Я — Хогвартс

      На Хогвартс опустилась ночь. Постепенно погасли все огни и наступила тишина. Размеренное дыхание, тёплый недвижимый воздух и спокойствие — редкий спутник студентов в последнее время — наконец-то воцарились здесь.       Для гриффиндорцев Хогвартс превратился в лагерь выживания, и каждый день выжимал из них все силы. В начале года они собирались и обсуждали какие-то планы: искали пути свержения директора, Тёмного лорда, Пожирателей. Они проявляли чудеса смекалки в конспирации и маскировке, но запал покидал их вместе с силами. Сначала собрания стали проводить всё реже, а потом и вовсе перестали. Каждый день теперь был похож на негласную битву, требующую всех возможных сил.       В последнее время Джинни часто, уже лежа в постели, думала о дне, когда пропала Гермиона почти месяц назад. Исчезла сразу после объявленной на неё охоты. Джинни не уставала корить себя за то, что не помогла подруге сбежать из замка сразу, едва та пришла в себя. В Гриффиндоре тогда воцарилось особенно мрачное настроение. Надежда, которая и так тлела, как уголёк, сейчас грозилась совсем погаснуть. На тот момент все, включая Джинни, были уверены, что Гермиона либо в плену у Волдеморта, либо её уже нет в живых. Самое отвратительное, никто не мог понять — что из этого хуже.       И всё же несмотря на выработавшуюся в последнее время привычку: верить во всё плохое, у Джинни с каждым новым днём всё больше крепло сомнение — сомнение в том, что Гермиона попалась. Девушку недаром называли гриффиндорской всезнайкой, она поразительно умна и мыслит на несколько ходов вперед. Даже сбитая с толку, она могла спастись.       И был ещё один важный момент: Кэрроу вели себя странно. Весь состав Гриффиндора отреагировал на пропажу девушки почти сразу. Проявлялось у всех по-разному, но основная масса просто пребывала в подавленном настроении. Иногда кто-то робко высказывался в надежде на лучшее, но после этого всегда наступало гробовое молчание.       Странность же была именно в том, как восприняли это семейка Кэрроу. Джинни никак не могла уловить, что её настораживает. Они стали ещё жестче и агрессивнее, но этим было сложно удивить хоть кого-нибудь. В башню Гриффиндора теперь наведывались каждый день, заходили в каждую комнату и осматривали её с какой-то рассеянностью. Даже огонь жестокости как будто в эти мгновения приглушался. Они выглядели так, будто искали вещь, которую точно положили на это место, а та взяла и мистическим образом оттуда исчезла. (Зато по перепадам их настроения Джинни уже научилась определять, как прошло собрание у Тёмного лорда. Правда иногда ей казалось, что после одного из неудачных собраний ученикам Хогвартса и вовсе запретят дышать — так много принималось нелепых законов, ещё больше ограничивающих их права и свободу. Права на уединение, закрытую дверь и задернутый полог они лишились сразу после исчезновения Гермионы.)       Что именно ей не давало покоя, Джинни поняла, только когда Невилл, больше других старавшийся сохранять присутствие духа, снова нарвался на неприятности, ободряя школьников неосторожными разговорами о том, каким будет прекрасным Хогвартс, да и жизнь вообще, когда они одержат победу в этой войне… К сожалению, он не угадал со временем и местом для подобных разговоров и ненавистные брат с сестрой тут же потащили его на допрос. Джинни побежала следом за ними, пытаясь хоть чем-то помочь несчастному, но Алекто с размаху так сильно ударила её по лицу, что девушка упала на пол. А когда Джинни подняла голову, чтобы посмотреть на свою мучительницу, она всё поняла. Вот как бы они выглядели, если б поймали Гермиону: со сверкающей радостью в глазах, перемешанной с предвкушением от расправы. И совсем не растеряно.       Однако эта спасительная мысль требовала проверки. Несмотря на хвалённую гриффиндорскую смелость, Джинни всё же проявляла осторожность, чему её научили несколько месяцев руководства Кэрроу и Снейпа. Они вообще оказались хорошим средством для выколачивания безрассудства из отчаянных львят.       Но то ли на счастье, то ли на беду именно в это утро по Хогвартсу прошёл слушок о том, что Гермиона прячется где-то в замке. Джинни предприняла несколько попыток найти источник и что-то выяснить от него, но определить его оказалось невозможно. Впрочем, важно было только то, что теперь слух благополучно гулял по школе. И не менее важно, что он породил надежду среди студентов. Гермиона наравне с Гарри и Роном становилась символом надежды и свободы. Надежда затеплилась и в душе Джинни.       Джинни перевернулась на другой бок. Ситуация в Хогвартсе накалялась. Её саму уже несколько раз вызывали на допрос — хотя они называли это беседой — в кабинет директора. Хозяйничали там всё те же персонажи и Снейп всегда был там. Только участия никакого не принимал. Стоял поодаль, даже не глядя на неё, и, скрестив руки на груди, смотрел не отрываясь на слабо горящее в камине пламя. Эти допросы едва не заканчивались рукоприкладством, но Кэрроу всегда останавливались и выпроваживали её вон. Видимо, она была везучей.       После рождения в стенах замка этого слуха про Гермиону девушка снова была вызвана на допрос, что в целом было довольно предсказуемо. Алекто явно чувствовала, что добыча почти в руках, поэтому совершенно не шифровалась и в лоб задавала вопросы о Гермионе. А Джинни вдруг впервые здесь испытывала не страх с напряжением, а волнение и торжество. Ей приходилось изо всех сил скрывать улыбку, которая так и норовила прорваться. И даже когда её заставили выпить веритасерум, она была спокойна. Она ведь действительно ничего не знала, чтобы выдать тайны своей подруги.       Джинни прикрыла воспалённые глаза, прислушалась. Тишина. Бесшумно сев на кровати и обняв колени, она пыталась справиться с растущим сомнением в правильности своего решения.       Сейчас оставалось решить самый главный вопрос: где может быть Гермиона. Несколько раз она порывалась ей написать, но все их письма читали перед отправкой и, чем бы это обернулось для них обеих — неизвестно. Поэтому ей оставалось только ждать и злиться от собственного бессилия.       Джинни начала анализировать. Вариантов было огромное множество. Гермиона могла скрываться в одной из бесчисленных комнат Хогвартса, о которых никто мог даже никогда и не слышать, а соответственно и найти её там не было никакой возможности. Кроме того, она вполне могла прятаться вне замка или вовсе отыскать Гарри и Рона, чтобы помочь им.       Эту мысль пришлось быстро отмести. Она и сама не заметила, что желание найти и хоть чем-то помочь теперь стало её самоцелью, тем, что в это непростое время удерживало её на плаву. Поэтому она старательно не замечала некоторые пробелы в своей логике — всё лучше, чем просто сидеть, бездействуя, в этом аду.       Хорошенько поразмыслив, она остановилась на двух вариантах. Впрочем, вариант с Тайной комнатой девушка исключила почти сразу. От одной мысли о ней у Джинни бежали мурашки по спине и охватывало оцепенение. Поэтому она так легко придумывала причины, почему Гермионы там быть не может. Гермиона бы едва ли сумела пробраться туда одна без змееуста под рукой. Да и к тому же условия не отличались комфортом и долго бы девушка там не протянула… Джинни видела много причин не ходить туда, избегая воспоминаний о том, как в Тайную комнату пробиралась маленькая рыжеволосая второкурсница, которая казалось бы не имела ни единого шанса оказаться внутри. Она была истинной гриффиндоркой, и всё же её смелости не хватало, чтобы признать: она до чёртиков боится спускаться туда снова. И потому Джинни усердно гнала прочь мысли о том, что же ей придётся делать, когда Гермионы не окажется в других местах.       Поэтому она охотно переключилась на Выручай-комнату. Где как не там прятаться беглянке. Но проверить свою догадку не решалась. Затея была всё-таки слишком рискованная.       Она снова прислушалась, несколько раз глубоко вздохнула и спустила ноги на пол. Девушка вышла в гостиную, где не было слышно ни звука, даже поленья в камине как будто бы старались не трещать. Никто теперь не оставался посидеть в гостиной, чтобы поиграть во взрывного дурака или дописать необходимые футы для эссе. Да и новые правила не позволяли это делать. Ученики либо, затаив дыхание, проводили время в своих комнатах, опасаясь накликать очередных проблем, либо пропадали на бесконечных отработках. Бывало, что и по целым ночам. Она на мгновение остановилась, чтобы в очередной раз набраться храбрости. Подумала о Гарри, которого точно не посещают позорные мысли о том, чтобы спрятаться в своей постели. Он ни за что бы не простил ей, узнай, что она могла помочь Гермионе и не сделала этого. Ведь если последняя действительно застряла в Выручай-комнате, то, как должно быть ей приходится рисковать, чтобы найти для себя хоть какой-то еды. Решительно сжав кулаки, Джинни двинулась к выходу.

***

      Она и прежде бывала в коридорах после отбоя. Против такого искушения непокорная душа Джинни никогда не могла устоять. Несколько раз она даже почти попадалась Снейпу. Девушка вспомнила, как холодела, когда он оказывался слишком близко, и ещё потрясающее чувство, когда удавалось ускользнуть, и, уже лежа в постели, наслаждаться своей ловкостью. Сейчас же она не испытывала ничего похожего, быстро и бесшумно передвигаясь по коридорам. Она испытывала болезненный ужас от мысли, что её могут поймать. Она изо всех сил старалась дышать тише и отчаянно вслушивалась в темноту, надеясь опередить опасность.       Добраться до Выручай-комнаты оказалось поразительно сложной задачей. Девушке показалось, что он преодолела какое-то колоссальное расстояние, а не всего лишь прошла несколько коридоров. Джинни прижалась к стене и попыталась перевести участившееся дыхание.       — Так, — беззвучно произнесла Джинни, — соберись. Тебе нужна помощь. Очень нужна, — девушка постаралась улыбнуться. — Пожалуй, это будет легко.       Джинни неуверенно отклеилась от стены, на ходу теряя ощущение безопасности, и двинулась вперёд, потом развернулась и прошлась во второй раз. Когда она проходила в третий раз, то шла совсем медленно, боясь даже допустить, что комната не откроется. С каждым шагом её опасения подтверждались, пока она не ушла чрезвычайно далеко.       — Может быть, они поэтому и не нашли её, — подумала девушка, — потому что комната не открывается. Может быть, оно и к лучшему.       Джинни пошла прочь, холодея от представления предстоящего пути обратно, как вдруг мысль, что, быть может, она недостаточно нуждалась в помощи, заставила её застыть на месте как вкопанную. То, что было дальше, ей показалось каким-то сном. Поражаясь собственной безрассудности, она, уже не таясь, добралась до украшающих коридор доспехов и с силой толкнула их. По замку разнёсся оглушительный грохот. Результат не заставил себя ждать: послышались приближающиеся шаги. Девушка опрометью кинулась к заветному месту и трижды пронеслась мимо. Её пробил холодный пот, когда снова ничего не произошло.       — Ну что же ты, — яростно пнула стену Джинни, и когда это тоже не помогло, она со всех ног кинулась прочь, не разбирая дороги в кромешной тьме.       — Мисс Уизли, — вдруг послышался ей чей-то голос, и сердце у девушки оборвалось. Джинни замерла, чтобы больше не выдавать своё положение, и завертела головой, пытаясь отыскать источник звука, но так и не нашла.       — Сюда, скорее, — снова произнес голос и картина с неизвестным ей портретом вдруг отъехала в сторону, открывая глубокую нишу стене. Времени удивляться не было, шаги стремительно приближались, и она скользнула внутрь.       Портрет задвинулся. Джинни слышала, как шаги, не останавливаясь ни на мгновение, прошествовали вдаль. Чуть погодя она выдохнула и попыталась облокотиться на стену. Внутри у неё что-то оборвалось, когда вместо стены она наткнулась на пустоту и благополучно продолжила своё падение. Несколько мгновений Джинни не шевелилась, ошарашено глядя в темноту и ожидая, когда боль утихнет. Потом она села, на всякий случай тихо выругалась, почувствовав себя от этого немного спокойнее. А затем наконец зажгла палочку.       Она едва не вскрикнула, когда обнаружила, что ниша за картиной, оказалась вовсе и не нишей, а проходом, ведущим в небольшую комнату, одну из стен которой целиком занимало изображение директора Блэка в полный рост. И девушке снова пришлось проглотить вскрик, когда он приветственно кивнул и обратился к ней.       — Приветствую вас, мисс Уизли. Позвольте официально представиться — Финеас Найджелус Блэк, один из бывших директоров Хогвартса. Мы вас ждали. Нам нужно обсудить некоторые вопросы касательно моей дорогой родственницы — Гермионы Блэк.