Я — Хогвартс

      В тот вечер двое — совсем юная девушка и взрослый мужчина не отрываясь смотрели друг на друга, не веря, что происходящее это не чья-то злая шутка.       Он не сводит с нее взгляда, потому что знает, стоит ему отвлечься на мгновение, как она пропадет из виду, исчезнет вместе с остальными призраками прошлого, превратится в тот неясный силуэт, который он так часто видел во снах.       Она не сводит с него взгляда, потому что знает, стоит ей отвлечься на мгновение, и от него останется лишь мрачный, замкнутый чужак, который, прокричав «сто баллов с Гриффиндора за бестолковую веру в чудо», умчится прочь.       — Так ты все вспомнил? — спрашивает девушка. Она все такая же, маленькая и хрупкая, густые каштановые кудряшки беспорядочно лежат на ее головке, и такие же грустные глаза, в которых когда-то одно его присутствие пробуждало радость.       Он кивает. Коротко, сухо, будто бы для него это ничего не значит, но его выдает влага, блестящая в уголках глаз.       Она улыбается, но по ее щекам струятся слезы. Он совсем не похож на того, кто был с ней много лет назад, и в то же время сейчас он похож на него так, как никогда раньше. Она в смятении, невольно опускает голову, чтобы урвать на осознание хоть миг. Потеряв ее взгляд, он пугается, что девушка сейчас исчезнет из его памяти снова, и инстинктивно, даже не успев подумать, прижимает ее к себе, надеясь удержать. Она поднимает глаза, и тогда на мгновение, на их беду всего лишь на мгновение, само время исчезает.

***

      Этот вечер был признан Гермионой однозначно самым противоречивым за все время ее существования. Она была безмерно счастлива и невыносимо несчастна одновременно, с ней был самый родной и близкий человек, и в то же время это был незнакомец. Сидя на уютном диванчике в кабинете Северуса Снейпа, она изо всех сил пыталась понять, как себя вести. С одной стороны, ей хотелось кинуться ему на шею и не отпускать, пока часы не пробьют 21:23 — время, когда Северус выпил зелье. Однако девушка все-таки успела осознать, что это теперь совсем другой человек и непонятно, питает ли он к ней какие-либо ответные чувства. Впрочем, до сих пор непросто было видеть в нем нынешнего Северуса, в ее сознании его сильно оттеняли Северус-подросток и профессор Снейп. И все же он обнял ее при встрече, и это вселяло надежду.       Будь Гермиона немного внимательнее в этот момент, она бы заметила, что и он тоже не знал куда себя деть и беспорядочно перемещался по кабинету. Сначала он уселся за свой стол, но тут же поднялся и начал мерить шагами кабинет. Когда в конце концов ему то ли изменило терпение, то ли наоборот удалось собраться с силами, он заговорил:       — Гермио… — звучало так непривычно, что он замолк.       Северусу было тяжело. В нем неожиданно проснулся совсем другой человек с воспоминаниями о девушке, отношения с которой были еще в подростковом возрасте. И эти отношения он при всем желании не мог сейчас даже достойно изобразить. Но было что-то помимо этого. Что-то, не позволявшее сказать ей о том, как безумно он сожалеет, что так вышло, но хорошо бы мисс Грейнджер принять это и отныне прекратить мечтать, начать воспринимать его как преподавателя. И это что-то было явно не вежливостью и не жалостью. Целая гамма эмоций просыпалась в нем, когда он видел эту девушку, и не все чувства, в его понимании, были нормальными.       — Мисс Грейнджер, — попробовал он снова, получилось ужасно. Интонации Ужаса подземелий никуда не делись, хотя он и не собирался их вкладывать. В результате звучало это так, будто он сейчас назначит ей кучу отработок и попросит удалиться. Северус подозревал, что и взгляд у него соответствующий. Но тут ситуацию спасла сама мисс Грейнджер:       — Лучше Гермиона, — почти прошептала девушка. Эту черту в студентах он всегда терпеть не мог, никогда не поймешь, чего они там бурчат себе под нос. Кроме того, сама мисс Грейнджер никогда не мямлила. «Гермиона, — подумал он, — лучше Гермиона».       — Гермиона, — покорно согласился он то ли со своими мыслями, то ли с её просьбой.       Услышав свое имя, девушка расцвела, но улыбнулась почему-то очень печально.       — А мне как вас называть? — она несколько несмело посмотрела в черные глаза профессора Снейпа и почувствовала себя при этом ужасно глупо. В библиотеке она обращалась на «ты», но там её застали врасплох, ситуация была непредвиденная, времени на обдумывание не было. Сейчас же кроме чувств подключился разум.       — Северус, — не задумываясь ответил он как будто давно знал, что отвечать.       — Северус, — медленно нараспев произнесла девушка и снова улыбнулась немного веселее, чем раньше, но тут же смутилась и принялась разглядывать свои руки, пока он не двинулся куда-то вглубь кабинета. Только тогда она подняла глаза и изучающе стала провожать взглядом каждое его движение. Он подошел к какому-то шкафчику, вынул оттуда бутылку огневиски и стакан. Порывшись где-то, он не без труда нашел еще один, совершенно не предназначенный для алкоголя. Очевидно, здесь он пил только в одиночестве.       — Вероятно, это не очень хорошо, но я бы выпил. Если желаешь, можешь присоединиться. Это помогло бы нам сгладить на один вечер углы. Прости, ничего более дамского у меня нет, — он наполнил один стакан и залпом выпил, надеясь опьянеть как можно скорее. Девушку на мгновение обуяла ярость. Подумать только, он решил напиться в единственный отведенный им вечер! Но немного поразмыслив, она подошла к столу и последовала примеру Северуса. Впоследствии она часто задумывалась, почему он сам наполнил только свой стакан.       Через полчаса Гермиона почувствовала себя совсем иначе. Внутри было так тепло и приятно, наконец-то впервые за много лет ей стало по-настоящему спокойно. Похоже, что Северус тоже изрядно опьянел, потому что рискнул сесть на диванчик рядом с ней, но на самый край, сохраняя дистанцию.       — Кажется, я совсем пьяна, — пробормотала Гермиона.       — Вам не кажется, мисс Грейнджер.       — Мисс Грейнджер?       — Издержки профессии, — усмехнулся он, — когда-то у меня была студентка, поразительно похожая на тебя.       — Правда? — картинно удивилась девушка, продолжая смотреть в никуда — на него она посмотреть не решалась. Краем глаза она видела, что и он на нее не смотрит. — Наверное, эта мисс Грейнджер твоя лучшая студентка?       — Напротив… Жуткая выскочка, никуда от нее не спрячешься.       — А вы не думали, профессор, что эта мисс Грейнджер была в вас давно влюблена и пыталась привлечь ваше внимание? — будь Гермиона трезвой, она бы в жизни этого не сказала, а если бы и сказала, то, наверное, с нотками обиды в голосе. Сейчас же это прозвучало абсолютно спокойно.       — Профессор? — копируя интонации Гермионы, произнес он.       — У меня тоже когда-то был профессор, поразительно похожий на вас. Если честно, то это был не профессор, а ночной кошмар. Никому не давал спокойно учиться, придирался ко всем и отнимал баллы без повода. Никакого преподавательского призвания, одним словом.       — Достойный ответ, — рассмеялся он, но тут же выражение его лица подернулось дымкой грусти. — Ты совсем не изменилась. Чего не скажешь…       — Чего не скажешь о тебе, да? — резкая смена темы совсем не удивила. Он медленно покивал головой. — Может быть, тогда расскажешь мне?       — Это не самая веселая история.       — Наплевать, — девушка рискнула посмотреть на него, — расскажи мне, пожалуйста, хоть что-нибудь.       — Не хочу, Гермиона. Воспоминания не самые приятные.       — Ладно, — она отвернулась и снова уставилась в пустоту. Алкоголь явно спасал сегодняшний вечер. Не будь так пьяна, в жизни бы не отстала до тех пор, пока не разругались.       — Может быть, ты мне расскажешь?       Девушка отрицательно покачала головой. Она действительно не знала, о чем с ним говорить. О том, почему она до сих пор маленькая девочка? Эту историю он слышал от нее миллион и один раз. О произошедшем за эти годы? Все всегда и так неизбежно крутилось вокруг него, да и не страдает он эгоцентризмом, чтобы слушать истории о самом себе.       — Поговорили, — спокойно пробормотал он.       — Он был прав, мы совсем чужие.       — Кто он?       — Дамблдор.       — Не понимаю, почему все это происходит именно с нами.       — Видимо, мы были ужасными людьми в прошлой жизни.       Он мрачно покивал головой и наконец сократил дистанцию, оказавшись совсем рядом. Больше за вечер они не проронили ни слова, но проваливаясь в сон, уже почти не соображая что говорит, она пробормотала: «Люблю тебя». Спокойно так будто по укоренившейся привычке, не вкладывая никакого пафоса. Тихо, просто и уютно.       Северус долго и внимательно смотрел на девушку, уронившую голову на его плечо, и удостоверившись, что та уже уснула, почти шепотом произнес: «И я тебя тоже».