Одержимость 2

«Горят огни, Сверкают звёзды. Всё так сложно, Всё так просто» (с) Вокруг меня шум ночного города, свет, огни, яркие вспышки, рассекающие тьму точно как лезвия ножниц кромсают чёрный бархат, прохладный бодрящий ветерок напоминает, что не по сезону ходить на свидание с городом в белой пижаме, подо мной суета, у которой не бывает перерыва и выходных… а над головой - звёзды. Я люблю эти минуты наедине с городом. Откровенные, завораживающие, полные открытий минуты, позволяющие покопаться внутри собственной сущности, постараться понять и не врать хотя бы самой себе… - Вот ты где! - Слышу знакомый голос, оборачиваюсь и поднимаю голову вверх. Он лезет в окно в своём строгом костюме, спрыгивает на пожарную лестницу, на которой я восседаю как заблудившаяся двинутая чайка, гремит начищенными туфлями по металлу ступенек. – Так и знал. Ты с первого взгляда влюбилась в возможность находиться здесь. Более того, подозреваю, что ты переехала ко мне только из-за этой лестницы. - Ревнуешь? – С усмешкой любопытствую я. - Ревновать ко всему Нью-Йорку? – Его карие глаза с золотистыми крапинками расширяются. - Пожалей меня, Изабель. Он снимает пиджак, заботливо набрасывает его на мои плечи. Чувствую привычный резковатый парфюм, слишком брутальный для него. Постоянно говорю, что он ему не идёт, а он не хочет слушать. Садится рядом. Целует. Как всегда мягко и нежно. По-моему, он просто не умеет целоваться иначе… - Привет. – Я улыбаюсь и облизываю губы после поцелуя. – Как всё прошло? Ты выиграл дело? - Перенесли на следующую неделю. – Вздыхает, проводит рукой по своим вьющимся тёмным волосам. Выглядит уставшим. – А твой экзамен? - Сдала! – Я гордо лыблюсь. - Не сомневался. – Получаю ответную улыбку. – И как ты всё успеваешь? Пожимаю плечами, продолжаю улыбаться. Внизу противно сигналит одна из машин, а в отдалённом квартале слышно полицейскую сирену. Снова смотрю на звёзды. Скучаю ли я по жаркому Лос-Анджелесу? Пожалуй. - Ты поступила в Академию Искусств, научилась верховой езде и игре на гитаре, устроилась работать в галерею, занималась боксом и танцами, а ещё все эти фотосессии, прибыль от которых ты перечисляешь на благотворительность… и бегаешь по утрам, вместо того, чтобы поваляться в постели. – Перечислил он. – Ты так изменилась… - Ещё я на йогу хожу. – Добавляю я. - С каких пор? - С сегодняшнего дня. - Чтобы совсем не бывать дома? - Да. Чтобы не видеть твою физиономию, мерзкий адвокатишка. – Кривляюсь я. Он смеётся. - Иногда мне кажется, будто ты хочешь кому-то что-то доказать. – Говорит он. - А мне кажется, что тебе лучше не пытаться залезть ко мне в душу. – Я смотрю в окна дома напротив. – Ты в курсе, что в той квартире живёт очень интересная женщина? – Показываю пальцем на нужное окно. - И чем она интересна? - Трудно сказать сколько ей лет… её волосы совсем седые, но она не потеряла своего шарма и изящества, я уверена, что и вблизи она очень красива… Так вот каждый вечер перед сном она надевает красное платье и жемчужное ожерелье, наливает себе бокал вина, включает старый проигрыватель. Видишь, он вон там в углу… Она ставит какую-то пластинку и грустит о ком-то. – Я подпираю щёку кулачком и жду, когда она появится. – Каждый вечер в её жизни есть мгновения, посвящённые чему-то чертовски важному, что она не в силах отпустить… В подтверждение моим словам в окне, в котором горит мягкий тёплый свет, появляется она. В красном. Проделывает всё в точности как вчера, и позавчера, и много-много вечеров до этого. Мы смотрим на неё. В груди поселяется смесь тоски и уважения к силе её чувств. Интересно, что за песня на той пластинке? Через пять минут она ставит бокал вина на столик. Свет гаснет. Я вздыхаю. Он смотрит на меня как-то по-особенному… - Что? – Спрашиваю я. - Когда ты меня туда впустишь? Бля. - Ты же не дьявол, зачем тебе моя душа? – Пытаюсь отшутиться. Тот, кого пускаешь в душу, остаётся там и его уже просто так не выгонишь. А если выгонишь, то всё равно там остаётся его пустой стул, который мозолит твой внутренний взор, напоминая, что ему всегда есть куда вернуться. - Изабель, год прошёл… - Чёрт возьми, ты упрямый как стадо ослов! – Собираюсь встать и уйти, но он хватает меня и насильно заключает в объятья. - Я просто боюсь. - Шепчет он. - Чего? – Бурчу я. Не умеет он насильно обнимать так, чтобы хотелось продлить это насилие. А сама мысленно прошу: «не говори этого, не говори, не произноси вслух». - Что ты никогда не сможешь его забыть. Тадам! Ну йоп твою кошку. - Ты… - Пытаюсь подобрать слова, чтобы доходчиво описать ему всю гамму испытываемых мной эмоций от этой темы. - Ты… хренов идиот! – Шиплю я. Вырываюсь. - Изабель… Поднимаюсь вверх по лестнице, стараясь не потерять свои пушистые тапочки. Внизу под нами припарковывается машина, из которой звонко пищит какой-то из своих хитов Тейлор Свифт. - Изабель! - Иди в задницу! – Лезу в окно квартиры. Всё романтичное настроение изговнял. Недовольно бросаю его пиджак на пол. Ну разве не кретин, а? Через пару секунд высовываюсь обратно: - Ты мандаринов хоть купил? - Купил. – Медленно поднимается ко мне. Сосредоточенно размышляю, простить ли его. А он почему-то сияет белозубой улыбкой и качает головой: - Ты ненормальное создание… - Тебе что-то не нравится? - Выходи за меня. - Пф!! Он резко прыгает в мою сторону и пытается схватить через окно, но я оказываюсь быстрее и уматываю подальше. Как раз в этот момент звонит мой телефон. Бегу к нему. Смотрю, кто звонит, улыбаюсь. - Привет, Сандерс! Соскучился? - Привет, порождение тьмы. – Как всегда ласково здоровается психолог. - Выходи за меня замуж, Изабель! – Требовательно орёт мой мужчина, забираясь в квартиру. - Ты что, в знаменитом нью-йоркском зоопарке возле клетки с умирающим в страшных муках бабуином? - Нет, это кандидат на мои руку, сердце и остальные причиндалы. – Поясняю я. - Оу… - Милый, заткнись, я по телефону разговариваю! – Кричу я из кухни. - Напомни, где ты нашла этого самоубийцу? - Это он меня нашёл. – Иду к холодильнику, лезу за вожделенными мандаринами и признаюсь: – рада тебя слышать. Что, шизики в Лос-Анджелесе все закончились? - С тобой никто не сравнится. - Ммм… спасибо. Сажусь попой на стол, зажимаю телефон плечом, чищу мандаринку. - Как ты? – Заботливо интересуется мой приятель. - Отлично. - Так ты не видела… - Бормочет он. - Фто е виела? – Уточняю с набитым ртом. - Да ладно, забей. – Непродолжительная тишина. Вздох. - Хотя, я думаю, ты всё равно увидишь и тогда… - Сандерс замолкает ненадолго. – Лето вчера… - Сто-о-п! – Перебиваю я. – У нас с тобой уговор. Забыл? - Но… - Я не желаю ничего слышать о нём! Сегодня все надо мной издеваются что ли? - Просто… - Пока. - Грубо рявкаю я, швыряю телефон на стол. Громко и зло дышу. Как теперь вытравить из памяти, что Лето что-то там вчера? Блин. Ненавижу его. Не психолог, а геморрой ходячий! Заходит он. С обнаженным торсом и уже в домашних серых штанах. У него обычный худощавый торс, хоть он посещает тренажерный зал пару раз в неделю, никакого сексуального рельефа упорно не наблюдается, ещё немного тёмных волос на груди имеется… У него очаровательная ямочка на подбородке, которая нравится всем женщинам. Я рассматриваю его так, будто впервые увидела. Симпатичный. Мне очень нравятся его волосы. Они вьются от самых корней упрямыми колечками даже не смотря на то, что он коротко стрижется. Он милый, умный и заботливый. С ним комфортно… Он понимает мой взгляд по-своему. Приближается. Кладёт руки на мою талию, я обвиваю его шею. Мы целуемся. Нежно. Я бы ни за что не поверила, если бы мне однажды много лет назад сказали, что я смогу так безумно любить… …того, с кем я не могу быть вместе. Что же там вчера натворил этот грёбанный Лето?