузилось во тьму.