Тысяча и один кинк Маэдроса

— Боже, Маэ, — выдохнул Фингон, оседлавший его. — Боже, поверить не могу. Сердце Маэдроса, на самом деле, колотилось так, будто сейчас выскочит из груди, всё то время, пока Фингон опускался на его член, так что Маэдрос с ответом не нашёлся… но и он тоже с трудом мог поверить в то, что это, наконец, происходит. Потому он гладил кончиками пальцев бёдра Фингона и не отрываясь смотрел на то, как дыхание Фингона застревает у него в горле, как двигаются мускулы под кожей Фингона, когда он сжимает бёдрами талию Маэдроса. Он не отрываясь смотрел на то, как Фингон легонько движется на нём, находя нужный угол, как по-хозяйски тот упирается ладонями в его грудь… и начал подозревать, что Фингон, несмотря на всю свою юность, куда лучше представляет себе то, что делает, нежели сам Маэдрос. Будто почувствовав эти сомнения Маэдроса в себе, Фингон прошептал: — Боже, как же классно ощущать тебя внутри… Маэдрос зажмурился. — Ох… я знал, знал, что с тобой будет так восхитительно… в тебе всё восхитительно… — Фингон застонал и подался на нём чуть вверх, — Майтимо… Маэдрос тут же осознал, что ужасно оконфузится, если срочно не возьмёт всё в свои руки — так что он потянулся и обхватил Фингона за талию — и у обоих перехватило дыхание. Фингон ахнул, и Маэдрос притиснул его к себе ближе, словно пытаясь успокоить, а затем резко перевернул их обоих, вжимая Фингона в матрас. Ноги Фингона инстинктивно сдавили талию Маэдроса, и он тихо вскрикнул, когда Маэдрос чуть качнулся назад в этой колыбели из его бедёр. — Ты так невероятно стонешь… — прошептал Маэдрос, не в силах остановиться. Фингон приоткрыл один глаз и ухмыльнулся: — Но тебе нужно, чтоб я вёл себя тихо, а то ведь твои братья услышат… Маэдрос как-то совсем забыл об этом факторе. — Ах, да. Наверно… — А я ничего не могу поделать, — низко и хрипловато отозвался Фингон, вплёл пальцы в волосы Маэдроса и выгнул спину, поощряя тем самым задаваемый Маэдросом ритм. — Ты просто великолепен… так сексуален… и ты внутри меня… и ты делаешь так, что мне просто… К вспышке возбуждения сразу после этих слов Маэдрос был не готов совершенно; в глазах его словно всё расплылось, и в ушах загрохотал пульс. Он замер, трепеща, в уверенности, что если двинется ещё хоть на дюйм, то, к чему они шли слишком долго, закончится слишком быстро. — Маэ?.. — Фингон всё ещё перебирал его волосы. — Пожалуйста, продолжай, так классно ощущать твой… ты так хорош, так прекрасен… — О ГОСПОДИ, — произнёс Маэдрос и резко отодвинулся на корточки, что вызвало со стороны Фингона шумный протест. Он закрыл глаза и попытался сосчитать в обратном порядке от ста. Слышно было, как Фингон приподнялся на локтях и мягко коснулся его плеча. — Что-то не так?.. — Мне… минуту, — ответил Маэдрос, не открывая плотно зажмуренных глаз в уверенности, что стоит ему только посмотреть на Фингона, голого, возбуждённого, с раздвинутыми бёдрами… — он застонал и закрыл лицо ладонями. Да о бейсболе думай или о чём-то таком! — Ты в порядке? — голос Фингона звучал взволнованно, и Маэдрос возненавидел себя за это. — Нет! То есть, да. Я в порядке, — проговорил он из-под ладоней и затем, как уже повелось у него с Фингоном, выдал правду настолько, насколько мог: — Я просто потерял голову. Ты… ты… — он бросил взгляд сквозь чуть раздвинутые пальцы на Фингона — тот с любопытством поднял брови. — Ты слишком прекрасен… — и снова закрыл лицо руками. Он услышал, как Фингон издал длинный дрожащий выдох — а затем обнял его. — Ты, — прошептал Фингон, — самый сексуальный, самый крышесносный, абсолютно стоящий такого долгого ожидания кузен-козлина, о каком я только мог мечтать. Будь так добр, верни свой прекрасный член в меня сию же минуту. Маэдрос громко застонал, в твёрдой уверенности, что под эти нежные, жаркие слова Фингона ему было б достаточно малейшего дуновения, чтобы кончить, и слепо зашарил ладонью, пытаясь закрыть Фингону рот. — БОЖЕ МОЙ, ты делаешь только хуже! — Делаю хуже что? — придушенно спросил Фингон из-под ладони Маэдроса, забираясь к нему на колени и вновь опускаясь на него сверху. Он отвёл ладони Маэдроса от его лица и приподнял за подбородок. Маэдрос смотрел прямо на него, парализованный наслаждением, и в глазах Фингона отразилось растущее понимание. — Вот как, — выдохнул Фингон, и коварная ухмылка нарисовалась на его лице. — Ты так здорово трахаешь меня, — проговорил он низко и хрипло… его голос был глубже, чем когда бы то ни было, и этот голос прошёл через Маэдроса, как нож сквозь масло. — Ты так хорош… просто совершенен… ты делаешь так, что мне охренительно, ты — это всё, чего я когда-либо хотел… Оргазм накрыл Маэдроса сильнее, чем все оргазмы в его жизни. Когда шум в ушах стих, а туман в глазах рассеялся, Маэдрос сдавленно застонал и сконфуженно уткнулся пылающим лицом Фингону в плечо. Фингон взъерошил ему волосы и усмехнулся в висок. — Вот что творит с тобой похвала, а? — Прости, что я всё испортил, — выдохнул Маэдрос Фингону в плечо, отказываясь подтверждать или отрицать эти слова, но прямо-таки раздавленный правдой. — Маэ, — с любовью произнёс Фингон. — Если ты думал, что сегодня мы будем делать это только один раз и только одним способом, ты жестоко ошибся. Как только ты придёшь в себя — то встанешь на четвереньки и используешь этот прекрасный, талантливый и совершенно неотразимый рот так, что я буду орать так громко, что даже твой отец услышит. — О нет, — слабо откликнулся Маэдрос, почувствовав, как его опустошённый, сверхчувствительный, предательский член дёрнулся в ответ, и довольный Фингон расхохотался.