Я — Хогвартс

      Замок просыпался. Он недовольно зашевелился и попытался стряхнуть тяжелые оковы сна. Глубоко внутри какая-то неизвестная магия выказала неудовольствие и отступила. Хогвартс, подчиняясь древнему инстинкту выживания, огляделся, выискивая потенциальную угрозу. Казалось, все в порядке, но что-то все равно не давало ему покоя. Он снова проверил все свои слабые места. Их было ровно три и каждое снабжено должной защитой. Первым было его магическое ядро, которое появилось даже раньше, чем зачатки сознания замка. Оно позволяло ему жить, меняться и развиваться. Ядро было надежно спрятано, и добраться до него практически невозможно. Второй ахиллесовой пятой стала девушка с каштановыми волосами, которая сейчас стояла замерев в подземелье. Она была с ним уже давно и между ними образовалась прочная магическая связь, разрыв которой неизбежно бы покалечил ядро. Ее защитой был сам замок. Он берег девушку как зеницу ока с самого ее появления. Последним уязвимым местом замка был седой старик. Это звено защищало себя само и, кроме того, берегло и Хогвартс. Замок доверял ему и любил его. Он ластился к нему, как пес к своему хозяину, и отсутствие директора, как правило, настраивало Хогвартс на недружелюбный лад. Одинокий старик отвечал ему взаимностью и часто, закончив с делами, прислонялся к древним стенам. Он поглаживал шероховатые камни, а на его измученном лице бродила отрешенная улыбка.       Директор снова покидал замок сегодня, но Хогвартс крепко спал и не заметил отлучку любимого хозяина. Когда он проснулся, тот уже был здесь. Замок уловил беспокойство старика и заурчал, обозначая свое присутствие. Директор, почувствовавший знакомое вибрирование воздуха, нахмурился, а потом Хогвартс ощутил волны спокойствия, идущие от старика. Взволнованность замка тут же испарилась, и на смену ей пришла расслабленность, что сыграло против него. Таинственная магия снова набросилась на ничего не подозревающий Хогвартс, ввергая его в сон. Проваливаясь в небытие, он успел задержать внимание на черном человеке, покидавшем подземелье.

***

      Гермиона, до сих пор стоявшая у двери, вдруг насторожилась. Она бросила быстрый взгляд на массивные часы на каминной полке и нахмурилась, отмечая, что до момента, когда действие зелья закончится, оставалось еще порядка пятнадцати минут. Замок просыпался слишком рано. Девушка предположила, что эффект проходит не сразу, а постепенно, и с этим связано ранее пробуждение.       Гермиона замерла, прислушиваясь к своей интуиции. Она чувствовала замок сильнее с каждым днем, но все же не так отчетливо, как себя. И сейчас, прикрыв глаза, она ждала, когда в ней зазвучат чужие ощущения, принадлежавшие Хогвартсу. Наконец она стала различать что-то кроме неясного напряжения, которое преследовало ее целый день. Проснувшийся замок что-то искал. Он был недоволен и взволнован, но не напуган, что чрезвычайно обрадовало Гермиону. Она открыла глаза и облегченно улыбнулась.       — Все в порядке, — сказала она сама себе. — Ты все сама придумала. Все будет хорошо.       Но страх, хоть и затих, все равно никуда не делся. Она распечатала конверт, чтобы хоть как-то отвлечь себя от дурных мыслей.       «Моя милая Гермиона…»       Что было дальше девушка прочесть не успела, ее отвлекло странное поведение замка: он как-то подозрительно успокоился, а затем и вовсе замер, засыпая. Руки Гермионы непроизвольно сжались в кулаки, сминая края письма. Она тщетно пыталась сохранять выдержку. Девушка придумывала сотни оправданий этому неожиданному пробуждению и сменившей его дреме, но все казались ей чудовищно неправдоподобными. И, когда ее очередная версия разлетелась на кусочки, она, сама не зная почему, прошептала:       — Началось.

***

      Во второй раз замок пробудился от непонятного толчка. Что-то внутри него, какой-то инстинкт заставил его проснуться, и в этот раз ему сразу было известно куда смотреть. Увиденное ему не понравилось. Директор стоял безоружным перед бледным светловолосым юношей и что-то говорил посиневшими губами. Хогвартс, не способный понять человеческую речь, ориентировался по интонациям, выражению лица, языку телодвижений. Все эти признаки выдавали в молодом человеке испуг и слабость, и все же тот стоял в позиции атакующего. Замку не было дела до причин и следствий, он руководствовался только тем, что лучшая защита — это нападение. Он замер, готовясь, и так и застыл, вновь сморенный сном.

***

      Северус Снейп решительно приближался к Астрономической башне. Его рука крепко сжимала палочку, сейчас он мог довериться только ей — она была единственной, кто не исчезнет, не растворится и не умрет, когда закончится этот день. Его лицо было суровее обычного, и те, кому не повезло встретить профессора, в ужасе отскакивали от него. В это время с его памятью начали происходить странные вещи, и ему казалось, что он никогда прежде не был столь близок к помешательству, как сегодня. Сотни мыслей в голове стремительно носились, отказываясь подчиняться своему обладателю, будто обретя собственную волю, и профессору только и оставалось, что наблюдать за их бестолковым поведением.       Особенно чудили мысли и воспоминания о Гермионе. С ней происходили странные метаморфозы. Ее образ, который он твердо намеревался держать в голове, мерк и рождался другой, который успел подзабыться. Каштановые кудри вдруг стали выпрямляться, и волосы изменили цвет. Девушка улыбнулась ему совсем нехарактерной для Гермионы улыбкой. Он замер, пытаясь предотвратить обман, которому так быстро поддавался его мозг, а Гермиона прикрыла веки, не переставая улыбаться. Прежде, чем она подняла взгляд, он уже был готов к тому, что увидит. На него смотрели глаза, которые он постоянно видел на своих уроках. Зеленые глаза Гарри Поттера.

***

      Замок проснулся и в третий раз. В этот раз причиной стала боль. Она быстро разрасталась от ядра, заполняя собой все пространство. Он метался, как раненный зверь, пытаясь вырваться из крепких объятий боли, но она продолжала преследовать его повсюду. Для Хогвартса не существовало ни особых средств, ни заклятий от боли, а был только седой старик, который обычно всегда приходил на помощь, не заставляя замок просто так страдать. Собственно за этим Хогвартсу и нужен был директор, и теперь замок в исступлении его искал. Он пробовал найти по магической ниточке, которой они были связаны с самого того дня, когда Дамблдор стал директором, но она совсем не помогала. Более того, ему казалось, что именно она источник боли. Отчаявшись найти своего хозяина, он пришел к девушке. Он не заметил, что она страдала не меньше него. Сейчас ему было все равно, ему нужен был директор. И она должна найти его. Она должна найти его. Она должна найти…

***

      — Я должна найти его. Я должна найти его, — это мысль так громко стучала в ее голове, что Гермиона была не в силах сопротивляться.       Все началось несколько мгновений назад, когда в каждой ее клеточке тела будто что-то взорвалось. Было так плохо, что она не могла сдерживать рвущийся наружу крик. Гермиона почти раздавила себе грудную клетку, так сильно она пыталась сдержать боль, рвущуюся наружу. Она никогда не испытывала ничего подобного прежде. Все те разы, когда Хогвартс пытался ее остановить, показались ей чепухой по сравнению с тем, что творилось сейчас.       А потом пришла эта мысль. Она выглядела как спасение, и девушка, не сомневаясь, поверила, что Дамблдор способен вытащить ее из этого ужасного состояния. И она пошла искать его, почти не понимая, что происходит вокруг. Она даже на мгновение не вспомнила о просьбе Северуса, покидая его кабинет.       На полу сиротливо лежал клочок пергамента, в который превратила Гермиона письмо директора, так и не прочитав его.       Девушка не замечала, что движется к своей цели быстрее, чем это было возможно в ее состоянии. Она только и делала, что постоянно спотыкалась и падала. Кто-то говорил с ней, но она никого не слышала. Мысль в ее голове была слишком громкой, чтобы услышать кого-то ещё, хотя она все же сумела уловить чей-то безумный хохот. И почему-то вместе с ним Гермиона потерялась. Она больше не знала куда идти. Мутный взгляд уловил его. Он шел с Малфоем и людьми, о которых Гермиона знала только понаслышке. Все сразу встало на свои места.       — Прости, — прошептала она. — Директора больше нет.

***

      Когда Гермиона поделилась с ним этим жутким открытием, замок взбунтовался. Он не мог даже допустить существования подобной мысли. Он с остервенением кинулся изучать вверенную ему территорию, снова и снова пропуская одну деталь — тело седого старика у подножия Астрономической башни.       Он был так занят поисками, что упустил мгновение, когда чужая магия, которая до этого так усердно усмиряла его, зашевелилась.

***

      Краем глаза Северус Снейп заметил знакомую фигурку и ужаснулся. Это была совсем не та девушка, которую он оставил в подземельях. Он сражался с образом рыжеволосой женщины, которая стремилась вытеснить из его воспоминаний Гермиону Грейнджер. Но когда он увидел ее, то его сознание прояснилось. Это была его Гермиона, с которой он попрощался, кажется, целую вечность назад. Но она была другой. Она смотрела на него не мигая, как будто впервые видела. Ее обычно ясный взгляд сейчас был замутнен, а под глазами появились круги как от долгой болезни, даже издалека он видел, что ее губы были искусанными. И сейчас она была совсем прозрачной — нечто среднее между призраком и человеком. Раздался удаляющийся безумный смех Беллы, и он повернулся в направлении звука. Как раз в этот момент их время истекло, и Северус не увидел, как девушка с каштановыми кудряшками зажала себе рот, чтобы не закричать, и отступила назад.       Северус Снейп недоуменно разглядывал стенку, пытаясь понять, что же такое важное он там заметил, но так и не смог вспомнить и тряхнул головой, чтобы разогнать наваждение. Покидая Хогвартс, он думал о ней, о его единственной возлюбленной, ради сына которой решился на все эти жуткие вещи.       Замок бился в агонии, где-то на полу без сознания лежала девичья фигурка, на земле остывало тело Дамблдора, а зельевар, раздираемый миллионом чувств, уходил из замка, унося в голове образ Лили Эванс.