Я — Хогвартс

      О готовности зелья Дамблдор Гермионе не сообщил, хотя она приходила к нему с неизменным вопросом каждый день. Идея подобного сомнительного предприятия явно не приводила его в восторг, однако в тот вечер отказать Гермионе, которая едва пришла в себя, он не смог. И теперь она день за днем изводилась от необходимости просто ожидать. Девушка перестала быть похожа сама на себя, постоянно плакала, почти не спала и практически не ела. В отношениях с друзьями из-за недомолвок возник разлад, а разговоры с Дамблдором неизменно заканчивались её истерикой. Гермиона чувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, но все равно гналась за своей мечтой, теперь уже зная, что на финише ей достанется лишь крупица счастья. Ещё она видела, что когда-то хорошие отношения с директором с каждым днем становятся все более натянутыми, но не могла остановиться. В какой-то момент Дамблдор стал избегать ее, перестал появляться в своем кабинете, куда она, разумеется, могла попасть всегда безо всяких паролей. Гермиона даже пыталась проникнуть в личные комнаты, но и там его не оказалось. Все в совокупности делало девушку еще более несчастной.       И все же о том, что зелье готово, она узнала сразу, хотя директор так и не рассказал ей ни в тот день, ни через день, ни через неделю. Об этом сообщил сам замок. Он больше не пытался атаковать ее, и иногда ей казалось, что его власть над ней ослабевает, однако все-таки попытка выйти за пределы отведенных границ не увенчалась успехом. Она по-прежнему принадлежала Хогвартсу.

***

      В один из дней Гермиона, по обыкновению, решила прогуляться по библиотеке. Поздним вечером студентов там оставалось не так много, и если отыскать подходящее местечко, то можно было спрятаться от человеческих глаз. Чем собственно девушка и занялась. Забившись в самый дальний угол, она устроилась на жестком полу, облокотившись о стеллаж. Ей не давала покоя одна навязчивая мысль. После слов директора она внимательно изучала Снейпа, и чем дольше длилось ее исследование, тем сильнее она убеждалась в правдивости слов старика. И спустя какое-то время осознание того, что зелье пока не готово, стало приносить облегчение. Та вероятность, при которой нынешний Северус действительно мог не любить её, пугала до дрожи. И когда Гермиона в миллионный раз прокручивала эти мысли у себя в голове, с одной из полок с грохотом свалилась книга. Девушка удивленно посмотрела на нее и поднялась на ноги. За годы такое она видела нечасто, только… Вспомнились самые ранние круги. Тогда, оказавшись в заложниках у замка, она искала ответы, и книги так же падали перед ней, раскрываясь на нужных страницах. С осторожностью сделав шажок ближе и чуть помедлив, она подняла фолиант. Скользнув глазами, Гермиона похолодела, тут же покрывшись неприятным липким потом. «Раскол магического ядра» — гласил крупный заголовок на открывшейся странице, и под ним коротенькая статейка об эксперименте с магическим зданием, в котором волшебники попытались вмешаться в его магию, отчего произошел раскол магического ядра, уничтожившегося в дальнейшем полностью. Теперь все вставало на свои места. Замок был напуган и пытался защититься.       — Это ведь пустяк, — вдруг прошептала Гермиона, — я же не пытаюсь перестроить тут все. Не пытаюсь изменить то, что ты творишь. Всего один человек и совсем ненадолго. Ничего глобального, это пустяк, — девушка рассеяно бормотала себе под нос, отступая назад, пока не ощутила холод стены, который очень странно на нее подействовал, и она громко и уверено заговорила, — ты боишься, что я сделаю тебе больно? Но ведь ты столько лет делал больно мне. Но для тебя это все равно, как царапина, не пытайся строить из себя жертву. Мне все равно, слышишь, даже если ты разрушишься и заберешь меня вместе с собой!       Она отшвырнула книгу, удивляясь, как до сих пор на ее крик не пришла разбираться мадам Пинс, и уже собиралась выбраться из лабиринта книжных полок, как вдруг перед ней упала другая книга. Девушка даже не стала вчитываться и, перешагнув, двинулась к выходу. Тем не менее Хогвартс не собирался так просто сдаваться, и книги стали валиться одной за другой. Некоторые падали прямо на Гермиону, которая, защищая лицо руками, пыталась пробиться к выходу. Они, летящие со стеллажей, не щадя били несчастную, а несколько особенно неудачных ударов острыми углами расцарапали запястья. Девушке уже казалось, что до конца полок ей живой не добраться. Наконец мелькнул читальный зал, и стоило ей выбраться из череды полок, как библиотека словно взбесилась. Наверное, несколько сотен книг с огромной скоростью практически выстрелили внутрь стеллажа, где мгновение назад находилась Гермиона. Это было похоже на взрыв, направленный персонально на нее, едва успевшую выбраться.       Девушка обернулась к пустующим сейчас столам и поднялась, ощущая ярче, чем когда-либо, свою неповоротливость, и потом рванула к выходу из библиотеки. Ничего больше не происходило, но это могло оказаться только затишьем перед бурей. Добравшись, Гермиона отчаянно вцепилась в ручку и потянула на себя. Дверь была заперта. Она была заперта. Один на один с Хогвартсом.       — Алохомора, — заклятие не подействовало. Впрочем, не удивительно. В отпирающих она была не сильна, ведь Хогвартс, как правило, сам давал доступ в нужные ей комнаты и залы.       Все, что оставалось, так это бестолково тянуть на себя ручку и изо всех сил барабанить по неподдающемуся дереву. Не ясно сколько это длилось, но, когда она уже рыдала от охватившего ее ужаса, дверь отворилась. И девушка, едва ощутив спасительное движение, сломя голову кинулась прочь из библиотеки.       Все остальное Гермиона ощущала, как во сне. Чьи-то железные пальцы схватили ее за руку и остановили. Потом был крик. Вроде бы это была мадам Пинс, увидевшая учинённый разгром в библиотеке. Она помнила, как кто-то грубо тащил ее и, кажется, это был Снейп. Но Гермиона, испытавшая глубокий шок, не обратила на это внимания. Начать адекватно воспринимать происходящее получилось только в больничном крыле. Мадам Помфри в десятый раз перепроверяла девушку на наличие проклятий, когда наконец пришел Дамблдор.       — Что произошло? — вопрос был задан не ей. На нее он даже не посмотрел.       — Спросите у своей лучшей студентки, — насмешливо произнес профессор Снейп, — никаких следов проклятий ни в библиотеке, ни на ней самой. Но тем не менее читальня вся разрушена. Почем мне знать, может мисс Грейнджер таким образом пытается привлечь внимание.       У Гермионы не было даже сил что-либо возразить ему.       — Оставьте нас, Северус, я хочу поговорить с мисс Грейнджер наедине, — Снейп был решительно против, но все же ушел. Дамблдор одним взмахом палочки наложил заглушающее и наконец обратился к ней. Почему-то под его взглядом она почувствовала себя виноватой, но не смогла удержаться от вопроса:       — Зелье, оно ведь готово? — стоило ей спросить, как она тут же поняла, какой должен быть ответ. Вот с чем было связано внезапное нападение. Замок, поняв, что проиграл эту битву, попытался предупредить ее, а когда и это не сработало, просто напал. Как раненный зверь, пытаясь спастись из последних сил.       Он отвел глаза и покачал головой.       — Это ложь, — шепнула она одними губами, опустив голову, так что Дамблдор не смог понять, что она пробормотала.       — Что случилось в библиотеке? — бесцветно спросил директор.       — Кажется, у меня случилась истерика, — соврала Гермиона. Она хотела рассказать. Честно, хотела. Это ее безумно пугало, но она не была готова так внезапно столкнуться с предательством, — видимо, большая часть моей магии уже принадлежит Хогвартсу, и, испытывая сильные эмоции, я могу им как-то управлять.

***

      Позже девушка не знала, что тогда задело больше: обман директора или принятие за чистую монету ее не слишком продуманного вранья. Между тем полная картина происходящего, составленная на основе ее лжи, стала сюрпризом для всех, включая саму Гермиону. В конечном итоге получалось вот что: мадам Пинс и студенты выбежали на какой-то громкий звук, впоследствии оказавшийся Пивзом, который целенаправленно дубасил какой-то железкой рыцарские доспехи, а в это время мисс Грейнджер по непонятной причине заперла библиотеку и начала крушить все вокруг, вероятно, из-за внезапно начавшейся у нее истерики. Наказанием ей стала необходимость теперь каждый вечер вручную расставлять книги. Почти вся школа была недовольна этим, потому как теперь найти что-либо в библиотеке стало вообще непосильной задачей. Бедная Гермиона, пытаясь хоть как-то смягчить негатив, обрушившийся на нее со стороны всей школы, проводила среди книжной пыли дни и ночи.       Спустя неделю, когда сил уже почти не было, оставалось всего несколько книжных полок, и девушка пыталась скорее закончить это мучительное дело. И вот, когда она собиралась поставить очередной тяжелый фолиант на место, книга вдруг вырвалась у нее из рук и сама прыгнула на полку. Девушка, наученная горьким опытом, чуть снова не рванула прочь, но не успела. Прямо за ее спиной прозвучал такой до боли знакомый голос, который она слышала целую вечность назад, голос, когда-то предназначавшийся только ей, и в котором сейчас так ярко чувствовались интонации семнадцатилетнего Северуса Снейпа:       — Ну здравствуй, Гермиона.