В объятьях зверя

Услышав стук в дверь, Елена встрепенулась. Она поспешно схватила лежащий на тумбочке смартфон и, сняв блокировку, посмотрела на экран: 19:00. «Черт», — мысленно выругалась она, поняв, что не рассчитала свое время и немного опаздывает. Деймон был точен, как часы — как и всегда. Елена отложила помаду и, подойдя к двери и сжав ее ручку, на мгновение замерла. Сердце ударило три раза, девушка выдохнула и открыла дверь. Когда она увидела Деймона, внутри почему-то все сжалось — так бывает, когда ты чего-то сильно ждешь, точно знаешь, что это произойдет, и живешь в предвкушении, когда встречаешься с тем, кого давно не видел и по кому сильно скучал… Почему так происходит, Елена не знала. — Привет, — Елена кивнула. — Проходи. Спортивный пиджак излюбленного синего цвета, джинсы, рубашка в мелкую полоску… Видеть Деймона в таком образе было не очень привычно, но Елена в который раз убедилась в том, что одежда порой решает многое: отказавшись от более делового стиля, он казался моложе лет на пять. Деймон закрыл дверь и последовал за ней и, пройдя в глубь номера, остановился, положив руки в карманы джинсов. — Деймон, прости, мне нужно еще буквально пять минут, хорошо? — попросила Елена, начав красить губы. — Я могу подождать в машине. Елена внимательно посмотрела на Деймона. — Зачем? — с нескрываемым удивлением спросила она. — Не знаю, — брюнет пожал плечами. — Мало ли, может быть некомфортно. Личное пространство и все такое. — В таком случае, надеюсь, ты купил билеты на места в разных рядах. — Упс, — протянул Сальваторе, поджав губы и отведя глаза, и Елена улыбнулась. — Мы не опоздаем? — спросила она, продолжив красить губы. — Пробок вроде бы уже нет, да и до iPic Theaters всего минут сорок езды… Деймон внимательно посмотрел на Елену. — Ты уже успела изучить город? — Не хочу снова попасть в какой-то отдаленный район, а потом бегать по нему, пытаясь найти выход. Да и Кая рядом во второй раз уже может не оказаться. Деймону такой настрой Елены понравился: она постепенно становилась самостоятельнее, причем без какого-либо воздействия с его стороны. — Это здорово, — одобрил он. — Молодец. Слух Елены зацепился за последнее слово. Слышать это от Деймона было непривычно: он никогда не хвалил ни кого-либо в ее присутствии, ни ее саму. Но такая простая фраза звучала искренне, и от этого становилось приятно. Елена не стала задерживаться, и уже спустя несколько минут они вышли из отеля и отправились в кинотеатр. — Почему именно кино? — спросила Гилберт по пути в iPic Theaters. — По-моему, это отличный вариант провести вечер, — пожал плечами Деймон. — Семейство Гримальди отказалось присутствовать на премьере в Каннах — они утверждают, что в фильме искажены исторические факты. Не знаю, чего другого они ждали от художественного фильма. Уверен, он в любом случае будет интересным. Деймон угадал ее желания — Елена очень любила ходить в кино, при этом именно на вечерние сеансы: они всегда казались ей более романтичными. Кроме того, она уже давно хотела посмотреть фильм, на который предложил сходить Деймон, — очень любила Николь Кидман. Отчасти из-за этого Елена все-таки согласилась составить ему компанию и сходить в кино с ним, но эта причина не была главной. Приглашение Деймона стало для Елены неожиданностью, и она до конца не понимала, что им движет. Поэтому ей было интересно узнать, как он будет вести себя дальше, и, может быть, увидеть его немного другим. После этого протяжении всей дороги до кинотеатра Елена и Деймон обменялись только парой фраз. Деймон следил за дорогой и был погружен в свои мысли, а Елена с интересом рассматривала виды, мелькавшие в окне автомобиля: высокие пальмы, холмы, видевшиеся вдали, модные ночные клубы и даже полоска океана. Лето только начиналось, но по улицам уже сновали многочисленные отпускники — в солнцезащитных очках, кепках, с досками для серфа и пляжными сумками. Такие, казалось бы, незначительные, уже привычные для каждого, кто жил здесь хотя бы несколько дней, детали напомнили ей родной Сент-Огастин, и на мгновение ей начинало казаться, что она вновь оказалась дома. И любить Лос-Анджелес можно было уже хотя бы поэтому. Шли первые недели премьеры фильма в США, поэтому в iPic Theaters, несмотря на вечерний сеанс, было много народа. Елена сама не понимала, почему, но от этого ей становилось спокойнее и даже как-то уютнее. Завораживающие виды Монако, потрясающая актерская игра исполнителей главных ролей и история, которая невольно заставляющая ставить себя на место главной героини и задаваться вопросом о том, как поступил бы ты в такой ситуации и что бы выбрал — дело всей жизни, профессия, вне которой ты не мог себя представить еще вчера и тысяча возможностей, или любовь, семья и жизнь в далекой незнакомой стране, которая станет золотой клеткой, — Елене хватило нескольких минут для того, чтобы погрузиться в атмосферу пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века и оказаться там, рядом с героями, сопереживать им и с замиранием сердца ждать новых поворотов сюжета. Деймон иногда исподтишка наблюдал за ней: она не отводила взгляд от экрана и, кажется, даже не моргала. Елена действительно была очарована этой историей и уже не в первый раз напомнила ему ребенка. Идиллия длилась недолго. Как это обычно бывает в первые дни премьеры ожидаемых кассовых фильмов, когда на сеанс приходит множество людей и кинозал оказывается заполненным, среди любителей кино оказался юморист (хотя это определение, наверное, лучше взять в кавычки) — молодой паренек, пришедший, судя по всему, со своей девушкой и спустя пять минут после начала фильма ставший комментировать почти каждое действие героев, — естественно, в полный голос. Кинозал был огромным, и все было бы не так катастрофично, если бы этот паренек не сидел прямо перед Деймоном, и его голос порой не звучал бы громче, чем реплики Николь Кидман. — О, а че, это тот чувак из «Обмани меня»? Фига, — удивлялся он, увидев на экране Тима Рота. — Ха, Джен, смотри, у него усы, как у Гитлера! — парень толкнул в плечо свою девушку, которая в тот вечер готова была провалиться сквозь землю от стыда. — Крис, пожалуйста… В этот момент терпение Деймона, которому за прошедшие десять минут порядком надоело слушать реплики наподобие «А что, у Монако разве не было бабла, чтобы откупиться от французов?» и «Кидман капец постарела» лопнуло, и он поднялся со своего места. Елена повернула голову в его сторону и в этот момент на мгновение, кажется, даже забыла про фильм, вспомнив случай на дороге в Чикаго. — Приятель, этот фильм станет гораздо лучше, если ты заткнешься, — шепнул Деймон, положив ладони на плечи незнакомца и вдавив его в кресло. Тот вздрогнул. — А если не можешь самостоятельно, я тебе помогу, только, боюсь, ты еще месяц шепелявить будешь. Оно надо? Деймон хотел было сесть, чтобы не мешать зрителям, но на секунду задержался. — Ах да, — пробормотал он. — Усы у Гитлера были другой формы, знаток истории. С этими словами Деймон вернулся на свое место. Парень с испугом повернулся к нему вполоборота, но ответить что-то не осмелился. «Ну наконец-то хоть кто-то это сделал!» — послышался поблизости чей-то искренне радостный возглас. Не было бы ничего удивительного, если бы это не была… Та самая Джен, которая пришла в кино с этим парнем. Елена, хоть и была против общения в такой манере с кем бы то ни было, но не смогла сдержать смешок и Деймону была благодарна. — Кажется, ты сегодня здесь станешь героем, — шепнула ему она. — Серьезно, Деймон, спасибо. — Обращайся, — усмехнулся Сальваторе, и с этого момента от просмотра фильма их уже ничто не отвлекало. На протяжении всего фильма Деймон не переставал удивляться, как близко к сердцу Елена принимает все происходящее на экране: она искренне улыбалась в нечастые минуты идиллия Грейс Келли и князя Ренье, в ее глазах появлялся неподдельный испуг в эпизодах с Шарлем де Голлем. «Может быть, я наивна, но… Я верю в волшебные сказки. Правда, я верю, что они станут реальностью, если мы этого захотим. Если не пожалеем усилий. Я твердо верю, что мир сможет одолеть извечную ненависть и вражду, если мы готовы идти на жертвы. У меня нет армии. Я не таю злобы. Не сопротивляюсь агрессии. Я делаю, что могу, пытаясь изменить мир к лучшему, как я это понимаю. Но всегда в реальной жизни так же, как и в сказке, есть кто-то, кто хочет это раздавить, разрушить, потому что ему не нравится или у него много силы. Кто-то из вас считает, что имеет право, но я… Я считаю, что никто не вправе по своей прихоти сокрушать любовь и счастье. Может, меня так воспитали, и этот мир вокруг не отвечает моим желаниям… Пусть тогда лучше танки утюжат лужайку моего дома и самолеты сбрасывают бомбы на него, чем сознавать, что в этом мире любовь не торжествует. Потому, что я верю в любовь. Я верю, что любовь собрала нас здесь сегодня. Верю, что она поможет отбросить политиканство, стражи и предрассудки и все исправить. Поэтому сегодня я славлю ее. Я готова ее защищать и надеюсь, что каждый из вас будет делать то же по мере своих сил». Фильм оказался красивой сказкой, которая действительно отражала историю лишь в меньшей степени, и Деймону это стало понятно практически сразу, но он произвел сильное впечатление на Елену. Она была знакома с историей Грейс Келли и Князя Ренье III, знала, что их брак в реальности вовсе не был примером для подражания: Ренье открыто смеялся над идеями супруги, сильно ее ревновал и с каждым годом делал золотую клетку, в которой оказалась она, все теснее, и ей приходилось все это сносить — ради детей, общения с которыми она бы лишилась, если бы решилась на развод. Но фильм стал для нее отдельной историей — историей любви, которая в конечном итоге победила. На многих сценах у Елены щипало глаза, и в финальном эпизоде, когда Келли произносила свою речь на балу Красного креста, она не смогла сдержать слез. — Елена, все в порядке? — шепотом обеспокоенно спросил Деймон, коснувшись руки девушки. — Да, все хорошо, — пробормотала Елена, аккуратно вытерев уголки глаз бумажным платком. — Я не знал, что ты настолько сентиментальная, — проговорил Сальваторе, когда показ завершился, и они вместе вышли из кинотеатра. — Я не так часто плачу, когда смотрю фильмы, — пожала плечами Елена. — А сейчас… Сама не знаю, что на меня нашло. Она помолчала немного, а затем спросила у Деймона: — Тебе понравился фильм? — По крайней мере, теперь я понимаю, почему вся семейка Гримальди бойкотировала его. Ренье тут вообще какой-то беспомощный инвалид… И, черт, на протяжении этих полутора часов я готов был придушить этого придурка, который вспомнил «Обмани меня»! Потому, что с того самого момента, как он это сказал, для меня на экране был уже нихрена не Ренье, а Лайтман! Елена улыбнулась: ее всегда забавляло, когда Деймон так ругался. — А если серьезно… — продолжил он. — Честно, я не понимаю, на кой-черт Келли подписалась на это… Головокружительная карьера, работа с Хичкоком, Голливуд! И отдать это все взамен придворным заморочкам. И рожать детей каждый год. Красота. — А ты, если бы полюбил, не смог бы отказаться от чего-то дорогого тебе? — вдруг спросила Елена и внимательно посмотрела на него. — Ты веришь в то, что у них была неземная любовь? — скептически поднял бровь Деймон. — Я верю в то, что возможно пойти на такое ради любимого человека. Абстрагируясь ото всей этой истории. — И ты была бы готова вот так изменить свою жизнь? Уехать практически в неизвестность, в страну, где ты была лишь однажды… Забыть о том, без чего еще недавно жить не могла? — Это совершенно нормально, если, любя, ты готов следовать за тем, кого ты любишь, чем-то жертвовать. В чем тогда смысл любви и отношений, если ты ни под каким предлогом не захочешь уходить из своей зоны комфорта даже ради человека, который по-настоящему близок и дорог тебе? В жизни редко все идеально. Нужно расставлять приоритеты и делать свой выбор. Грейс Келли его сделала, и, честно, я не верю, что она шла на это, совершенно не любя Ренье — это к слову о «неземной любви» между ними, о которой ты меня спрашивал. Не знаю, насколько сильными их можно назвать, но мне кажется, что чувства между ними были. Потому, что ради жизни с ним она действительно многое отдала. — Стать тенью собственного мужа… — задумчиво проговорил Сальваторе. — Не тенью. Опорой. Вселять в него веру в себя. Не спорить, но советовать. Но не «перетягивать одеяло на себя» и позволить ему вести меня за собой. На несколько секунд Елена задумалась. — Знаешь, я действительно от многого готова отказаться ради человека, которого я по-настоящему люблю. Есть такая фраза, бытующая в женских пабликах: «Если против моего мужчины будет весь мир, я буду стоять сзади и подавать патроны». Она до жути пафосная, но, наверное, для меня правдивая. Мне нужно знать только одно: что это взаимно. Деймон внимательно слушал Елену и думал о том, что она, наверное, действительно была — и наверняка еще будет — идеальной женой. Она действительно из тех, кого называют женами-друзьями. Она не станет пытаться самоутверждаться в отношениях, она готова подчиняться, она до последнего будет на стороне мужчины, которого любит. И одной короткой фразой Елена описала то, что ей так было нужно: знать, что тот, ради которого она готова забыть себя, готов сделать то же. И просто чувствовать любовь и заботу. — Думаю, из тебя вышла бы отличная принцесса, — усмехнулся Деймон то ли в шутку то ли всерьез. Они с Еленой еще долго обсуждали фильм, который Гилберт понравился, а у Деймона вызвал противоречивые эмоции, но все же пока держали дистанцию. Деймон видел, что после их ссоры Елена действительно изменилась: она вела себя с ним дипломатично, но не допускала ближе определенной границы. И, вопреки всему, ему это безумно нравилось. Деймон сам не знал, как это назвать, но ему доставляло невероятное удовольствие осознание, что теперь ему предстоит снова найти путь к ней: в отношениях любил добиваться. — Не хочешь поужинать? — вдруг спросил Деймон, когда привез Елену в отель. — Здесь неподалеку есть отличный ресторан. — Спасибо, Деймон, я не голодна, — ответила она. — Что ж… Тогда… Спокойной ночи, — немного помолчав, произнес Сальваторе, поджав губы. — Тебе тоже, — по губам Елены скользнула улыбка. — Спасибо за прекрасный вечер. На самом деле, я давно хотела посмотреть этот фильм. — Рад, что не прогадал. Елена, попрощавшись, вышла из автомобиля, и Деймон в задумчивом настроении уехал к себе. Ближе к ночи он хотел отправиться в ночной клуб, но это желание после кинотеатра почему-то исчезло, и он впервые за несколько лет лег спать раньше двенадцати часов. В эту ночь он спал удивительно спокойно. Деймону казалось, что он находится вне времени и пространства, и вместе с ощущением их из него будто бы ушла вся боль и все волнения, которые он испытывал на протяжении этого времени. Ему снова снилась знакомая девушка с густыми каштановыми волосами, которые рассыпались по оголенным плечам, четко очерченными красивыми ключицами, теплыми карими глазами и звонким смехом. Ему казалось, что он знает ее уже тысячу лет. И это была не Кэтрин.

***

— Клаус, я же тебе говорил, — произнес Финн. — Он один. Походу, нам тогда реально показалось… — Послушай, если он однажды вышел из дома один, это не значит, что с ним никто не живет, — раздраженно ответил Майклсон. — Я тебе клянусь, я видел тогда Елену. — Даже если так… Может быть, они не живут вместе, — предположил друг. — Они могли встретиться в клубе. — Думай, что хочешь, Финн, а я нутром чувствую, что здесь что-то нечисто. Эта история тогда вполне логична: Деймон как раз и мог помочь Елене сбежать из больницы.  — И что ты предлагаешь делать? Подойти к Деймону и спросить: «Слушай, а ты случайно не трахаешь жену Стефана? А то мы с другом тут уже неделю спорим, к единому мнению прийти не можем!»? — раздраженно спросил Финн. — Мы сюда приехали только один раз. Нужно попробовать сделать это в разное время. Судя по всему, у Деймона отпуск, а значит, он может появиться здесь и днем, и вечером, и утром. — Отпуск в стиле Джеймса Бонда… Прям всю жизнь мечтал, — буркнул Финн. — Во-первых, ты сам согласился выполнить просьбу Стефана проследить за ними, — рыкнул Клаус. — Во-вторых, не преувеличивай. Мы не сидим в засаде сутки напролет. А в-третьих… Знаешь, Финн, я лучше угроблю свой отпуск, но помогу другу. Если все подтвердится, он хотя бы сможет развестись с ней, зажить нормальной жизнью и забыть всю эту херню, как страшный сон. Я думаю, что Стефан заслужил это. — Елена… Она всегда была такой тихой… Стефану в рот смотрела… И вдруг оставила семью… Маленькую дочь… В голове не укладывается, — бормотал Финн. — Знаешь поговорку? В тихом омуте черти водятся. Клаус вздохнул и провел ладонью по лицу. — Ладно, поехали домой. Финн кивнул и завел мотор, и автомобиль бесшумно двинулся с места.

***

— Ну, вот и все, — с улыбкой сказал Стефан, когда они с Кэролайн вышли из здания больницы. — «Плен» завершен. У Кэролайн сняли гипс, и теперь она могла идти сама, без помощи костылей и посторонней поддержки, а на следующей неделе должна была вернуться на работу. Все это не могло не радовать. — Стефан, спасибо тебе за все. Правда, я не знаю, что делала бы без твоей помощи. — Почему бы не помочь красивой девушке? — улыбнулся парень, и Кэролайн, кажется, засмущалась, кокетливо опустив взгляд. — Слушай, тут неподалеку есть классное кафе. Там подают бесподобное мороженое! Давай наведаемся туда? Заодно и отпразднуем твою свободу. — Я за, — ответила Кэролайн. — Только… Стефан, давай немного погуляем? До сих пор не верится, что я могу нормально ходить, — хохотнула она. — Хочется немного привыкнуть. — Тогда пойдем в парк? — предложил Стефан. Форбс с радостью согласилась, и они отправились в ближайший парк. Был теплый солнечный вечер, в воздухе витал приятный аромат жасмина, кругом пели птицы и доносились радостные крики детей и звуки велосипедных звонков. На душе было очень легко и спокойно и почему-то очень хотелось улыбаться. Улыбаться без причины хочется в минуты удивительной радости, которой, казалось бы, нет причины. Ты просто смотришь на небо над тобой, на человека, который идет рядом, — и чувствуешь, что счастлив уже от одного этого. Это бывает очень редко, но в такие мгновения хочется обнять весь мир. И Стефан и Кэролайн в этот удивительный вечер ощущали одно и то же. -…Ну, и в конечном итоге брат просто спустил его с лестницы. Честно, я думала, от моего визга стекла из оконных рам выпадут! Слава богу, все обошлось несколькими ушибами. И мы с ним после этого умудрились провстречаться еще полтора года! — У того парня крепкие нервы, — усмехнулся Стефан. — Или они поладили с твоим братом? — Нет, он просто старался больше не попадаться ему на глаза, — рассмеялась Форбс. — Разумно с его стороны, — покачал головой Стефан. — А как у них складываются отношения с твоим нынешним молодым человеком? Конечно, Стефан догадывался о том, что Кэролайн свободна: каждый раз, когда он приезжал к ней, она была дома одна. Да и какой мужчина закрывал бы глаза на такие частые встречи своей девушки с другим? Но все же ему нужно было услышать это напрямую от нее, чтобы убедиться в этом и, возможно, убрав своеобразный психологический барьер, перейти к более смелым действиям. — Никак, — блондинка пожала плечами, — потому что на данный момент я свободна. Но с предыдущим они тоже не ладили: на моем счету было три разнятых драки между ними, — Кэролайн снова хихикнула. Стефан, услышав ее первую фразу, едва сдержался от улыбки. — Кем нужно быть, чтобы понравиться твоему брату? — Честно? Сама задаюсь этим вопросом уже лет десять. Ответа на него пока нет, но, надеюсь, что когда-нибудь я найду его, — рассмеялась девушка. Кэролайн и Стефан разговаривали буквально обо всем на свете, и в их диалоге совершенно не было пауз. Кэролайн много спрашивала Стефана о его жизни и увлечениях, и он с удовольствием рассказывал ей о своих хобби, друзьях, семье. С каждой такой встречей он становился ей еще интереснее и чуть ближе. И устоять перед его безграничным обаянием становилось все сложнее. Кэролайн подкупала открытость Стефана. Ее интересовал один вопрос, который не отпускал ее на протяжении нескольких недель, но задать его она решилась только в этот момент. Почему-то, когда она раз за разом смотрела в его добрые лучистые глаза, в душе появлялась уверенность: он будет честен с ней. — Стефан, можно тебе задать один вопрос? — несмело спросила Кэролайн, когда их разговор вновь вернулся к теме семьи. — Конечно, — кивнул он. — А… Если не секрет… Почему ты расстался со своей женой? В этот момент Стефан сразу изменился в лице: улыбка исчезла с его губ, и он как-то отвел глаза. Кэролайн испугалась. — Прости, — пробормотала она, увидев такую реакцию, — наверное, бестактно было с моей стороны… Давай не будем об этом. — Нет, почему, — произнес Стефан, — я могу рассказать тебе, если ты хочешь знать об этом. В этом нет никакой тайны. Эта история короткая… И печальная. Стефан с шумом выдохнул. — Елена принимала наркотики. Я узнал об этом, когда она попала в больницу после того, как… Потеряла нашего второго ребенка, — тихо проговорил он, и Кэролайн почувствовала, как у нее похолодели руки. — У нее в крови обнаружили эфедрин. Это не самый сильный наркотик, но… Я думал, что разгромлю к чертям кабинет главврача, когда мне об этом сказали. Вероятно, она принимала эти препараты и во время беременности. Я был просто в шоке. Елена… Она… Она была очень тихой и спокойной. Работала кардиологом в больнице. Когда я женился на ней, то думал, что мне досталась идеальная жена: она была очень ласковая, с ней было интересно, даже после рождения Никки она не превратилась тупо в домохозяйку, а продолжала что-то изучать. На кухне всегда обед, в доме — идеальная чистота. Так было до тех пор, пока она не начала закатывать истерики на ровном месте. Я списывал это на беременность, а оказалось… — Стефан вздохнул. — А оказалось это. Кэролайн взглянула на Стефана: впервые за время их разговора он не смотрел ей в глаза. Было видно, что говорить об этом ему неприятно. — Я сразу начал советоваться с наркологами, ей прочистили кровь. Но я не знал, как строить свою жизнь дальше. Я надеялся, что после лечения что-то изменится, но все становилось только хуже. Она даже отрицала, что принимала наркотики. Я приходил к ней в палату, и она даже не смотрела в мою сторону. О дочери не спрашивала вообще. Я старался терпеть это. Я думал о том, что должен сохранить семью, помочь Елене, что Никки, несмотря ни на что, нужна мать. И я верил в то, что мне это удастся. Потому, что я любил ее. Стефан замолчал на несколько секунд и посмотрел куда-то вдаль. — А потом мне позвонили из больницы и сообщили, что Елена сбежала. Я поднял на уши весь госпиталь и полицию, подал в местный розыск… Но зацепок не было никаких. Она словно испарилась. Знаешь, первое время я приходил с работы домой, надеялся, что вот сейчас откроется дверь, она войдет в дом и попросит прощения. И предложит просто начать все сначала. Пообещает побороть эту дрянь. Хотя бы ради Никки. Но время шло, и я понял, что это глупые фантазии. Чудеса вряд ли случаются. Никки росла, начинала говорить, пыталась произнести слово «мама», а я даже не знал, как на это реагировать. Она тянулась к ее фотографиям, но не видела ее в реальности. И знаешь, в такие моменты меня охватывала такая злость… Я просто не мог понять, как можно было оставить собственного ребенка. Елена не была оконченной наркоманкой, уровень содержания наркотиков у нее в крови был относительно небольшим. Значит, она шла на это осознанно. И понимать это было еще больнее. Стефан поджал губы и потер руки. — А на днях мне позвонил мой лучший друг, — усмехнулся он, — и сказал, что видел Елену в Лос-Анджелесе около какого-то ночного клуба. И она целовалась с моим двоюродным братом. В этот момент Кэролайн показалось, будто бы ее облили холодной водой. Стефан впервые за это время посмотрел ей в глаза. И ей стало невыносимо его жаль. Захотелось взять его ладонь и больше не отпускать. Просто быть рядом. Показать, что на свете есть любовь без обмана и предательства. — Стеф… — прошептала Кэролайн, даже не заметив, что назвала его коротким именем. — Знаешь, как ни странно, в этот момент мне стало легче, — сказал Стефан. — Я окончательно перестал надеяться на ее возвращение. Я хочу, чтобы у моей дочери была мать. Но не такая. Стеыан сделал небольшую паузу и опусти взгляд, а затем поднял голову и вновь посмотрел на девушку. — Знаешь, Кэролайн, — вдруг сказал он, — теперь я убедился, что все встречи, которые нам посылает судьба, — не случайны. Ты появилась в очень сложный период моей жизни. Тогда, когда я всех девушек считал предательницами и не хотел слышать ни о чем, кроме дома и работы. И эта встреча оказалась мне очень нужна. — Все будет хорошо, — прошептала Кэролайн и коснулась ладони Стефана. Он совершенно неожиданно для нее сжал ее руку. По коже пробежали мурашки. — Не исчезай никуда, пожалуйста, — попросил он, глядя ей в глаза. — Мне очень хорошо с тобой. Кэролайн, не отрывая взгляд, смотрела в его чистые изумрудные глаза, которые так неожиданно и так быстро стали очень родными. И где-то в глубине души она чувствовала, что хотела бы попросить Стефана о том же, о чем просил он. Они стояли так несколько секунд, не моргая, глядя друг в другу глаза и не отпуская рук, чувствуя, что мир вокруг будто бы остановился. И продлить этот момент отчего-то хотелось очень сильно. — Я рядом.