Тысяча и один кинк Маэдроса

Глаза директора опасно вспыхнули — и предупреждая, и искушая — и он слегка ослабил узел своего галстука. Стажёр перед его рабочим столом вздрогнул, складывая узкие ладони домиком. — Прошу прощения… — О, да неужели! Он просит прощения! Что за жалкие оправдания! — галстук соскользнул, обнажая кусочек шеи над отглаженным воротом льняной рубашки стоимостью в тысячу долларов. Сильные пальцы стиснули край стола. — Хочешь показать, насколько твоё раскаяние искренне — вставай на колени и… — директор кашлянул. — И… — И — что? — стажёр взглянул на него из-под влажных ресниц. — На колени вставай, я сказал, и… — И? — подбадривающим эхом отозвался стажёр. — И, — директор оттянул воротник пальцем. — И отсоси мн… не, ну я так не могу. — Да нет же, ты молодец! — Но это так неэтично! — Фингон сполз в своём рабочем кресле на колёсиках ниже и снова затянул галстук. — Я получаюсь таким ужасным начальником! Против меня дело надо возбуждать! — Думаю, ты упускаешь самую суть ролевой игры, — Маэдрос вздохнул и пересёк кабинет, подходя к Фингону. — Сексуальная эксплуатация подчинённых — это ужасный стиль руководства, — пробормотал Фингон. — Да и вообще, я так плохо умею приказывать, а ты сказал, что я должен… — Плохо умеешь приказывать? Да ладно! Ты уже вон в реальности целой компанией руководишь! — Ну да, но мой стиль руководства базируется на том, что люди, которые любят свою работу, и которых работодатель уважает, сами себя мотивируют трудиться! Я тренинг проходил! Не думаю, что шутки и товарищеские похлопывания по плечу обеспечат тебе минет… — Ну со мной бы сработало, но что ж, понял тебя, — Маэдрос, пристроившись на краешке стола, на секунду задумался; Фингон провёл пальцем по складке на его брюках и поднял на него несчастные глаза. — Всё равно не понимаю, — аккуратно продолжил Маэдрос. — В постели же ты прекрасно умеешь приказывать! — Но то в постели! Не в офисе же! — А я-то думал, что тебе хочется заняться этим в офисе. — Да, но… но… не как вице-президент… — Фингон повернулся к Маэдросу, и на лице его была такая печаль, что тот наклонился и поцеловал его совсем не как подчинённый начальника. — Так выходит слишком уж реалистично, — продолжил Фингон. — И при этом нереалистично совсем! Я бы никогда не стал таким ужасным боссом, ты же знаешь, я бы никогда! — Он воскликнул это так искренне, что Маэдрос не устоял и вновь его поцеловал. — Ты должен проводить границу между тем, какой ты в реальной жизни, и тем, как оно, когда ты играешь роль, — Маэдрос соскользнул со стола и оправил брюки. — Именно это в играх так и заводит — то, что реальный ты никогда бы себя так не вёл! — Ох, ладно, — Фингон глубоко вздохнул и опять поправил галстук. — Хорошо. Итак, ты мой стажёр, и ты… пролил на ковёр тонер… допустим. — И я так унижен, — промурлыкал Маэдрос, опускаясь на колени. — Так перепуган… — Он поднял глаза — большущие от страха — и в отчаянной мольбе стиснул колено Фингона. — Сэр, прошу вас! Пожалуйста, я не хотел… Прошу вас, только не увольняйте меня, я всё сделаю, только бы сохранить работу! — Э-э… — Фингон попытался напустить на себя одновременно и суровый, и соблазнительный вид, но вышел у него лишь обеспокоенный. — Это хорошо, потому что я хочу, чтобы ты… эм-м… достал мой… и ртом потом… ха, да! я тебе покажу, как наказывают… о нет, нет, ну солнце моё, ну не смотри на меня так, ну ничего страшного же не случилось! — Ты прав, ты совсем не создан для этого, — Маэдрос вздохнул и уселся на корточки. — Но ты выглядел таким грустным! Как же я могу сексуально унизить кого-то, кого так нужно обнять? — Фингон скрестил руки на груди. — Как ты заставишь меня? Это трудно вообще-то, да-да, сам бы попробовал! — Отлично, записывай! Маэдрос встал и жестом согнал Фингона с его кресла, затем уселся в него и откинулся на спинку, закинув одну длинную ногу на другую. На секунду он прикрыл глаза… и когда он их снова открыл, они горели серебряным светом и были холодны, как лёд. Пальцы его, словно лаская, поглаживали столешницу из красного дерева, скользя над атласной отделкой. — Итак… — мягко проговорил он… да так, что Фингон поёжился. — Итак… новенький мальчик опять сделал ошибку. И что же мне с тобой делать?.. Фингон замотал головой, не отрывая глаз от прекрасного и неподвижного лица Маэдроса. Тот сидел в кресле так, будто был выточен вместе с ним из цельного куска камня… и лишь его пальцы, будто отдельное существо, чувственно скользили по дереву. — На колени! — внезапно прошипел Маэдрос, и Фингон рухнул на колени так, будто ему подрезали жилы. Маэдрос наклонился вперёд, уперев локти в бёдра, и пальцами взял Фингона за подбородок. — Только на это ты и годишься! — промурлыкал он, и взгляд его был так беспощаден, а ногти на миг вонзились прямо в нежную кожу горла Фингона. — На то, чтоб стоять передо мной на коленях с моим членом в глотке! За этим последовала долгая звенящая пауза — Фингон громко сглотнул, зрачки его расширились, и Маэдрос улыбнулся. — Так-то! — и склонился над Фингоном, словно неумолимый царь над умоляющим просителем, и Фингон всерьёз напугался… и задрожал от упоительного предвкушения, вспыхнувшего в нем. А потом Маэдрос моргнул и опять уселся в кресло — такой же долговязый и угловатый, как и всегда. Он слегка поёрзал, поправил складки на брюках и откашлялся. — Ну вот как-то так. Фингон пялился на него, открыв рот. — Да что? — Маэдрос пожевал губу и заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Слишком доминантно? — Продолжай… — хрипло выдохнул Фингон. — Что? Но ты же… это же просто как пример! Это ты хотел трахнуть меня на своём рабочем столе, демонстрируя свою власть… это ты директор, а я — я школьный учитель, сегодня другая ролевая игра! Фингон закатил глаза. — И к тому же, я сам фантазировал… чего ты так на меня смотришь?! — Ты в этом так органичен! Продолжай! — и Фингон погладил заколебавшегося Маэдроса по лодыжке. — Особенно, с учетом того, что я же опять пролил тонер и точно, точно заслужил некоторую профессиональную… переподготовку… — Он облизнул губы. — Сэр… — Ты серьёзно, что ли? — Маэдрос уставился на него. — Более чем. Пожалуйста, сделай опять такое глазами. А руки, твои руки… — в голосе Фингона послышались такие низкие, жадные нотки, и он смотрел на пальцы Маэдроса, как кот на мышь. — И опять меня так схвати! — Хочешь, чтобы я опять тебя так потрогал? — Именно! — Круто, — Маэдрос встал на ноги — таким гибким тягучим движением — и теперь его худощавый силуэт отбрасывал на коленопреклонённого Фингона тень. — Ты явился сюда, ничуть не раскаявшись в своей некомпетентности, и ещё набрался наглости что-то требовать?! Да я выкину тебя на улицу! — он поймал Фингона за подбородок и задрал его голову вверх. — Снимай рубашку! — Он грубо отпустил Фингона, и тот пошатнулся и чуть не грохнулся на ковёр. — Всё нормально? — уголком рта спросил Маэдрос. — Да, да! Стоп-слово я помню! — Фингон подмигнул ему и затем попытался съёжиться… это не очень хорошо ему удалось — в сравнении с тем, как великолепно удавалось Маэдросу запугивание: он надвигался на Фингона, пока тот, скорчившись, не прижался спиной к стене. — Рубашку снимай! — прошипел Маэдрос. — Сэр?.. — Сюда давай! И не надо так краснеть, на меня глядя! Я прекрасно знаю: у тебя вообще нет стыда, ты очень даже способен раздеться догола прямо тут, на полу моего кабинета! Рубашку, живо! — или я тебя сам на улицу вышвырну! Нет, галстук оставь. Трясущимися пальцами Фингон расстегнул пуговки на рубашке, и та соскользнула вниз, оголив его плечи. Маэдрос следил за тем, как обнажается его кожа, не оставив ни дюйм без внимания, и скривил губы в хищной улыбке, когда рубашка распахнулась на груди. И потянулся, и провёл пальцем по затвердевшему соску… и Фингон опять задрожал. — Сэр, прошу вас, прошу, обещаю, это больше не повторится, пожалуйста, не прогоняйте меня! — А почему это мне тебя не прогонять! — в голосе Маэдроса зазвучало презрение. — Что стоящего ты можешь мне предложить? Фингон наощупь нашёл пояс его брюк. — Немного… — прошептал он дрожащим голосом. — Но… — Его пальцы зашарили по пряжке и задержались на молнии. — Позвольте мне показать вам, на что я способен… Маэдрос наклонился и ухватил Фингона за галстук, притягивая к себе. — Так вот в какую игру ты решил сыграть… — промурлыкал он. — Ах ты похотливая штучка! — Кончиком пальца он обвёл контур губ Фингона, и собственные его губы с выдохом приоткрылись — Фингон как раз втянул его палец в рот. — Ах ты, похотливая хорошенькая штучка! — Вы считаете меня красивым? Маэдрос поймал его за запястье. — Ну конечно, я считаю тебя красивым! — он потянул Фингона вверх, развернул спиной к своей груди и зашептал ему прямо в ухо: — А почему, ты думаешь, я тебя нанял? А почему бы мне не хотеть иметь первого красавчика города у себя в офисе двенадцать часов в день? Язык Маэдроса обвёл контур уха — и Фингон всхлипнул: — Так это… это дискриминация при приёме на работу… — Заткнись! — прошептал Маэдрос. — Я мог бы доложить о таком беспредельном сексуальном домогательстве в комис… — ЗАТКНИСЬ! — прошипел Маэдрос, подавляя смешок, поплотнее обхватил Фингона за талию и укусил его за ухо. Он отпустил запястье Фингона и добрался до ширинки на его брюках, пробираясь к тёплой обнажённой коже. Фингон жадно изогнулся и вцепился в бёдра Маэдроса. — Не смей мять мою одежду! — сурово и жёстко заявил Маэдрос. — Ты забыл: мой костюм стоит намного, намного дороже твоих тряпок, и если ты его хоть чуть запачкаешь… Глаза Фингона метнулись к поношенной рубашке на Маэдросе — тот носил её ещё в колледже — и он закусил губу, пытаясь не ухмыляться. — Нет, сэр! Обещаю, сэр! Но я не вынесу, сэр, прошу вас, скажите: вы меня уволите или нет? Маэдрос издал леденящий смешок, и Фингону пришлось вцепиться ему в руку, чтоб удержать равновесие — внезапно у него подогнулись колени. — Тебе еще надо это заслужить! Тяжёлое пресс-папье и стаканчик для письменных принадлежностей с гравировкой полетели на пол: Маэдрос смахнул их со столешницы. За ними полетели бумаги, а драгоценное дерево затрещало под тяжестью веса. И воцарилась тишина — лишь слышно было, как катятся по полу ручки, да по кабинету разносятся сдавленные вздохи и стоны. — Ты и это твоё нытье о сексуальных домогательствах… А если я тут потрогаю — это домогательство? — О господи, да! — дорогая укладка пропала: в волосы вцепились жестокие пальцы. — Идеальное домогательство, продолжай же! — В роли оставайся, мать твою! — Сэр, прошу вас! Если вы… если вы укусите меня тут, мой начальник увидит и… — Я теперь твой начальник! — ответом был грозный рык и треск рвущейся ткани. — Я теперь твоё всё!!! В ответном выдохе не было ни тени притворства: — Господи боже! — Да-а… — промурлыкал Маэдрос. — И бог тоже. Промокашка свалилась на пол, а жаль — там никакой пользы она принести не могла. *** — Поверить не могу, — пробормотал распластанный по столу Фингон, — что ты так испортил эти брюки. Маэдрос зевнул, откинулся на спинку кресла, закинув ноги на стол, и подтолкнул пальцем ноги Фингона в голое плечо. — А кто виноват, что ты такой скорострел, да ещё и мазила! — парировал он этим холодным и тягучим Директорским Голосом. — Я тебя предупреждал честно: спешить не собираюсь, несмотря ни на что! — он бросил в мусорную корзину скомканную тряпку и одарил Фингона слабой и вовсе не директорской улыбкой. — Эх, прости, но твой рабочий стол, кажется, оч-чень грязный. — В туалете есть влажные салфетки. Кажется, — Фингон потянулся, застонал, повернулся лицом к Маэдросу и, подперев щёку рукой, принялся его разглядывать. Тот возлежал в дорогом кожаном кресле словно король; волосы падают на глаза, старая рубашка распахнута на груди, сама грудь розовеет румянцем — наряд абсолютно не повседневный. Брюки всё ещё были расстёгнуты и так низко приспущены на бёдрах… и Фингон протянул руку и провёл кончиками пальцев по дорожке рыжих волосков, бегущей от пупка вниз… Маэдрос ему улыбался — и в этой улыбке точно светилось что-то от его роли. — Ты бы поосторожнее фамильярничал со мной, малыш. Я всё ещё твой начальник! — Нет! — откликнулся Фингон, сползая со стола к Маэдросу на колени. — Ты моё ВСЁ.