Год раскалённой надежды

Она со мной, моя надежда, Идет сквозь грозы и дожди. Но что любил, не станет прежним, В огне дорога впереди. И счастье где-то задержалось, Кому-то, видно, невдомёк, Что чья-то повесть оборвалась, Когда осталась пара строк. Судьба капканы мне расставит, Но ночью путь осветят звёзды. Я вновь пытаюсь всё исправить. Один вопрос: не слишком поздно?

17 июня 1996 года. За пять лет до событий пролога. — Мистер Поттер, я добьюсь, чтобы вы были исключены, — холодный ровный голос зельевара разносился по пустому классу трансфигурации, куда Гарри был приглашён почти сразу после событий. Снейп выдержал паузу, но возражений не последовало. Гриффиндорец всё также стоял, опираясь спиной на преподавательский стол и опустив голову. Взгляд у него был пустым и расфокусированным, а мысли блуждали где-то далеко. Одной рукой Гарри придерживал спадающую с плеч порванную мантию, а в другой сжимал осколок зеркала, даже не замечая, как из кулака на пол падают тяжёлые капли крови. — Вы молчите? — холодно спросил зельевар. — Неудивительно, что вам нечего сказать. Вряд ли вашему поступку можно подобрать хоть какое-то оправдание, — при этих словах он нахмурился. — Или я неправ, и вы решили оправдываться только при моих коллегах? Насколько я знаю, — Северус чуть повысил тон, — они питают к вам нездоровое сочувствие. Снейп словно не понимал, что его оппонент, несмотря на все провокации, так и не сможет дать ответ. Его слова доносились до Гарри словно через толщу воды. В голове у гриффиндорца среди тишины, оглушительно-звонкой после шума и криков в Министерстве, билась лишь одна мысль: “Всего час назад”. Да, час назад. Именно столько прошло с того момента, как в Зал пророчеств вторглись Пожиратели смерти и всё легло на непредсказуемую траекторию. Во рту стояла горечь, а в глазах, в которых за всё это время не показалось не одной слезинки, не было ни жизни, ни азарта, который всегда до этого был неизменным спутником дерзкого гриффиндорца. До этого дня, до роковой черты, разделившей жизнь на “до” и “после”, Гарри всегда хотелось что-то кому-то доказывать, бороться за себя, побеждать, не бояться рисковать… Теперь — нет. Единственной эмоцией, ещё теплившейся в затуманенном сознании, был страх. Всепоглощающий, обволакивающий разум, в отсутствие других чувств заполонивший всё, ощущавшийся почти физически. Рвущая душу на части боль за Сириуса смешивалась с тревогой за друга. Это он виноват, что позвал однокурсников с собой, что послушался видений, что не занимался окклюменцией. Он и сейчас не возражал Снейпу, потому что подсознательно понимал, что сам довёл профессора до того, что тот упросил директора прекратить их уроки. И теперь он получил результат. Первый достойный результат за ошибку. На этот раз никто не будет на его стороне и уже ничего не спишет на досадный промах. Уж слишком велика оказалась цена, которую пришлось заплатить. Дверь тихо скрипнула, и Гарри встрепенулся, резко оттолкнувшись от стола. Горящими, полубезумными глазами он уставился на осторожно вошедшую Макгонагалл. Женщина куталась в длинную чёрную мантию, её высокая причёска сбилась на бок, а на плечах лежали несколько седых прядей. Она выглядела постаревшей и невероятно уставшей за эту долгую ночь. — Профессор, что с ним? — немеющими губами произнёс Гарри. Он страстно желал задать этот вопрос, и в то же время ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы сказать его вслух. Преподавательница вздохнула и измученно посмотрела на него. — Он жив, — медленно, глухо произнесла она. Гарри через силу взглянул ей в глаза и с облегчением выдохнул, когда не увидел в них ненависти. Однако от горького немого укора ему не стало лучше. — Он жив, — чуть тише повторила она, а потом покачала головой. — Но сказать, что его жизни ничто не угрожает, я не могу. При этих словах Гарри сдавленно застонал и вновь прислонился к столу. Только теперь он почувствовал боль и разжал левую ладонь. Окровавленный осколок выскользнул из ослабевших пальцев и запачкал пол. Глубокая рана неприятно ныла, но Гарри даже не думал её лечить — физическая боль хотя бы немного заглушала духовную. — Меня отчислят? — ни на кого особенно не смотря, произнёс гриффиндорец. — На вашем месте я бы думала о другом, — с ноткой усталого упрёка в голосе ответила Макгонагалл. — О том, кто пострадал по вашей вине, — ещё один тяжёлый вздох вырвался из её неровно вздымавшейся груди. — Но если уж вы спросили… Я не знаю. Могу лишь сказать, что со своей стороны я и все другие преподаватели будем делать всё, чтобы Министерство Магии не вынесло вам такое решение. Услышав про “всех преподавателей”, Гарри усмехнулся. Но его реакция не требовалась — Снейп сам едва дождался, пока женщина договорила. — Минерва! — с тщательно скрываемым возмущение сказал он, вставая напротив Макгонагалл. — Вы всегда защищали мистера Поттера и теперь можете сполна насладиться последствиями. По его вине сейчас умирает студент. Я не беру в расчёт Сириуса Блэка, — после паузы намного спокойнее добавил зельевар. — Тот был совершеннолетним и знал, на что шёл. Его врождённое скудоумие — не моя проблема. Но я не могу оставить без внимания то, что мистер Поттер сагитировал своих однокурсников, собрал группу и без ведома преподавателей повёл их куда его душа пожелала. Его, как бы вы выразились, неосторожность, — с ядом прошептал Снейп в лицо упорно молчащей коллеге, — сегодня обернулась непоправимой трагедией… Гарри закрыл ладонями уши, не в силах больше слушать обличительную речь профессора. Обычно кабинет озаряли только блики высоких свеч, но сейчас от яркого света, источаемого парящим под потолком белым шаром, творением Снейпа, болели глаза. Однако стоило гриффиндорцу смежить веки, как в сознании мгновенно вставала одна и та же картина. Вот Сириус заступается за него, вот завязывается драка, вот подключаются остальные и в то же самое мгновение появляются члены Ордена Феникса, а минуту спустя — авроры. Крёстный отводит его, Рона и Гермиону назад, за высокий каменный постамент арки, заставляет сесть на холодные плиты, выпрямляется... — Авада Кедавра! — и всё тонет в одном растянувшемся до бесконечности мгновении. Широко раскрытыми глазами Гарри наблюдает, как луч смертельного проклятия нереально медленно летит к Сириусу, видит черный силуэт Беллатрисы на другом конце зала, слышит откуда-то сбоку громкий крик… Зелёная вспышка ударяет в грудь крёстного с такой силой, что того отбрасывает прямо в арку, за колеблющийся чёрный занавес. — ...Гарри, он умер… ничего уже не исправить… — ...оставьте его в покое… Звуки переливаются, смешиваются, давят на барабанные перепонки. Дальше Гарри помнил в основном мыслями и ощущениями. Вот ноги словно сами его несут по тому же пути к Арке, который проделал Сириус. Первая ступенька… вторая… Чьи-то руки сжимают его в кольцо и дёргают назад с такой силой, что из груди на мгновение вышибает весь воздух. Он вновь рвётся вперёд, пытаясь немеющими пальцами разжать мёртвую хватку. Гарри не видит профессора Люпина и не слышит, как тот взывает к логике. Он смотрит только на Арку, на всё так же колышущийся чёрный саван, из-за которого слышатся приглушённые голоса. Потом чувства притупляются, и становится всё равно. Он уже никуда не рвётся. Окружающее пространство вновь возвращает себе привычные звуки и краски. Он уже не в собственном полном боли мирке, он уже не один. Рядом стоят друзья, и идёт жестокая схватка. Он уже собирается выхватить палочку, когда кто-то голосом Рона неистово выкрикивает его имя. В следующее мгновение после чьего-то толчка в спину он летит на каменный пол. От резкой боли в локтях и коленях, на которые Гарри с размаху приземлился, на миг темнеет в глазах. Но уже через секунду пронзительный визг Гермионы заставляет его забыть о собственных проблемах. Он, превозмогая себя, неуклюже поворачивается и успевает увидеть, как Рон едва-едва уворачивается от очередного заклятия Беллатрисы, выбравшей себе новую мишень. Закусив губу от азарта, та словно играючи посылает в него ярко-красные лучи Круциатуса. — Аммотрус! — громко произносит возникший у неё за спиной аврор, посылая неестественно-малиновое заклятие ей в голову. Перед глазами Гарри ещё долго будет стоять его скрытое тенью серого капюшона лицо и единственная броская деталь, не изгладившаяся из памяти — тонкий тёмный шрам над верхней губой, протянувшийся по диагонали вниз от тонкого бледного носа. Невероятно извернувшись, Беллатриса дёргает замешкавшегося Рона за рукав и в последний момент прикрывается им как щитом. Нападающий выкрикивает всё то же заклинание ещё несколько раз, но Пожирательница смерти каждый раз умело уходит от атаки. Уже через секунду она отскакивает назад и завязывает поединок с аврором, попутно отступая вглубь зала, в самую гущу сражающихся. А Гарри бросается к другу. Колени Рона подгибаются, и он падает на пол. При этом он кричит не переставая, так, что Гарри хочется зажать уши. — Рон, Рон… — словно мантру повторяет Гарри, пытаясь отвести прижатую к лицу левую руку друга и стараясь не смотреть на правую, чуть пониже локтя разрезанную заклинанием практически до кости и обагрённую сочившейся из раны кровью. В конце концов ему это удается, но он тут же отскакивает назад. — Великий Мерлин! Его словно пробивает разрядом тока. Лицо Рона превратилось в окровавленную гримасу, сквозь которую подрагивали его веки и широко раздувались крылья носа. Парень хватал воздух редкими глотками, силясь слепо что-то найти на полу здоровой рукой. Он произнёс имя друга, и Гарри попятился, но вскоре наткнулся спиной на каменный постамент арки. Так он и стоял — не двигаясь, не в силах что-то сказать или подойти вновь, не отводя глаз от ползущего по полу на коленях Рона. Гермиона что-то пронзительно кричала, но Гарри не разбирал слов. Он не знал, прошёл миг или час, пока к ним подбежали авроры. Бьющуюся в истерике девочку увели первой, следом настала очередь Гарри. Он уже не видел, что стало с Роном, только услышал из обрывков чьей-то речи, что пострадавшего доставят в больницу Святого Мунго. Уже в Атриуме представители Министерства Магии передали его прибывшему в числе прочих Северусу Снейпу, который и доставил его обратно в Хогвартс. Дверь вновь отворилась, поневоле вырвав его из недавнего прошлого в настоящее. На этот раз она широко распахнулась и ударилась о стену так, что люди на потретах разразились дружной бранью. Одно заклинание Дамблдора, вошедшего вслед за Нимфадорой Тонкс, — и они замолчали. — Дора, что там происходит? — обеспокоенно спросила щурившаяся от света Макгонагалл. — Что с Роном? — как можно громче спросил Гарри, подаваясь вперёд и не заботясь о том, что перебил профессора. — Он в больнице, — тихо ответила Тонкс, машинально приглаживая ставшие серыми волосы. Она всегда начинала поправлять одежду или причёску, когда нервничала, и ей надо было чем-то занять руки. — Колдомедики прогнозов пока не дают. — Что с ним? Что это было за заклятие? — почти в отчаянии спрашивал Гарри. За этот час у него постоянно менялось настроение. От ледяной решимости — к апатии, от апатии — к безмолвной ярости, от безмолвной ярости — к мрачной безнадежности. Нимфадора обеспокоенно посмотрела на него, словно раздумывая, говорить или нет, но всё же решилась: — Кроме глубокого пореза на руке у него сильно повреждены глаза из-за усовершенствованной формы режущего заклинания, — осторожно произнесла она, и Гарри устало потёр воспалившиеся веки. Его собеседница сочувственно сжала его руку. — Это так называемая аврорская магия, один из разделов специальной. В кратком справочнике, который может купить каждый из желающих — такой был и у меня в школьные годы — она идёт под кодировкой 03-17. — Он будет видеть? — прервал гриффиндорец не в меру увлёкшуюся Тонкс. Она виновато взглянула на него, а потом опустила глаза. — Гарри, я не целитель, — тихо произнесла она. — Я не разбираюсь в лечении. — Понятно, — мрачно ответил юноша, сжимая руки в кулаки. Запёкшийся было порез на ладони от напряжения открылся вновь, и по пальцам Поттера потекла тонкая струйка крови. — Ты не дал мне договорить, — ещё тише добавила его собеседница и с опаской окинула его взглядом. Заметив это, Гарри перестал сверлить ненавидящим взглядом противоположную стену. Он боялся, что если искушённая в психологии представительница Аврората сочтёт его реакцию неадекватной, то вовсе перестанет говорить. А в данный момент ему жизненно важно было знать всё про состояние Рона. — Итак? — он воззрился на Тонкс. — Гарри, пойми, я очень тебе сочувствую и не знаю, стоит ли мне это говорить, но… — она осеклась, но продолжила, ощутив на себе нетерпеливый взгляд гриффиндорца, — усовершенствованная форма боевых заклинаний всегда помимо результата направлена на затруднение лечения... В такт её последним словам на пороге появился ещё один незнакомый Гарри человек в серой форме Аврората. Быстро оглянувшись, Нимфадора посмотрела гриффиндорцу в глаза и украдкой прижала палец к губам. К незнакомцу сразу направился Дамблдор — единственный из присутствующих, пожалуй, выглядевший также, как всегда. Происшествие в Министерстве магии словно прошло мимо него, затронув его самого только вскользь. Гарри не хотелось думать, почему даже Снегг, кажется, больше переживает за пострадавшего студента другого факультета. Тонкс, пользуясь тем, что внимание аврора переключилось на директора, скользнула к Гарри и, наклонившись, прошептала ему в самое ухо: — Это Гавейн Робардс, куратор Отдела по делам несовершеннолетних в Министерстве Магии, — она вновь бросила на мужчину быстрый взгляд. — Он пришёл лично, а не прислал своего представителя, потому что ваша выходка затрагивает тайны, о которых знают не все. Между тем упомянутый аврор направился к ним, и Нимфадоре пришлось замолчать. Это был высокий, довольно красивый мужчина с иссиня-чёрными волосами до плеч, резкими, словно высеченными из гранита чертами лица и холодным цепким взглядом. Гарри сразу почувствовал себя не в своей тарелки, да и Тонкс постаралась поскорее отвести глаза. — Мистер Поттер, я полагаю? — низким грудным голосом осведомился аврор. Гарри кивнул, и на тонких губах его оппонента заиграла неприятная хищная улыбка. — Что ж, в таком случае все в сборе. Мне нужен директор и ваш декан, остальные могут быть свободны. Судя по изменившемуся лицу Снейпа, ему этот тон решительно не понравился. Нимфадора направилась было к выходу, но зельевар её удержал за руку. — А мы не уйдём, — спокойно возразил он. Тонкс испуганно покосилась на него, но профессор не повёл и бровью. Аврор оценивающе посмотрел в его сторону, и Снейп, слегка усмехнувшись, встал между Нимфадорой и дверью и скрестил руки на груди. — Хорошо, — с ноткой брезгливости сказал мистер Робардс. — Можете остаться. Итак, — более не удостоив зельевара взглядом, он повернулся к Гарри и подошедшей Макгонагалл. — От моего имени Отдел по делам несовершеннолетних в Министерстве Магии готов рассмотреть дело о вашем, — он слегка улыбнулся и договорил нараспев, — исключении. Что вы скажете в своё оправдание? — А что я могу сказать? — после секундной паузы поднял голову Гарри, прищурившись от бьющего в глаза света, многократно усилившегося, когда парящий в воздухе шар-фонарик подлетел ближе. — Это вы виноваты. — Простите, мистер Поттер? — приторно-любезно осведомился Робардс. — Это вы виноваты, — с остервенением повторил Гарри, с ненавистью глядя в лицо представителю Министерства и игнорируя ошеломление на лицах собравшихся профессоров. — Это ваш подчинённый ранил Рона. Повисла тяжёлая, глухая тишина, в которой Поттеру слышалось лишь прерывистое от волнения дыхание стоящей рядом Макгонагалл. — Вы ошибаетесь, — после долгой напряжённой паузы возразил Робардс. — Это сделали Пожиратели смерти. Но они уже схвачены, и скоро будет вынесено справедливое реше… — Нет! Это был аврор! Я видел! — неистово выкрикнул гриффиндорец, в запале хватая мужчину за руки. — У него ещё шрам над губой, вы фиксируете в личных делах особые приметы и наверняка знаете этого человека! Он целился в Беллатрису, а… — Довольно, — сурово прервал Робардс, а в следующее мгновение с силой оттолкнул Гарри, так, что тот врезался в преподавательский стол. — Я боюсь, вы лишились права голоса, ровно как и шанса присутствовать в нашем кругу. Мистер Дамблдор, — он резко повернулся к молчавшему директору, — я требую, чтобы мистера Поттера увели из этого кабинета. — Вы не имеете права! — в отчаянии прошептал Гарри, побелев как полотно. Лишь когда Снейп поравнялся с ним и осторожно, но непреклонно потянул его за руку по направлению к выходу из класса, он в полной мере осознал свою ошибку. Дверь с глухим стуком захлопнулась у них за спиной. Только теперь зельевар отпустил руку студента и первым направился к винтовой лестнице, уходящей далеко вверх, на Астрономическую башню. — Вы дурак, Поттер, — вздохнул Снейп, когда они отошли от класса, где решалась судьба Гарри, на порядочное расстояние. — Такую возможность упустили. В коридоре третьего этажа было пусто и безлюдно. Все добропорядочные студенты сейчас спали, а те, кто был с Гарри в Министерстве, находились сейчас либо в спальнях, либо в Больничном крыле. — Знаю, — гриффиндорец старался говорить спокойно. Он слегка ускорил шаг и, обогнав профессора, остановился. — Скажите, профессор, — при этих словах его голос предательски задрожал, — где же справедливость, если даже представитель Аврората… — Её нет, Поттер, — холодно оборвал Снейп, ни на секунду не сбавляя шаг. — А Аврорат тем более никогда не являлся её мерилом. До скорой встречи, — произнеся это, зельевар оставил его у портрета Полной дамы и, развернувшись на каблуках, быстро спустился вниз по лестнице. Гарри проводил его взглядом, а потом негромко прошептал пароль, миновал короткий коридор и вошёл в гостиную с таким видом, словно выполнял нужную, но крайне неприятную работу. Он уже мог предположить, как его встретят здесь. Надежду на то, что все спят, ему пришлось оставить сразу, как только ему в глаза ударил свет множества парящий под потолком голубых звёзд — прощального подарка гриффиндору Джорджа и Фреда. — Поттер, это ты виноват в том, что случилось с моим братом, — навстречу Гарри из ближайшего кресла поднялся Билл Уизли. — Это ты подговорил его отправиться в Министерство магии, я знаю! Последний раз гриффиндорец видел Билла во время Рождественских каникул, когда приезжал на пару дней погостить к его семье. За прошедшее время старший сын Молли и Артура почти не изменился, но теперь его взгляд был уже не открыто-дружелюбным и понимающим, а осуждающим, бросающим неприкрытое обвинение. — Не говори глупостей, Билл, — подала голос сидящая за круглым столиком Джинни. Её голос дрожал, а лицо опухло от слёз. — Гарри хотел отправиться один, это Рон предложил нам его сопровождать. — Я не верю в это! — зло выплюнул старший Уизли, но всё же замолчал и отошёл, продолжая злобно смотреть на Поттера. — Сириус мёртв, Рон готов последовать за ним, Невилл в больничном крыле с разбитым затылком, Гермиона с нервным срывом... Ну что, добился своего? — Дин… — Гарри умоляюще посмотрел на однокурсника, но тот только покачал головой. — Я не в курсе, кто из вас с кем договаривался, и ничего не знаю, — он отвернулся, а потом нехотя добавил: — Полумну тоже можешь не тревожить, ей пришлось дать сильное успокоительное, а после него возможны провалы в памяти. — Тогда счастливо оставаться. Гарри и сам удивился, насколько спокойно отреагировал на ядовитые реплики бывших друзей. Не медля более ни секунды, он вышел в коридор и, наколдовав себе стул — благо палочку не отняли — разместился у самой двери. Минуты, полные томительного ожидания, текли слишком медленно. Сильный стресс всё же повлиял на его организм, и под гул голосов в гостиной Гарри и не заметил, как начал засыпать. — Поттер! Голос зельевара мгновенно стряхнул с гриффиндорца весь сон. Юноша вскочил на ноги и вытянулся по стойке “смирно” перед профессором. Не говоря более ни слова, Снейп вышел, и Гарри последовал за ним. Около портрета Полной дамы уже стояли Дамблдор и Макгонагалл. Лица у обоих были очень серьёзные, и гриффиндорец мысленно приготовился к худшему. — Я исключён, да? — высказал догадку он. — Нет, Гарри, — печально произнесла преподавательница трансфигурации. — Но не торопись радоваться. — Радоваться? — он нервно рассмеялся. — Сириус погиб, Рон при смерти, а я буду радоваться?! — Сейчас вы не в том положении, чтобы критиковать мои слова, — в голосе Макгонагалл зазвучал лёд. — Если бы не мы, вы бы уже давно паковали вещи, хотя вам всё равно вскоре это предстоит. Да, Гарри, в этот раз всё намного серьёзнее, — немного мягче добавила она, увидев недоумение на его лице. — После прошлого слушания Министерство обещало год следить за тобой, и этот срок истекает только через два месяца, — она оправила чёрный воротник мантии. — Нам стоило больших трудов списать мистеру Робардсу твои поступки и агрессию на психическое отклонение. И ты ещё нам будешь благодарен, — отчеканила она, повышая тон. — В таком случае за тобой будут наблюдать по крайней мере до последних дней лета, а окончательное решение вынесут по результатам в первых числах сентября. — Это всё, профессор? — ни один мускул не дрогнул на лице Гарри. — Я могу идти обратно в гостиную? — Нет, — вклинился в разговор Снейп, вновь обретший своё обычное спокойствие. — Невменяемые даже с лёгкой степенью отклонений представляют опасность для общества и не могут до конца срока наблюдения находиться среди других студентов. Результаты вашего последнего СОВ вы сможете узнать потом. А сейчас собирайте свои вещи. Ровно через десять минут, в соответствии с вынесенным решением, я доставлю вас порталом на Тисовую улицу.