Тысяча и один кинк Маэдроса

— А у меня тебе подарок на помолвку. — Ещё один? — Маэдрос недоумевающе поглядел на Фингона и пошевелил пальцами левой руки — сверкнул зелёный камень, оправленный в серебристый металл. — Ты же уже подарил мне кольцо. Кольцо это появилось на удивление быстро — с учётом того, что Маэдрос считал своё предложение Фингону сюрпризом. Сам Фингон упорно молчал по этому поводу, но Аредель рассказала Маэдросу, что Фингон приобрёл кольцо ещё в прошлом году. Так что Маэдрос счёл, что удивляться и не стоило. — К тому же, ты подарил мне самый прекрасный подарок на помолвку, который только мог, — добавил он. — Ты сказал «да». — Фу, что за мерзость! — ласково отозвался Фингон. — Надеюсь, что твои свадебные клятвы не будут такими избитыми. — Мы… мы же не будем использовать стандартные, да? — взгляд Маэдроса затуманился, он принялся лихорадочно призывать на помощь все свои ресурсы творчества и самовыражения. — Ну конечно нет, но мы ушли от темы, Маэ! — серьезно произнёс Фингон. — У меня подарок для тебя, — он протянул Маэдросу элегантную чёрную коробочку — куда крупнее и тяжелее, чем для кольца, но достаточно маленькую, чтоб уместиться у Маэдроса в руке. Маэдрос с любопытством взвесил её на ладони. — Тяжёлая. Это что, камень — питомец? — Да. — Правда что ли? — Нет. Открывай уже, ты, рыжее безобразие. Маэдрос приоткрыл крышку и практически уронил коробочку. — ФИНГОН! — Да, милый? — невинным тоном отозвался Фингон. На розовой атласной подкладке, поблёскивая на свету, лежала тяжёлая, изогнутая сияющая стальная… пробка. Маэдрос мог бы изобразить неосведомлённость об её предназначении… но после почти десяти лет с Фингоном — и это уж не говоря о жизни с кучей беспутных гнусных братцев — сомневаться в её функциях не приходилось. — Ты мне на помолвку даришь анальную пробку? — прошипел он. — Размер средний, лучшее, что предлагает рынок, нержавеющая сталь, легко мыть, неброская ручка… — Да она огромная, — Маэдрос поставил коробочку на стол с нарочитым стуком. — В тебя поместится и большее, — заявил Фингон и подмигнул. Технически то была полная правда, но Маэдрос продолжил в тревоге преувеличивать размер своего подарка, и мысли его заполонили беспокойные вопросы. — Да расслабься, — сказал Фингон, хлопнув Маэдроса по плечу. — Нам необязательно использовать её прямо сейчас. Не хотелось, конечно, выдавать тебе слова моего брачного обета, но у нас с тобой есть ещё вся жизнь впереди, чтоб вставлять всякое тебе в задницу! Не надо ни с чем спешить, просто походи с этим какое-то время и подумай, — он сделал паузу. — Ха-ха. Афоризм. *** В следующий уик-энд Фингон нанёс пробный удар. — Ну что, не хочешь опробовать свой подарочек? — он как раз устроился на коленях у Маэдроса и носом уткнулся тому в ухо. — Я вовсе не давлю, но меня так чертовски заводит думать об этом… Просто представлять, как бы ты выглядел, вставляя её впервые, какие бы издавал звуки, чувствуя её у себя в… — Я уже попробовал, — пожал плечами Маэдрос. — Что?! И без меня?! — ладони Фингона упали с плеч Маэдроса. — Ну это был пробный запуск, — ответил Маэдрос тоном, который считал рассудительным. — Не хотел сплоховать, используя первый раз её вместе с тобой. Я думал, будет очень неловко, если у меня не получится, и просто хотел увериться, что всё подходит… без инцидентов. Она такая большая. — Ну не такая большая, как я, — отозвался Фингон тоном потерпевшего. — Да, но ты более… мягкий. — Ну не настолько! — Фингон, казалось, ещё более рассердился. — И она меньше меня и в длину, и в обхвате, — он скрестил руки на груди. — Я проверял! — О, правда? — Маэдрос положил ладони Фингону на бёдра и взглянул на него. — Значит, ты сначала себя возбудил, а потом положил её рядом с собой? — Конечно, я же хотел сравнить в точности! — Хм-м, — Маэдрос представил себе эту картинку на миг и решил, что ему нравится. А что ты делал потом? Мне нравится думать, как ты прижимаешь к себе эту холодную сталь… — его голос упал, и он наклонился вперёд, прикусив Фингону мочку уха. — А мне нравилось думать, как тщательно ты разрабатываешь свою задницу, проверяя, всё ли подходит! И я хотел посмотреть! — для нытья Фингон был слишком взрослым, но в голосе его отчётливо прозвучали капризные нотки. — Ну ты всё ещё можешь, — заметил Маэдрос. Он ссадил Фингона с колен на диван, встал на ноги и предложил Фингону руку. — В спальню? Я готов. у-уф… не будем с этим тянуть. *** Даже во второй раз, уже точно зная, чего ожидать, Маэдросу трудно было не издать ни звука, пока, откинувшись на подушки, он вводил в себя пробку. Холодная сталь быстро согрелась от контакта с его телом, и было очень приятно даже просто чувствовать скольжение прохладного металла по коже. Он сквозь ресницы посмотрел на Фингона — и обнаружил, что сдерживаться нет никаких поводов: Фингон не отводил от него пылающего взгляда и кусал губу каждый раз, когда Маэдрос издавал хоть какой-то звук. Маэдрос улыбнулся, прикрыл глаза и позволил себе издать стон. В этот раз всё далось легче, и легче было убедить тело не сопротивляться вторжению. Маэдрос даже начал наслаждаться ощущением этой томной тяжести, поглаживая себя одной рукой, а другой погружая пробку всё глубже. И если вначале он двигался нарочито, чтобы устроить Фингону подобие шоу, то вскоре уже в этом не было показухи, его жадные движения стали естественными, и его возбуждение только усиливалось от звуков, которыми Фингон реагировал на происходящее. И вот он уже был слишком занят, чтоб думать, как же он выглядит, и уже непроизвольно поджимал пальцы на ногах. — Это… это… Фингон… уже слишком… — выдохнул наконец Маэдрос — и Фингон тут же оказался рядом, ладонь положив Маэдросу на грудь. — Что такое? Больно? — Нет, — простонал Маэдрос. — Слишком мало… Хочу тебя внутри. Пожалуйста… — Но в тебе всё ещё… — Вытащи. Хочу тебя там, ну пожалуйста… Третьего раза Фингону не потребовалось. Он мягко потянул пробку из Маэдроса, а тот стонал и отчаянно пытался не хвататься за собственный член, ожидая Фингона. — Я здесь, — выдохнул Фингон, накрывая своим телом Маэдроса, — здесь… презерватива нет, ничего? — Ага, — Маэдрос впился пальцами в плечи Фингона. — О боже, двигайся же… И всё случилось очень быстро для обоих; Фингон кончил первым — протяжно простонав Маэдросу в шею — и Маэдрос последовал за ним, и затем подался к нему дрожащими бёдрами, отказываясь выпускать Фингона из себя. — Хочу, чтоб ты остался так, — прерывисто выговорил он, пока Фингон целовал его закрытые веки, виски, кончик носа. — Люблю, когда ты во мне. — М-м-м, — пробормотал Фингон, — хорошо, ну тут уж как плоть позволит… — Фингон… — Что? — Верни её в меня. — Кого «её»? — Пробку, — зашептал Маэдрос. — Прежде чем я встану, вставь её обратно. Я буду чувствовать, что заполнен тобой и твоей спермой, даже когда ты из меня выйдешь… Фингон уставился на него — и Маэдрос покраснел: — Что?.. Уже слишком?.. — Нет! — ответил Фингон. — Просто я прямо сейчас влюбился в тебя по уши по второму кругу. Ты можешь быть таким непристойным, детка… как же мне нравится! Он мягко отстранился, и Маэдрос издал тихий звук и опустил бёдра, когда член Фингона выскользнул из него. Фингон сел на колени между ног Маэдроса и осторожно прикоснулся к нему. — Ох как ты… открыт, — прошептал он, — ты и вправду… господи, какой ты прекрасный. Больно не должно быть… но наверное будет чувствительно. Ты готов? — Да, — Маэдрос прикрыл глаза и закусил губу, почувствовал, как в него опять входит скользкая сталь — с куда меньшим сопротивлением на этот раз — пока, наконец, её основание не упёрлось ему в промежность, и он почувствовал внутри её твёрдую, успокаивающую тяжесть. Фингон погладил его бёдра и поцеловал под коленками, неотрывно глядя ему между разведённых ног и улыбаясь звукам, что спонтанно сорвались с губ Маэдроса. Он бережно отвёл одно колено Маэдроса в сторону, прислонив к своему плечу, и поцеловал внутреннюю поверхность бедра. Маэдрос всё ещё был мягким; он был слишком выжат, чтоб возбудиться опять так быстро, — но он улыбнулся и вплёл пальцы в кудри Фингона, позволяя тому прижаться к его бедру. Маэдрос наслаждался лёгкой дрёмой, его тело было расслабленным и удовлетворённым, хотя пот на коже уже стал подсыхать, и по рукам и ногам побежали мурашки. Дыхание Фингона было таким тёплым, размеренным и слегка шевелило завитки волосков у основания его члена, и Маэдрос задался вопросом, странно ли это — чувствовать себя таким успокоенным этими ощущениями. Он чуть сдвинулся, в поисках одеяла, и простонал, вспомнив о тяжести внутри себя, на мгновение совсем о ней позабыв. Фингон уткнулся носом ему в пах. — Как долго ты хочешь её… — начал было он — и тут раздался звонок в дверь. — Чёрт! Сколько времени?! — Маэдрос тут же сел, выдохнув от ощущения дискомфорта. — Хм-м, — Фингон стянул с тумбочки телефон. — Ох блин, уже семь! — ЧТО?! Как мы… Как мы могли?! — Маэдрос дико огляделся вокруг и скатился с кровати, опять сморщившись, но схватив свои брюки с пола и влезая в них, даже не удосуживаясь надеть нижнее бельё. — Это же мои родители! Как мы так не уследили за временем?! — Говорил я тебе, что надо заменить эти часы, — огрызнулся Фингон, надевая рубашку и одновременно пытаясь найти среди простынок своё бельё. — Нормально в этой одежде идти, куда они нас пригласили-то? — Да какая разница! Просто надо уже блин дать им войти, прежде чем они решат, что-то случилось! — Маэ, — сказал Фингон, натягивая носок. — Они пригласили нас поужинать вместе, чтоб отпраздновать нашу с тобой помолвку — больше не надо ходить вокруг да около, очевидно, что мы с тобой спим. — Но увлечься постельной вознёй — и оказаться совершенно не готовыми к семейному мероприятию — и опоздать! — это так безответственно, невнимательно… — Маэдрос теребил пуговицы на рубашке. — Прекрати притворяться отцом, незачем, — полностью одетый Фингон схватил Маэдроса за подбородок и быстро поцеловал. — Он прямо за дверью, иди и открой ему. Маэдрос кивнул, пригладил ладонью спутанные волосы и вышел в коридор. Фингон вздохнул и пнул валявшиеся трусы под кровать — но Маэдрос опять появился в дверном проёме. — Финьо?.. — Что? На лице Маэдроса была написана агония. — Когда смотришь на меня, очень заметно, что я… я… очень заметно, что я ощущаю стимуляцию моей простаты, а?.. *** Нерданель, стоя на коврике у двери, сияла улыбкой. Феанор потирал плечо — и Маэдрос знал, что Нерданель только что ущипнула его, чтоб он не комментировал, как много времени заняло у Маэдроса добраться до двери. — Нельяфинвэ, — произнёс Феанор, а Нерданель встала на цыпочки, чтобы его обнять. — Хорошо выглядишь. Кажется. — Он сдвинул брови. — Эта неряшливость и есть стиль «хипстер шик», о котором я постоянно слышу? — Ты прекрасно выглядишь, Майтимо, — Нерданель заправила Маэдросу за ухо прядь выбившихся волос. — Хотя волосы длинноваты. Не хочешь резиночку? — Привет! — из-за спины Маэдроса появился Фингон, одарив Феанора и Нерданель ослепительной улыбкой. Нерданель просияла в ответ, но выражение лица Феанора не изменилось. — Фингон. — Феанор, — отозвался Фингон, и Маэдрос обрадовался, что тот противостоял искушению сказать «дядя». — Очень рад вам обоим. Феанор многозначительно посмотрел на часы, и Нерданель закончила завязывать волосы Маэдроса сзади — ему пришлось пригнуться, чтоб она смогла до него дотянуться. — Твой отец нервничает по поводу брони столика, — сказала она, — хотя у нас ещё куча времени. Так что давайте поедем, пока он не стал ещё более нервным, ладно? — Фингон, — прошипел Маэдрос, когда они снимали с вешалки свои куртки и делали вид, что ищут ключи. — Она всё ещё внутри. — Я в курсе, — Фингон стрельнул взглядом поверх плеча, но Феанор был занят тем, что водил пальцем по столешнице. — Тебе просто надо… побыть с ней ещё немного. — Побыть с ней?! — шёпот Маэдроса возрос бы до визга, если б мог. — Фингон, у меня в заднице четверть фунта стали! — И немного моей спермы, — ухмыляясь, дополнил Фингон, но посерьёзнел, когда Маэдрос умоляюще посмотрел на него. — Всё будет хорошо. — Я её выну в первом же туалете! — пылко заявил Маэдрос, наклонившись, чтоб зашнуровать обувь — и снова поморщившись. — А-а-а-ах. — Ну или ты можешь просто насладиться происходящим, — заметил Фингон, всё так же тихо, — опять там всё разработать… — Ты что, серьёзно? — Маэдрос одарил Фингона неверящим взглядом, и, увидев, как глаза Фингона блеснули, сузил свои в подозрении. — Ты определённо что-то такое затеивал, когда её покупал, разве нет?! — Возможно, — весело отозвался Фингон. — Пошли уже! *** Первый же на дороге лежачий полицейский эффект произвёл мощный. Маэдрос тут же взвизгнул — и тут же засунул кулак себе в рот, а Фингон схватил его за другую руку. Феанор, казалось, ничего не заметил, проворчав с переднего сиденья БМВ: — Понаделали тут общественных сооружений — для тех, кто не может контролировать свою скорость! Эти ловушки тут на протяжении всей чёртовой дороги! Надеюсь, я не повредил подвеску… Маэдрос крепко зажмурился. Фингон большим пальцем успокаивающе погладил его ладонь — но при этом, казалось, он сдерживает приступ беззвучного смеха. — Почему бы нам не поехать обратно через старый город? — спросила Нерданель. — Я так люблю эти газовые фонари и старые мощёные улицы… Маэдрос судорожно сжал ладонь Фингона, но, казалось, его женихом завладел какой-то демон-извращенец, потому что он сказал: — Ух ты, звучит так заманчиво, а давайте! *** Феанор отпил вина — Шабли, неплохой урожай… скажем так, сносное, — с учётом цены, им уплаченной, — и присмотрелся к первенцу повнимательней. Маэдрос всегда был очень беспокойным мальчиком; казалось, частенько ему непросто унять нервное постукивание пальцами или удерживать, не отводя, взгляд на собеседнике. Занятно, но временами Феанор мог наблюдать Маэдроса в общении с другими людьми, и вот с ними Маэдрос выказывал такое самообладание, какое Феанору в людях встречалось редко. Возможно, дело было в том, что Маэдрос готов был быть самим собой внутри семьи, а для посторонних надевал маску… Феанор, в целом, одобрял это — нет ничего плохого в хорошем фасаде — хотя все эти дёрганья сына иногда раздражали. Сегодня Маэдрос превзошёл сам себя: он постоянно ёрзал на стуле, теребил салфетку на коленях, будто пытаясь от чего-то отвлечься. Всякий раз, встречаясь взглядом с родителями, он заливался румянцем и уже не раз, с извинениями, бегал в туалет. Первенец же Финголфина казался куда более непринуждённым, чем Маэдрос, и Феанор боролся с собой, чтоб удержать себя от привычки — заносчивой и самоуверенной — судить о людях, которая могла б исказить его впечатление о мальчике. Очевидно, он был и предан, и почтителен — Феанор с одобрением отметил кольцо на левой руке Маэдроса. Знатоком этикета мужских помолвок он не был, но оценил, как быстро Фингон ответил взаимностью на жест Маэдроса — и что не поскупился. Конечно, зелёный был слишком очевидным выбором под цвет волос Маэдроса, но вот дизайн был хорош, и огранка более чем приемлемая. Он изучил бы кольцо повнимательнее — но попозже, когда руки сына перестанут так дёргаться. К тому же, Фингон казался таким внимательным ко всем беспокойным движениям Маэдроса: он держал руку на спинке его стула и периодически заботливо наклонялся к нему и что-то шептал. Иногда этот шёпот, похоже, заставлял Маэдроса перевести дыхание, и он ненадолго замирал, а иногда Маэдрос принимался ёрзать ещё нервознее. Когда Маэдрос, в очередной раз извинившись, отпросился в туалет, а Фингон тоже вскоре вышел из-за стола, попросив прощения за то, что ему нужно сделать короткий звонок по работе, Феанор повернулся к Нерданель. — Ты заметила, что Нельо… — Мокрый, как мышь? Да, — Нерданель с наслаждением пригубила своё Шабли, отставила бокал и съела листик рукколы, а затем официант забрал её тарелку и предложил десертное меню. — Бедняжечка, не могу поверить, что он всё ещё так переживает встречи с нами — после всего! Надеюсь, он знает, в каком мы восторге и как рады за них обоих, — она сурово взглянула на Феанора, положившего руку на спинку её стула с видом, будто он тут совершенно ни при чём. — А мы в восторге, не так ли? — Это «мы» совершенно очевидно прозвучало как «ты, Феанаро». — Конечно! Разве не я послал им подарок? — Феанор вернулся к мыслям о Маэдросе. — Он так вспотел, да? Надо сказать, чтоб они включили кондиционер, мне всё равно, что уже осень. — Да, посмотри на его рубашку. Может, ему нужен более действенный дезодорант, — продолжала размышлять Нерданель. — Господи, уверена, он использует один из тех натуральных, от которых в восторге Макалаурэ, а они же вообще не сдерживают потоотделение. — Не будем о подмышках нашего сына… — И снова прошу прощения, — с весёлым лицом вернулся Фингон, — жестокая необходимость. Я ничего не пропустил? — Десертное меню, — ответила Нерданель, махнув рукой. — Хочешь чего-то? — Когда я не хотел! — отозвался Фингон, и как раз вернулся и Маэдрос. — Майтимо, как насчёт персиков со сливками? — спросил Фингон, а Маэдрос одновременно с ним выпалил: — Счёт принесли? — Не будь таким грубым и не торопись так, — сказал Феанор, постучав по столу вилкой. — Мы угощаем, не бойся себя побаловать. — Постараюсь, — пробурчал Маэдрос, с большой осторожностью опускаясь на стул, будто тот мог сломаться под его весом. Феанор исподтишка заглянул под стол. Мебель, которая была не в состоянии подойти под всем очевидный высокий рост сына — как и жара и духота — ещё один признак того, что ресторан не на должном уровне. Но вообще, Феанор не увидел каких-то заметных проблем с этой мебелью… зато разглядел ладонь Фингона на ноге Маэдроса… будем честны, сильно выше колена, подумал он, но это же всего лишь умиротворяющий жест. Только-только он приоткрыл рот, чтоб что-то сказать, как из ниоткуда возникла рука Нерданель и сжала его собственную — да так жёстко, что он, поморщившись, так и промолчал. — Превосходные персики, — чуть позже сказал Фингон, облизывая ложку, хотя вообще-то в этом не было необходимости. И Феанор слишком отвлёкся на щипок Нерданель, чтоб заметить, что Маэдрос издал придушенный шум и опять заёрзал. — У меня есть подозрение, — сказал Феанор Нерданель позже, когда Маэдрос со всех ног бросился прочь из ресторана, оставив на Фингона куртки на спинках стульев и пакет с недоеденным на столе, — что, возможно, он так отреагировал на какое-то блюдо. Все эти подскакивания на месте — подозреваю, это всё мидии. Я почти уже готов позвонить менеджеру и пожаловаться. — Ох, Феанаро, — вздохнула Нерданель. — То, что мальчик так ёрзал, ещё не значит, что кто-то виноват. — Всегда кто-то виноват, — заявил Феанор, но развивать тему не стал. На пути обратно, Феанор прислушивался к сдавленным стонам, что издавал Маэдрос, испытывавший явный дискомфорт на заднем сиденье, и сердце его преисполнилось сочувствием к сыну и его желудочно-кишечным проблемам. Он ощутил даже прилив некоторой гордости за стойкость Маэдроса и отсутствие с его стороны жалоб. Провести весь ужин без резкостей или ропота, будучи в таком очевидном стрессе, — это было поведение высшего класса. Конечно, ёрзание выглядело несколько по-детски, но заметил бы только тот, кто знает Маэдроса достаточно хорошо, решил Феанор. Маэдрос был таким стойким и несгибаемым перед лицом пищевого отравления и воистину дрянного Шабли. Возможно, в конце концов, Феанор вырастил мужчину с сильным характером. Пожалуй, он немного подредактирует заготовленные для свадьбы тосты, чтоб отразить эту гордость. Это могло бы, с мрачным удовлетворением подумал он, поставить эмоционально на колени всех. И у тоста отца другого жениха не будет по сравнению с его тостом не единого шанса. *** Вечер был очень долгим. Хотя на обратном пути они и избежали ухабистой булыжной мостовой, к неприкрытому облегчению Маэдроса, но он явно достиг пределов выдержки давления снаружи и изнутри. Фингон успокаивающе сжимал его ногу, стараясь молчаливо подбадривать его, как только мог. Сейчас он чувствовал, что лучше попридержать своё веселье, ибо он и так уже натворил много. Вот сдержать свой вовсе не незначительный интерес к состоянию Маэдроса было куда сложнее. И вот, слушая приглушённые выдохи Маэдроса над лежачими полицейскими по мере приближения к дому, Фингон стал чувствовать вину за свою роль в происходящем. Он, прощаясь с Феанором и Нерданель и благодаря их за вечер, уже репетировал про себя покаянную речь. Нерданель поцеловала их обоих, Феанор обменялся с ними рукопожатиями, и они направились по лестнице в свою квартиру, наконец исполнив долг. Перешагивая порог, Фингон, довольный тем, что вечер подошёл к концу, утешающе положил ладонь Маэдросу на спину — и отметил, что рубашка Маэдроса насквозь мокрая от пота. И он уже начал говорить: — Эй, посмотри же, ты это сделал!.. — когда Маэдрос обвился вокруг него. Затем Фингон сумел издать только «у-уф» — так как был пришпилен к стене, и Маэдрос издал такой животный рык, какого Фингон сроду от него не слышал. — Маэ, ты в по… — В порядке?! — прорычал Маэдрос. — В порядке? Да ты МЕНЯ ВИДИШЬ?! Фингон устоял перед искушением ответить «Да, и именно потому весь вечер, как только я на тебя гляну, у меня тут же стояк» и вместо этого примирительно сказал: — Похоже, ты немного не в себе… — Немного не в себе! — Маэдрос ещё жёстче прижал его к стене. — Да ты не представляешь, что я пережил! Я пытался вытащить её в туалете — но понял, что не надел трусов, а ведь я был полон твоей… да и куда б я её положил! Эти крохотные карманы! И ты что, думал, это забавно — гладить моё бедро под столом, как ты гладил?! А ты не думал, что у меня и так всё время стоит?! А как ты ел эти персики… Тогда это было забавно, но теперь Фингон уже так не думал: Маэдрос так оскалил зубы, его глаза горели таким диким огнём, и выглядел он таким яростным и пугающим, каким Фингон его раньше не видел никогда. — Майтимо… — попытался он. Маэдрос вонзил зубы Фингону в шею и прошептал: — Если ты не трахнешь меня сию же минуту, клянусь богом, я сдохну. Или сдохнешь ты. — Хорошо-хорошо, успокойся, ты же знаешь, как я буду счастлив трахнуть тебя, — Фингон отчаянно пытался удержаться от смеха. — Дай мне минутку хотя бы разуться. — Нет! — практически взвыл Маэдрос, одной ладонью вцепившись в рубашку Фингона, а другой — ему в волосы. — Ни минуты, не могу ждать ни минуты, Фингон, пожалуйста… — Вау, — выдавил Фингон, — хорошо, я так быстр, как могу. — Недостаточно! — Маэдрос принялся срывать с Фингона одежду. Он задыхался, до самой груди покрылся румянцем, его кожа блестела от пота, а зрачки были такими огромными, что его светлые глаза казались практически тёмными. — Раздевайся! — Я уже, уже, — Фингон сорвал с себя рубашку, отмечая, как невероятно привлекателен этот Маэдрос, так сходящий с ума от возбуждения, срывающий с него одежду зубами. Фингон начал было снимать и брюки, но Маэдрос был настолько нетерпелив, что сам содрал их с Фингона и рванул вниз, к ногам. — Эй, полегче с брюками, мне мама их подарила… вот же чёрт… — он стянул вниз и трусы, и теперь его член свободно торчал вверх. Его возбуждение — а он и так весь вечер был на грани оттого, как ёрзал рядом с ним Маэдрос, — достигло своего пика. Однако, похоже, никакой его опыт не мог дать ему представления о том, что сейчас переживал Маэдрос. А Маэдрос уже утянул Фингона на пол вместе с брюками, всё ещё опутывавшими лодыжки, и сел на того верхом, пытаясь сорвать собственную одежду, неловкий от отчаяния и нужды; в глазах его стояли слёзы. Фингон мягко захватил одной рукой запястья Маэдроса, и отвёл его трясущиеся руки прочь, а затем помог тому снять штаны. Член Маэдроса побагровел и истекал смазкой — и был таким твёрдым, что Фингон даже удивился, как же тот до сих пор не кончил от соприкосновения с этими прекрасными брюками с такими крохотными карманами. Фингон погладил бёдра Маэдроса, пытаясь хоть немного привести того в чувство, но все попытки замедлить ход событий провалились. Маэдрос только рыкнул на него опять и принялся отчаянно толкаться Фингону в живот. — Ш-ш-ш, дай я… — Фингон осторожно потянулся Маэдросу туда, где прямо за мошонкой торчала ручка пробки, и Маэдрос закричал, извиваясь навстречу руке Фингона. — Детка, детка, тише… дай мне её вытащить. Когда Фингон наконец высвободил пробку из тела Маэдроса, он не смог удержаться от искушения протолкнуть на её место пальцы. Маэдрос был таким горячим, открытым и истекающим… пальцы Фингона скользили по собственной сперме. — Чё-ё-ёрт… — Трахни же меня, — выдавил Маэдрос. — Если не вставишь мне прямо сейчас — я тебя убью… Фингон дёрнулся, когда Маэдрос прижался к нему бёдрами — и затем Маэдрос, с судорожным всхлипом облегчения, опустился на него сверху. Со смесью ужаса и восторга Фингон смотрел на то, как Маэдрос отпустил себя совершенно. Кулак Фингона свободно обхватывал член Маэдроса, и тот, напрягая бёдра, раскачивался на Фингоне маленькими отчаянными рывками, пытаясь оседлать Фингона так глубоко, как только мог. Всё закончилось быстрее, чем когда-либо у них было, быстрее даже их самого первого раза. Минуты не прошло, как Маэдрос закричал и рухнул вперёд, ладонями упершись в грудь Фингона. — Милый… — прошептал Фингон. Маэдрос трепетал и скулил, содрогаясь в оргазме, и согнулся почти пополам; его волосы упали на лицо Фингона. Фингон поглаживал его, не обращая внимание на потёки спермы на животе, и затем перевернул его. Маэдрос распластался на полу, мягко обхватив длинными ногами талию Фингона, запрокинув голову назад. Фингон касался его висков… и полуопущенных век… и полуоткрытых губ, пока Маэдрос не пошевелился и не прошептал: — Продолжай… Фингон толкался в Маэдроса медленно, приводя себя к куда более сдержанной разрядке. А Маэдрос содрогался вокруг него, вцепившись пальцами ему в плечи; волосы Маэдроса сбились в потную массу вокруг его лица. Он был так красив, так перевозбуждён, да он был просто светопреставлением — и Фингон чувствовал себя переполненным и ошеломлённым любовью к нему. И вскоре Фингон кончил и сам, прижавшись губами к груди Маэдроса, его оргазм был словно тихий выдох на коже Маэдроса, и тот, где-то глубоко в горле, издал низкий стон. Фингон вышел из него, очень стараясь быть нежным, но Маэдрос опять застонал. Фингон пробормотал в ответ что-то невнятное, но успокаивающее и перевернулся на спину, приглашающе вытянув руку. И вот он почувствовал, как Маэдрос словно клубочком свернулся у него под боком. — Как ты? — Фингон погладил Маэдроса по спине — и поморщился, почувствовав, что в его плечо вонзились зубы. — Я так тебя ненавижу… — раздался в ответ хриплый шёпот. — Но ты ведь всё равно женишься на мне, да? — Финьо… — Маэдрос застонал и вздрогнул, почувствовав, как из него вытекает сперма Фингона. Фингон поцеловал его. — Знаю. Прости. Но ты был так хорош, любимый. Ты молодчина, да ты просто монстр. — М-м-ф-ф… Маэдрос, голый, влажный и липкий, так и остался бы на полу — на всю ночь или на всю жизнь — так что Фингон оттолкнулся от пола, присел и взял того под коленки и плечи. Затем, без особых усилий, он встал на ноги, и Маэдрос обмяк в его объятиях. — Я с тобой не разговариваю! — прошептал Маэдрос Фингону в плечо, когда тот усадил его на коврик в ванной. — Понимаю. Но может, позволишь мне набрать ванну? Можешь просто кивнуть — это не считается за «разговаривать». Маэдрос уронил голову вниз, что Фингон счёл за знак согласия. Он завернул Маэдроса в полотенце и усадил на унитаз, заправив за ухо непослушную прядь волос. Затем он надел пижамные штаны, сняв их с двери, и принялся наполнять ванну. Маэдрос так и отказывался с ним говорить, даже тогда, когда Фингон уложил его в ванну, и теперь из тёплой ароматной воды торчали его худые колени. Хотя он пошёл на уступку и дал Фингону погладить себя по волосам. — Я добавил масла, чтоб пахло приятно, — присев на край ванны, проговорил Фингон. — Может, я тебя губкой потру, когда будешь готов? Маэдрос снова кивнул и ссутулился, закрывая глаза и вдыхая пар. Фингон намочил мочалку и ласково провёл по груди и плечам Маэдроса, а затем ниже, по животу. Маэдрос дёрнулся и покачал головой — и Фингон отступил и побудил Маэдроса сползти ниже, так что его длинные волосы поплыли по воде. Фингон пропустил их сквозь пальцы, разбирая влажные пряди и потёр кончиками пальцев и ногтями кожу его головы. Маэдрос издал звук, вовсе не похожий на неодобрение, и потянулся вслед за касанием Фингона. Фингон улыбнулся, глядя на рыжие пряди, плывущие по воде, и на лицо Маэдроса, сейчас такое расслабленное и естественное. Рот его казался таким мягким и уязвимым — и Фингон наклонился и легонько поцеловал его. — Я знаю, ты меня ненавидишь, — прошептал он. — Но я подумал, ты должен знать, что ты потрясающий. — М-м-м-ф… — И если ты хочешь… — М-м-м? — Если хочешь… можешь меня наказать, заставив пройти через то же самое. Глаза Маэдроса распахнулись, и он резко присел, вода заструилась по его груди. — Да, — сказал он и дёрнул Фингона на себя прямо в ванну, игнорируя смех Фингона и его слабые протесты по поводу мокрого коврика.