В объятьях зверя

Soundrack: Виктория Дайнеко — Стоп, куда же я иду? В какой-то момент время абсолютно перестало иметь для Елены какое-либо значение. Каждый день, проведенный в Лос-Анджелесе, становился яркой страницей ее жизни, которая буйством красок и впечатлений отодвигала страх и куда-то далеко на второй план. Деймон добился своего: он смог вернуть Елену к жизни без постоянного ощущения тревоги. Они проводили друг с другом практически двадцать четыре часа в сутки, и что с ними происходит, Елена наверняка не понимала и сама. Многие считают, что людям, даже влюбленным, иногда нужно друг от друга отдыхать, чтобы не начать друг друга раздражать из-за мелочей. С Еленой все случилось с точностью до наоборот: чем больше времени она проводила с Деймоном, тем сильнее она ощущала в себе потребность быть рядом с ним. За это время он стал для нее всем: надежным другом, интересным собеседником, терпеливым учителем, любовником, проведенные ночи с которым не хотелось забывать. И сам Деймон, еще недавно считавший Елену скучной и слишком правильной, и подумать не мог, что его так увлекут такие мелочи, как, например, обычные уроки игры на гитаре, которые он ей давал. Однако рядом с ней все становилось каким-то другим. Более спокойным. Уютным. Очень теплым. И это оказалось нужно, как воздух. — Сильнее зажимай аккорд, — советовал он, когда они с Еленой одним из вечеров продолжали борьбу с гитарой. — Теперь сдвигайся на один лад влево. Услышав звук, который получился, Деймон с шумом выдохнул. — Блин, это не ля минор, а какая-то жопа, — сказал он, но эта фраза прозвучала удивительно спокойно и даже без раздражения, чем и насмешила Елену. — Струну плотнее прижимай к грифу, разве не слышно, как она дребезжит? — Вот так? Елена аккуратно расположила пальцы на струнах так, как учил Деймон, и снова попыталась сыграть аккорд. — Да, молодец, — одобрительно кивнул тот. — Давай дальше. Елена вдруг убрала руку и повернулась в сторону Деймон. — Деймон, а почему ты сейчас… Не кричишь на меня, как на тренировках? — вдруг спросила девушка, внимательно посмотрев на него. Деймон удивленно смотрел на нее на протяжении нескольких секунд, а затем рассмеялся. — Елена, ей-богу, как ты себе это представляешь? «Резче пальцами работай, еб твою мать! Они у тебя из задницы растут, что ли? Ебашь ля минор, кому сказал!» Так, что ли? Услышав о таком возможном варианте их с Деймоном занятий, Елена и сама не смогла удержаться от смеха. Она никогда не ругалась матом и в целом относилось отрицательно к нецензурной брани, но в «исполнении» Деймона все эти слова становились настолько забавными, что нисколько не раздражали. — Спорт и музыка — это совершенно разные вещи, — продолжил он. — Спорт должен пробуждать азарт, огонь в глазах — только тогда ты сможешь выложиться на все сто. Ты, может быть, сама этого не осознаешь, но мой крик раззадоривает тебя, на каждую мою обидную для тебя реплику ты в ответ хочешь показать, что это совершенно не так, утереть мне нос. А мне это как раз и нужно. В музыке азарт ни к чему, здесь мелодию нужно прочувствовать, не гонясь за скоростью освоения чего-то. Кикбоксинг — это больше дело практики. Если раз за разом ты будешь отрабатывать тот или иной удар на груше, в конце концов, твое тело начнет тебя слушаться, и ты сможешь применить его и на реальном сопернике. В случае с гитарой нужно не только запоминать названия аккордов и ход комбинаций, но и понимать, какое звучание получается, когда ты делаешь то или иное движение, с чем оно сочетается, как ведут себя струны в зависимости от положения твоих пальцев. На самом деле, это намного сложнее. Елена задумчиво опустила взгляд и какое-то время молчала, размышляя над тем, что сказал Деймон, и понимала, что он прав. Она на мгновение перенеслась назад, вспомнив то, что она чувствовала на тренировках, и теперь, спустя время, когда она была абсолютно спокойно, ей становилось понятно, что все ее эмоции, которые она в спортзале не могла выразить никаким другим способом, кроме рваного выкрика или приглушенного стона, были действительно азартом и желанием показать Деймону, что она не так слаба, как ему кажется. А еще желанием побороть прежде всего саму себя и безумным интересом узнать, получится ли у нее это. — Я ответил на твой вопрос? — наконец произнес он. — Да, вполне, — с улыбкой кивнула Елена. — Давай тогда продолжим? Что там дальше? Ты говорил, кажется, про минорные аккорды? Елена действительно изменилась за это время. Конечно, она не стала в мгновение ока похожей на Кэтрин в ее уверенности, и даже так ненавистное Деймону слово «прости» все еще проскальзывало в ее речи, хоть она и старалась побороть это. Но за этот короткий промежуток она стала более открытой и доверчивой — не только по отношению к Деймону, но и, что было гораздо важнее, к другим людям, и теперь, кажется, даже не боялась знакомиться с его друзьями. Деймон сам до конца не понимал, что послужило главной причиной таких изменений: может быть, она настолько устала от страха, многие месяцы не дававшего ей вздохнуть спокойно, что теперь готова была сделать все, чтобы избавиться от этого гнетущего чувства, а может, занятия кикбоксингом помогли ей поверить в себя и понять, что она сможет защититься. Но он не знал, что главная причина — в нем самом. Быть может, не совсем осознанно, но Елена, веря ему и чувствуя его внутреннюю силу, не покорно повиновалась ему — но тянулась за ним. Он, казалось бы, такой далекий, помог ей снова почувствовать себя живой. Только теперь она точно знала: он не чужой. — Ну, давай! Смелее! Елена, быстро сориентировавшись, подалась вперед, перенеся вес на рабочую ногу, и попыталась поразить Деймона прямым ударом в голову, но тот перехватил его, ударив своим предплечьем по кулаку Елены и отбросив его. Однако девушка не растерялась и, вернувшись в боевую стойку, оттолкнулась из нее левой ногой, перенесла вес на правую, одновременно приподняв левое бедро, слегка согнув левую ногу в колене, и в этот момент нанесла сильный удар по голени Деймона внутренним ребром стопы. Для него эта подсечка оказалась полной неожиданностью, и Елене удалось вывести его из равновесия. Он пошатнулся и слегка согнулся, опустив руки, и Елена, воспользовавшись его дезориентацией, согнув руку в локте, ударила его кулаком в голову. Поставить блок Деймон не успел. Удар пришелся по скуле и оказался достаточно сильным. Оглушенный им, Деймон сделал неловкий шаг в сторону, почувствовав резкую боль, пронзившую всю левую половину головы, и то, как дыхание на несколько секунд перехватило, и схватился за ограждение ринга. Елена, испугавшись, сразу же подбежала к нему. Когда Деймон сделал несколько глубоких вдохов, ясность сознания вернулась к нему, но он на всякий случай снял защитный шлем, стягивавший голову. — Деймон, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Елена, взяв его лицо, по которому градом струился пот, в ладони. — Прости, я, видимо, не рассчитала силы… — Спокойно, — перебил ее Деймон. — Все нормально. Ты молодец, я не думал, что ты так быстро усвоишь подсечку. — Голова не кружится? Не тошнит? — стоя на своем, тараторила Гилберта. — Елена, ты вроде кардиолог, — со смехом сказал Деймон, — а сердце у меня не болит, так что… — Да какая разница, кардиолог я или терапевт! — нервно воскликнула она. — Ты так отшатнулся… Это же голова, я не… — А защитный шлем на что? — Деймон показал на экипировку и снова рассмеялся. — Елена, это кикбоксинг. Не шахматы и не кружок пения. Здесь такие моменты — это абсолютно нормально, и, поверь, за те шесть лет, что я им занимался, я научился различать секундное замешательство от какого-то серьезного ушиба или травмы. Я просто не скоординировался и абсолютно заслуженно получил в бубен. Впредь буду внимательнее, вот и все, — развел руками он. Елена смотрела на Деймона и по его внешнему виду понимала, что, несмотря на все его заверения в том, что все в порядке, ему было больно, но он ни одним своим словом или действием не показал это. Немного отдохнув и выпив воды, он как ни в чем не бывало продолжил тренировку, и Елена в тот день почему-то вспомнила, как еще до замужества мечтала увидеть рядом с собой мужчину, который был бы сильным, бесстрашным, стойким. Когда-то она думала, что встретила его в лице Стефана. Но в такие моменты приходило осознание: такого мужчину она встретила только сейчас.

***

В квартире раздался сигнал домофона. Елена и Деймон, сидевшие в этот момент на кухне и пившие чай, удивленно переглянулись: гостей в этот день они не ждали. Деймон пожал плечами и пошел открывать. Услышав голос Кая, он удивился еще больше. В последний раз они общались утром накануне, и Кай говорил Деймону, что они с Бонни прилетают в Лос-Анджелес около трех часов ночи. Отпуск Деймона подходил к концу, и они с Еленой, Каем и Бонни договорились встретиться до того момента, как Елена и Деймон вернутся в Нью-Йорк, но Сальваторе и предположить не мог, что увидит старого друга, вполне бодрого, в прекрасном расположении духа, словно бы и не помнившего, что такое ночной рейс, так скоро. — Паркер, умеешь удивить, — поджав губы, признал Деймон, увидев на пороге лучшего друга… С дрелью в руках. — Что, Сальва, не ждал? — рассмеялся тот, обнимая Деймона. — Да я думал, ты сутки дрыхать будешь. Проходи! Деймон кивнул в сторону и пригласил Кая в квартиру, но он мотнул головой. — Не-не-не, слушай, я, на самом деле, буквально на пять минут. — А чего с дрелью? — с хохотом спросил Деймон. — Решил отомстить мне за все бесцельно прожитые годы? Или вдруг резко захотелось сделать у нас ремонт? У меня, кстати, одна полка на соплях висит, так что я был бы благодарен. — Ага, губки сдуй, — сказал Кай. — Мне б у себя ремонт сделать. В этот момент в прихожую вышла Елена. — Деймон, а кто… — закончить свой вопрос она не успела и, увидев Кая, удивилась не меньше Деймона, но почувствовала, как на самом деле рада встретиться с этим парнем снова. — Кай… — Привет, Елена! — с улыбкой воскликнул Кай. — Прекрасно выглядишь, — подмигнул ей он, и, кажется, Гилберт немного покраснела. — Спасибо, — застенчиво произнесла она. — Почему ты стоишь на пороге? Пойдем, попьем чаю, — предложила Елена. — Кай говорит, он ненадолго. — Именно, — подтвердил Кай. — Я проезжал мимо и просто решил зайти к вам и кое-что предложить. У вас сегодня какие планы на вечер? Елена и Деймон переглянулись. — Да вроде пока никаких, — ответил Сальваторе. — А что? — Мы сегодня с Бонни хотели сходить в ночной клуб, развеяться немного, — объяснил Кай. — Поехали с нами? Сегодня суббота, думаю, в «Авалоне» будет весело. Деймону предложение Кая оказалось по душе: от тусовок он редко когда отказывался, тем более, что вечер обещал пройти в компании старых друзей. — Я только за, — брюнет выставил ладонями вперед согнутые в локтях руки. Он взглянул на Елену, зная, что она не очень любила такие шумные места, спрашивая таким образом, не против ли она будет присоединиться к ним. Теперь что-то заставлять ее делать он не хотел: гораздо больше удовольствия Деймону приносило наблюдать за тем, как она сама принимает решения. Как ни странно, для того, чтобы принять решение, Елене понадобилось всего несколько секунд, и своим быстрым ответом она удивила даже Деймона. Однако теперь, когда она помнила прекрасный вечер, проведенный в LURE, ночные клубы не казались ей чем-то опасным и зловещим. С Деймоном, Бонни и Каем было очень легко, и она, понимая, что, возможно, это один из последних вечеров, которые они смогут провести вместе перед тем, как они с Деймоном вернутся в Нью-Йорк, отказываться не хотела. — Конечно, почему бы и нет, — с улыбкой пожала плечами девушка, и внутри Деймон почувствовал необъяснимое облегчение, увидев, что эта фраза — проявление не вежливости, а ее желаний. — Ну и зашибись, — в свойственной ему манере заключил Кай. — Мы тогда заедем за вами в десять, о’кей? — Заметано, — ответил Деймон. — Я тогда пойду, а то мне еще в пару мест нужно заехать. Если что, звоните, телеграфируйте, шлите почтовых голубей… Короче, свяжемся как-нибудь, — улыбнулся Паркер. Ребята уже собирались было попрощаться, как Елена вдруг окликнула парня. — Кай, стой, подожди! Кай вопросительно посмотрел на девушку. — Да? Она сделала паузу, помолчав немного, а затем спросила: — А, если не секрет, зачем тебе дрель? Этот вопрос, прозвучавший как-то по-детски, осторожно, но с неподдельным интересом, рассмешил Деймона, и он с трудом сдержал смех. Кай, услышав неожиданный вопрос Елены, встрепенулся и взглянул на инструмент. — А, это, — отмахнулся он. — Да я сегодня старую спалил. Дверца в одном шкафчике болталась, я еще до отпуска хотел заменить петли, решил реализовать это великое дело сегодня, — хохотнул Паркер. — Да хрен там! Достаю дрель — в ней, блин, патрона нет! Как и коробки для этой самой дрели. Я не знаю, наверно, когда мы с Бон убирались в прошлый раз, мы были в стельку бухими, потому что, походу, каким-то образом мы все это благополучно выкинули. Вот я и поехал покупать новые патроны. Но, так как марку и модель этого чуда техники я не смогу выговорить даже после бутылки, взял его с собой. У вас здесь неподалеку есть отличный строительный маркет, поэтому решил наведаться туда и заодно заехать к вам. Елена слушала историю Кая, которую он рассказывал так эмоционально, что ей начинало казаться, что она сама была ее непосредственной участницей, и не могла сдержаться от улыбки. Другим этого парня она не могла и представить — только таким беззаботным, веселым, по-ребячески легким. И устоять перед его безграничным обаянием было невозможно. Вскоре друзья попрощались, и Кай отправился в строймаркет, а Деймон и Елена пошли на кухню допивать чай в предвкушении отличного вечера. Ты правда хочешь в ночной клуб? — спросил Деймон, когда они сели за стол. Елена встрепенулась и подняла на него взгляд. — Да, а что? — несмело пробормотала она. — Что-то не так? Если ты не хочешь, я могу не ехать… — Я очень хочу, чтобы ты поехала с нами, — перебил Сальваторе. Его голос звучал очень уверенно. — Просто я знаю, что в прошлый раз тебе поначалу было немного некомфортно. — Мне в прошлый раз понравилось, — Елена робко пожала плечами. — Я даже не заметила, что мы провели там несколько часов. Уголки губ Деймона изогнулись в полуулыбке. — Надеюсь, что в этот раз понравится еще больше.

***

На улице уже стемнело, и город зажегся тысячами фонарей и неоновых вывесок ночных клубов, баров и ресторанов, когда Елена, Деймон, Бонни и Кай отправились в «Авалон» — один из самых известных и дорогих клубов Лос-Анджелеса. В просторном «Мерседесе», который заказал Паркер, громко играла музыка, кажется, нисколько не смущавшая водителя, который пребывал в отличном расположении духа, и это только поднимало настроение. Друзья обсуждали какие-то пустяки, и каждая мелочь, окружавшая их, будь то музыка в колонках или виды города, проплывавшие в окнах, вызывали в душе необъяснимый восторг. — Ну, рассказывайте, как съездили? — спросил Деймон, когда, добравшись до клуба и пройдя фейс-контроль, компания удобно устроилась в зоне чилл-аут с бурбоном и, кажется, текилой. Они знали, что, конечно, не раз вернутся на танцпол этой ночью, но делать это сейчас не хотелось: сначала хотелось просто поговорить и обсудить последние новости. — В Нью-Йорке дожди, так что дерьмово, — ответил Кай, наливая себе бурбон. — Серьезно, как проклятие какое-то — все две недели был ливень. — Ну не скажи, — возразила Бонни, — когда мы прилетели, было солнечно. — А, ну да, — с сарказмом протянул Паркер, — мы прилетели в восьмом часу вечера, и те пару часов, пока на улице не стемнело, солнце действительно было. Невиданная щедрость со стороны нью-йоркской небесной канцелярии, — хохотнул он. — Сфоткать надо было хоть, уже сувенир, считай. — Он так бубнит, потому что из-за плохой погоды мы почти все время посвятили выставкам и музеям, — объяснила Бон-Бон. — Сделаю поправку: ребят, мы все это время пялились на какую-то срань и платили за билеты по двадцать баксов. — Кай! — возмущенно воскликнула Беннетт. — Это современное искусство! — Обалденное искусство, — кивнул головой парень. — В одном зале колесо от велосипеда на табуретке, в другом — картина из окурков. — Кай, я тебя прекрасно понимаю, — хохотнул Деймон. — Когда мы остановились в Чикаго, мы ходили в музей современного искусства. Елена, что там было? Расколотая яичная скорлупа? — Деймон, ну я же тебе объясняла смысл этой инсталляции. Вполне все понятно. — Вот, Елена! Наконец-то я нашла хоть одну родственную душу! — Не знаю, — махнул рукой Сальваторе. — Как по мне, фигня полная. — Полностью солидарен, бро, — протянул Кай и потянулся к другу, чтобы чокнуться с ним стаканами. — Мужиков не переубедишь, — махнула рукой Бонни. — Ребят, а вы-то как отдохнули? Уверена, в Лос-Анджелесе погода была получше. — Погода была действительно волшебная, — согласилась Елена, — но на пляж мы выбрались от силы пару раз. — Мы с мисс Гилберт были заняты другим, — усмехнулся Деймон. — Чем же? — Кикбоксинг, — сказал Сальваторе, сымитировав пару ударов. — Да ладно?! — практически в один голос изумились Бонни и Кай. — Кикбоксинг? Елена кивнула. — И как тебе? — с энтузиазмом спросил Кай. — Уже можешь надрать ему задницу? — хохотнул он. — Пока только учусь, — рассмеялась Елена. — Но, думаю, что в скором времени у меня начнет получаться. — Елена скромничает, — заверил Деймон. — Уже отлично получается. Ребята не замечают, сколько времени проходит: они настолько увлечены разговором, что это становится совершенно неважно. Они взахлеб рассказывают друг другу о прошедших нескольких неделях, показывают фотографии и вспоминают о чем-то смешном, что случалось с ними за это время. Так, Бонни рассказывает историю о том, как однажды вечером, уйдя в ближайший маркет за соком и не взяв с собой электронную карточку, с помощью которой можно было бы открыть дверь комнаты, около десяти минут стучалась в чей-то номер, не выдержав и под конец выкрикнув: «Паркер, молись, если ты уже унес куда-то свою задницу!» По всей видимости, эту пылкую фразу Бонни прокричала так громко, что Кай ее действительно услышал… И вышел из соседнего номера практически одновременно с какими-то немцами, жившими в том, в который так отчаянно пыталась попасть Беннетт. Елена же в красках описывает киномарафоны, которые они устраивали с Деймоном по вечерам, и уроки игры на гитаре, которые оказывались порой увлекательнее любой комедии. Они выпивают, и видно, что хмелеют, и Елена в какой-то момент ловит себя на мысли, что ей тоже хочется попробовать текилу. — Деймон, — позвала она, наконец поборов робость, а… Текила очень крепкая? — Ну так, — Сальваторе сделал соответствующее движение ладонью, означающее что-то вроде «50/50». — Попробуй, если хочешь. Только лучше закусить. Смотри, берешь соль, — Деймон кивнул в сторону белых кристалликов на блюдце, с которого ее уже брала Бонни, — насыпаешь ее между большим и указательным пальцами. Ими же берешь дольку лимона. Слизываешь с ладони соль, выпиваешь залпом шот и закусываешь долькой лимона. Елена повторяет все в точности, как говорил Деймон, и терпкий напиток с нотками миндаля и ванили обжигает язык и щеки с внутренней стороны. На коже тотчас же проступает испарина, а внутри разливается приятное, уже не обжигающее тепло. Кислота лимона бодрит и в сочетании с текилой оставляет очень специфический, но интересный привкус. В какой-то момент Елена начинает чувствовать слабость в коленках и легкость, и ей это ощущение необычайно нравится, так что она повторяет все еще раз. Вечеринка в клубе в самом разгаре, музыка грохочет так, что, кажется, ее не в силах выдержать никакие барабанные перепонки, и ноги сами несут на танцпол. Елена, ободренная текилой, уже не скована, как раньше, и с удовольствием танцует с Деймоном под электро. Одежда и волосы быстро намокают от пота, а музыку невозможно перекричать, чтобы сказать что-то, но это становится уже не нужно. Наверное, в этот вечер впервые Елена почувствовала себя молоденькой беззаботной девчонкой и получила то, чего у нее никогда не было, но что оказалось очень интересно попробовать, — ночной клуб, танцы, текила, сердцебиение до боли в груди. Не думать ни о ком и ни о чем, просто наслаждаясь тем, что происходит здесь и сейчас. Почувствовать себя свободной. Деймон понимает, что расслабиться Елене помогла текила, но она ему очень нравится такой, и он с интересом наблюдает за ней. Она не боится прикасаться к нему, задорно смеется, и в ее глазах уже нет робости и страха. — Елена очень изменилась за это время, — сказал Кай, когда они с Деймоном оказались поодаль от танцплощадки, чтобы немного отдохнуть, а Бонни и Елена остались танцевать. — Ты тоже это заметил? — с каким-то облегчением спросил Деймон. — Мне кажется, ей самой это нравится. — А еще больше это нравится мне, — с долей какой-то мечтательности произнес Сальваторе, посмотрев куда-то вдаль. Вопреки всем ожиданиям, танцы не отрезвляют: кровь по-прежнему кипит, и совершенно внезапно приходит такое простое осознание того, почему Деймон и Кай, несмотря на возраст, по-прежнему так любят ночные клубы. Ощущения, когда колонки взрываются твоей любимой песней, когда есть возможность потанцевать под нее в переливах неоновых огней, когда хочется подпевать до хрипоты, оставляют в душе ураган эмоций, которые нельзя передать словами. Их можно только почувствовать, оказавшись там, в сердце толпы, которая совершенно не раздражает, а, наоборот, заряжает энергией и драйвом. Теперь хочется чего-то более серьезного, чем пара шотов текилы. Напиток Елене понравился, но она хотела попробовать его в какой-то другой вариации и вспомнила о, наверное, самом популярном способе его употребления — коктейле «Текила-бум». В компании Бонни она отправилась к барной стойке и залпом выпивают несколько шотов. Это действительно освежает, но с непривычки от крепости текилы, смешанной с легким «покалыванием» во рту от газировки, на мгновение перехватывает дыхание и начинают слезиться глаза. Елена сделала глубокий вдох и закрыла ладонью рот, зажмурив глаза. — Елена, все в порядке? — с беспокойством спросила Бонни. Елена выставила вперед ладонь и кивнула. — Все хорошо, — заверила она. Сознание затуманивается, и становится просто хорошо и весело, и теперь танцевать хочется еще сильнее. По дороге к танцполу Елена столкнулась с Деймоном. — Деймон, пошли танцевать! — весело крикнула она, беря его за руку и увлекая за собой. Деймон совершенно не привык к проявлению инициативы со стороны Елены, но с радостью ей поддается. Она улыбается и много смеется, но ее глаза какие-то сонные, а щеки горят румянцем, и Деймон понимает, что она выпила еще. Она пьяна не настолько сильно, чтобы стоило начать читать нотации, но уже достаточно захмелела, и для него удивительно видеть ее такой. Деймон лишь следит за тем, чтобы от духоты и выпитого ей не стало плохо, но Елена и правда ловит кайф от всего происходящего, и он понимает, что все действительно в порядке. Вновь почувствовав жажду, Елена жестами показывает Деймону, что хочет попить воды в баре, и они вместе уходят с танцплощадки. — О боже! — воскликнула Елена, дернув Деймона за руку. — Что случилось? — непонимающе пробормотал он. — Ты посмотри, какой красавчик, — прошептала она, проводя взглядом какого-то накачанного парня в майке, оголявшей его руки, на предплечье одной из которых были выведены какие-то узоры, которые Деймон даже не успел разглядеть. — Деймон, господи, я хочу тату. — Чего?.. — Да ты посмотри! — нетерпеливо воскликнула девушка. — Это же так красиво… Деймон, отвези меня в тату-салон. — Елена, ты серьезно? — изогнул бровь он. — Деймон, я хочу татуировку. — Елена, перестань. — Почему?! — Ну, хотя бы потому, что потом, в случае чего, ее хер выведешь! — Я не собираюсь ее выводить, я хочу ее набить. — Слушай, ты потом протрезвеешь, скажешь, что это я тебя заставил, и сожжешь меня на костре Святой инквизиции, — закатил глаза Сальваторе. — Не сожгу! Деймон, ну пожа-а-алуйста, — заканючила Елена, выпятив вперед нижнюю губу. — Маленькую татуировку! Тебе жалко, что ли? — Час ночи! Где я тебе тату-салон найду? — У тебя же куча знакомых. Ну неужели это так трудно? Я же, блин, не ежа понюхать прошу! Конечно, он понимал, что Елена не совсем трезва, и это невесть откуда возникшее желание сделать тату, скорее всего, было следствием именно этого, но убедить ее в чем-то сейчас оказалось абсолютно невозможным. — Давай утром об этом поговорим, — предложил Деймон. — Нет! — с яростью выкрикнула Елена. — Черт возьми, Деймон! Ну хоть раз, один долбанный раз ты можешь сделать то, о чем я прошу? Деймон смотрел на Елену в упор и просто не узнавал ее. Это все еще была она: в скромном платье, с большими карими глазами и ребяческим взглядом — но уже ничего не боящаяся и добивающаяся своего. — Слушай, татуировка — это хрень, от которой потом появляется масса проблем. Это на всю жизнь, ты понимаешь или нет? — Бабушка Сальваторе, почему ты такой занудный? — с презрением фыркнула Елена, скрестив руки на груди и в упор посмотрев на Деймона. — Это я бабушка? — вдруг взорвался он. — Ты офигела?! — А кто ты? — словно дразня его, продолжала гнуть свою линию Гилберт. — Сам говорил, что мне нужно измениться. И вот, я хочу, чтобы это произошло, а ты мне не даешь. Дай мне хотя бы начать и сделать татуировку! — Меняться можно и без татуировок В ЧАС НОЧИ! — А может, для меня это символ перехода в новую жизнь! — воскликнула Елена. — Может быть, для меня это важно! — Слушай, сейчас допрыгаешься, что я реально отыщу где-нибудь тату-салон и попрошу тебе на руке набить какой-нибудь член. Услышав последнюю реплику Деймона, Елена мгновенно подняла на него взгляд и удивленно посмотрела на него. — Член? — переспросила она. — Чей? Брюнет закатил глаза. — Мой! — с раздражением выпалил он. — Чтобы не забыла! Девушка толкнула его в плечо. — Деймон, ты тупо шутишь. — Зато татуировку в час ночи требовать НЕ ТУПО, — с сарказмом повторил Деймон. — Почему ты меня постоянно обижаешь? — вдруг спросила Елена, и ее голос дрогнул, будто бы она вот-вот заплачет. Деймон перевел взгляд на нее. — Я обижаю?! — Да! Я женщина, а женщина рождена для счастья! В этот момент чаша терпения Деймона переполнилась, и пытаться переубедить Елену ему надоело. Он был из тех людей, которые готовы совершать сию минуту такие поступки, над которыми другие могут размышлять месяцами. — Для счастья, значит… — пробубнил себе под нос он. — Ладно, — протянул Деймон. — Хочешь татуировку? Глаза Елены мгновенно просияли. — Очень. — Хорошо, пошли. Деймон взял ее за руку и, несмотря на то, что в баре уже подходила их очередь, повел по направлению к выходу из клуба. Он так стремительно преодолевал коридор за коридором, что Елена поначалу сама не могла поверить, что он согласился. — Сейчас я звоню одному хорошему тату-мастеру, думаю, мне он не откажет даже в такое время. Он дает мне согласие, и мы садимся в машину и едем набивать тебе татуировку, — проговорил он, посмотрев Елене в глаза, когда они остановились. — Правда? — с надеждой спросила Елена. — Чистая правда. Только перед этим… Деймон достал из кармана джинсов мобильный телефон и нашел в меню функцию «диктофон». — Ты должна будешь подтвердить, что ты с утра меня не четвертуешь. — А что я должна говорить? — Что ты сама хочешь набить татуировку. Елена с недоверием покосилась на гаджет, но спустя несколько минут взяла его в руки и, нажав на кнопку записи, начала говорить. — Я, Елена Гилб… В этот момент она икнула, и ее фамилия превратилась в нечто вроде «Гилблблерт», но продолжить это нисколько не помешало. — …Находясь в трезвом уме и здравой памяти… — Наоборот, — шепотом подсказал Деймон. — Не сбивай! — цыкнула на него Елена. — Находясь в трезвом уме и здравой памяти… Торжественно клянусь, что не четвертую Деймона Сальваторе, если проснусь с утра с татуировкой. На мгновение Елена задумалась, посмотрев в потолок и поджав губы, а затем продолжила. — Только если он не попросит набить мне на руке его член. Потому, что я этого не хочу. Хочу какую-нибудь надпись. Елена нажала на кнопку «стоп» и протянула ему смартфон. — Так сойдет? Деймон с шумом выдохнул и, еле сдерживая смех, провел ладонями по лицу. — Вполне. Подожди меня здесь, я сейчас выйду и позвоню этому парню. Елена послушно осталась ждать около выхода, а Деймон отправился на улицу, попутно набирая номер того самого тату-мастера, о котором рассказывал ей. В том, что Джереми не спит, он не сомневался и оказался прав: трубку тот снял уже с третьего гудка. — Алло? — даже голос был не заспанным. — Крестный отец на связи, — поприветствовал Деймон. — Деймон, ты, что ли? — Ну, а кто же еще, — усмехнулся Сальваторе. — Джереми, не спишь еще? — Деймон, мне двадцать один, а не восемьдесят один, — с усмешкой сказал Джереми. — Так что нет, не сплю. Что-то случилось? — В общем-то, да, Джер, нужна твоя помощь. К тебе в тату-салон можно сейчас приехать? Одной девушке очень хочется сделать татуировку. В трубке на несколько секунд повисло молчание, а затем вновь послышался голос парня: — Деймон, сколько ты выпил? — Два стакана бурбона, но, клянусь, это тут не причем. Джер, реально надо. — Ты шутишь, что ли? До утра не терпит? — Если бы терпело, не звонил бы. — Нафига сейчас-то? — Ну хочется человеку! Чем бы дитя не тешилось, как говорится… Джереми, да татуировка даже не настоящая нужна, просто хной нарисуй ей что-нибудь, чтобы через месяц смылось. Заплачу, сколько скажешь. Джереми глубоко вздохнул. — Да дело не в деньгах, господи. Просто блин, мне тупо интересно, кому нужна татуировка в час ночи? — Согласишься и посмотришь на этого человека, — ответил Деймон. — Слушай, ну не будь говном, тебе жалко, что ли? Все равно не спишь ведь. В этот момент он поймал себя на мысли, что начал говорить почти так же, как Елена несколькими минутами ранее. — Да ладно, ладно, знаешь же, что соглашусь. Сможете подъехать в наш тату-салон минут через сорок? — Спрашиваешь. — Ну тогда жду. — Спасибо, Джер. Деймон нажал на «отбой», а затем набрал номер такси и заказал машину. Пробок в городе уже, конечно, не было, поэтому автомобиль был подан быстро, и вскоре они с Еленой уехали. Когда музыка на танцполе затихла, Кай, жадно хватая ртом воздух, вместе с Бонни ушел поближе к зоне чилл-аут, сняв с себя мокрую футболку, которую, кажется, уже можно было отжимать. — Слушай, Кай, а где Елена с Деймоном? — спросила девушка. — Так они вроде в бар ушли… — пробормотал Кай. — Их там не видно… И на танцплощадке их не было… Паркер огляделся вокруг. — Может, на улицу вышли? Ребята искали друзей и на улице, и в здании, но поиски не увенчались успехом, и Кай решил позвонить Деймону. О том, что они уехали, не предупредив Кая и Бонни, Деймон вспомнил, уже только когда услышав звук входящего вызова на своем мобильнике. — Черт… — выругался он и разблокировал экран смартфона. — Да? — Деймон, вы где? — спросил Паркер. — О, Кай, не поверишь… Едем в тату-салон. Кай молчал на протяжении нескольких секунд. — Нахера? — наконец выдал он. — Нахера, Елена? — переспросил Деймон, обратившись к ней. — Я хочу татуировку, — безапелляционно заявила Елена. — Елена хочет татуировку, — повторил Сальваторе для Кая. — Ты серьезно? — снисходительно, не до конца веря в услышанное, спросил друг. — Вполне. Елена захотела татуировку, до утра терпеть была не готова, я позвонил Джереми, и мы едем к нему. — Мда-а-а… — протянул Паркер. — Слушай, бро, прости, что мы вас с Бон не предупредили и уехали без предупреждения. — Да все нормально, — сказал Кай. — Расскажи потом, как все прошло. — Обижаешь. Вскоре друзья, пожелав друг другу хорошей ночи, попрощались, и минут через двадцать Елена и Деймон приехали в тату-салон, в котором работал Джереми. Джереми оказался совсем молодым парнем не очень высокого роста, с каштановыми волосами примерно такой же длины, как у Деймона, и карими глазами, так что он легко мог бы сойти, например, за брата Елены. — Доброй ночи, — с улыбкой поздоровалась Елена, увидев паренька. — Привет-привет, — оглядывая ее с ног до головы, отозвался Джереми, здороваясь за руку с Деймоном. — Меня зовут Джереми. — А меня Елена. — Очень приятно, — кивнул он. — Джер, вот клиент, — усмехнулся Деймон. — Девушка хочет какую-нибудь надпись на руке. — Можешь помочь? — Можно сразу на «ты», о’кей? — попросил юноша, обратившись к Елене, и та, согласившись, кивнула. — У тебя есть какие-то особенные предпочтения? На каком языке фразу хочешь? Какого содержания? Шрифт? Елена подняла глаза на потолок и некоторое время молчала. — Не знаю… — Ясно, — Джереми цокнул языком и, сделав пару шагов, взял со стола один из лежавших там альбомов и протянул Елене. — Посмотри тогда здесь, а когда выберешь — скажи, хорошо? — Хорошо. Елена начала с интересом разглядывать изображенные там варианты татуировок с надписями, которые, как оказалось, чаще всего делают на запястьях, а Деймон в это время о чем-то разговаривал с Джереми. Прошло еще около десяти минут, прежде чем Елена выбрала понравившийся ей вариант. — Можно такую? Девушка указала на фразу «Dum spiro, spero», что в переводе с латыни означает «Пока дышу, надеюсь». — Почему нет, — пожал плечами Джереми. — Садись, я сейчас приду. Спустя несколько минут он вернулся с хной и специальными инструментами и думал, что сейчас Елена возмутится и как минимум спросит, где машинка, но она не обратила на это даже никакого внимания: давала о себе знать выпитая текила. Джереми аккуратно выводил латинские слова на ее левом запястье, а Деймон в это время листал новостную ленту у себя на смартфоне, думая о том, как Елена отреагирует на все это утром, и рассказывал Джереми о последних событиях, о Кае и Бонни, о своей поездке в Лос-Анджелес и рабочих планах, и спрашивал его об учебе, работе в тату-салоне и родителях. В какой-то момент Деймону позвонил Кай, и он вышел на улицу, чтобы заодно подышать свежим воздухом. Джереми, убедившись, что в ближайшие минут десять он не вернется, закончив с запястьем, попросил Елену повернуться к нему предплечьем. Уговаривать девушку долго не пришлось, и теперь Джереми надеялся только на то, что Деймон не вернется раньше времени. Ему повезло: разговор затянулся, и, когда Деймон вернулся в салон, Джереми воплотил в жизнь все, что планировал. — Ты все? — спросил брюнет. — Теперь да. — Спа… Деймон, увидев оголенное предплечье Елены, прервался на полуслове. — Так, стоп. А зачем… Он взял ее за руку, и то, что он увидел в следующий момент, лишило его на несколько секунд дара речи. По всей видимости, Елена не видела, какой рисунок на предплечье наносил ей Джереми, потому что на нем в сердце, пронзенном стрелой, было выведено… Имя «Деймон». Сальваторе пару секунд просто не моргая смотрел на татуировку совершенно ошалевшими глазами. — Ты что натворил, мелкий засранец?! — проорал он, и Джер, не выдержав, прыснул со смеху. — А что случилось? — рассеянно пробормотала Елена, взглянув на одну из своих «татуировок». — Ты понимаешь, что она меня теперь прикончит? — прошипел Сальваторе. — Да успокойся ты, — со сдавленным смехом, так же, шепотом, протянул Джереми. — Эта хна смоется еще быстрее, если на запястье месяц сто процентов продержится, то у этой неделя — самый большой срок. — Дей-мон, — по слогам удивленно прочитала Елена, и Деймон закрыл лицо ладонями, предвкушая ее реакцию. Однако она снова удивила его — уже не в первый раз за этот день. — Деймон, это в честь тебя, что ли? Забавно, — хихикнула Гилберт. — Вот видишь, девушка довольна, — хохотнул Джереми. — Это сейчас она довольна, потому что она несколько шотов текилы выпила, млин! — Умоляю, засними реакцию Елены с утра, — едва сдерживая хохот, попросил Джер. — Я тебе сейчас вот эту машинку в задницу засуну, блин! Шутки у тебя!.. — А по-моему, прикольно, — протянула Елена, кажется, даже забыв про фразу на запястье и не сводя взгляд с предплечья. — Креативно. — Рад стараться! Деймон отвесил Джереми подзатыльник. — Так и знал, что сделаешь что-нибудь. — Слушай, девушка довольна, чего кипишуешь? Деймон закатил глаза. — Джер, ты неисправим. — Как и ты, крестный отец, — улыбнулся Джереми, и Деймон не мог с ним не согласиться, потому что понимал, что, окажись на его месте, он, наверное, подшутил бы точно так же. Обсуждения татуировок продолжались еще несколько минут, и, к удивлению Деймона, Елена осталась в восторге от обеих. От сердца отлегло, и он надеялся, что утром ему удастся ей все объяснить. Они попрощались с Джереми на мажорной ноте, и Деймон снова вызвал такси. Куда ехать теперь, он не знал, но думал, что, скорее всего, им с Еленой лучше вернуться домой. Однако все решал сегодня, видимо, не он. — Деймон, а поехали, покатаемся по городу? — вдруг попросила она, когда они уже оказались в машине. — Слушай, может, поедем домой? — предложил он. — Нам нужно выспаться. — Нет, ну ты реально бабка какая-то, — с возмущением сказала Елена. — Время еще детское, какое «спать», блин? Деймон внимательно посмотрел на Елену. Такой он еще никогда ее не видел, но даже будучи такой — не вполне трезвой, явно не очень хорошо понимающей, что происходит, она не теряла своей детскости, какой-то чистой непосредственности и искренности, которая так нравилась Деймону. Эта ночь уже стала для них безумной. «Так почему бы это не продолжить?» — возникает в голове вопрос, и Деймон принимает решение за долю секунды. — Чувак, можешь просто проехаться по городу? — просит он, наклонившись к таксисту, и тот, беззвучно кивнув, заводит мотор. Автомобиль трогается с места, и они отправляются в путешествие по ночному Лос-Анджелесу. Дороги пусты, и водитель набирает довольно высокую скорость. В открытое окно дует прохладный ветер с побережья, и Елена, положив голову на плечо Деймону, завороженно наблюдает за быстро сменяющими друг друга небоскребами. Небо над городом почти черное, оно, кажется, не имеет границ и напоминает огромную пропасть, но совершенно не пугает, а завораживает, восхищает, заставляет сердце трепетать. Сознание по-прежнему затуманено, и сейчас Елена живет только эмоциями, захлебываясь ими, будучи не в силах выразить их словами. Она улыбается, как маленький ребенок, Деймон украдкой наблюдает за ней и чувствует, как ее настроение передается и ему. Они объезжают весь Западный Голливуд, заезжают в Беверли-Хиллз, практически доезжают до Санта-Моники, где оказывается гораздо тише, чем в других жилых кварталах, и за все это время не говорят друг другу ни слова, однако не отпускают друг друга. От мимолетных прикосновений по коже бегут мурашки. Для Елены мерцание небоскребов, яркие фары автомобилей, подсветка на дороге сливаются в одну сильнейшую вспышку, которая осветила эту ночь, наверное, ярче, чем любая звезда. Наконец, жажда дает о себе знать, и Елена просит Деймона, чтобы таксист остановился у какого-нибудь маркета. Водитель выполняет просьбу, и они с Деймоном выходят на улицу, чтобы купить что-нибудь попить. На улице прохладно и свежо, и это ощущение оказывается приятным и бодрит. Кажется, что даже в этих каменных джунглях витает аромат каких-то цветов, который Елене очень знаком, вот только название этих цветов она, как ни пыталась, так и не смогла. Зайдя в супермаркет, где оказывается в разы холоднее, чем на улице, и купив по бутылке лимонада, они хотели было вернуться в машину, но замеченная Еленой фотобудка меняет их планы. Сначала Деймон отнекивается. Это удивительно, но теперь ей ничего не стоит переубедить его, и начинается маленькое безумство. Они корчат рожицы, валяют дурака, показывают языки, строят друг другу рожки и много смеются, кажется, напрочь забыв об ожидающем их такси и счетчике. Елена приподнимает рукав платья и оголяет предплечье, показывая свою новую татуировку с именем Деймона, а Деймон на камеру делает вид, будто бы он не причем. Их глаза совсем сонные, но фотографий живее и ярче, наверное, нет в альбоме ни у кого из них. На них они искренни, на них они такие, какие они есть на самом деле. Максимально открытые друг другу. И теперь очень близкие. Когда они выходят на улицу, таксист по-прежнему терпеливо ожидает их, и маленькое путешествие продолжается. Елена и Деймон в тусклом свете с интересом разглядывают получившиеся фотографии и подшучивают друг над другом, пихаясь плечами, в шутку обижаясь и продолжая смеяться, а таксист, внимательно наблюдая за ними, пытается понять, кто они друг другу — друзья или все-таки кто-то более близкий. Елена и Деймон, кажется, уже давно забыли о том, что еще пару часов назад планировали провести ночь в клубе с Каем и Бонни — им хорошо здесь и сейчас, а остальное уже неважно. IPic Theater, Голливудский бульвар, парк Гриффит — все это им уже давно знакомо, но в свете ночных фонарей все эти уже давно изученные места, кажутся совсем другими, нежели днем, приобретают в воображении какие-то новые, совершенно фантастические очертания. Оказавшись на Родео Драйв, они с легкой подачи Елены совершают мини-набег на бутики и универмаги, которые, к удивлению Деймона, в это время еще работали. Платья, туфли, джинсы, сумочки — Елена примеряет все это, но на предложение Деймона хоть что-нибудь купить (другого смысла до этого момента в походах по магазинам он не видел) она одаривает его возмущенным возгласом и пускается в рассказ о том, что просто просто ходить по магазинам, смотреть и примерять, доставляет кайф ничуть не меньший, чем когда ты что-то покупаешь. Деймон по-прежнему не понимает этого, но уже минут через сорок втягивается и сам, и в итоге покупает солнцезащитные очки и шляпу, выбрать которую ему помогает Елена, у которой чувство вкуса удивительно сохраняется даже в таком состоянии, что вызывает у Деймона смех. В какой-то момент на полке одного из сувенирных магазинов Елена замечает большого мягкого плюшевого медведя палевого окраса с забавной мордочкой, и он оказывается в этот вечер единственной вещью, которую очень просит купить Елена. — Елена, вот нафига он тебе? Деймон понимает, что пытаться переубедить Елену в чем-то сейчас бесполезно, но почему-то все еще пытается воззвать к здравому смыслу. — Посмотри, какой он мя-я-ягкий, — как маленькая девочка, протянула Гилберт, обняв медведя. — Я буду спать с мистером Принглсом. — Как ты его назвала? — удивленно спрашивает Деймон. — Мистер Принглс, — невозмутимо отвечает Елена. — Ты назвала медведя в честь чипсов? — Нет! — возмущается девушка. — Чипсы — это просто «Принглс», а он МИСТЕР Принглс! — Ну это, конечно, меняет дело, — усмехается Деймон. Споры по поводу того, появляться в их доме мистеру Принглсу или нет, идут еще около пятнадцати минут, но наконец, Деймон сдается и выкладывает за игрушку около сотни долларов. Елена, поняв, что он подарит заветного медведя ей, подпрыгивает на месте, широко улыбается и хлопает в ладоши, как ребенок, и почему-то, когда Деймон наблюдает за этим, вся жалость по поводу потраченных денег мгновенно уходит, и он ловит себя на мысли, что хотел бы видеть ее такой счастливой всегда. Они ездят так по городу несколько часов, но теперь между ними важно сидит мистер Принглс, и Деймон невольно вспоминает фильм «Третий лишний. Они с Еленой часто просят водителя остановить машину и выходят на улицу, просто любуясь видами, фотографируя их на смартфон и делая друг с другом и, конечно, с новым членом семьи селфи, надеясь, что потом на них все же удастся разглядеть хотя бы их лица. Хочется увидеть все, будто бы это их последняя ночь в Лос-Анджелесе, и они больше никогда не смогут сюда вернуться. И только лишь когда темнота уходит, фонари постепенно гаснут, а грохот ночных клубов стихает и заря начинает окрашивать город в первые нежно-розовые, еще совсем холодные лучи, Елена и Деймон возвращаются домой. Теперь даже многоэтажка на Гранвилл-Авеню, где они жили последние полтора месяца, кажется какой-то другой, совершенно им незнакомой. Елена чувствует боль в мышцах, глаза слипаются, но в душе — чувство абсолютного умиротворения. Она уже сама не помнит, как они добираются до дома и, едва ее голова касается подушки, засыпает, как и хотела, — в обнимку с мистером Принглсом. В эту ночь впервые за все это время в голове у Деймона возник вопрос: кто они теперь друг другу? Друзья? Любовники? Просто участники взаимовыгодной сделки? Деймон вглядывался в знакомые черты лица, раз за разом прокручивая в голове события прошедшего месяца, и понимал: он стал заложником собственной совершенно непонятной игры, в которую так неосмотрительно решил сыграть.

***

— Кэролайн, еще немного, и я точно научусь делать шпагат лучше, чем кататься на роликах! — в отчаянии кричал Стефан под хохот Кэролайн, хватаясь за нее и чувствуя, как ноги разъезжаются. — Ну нет! — решительно воскликнула Форбс. — От меня, не катаясь на роликах, еще не уходил никто! И она снова и снова помогала Стефану встать более-менее правильно и продолжить движение. Был выходной день, в парке было полно молодежи и семей детьми. Солнце слепило глаза, а весь парк, кажется, нарочно был будто бы выкрашен кем-то в зеленый цвет пышных ветвистых деревьев. Никки выписали из больницы, и Стефан впервые за это время смог вдохнуть спокойно — теперь ей ничего не угрожало, и она долечивалась дома. Поэтому он мог себе позволить, попросив остаться с ней Ребекку, уйти, чтобы встретиться с Кэролайн и осуществить давнюю задумку — научиться кататься на роликах. — Это не ролики, это какая-то машина смерти, ей-богу, — тяжело дыша, проговорил Стефан, кое-как доковыляв до ближайшей скамейки и неловко плюхнувшись на нее. Кэролайн подъехала, глядя на него с укором и скрестив руки на груди. — Стефан, ты халтуришь! — Я?! — с возмущением воскликнул он. — Да ничего подобного! Я на них уже четыре часа, между прочим. — Давай, поднимайся, — позвала блондинка. — Не расслабляйся! — Не-е-ет, — протянул Стефан. — Я больше не могу. — Да? Ну тогда хрен Вам, мистер Сальваторе, а не вишневый пирог сегодня вечером. — Что? Ты приготовила вишневый пирог? — А какая тебе разница? — фыркнула Кэролайн. — Все равно не получишь его. Стефан поморщился от яркого солнца и провел рукой по волосам. — Не-не-не, пирог я хочу! Он оперся руками о скамейку и после нескольких попыток все-таки встал, пошатываясь и еле удерживая равновесие. — Я так и знала, что вас, мужиков, только еда привлекает. — А вот и нет, — улыбнулся Стефан, притянув к себе Кэролайн и поцеловав ее. — Я просто не могу допустить, чтобы труды моей девушки пропали зря. Кэролайн пристально посмотрела на Стефана. — Умеешь выкрутиться, — заключила она, и тот рассмеялся. — Ну что, еще кружок? — с хитрым прищуром спросила девушка. Стефан с шумом выдохнул. — Вот правильно в книжках пишут: любовь — это всегда страшные жертвы! — А то! — с хохотом воскликнула Кэролайн. — Ну все, поехали, не расслабляемся! Они катались так почти весь день, несмотря на усталость, просто наслаждаясь прекрасной погодой, спокойствием и обществом друг друга. К вечеру у Стефана даже начало неплохо получаться держать равновесие. Кэролайн подбадривала его, и вскоре и в нем самом проснулся энтузиазм, так что он, несмотря на боль в мышцах, сам попросил ее устроить ему как-нибудь еще пару таких тренировок. Хотя десерт был уже готов, ужин они готовили вместе, и для Кэролайн Стефан, даже несмотря на проявлявшуюся иногда в самый неподходящий момент неуклюжесть, стал хорошим помощником. — Кэр, — вдруг позвал он, когда они уже сервировали стол. — Я с тобой хотел кое о чем поговорить. — О чем же? — с интересом спросила девушка. — Каждый раз, когда я уезжаю от тебя утром, мне в голову приходит эта мысль, и я уже, на самом деле, давно хочу тебе это предложить. Я бы очень хотел, чтобы ты переехала ко мне. Кэролайн замерла и мгновенно подняла взгляд на Стефана. По коже пробежал холодок. — Ты серьезно? — не веря своим ушам, только и смогла несмело спросить она. — Абсолютно, — пожал плечами Стефан. — Клянусь, я бы сейчас сам покидал твои вещи в чемодан, погрузил бы тебя с ним в машину и увез бы, даже не спрашивая, — усмехнулся он. — Но… — в этот момент улыбка исчезла с его лица и он стал серьезным. — Я думаю, что будет неуважением по отношению к тебе пригласить тебя жить в мой дом, пока я до сих пор женат на другой. Развод займет около трех месяцев, и по истечении этого срока я, надеюсь, больше никогда не вернусь к этой странице моей жизни. И я был бы счастлив, если бы тогда ты приняла мое предложение и мы бы начали жить вместе. Но, Кэролайн, я сейчас отвечаю не только за себя. У меня есть маленький ребенок, которого тоже касаются многие изменения, происходящие в моей жизни. И знаешь, сейчас я ощутил в себе очень острое желание… Если ты к этому готова… Стефан поджал губы и на мгновение замолчал. — Чтобы вы с Никки познакомились. Кэролайн почувствовала, как сердце начало биться сильнее, а в ушах зашумело. Конечно, начиная отношения со Стефаном, она понимала, что рано или поздно это произойдет. И она, разговаривая с ним о Никки, о детях вообще, уже не раз задумывалась о том, готова ли она стать матерью в свои двадцать пять лет. Такие вопросы прежде она не задавала себе никогда, но появление Стефана многое перевернуло в ее жизни. Она долго размышляла над этим и раз за разом, прислушиваясь к своим чувствам, приходила к осознанию, что готова к этому, хотя о детях она не думала еще ни в одних своих отношениях. Кэролайн считала, что задумается о семье тогда, когда ей на пути встретится «тот самый», ее, появление которого само по себе натолкнет ее на такие мысли. И сейчас, по-видимому, судьба послала ей такого мужчину. Но в этот момент, когда она была поставлена перед фактом, когда Стефан сам озвучил это, глядя ей в глаза, она все равно растерялась. Но вместе с этим внутри в это мгновение разлилась необъяснимая теплота. Кэролайн понимала, что, если Стефан решился познакомить ее с дочкой, то она ему действительно близка и дорога. И такой шаг с его стороны показал ей это лучше любых слов. — Кэролайн, если ты не готова или не хочешь по каким-то другим причинам, я пойму, — сказал Стефан. — Я знаю, это ответственный шаг для нас обоих, поэтому… — Знаешь, — задумчиво перебила его Кэролайн, — до недавнего времени я никогда не задумывалась о детях — о том, в каком возрасте они у меня появятся, сколько их будет, как я их буду воспитывать. А когда появился ты… Эти мысли стали приходить как-то сами собой. Но наша ситуация, она… Действительно сложнее и для тебя, и для меня. Для тебя потому, что тебе страшно ошибиться в человеке, которого ты впустишь в свою жизнь, в свою семью, подпустишь к своему ребенку. Для меня потому, что мне нужно было задуматься о том, смогу ли я принять вашу с Никки маленькую семью, как собственную. И сейчас, оглядываясь назад, вспоминая те первые дни, когда она заболела, и свои чувства, которые я тогда испытала, слушая твои рассказы о ней, я понимаю, что это уже произошло. Стефан, я, правда, пока не знаю, с чего начать. У меня мало опыта в общении с детьми. Но если ты мне чуть-чуть поможешь… — Кэролайн улыбнулась. — Я очень постараюсь. Уголки губ Стефана изогнулись в улыбке, и он положил свою теплую ладонь на его руку. — Я буду рядом.

***

Стефан вернулся от Кэролайн поздно вечером, когда Никки уже спала. День, проведенный на свежем воздухе, дал о себе знать, и Стефан сам почувствовал, что его потянуло в сон. Перед этим он сделал себе кружку некрепкого чая и хотел было уйти к себе в комнату, чтобы перед сном пролистать новостную ленту, но в этот момент на его смартфоне раздался сигнал входящего сообщения в приложении WhatsApp. Оно было от Финна. Не понимая, что ему понадобилось в такой поздний час, Стефан снял блокировку с экрана и открыл папку непрочитанных сообщений. В сообщении не было написано ни одного слова — лишь пять фотографий. Стефан открыл первое из них и замер. Он не поверил своим глазам и для того, чтобы к нему вернулось ощущение реальности, ему пришлось несколько раз просмотреть их все, чтобы убедиться, что это не сон, что ему не показалось. Деймон и Стефан… Они были близки когда-то, как родные братья, но теперь каждый из них понимал, как многого они друг о друге на самом деле не знали. Кожу обдало жаром. — Ну ты и ублюдок… — стиснув зубы, процедил Стефан и, не задумываясь о стоимости дорогого смартфона, с остервенением откинул его на стол.