Ближе к краю

Он прождал под дверью Фингона час или чуть больше, и наконец Фингон появился в конце коридора, роясь в сумке в поисках ключей. Он поднял взгляд и замер, увидев стоящего под дверью Маэдроса. — Финдекано, — быстро сказал Маэдрос. — Я… — Какого чёрта ты тут делаешь? — Пришёл извиниться. — Ты шутишь? — Фингон расхохотался. — Нет. Я пришёл извиниться и… и поговорить. Если ты сможешь выслушать меня. Я знаю, я этого не заслужил, но… — Да ты просто потрясающий, воистину. Какое слово из «я больше не хочу тебя видеть» так трудно понять? — Но… — Уходи, Нельо! — резко сказал Фингон, оттолкнув его и отпирая дверь. — Мне неинтересно слушать твою болтовню. — Пять минут, — в отчаянии попросил Маэдрос. — Пожалуйста, впусти меня на пять минут. — Каждый раз, когда я тебя впускаю, я в итоге делаю то, что вообще не должен, — Фингон скрестил руки на груди, — так что нет. — Тогда я буду говорить прямо здесь, — сказал Маэдрос. — Финьо, пожалуйста... Казалось, Фингон борется с самим собой, но в итоге он всё же смягчился. И распахнул дверь: — Отлично, пять минут. Проходи; не хочу, чтоб весь мой этаж тебя слышал. Маэдрос прошёл за ним, и Фингон тут же развернулся к нему, опять скрестив на груди руки. — Ну, говори. Отсчёт пошёл. — Прости меня, — поспешно выдохнул Маэдрос. — Я прошу у тебя прощения за так много всего, Финдекано. Прости меня за это утро. Я наговорил… наговорил глупых, неправильных слов, я был ревнивым, мелочным и жестоким, — он сглотнул. — И я прошу прощения за прошедшие две недели. За то, что спал с тобой и не был… не был честен в своих намерениях и даже не признавал, что происходит. Я прошу прощения, что заставил тебя чувствовать себя использованным. Я был трусливым, эгоистичным… и не имел никакого права. Ни говорить, что я говорил, ни относиться к тебе так. — Что ж, — сказал Фингон, всё ещё держа руки скрещенными на груди. — Чистая правда. — И прости за последние четыре месяца, — прошептал Маэдрос. — Я прошу прощения за всё это. За то, что бросил тебя, Финдекано. За то, что тебе врал. — Врал? — Каждый раз, когда пытался заставить тебя думать, что я тебя не люблю, — сказал Маэдрос и на миг прикрыл глаза. — Я тебя тогда любил и сейчас люблю. Никогда и не переставал. Никогда я не должен был расставаться с тобой и… прости меня… — Этих слов казалось так безнадёжно мало. Фингон смотрел на него, глаза его были злыми и яркими. Маэдроса накрыла огромная волна отчаяния. Было ужасно неправильно стоять так, нависая над Фингоном, — и он упал на колени. — Что ты делаешь? — требовательно спросил Фингон, казалось, он ещё сильней огорчился. — Майтимо… — Прости меня, — сказал Маэдрос и склонил голову. — Я люблю тебя, Финьо, люблю тебя — и я никогда не должен был уходить. Фингон издал страдальческий выдох. — И что, Майтимо? Чего ты хочешь? — Хочу, чтоб ты вернулся в мою жизнь, — сказал Маэдрос, поднимая голову. — Как… как угодно. Я так по тебе скучаю. Я приму всё, что ты сможешь мне дать. Твою дружбу… если это всё… Я… я так скучаю по тебе, как другу, — его голос дрогнул. — А если… если ты мог бы согласиться на большее… большего. Он снова опустил голову, совершенно выпотрошенный, в страхе, что не сможет вынести отказа на лице Фингона. Однако, вместо того, он ощутил, что Фингон скользнул на пол рядом с ним. — Майтимо, — устало сказал Фингон, и Маэдрос поднял взгляд. Фингон сидел, сгорбившись, перед ним. — Если я прощу тебя за всё это, если позволю вернуться в мою жизнь… Как я опять смогу тебе доверять? Мы так долго сближались, так долго я узнавал, что же тебя на самом деле волнует — а потом ты устроил это всё и нахер меня уничтожил. Как я могу поверить, что ты больше такого не сделаешь? Поверить, что ты больше не будешь так со мной обращаться? Спазм боли накрыл Маэдроса, и он с трудом подавил желание схватить ладонь Фингона и переплести с ним пальцы. — Никак, — выговорил он наконец. — Я причинил тебе боль, так что, конечно… Конечно, я не могу полностью восстановить твоё доверие. Но я лишь могу обещать, — он сцепил руки вместе, чтоб удержаться от прикосновения к Фингону. — Обещаю тебе, что я постараюсь. Мне наплевать на моего отца, на твоего — на это всё. Я люблю тебя — и я не могу без тебя жить. Фингон попытался заговорить, но издал лишь горестный придушенный стон. Маэдрос не смог удержаться и отчаянно потянулся к нему. — Я… не могу думать, — выговорил Фингон и закрыл лицо руками. — Только не когда ты так близко. Маэдрос немедленно отшатнулся. — Я могу уйти, — сказал он и поднялся на ноги, чувствуя себя неуклюжим и скованным, будто старик. — Дать тебе больше пространства. — Думаю, так будет лучше, — Фингон кивнул в свои ладони. — Понимаю, — произнёс Маэдрос и повернулся, чтобы уйти, хотя каждая клеточка его тела в агонии требовала остаться. Но, когда он отвернулся, за его запястье ухватилась рука. Фингон не смотрел на него, но его пальцы туго сомкнулись вокруг предплечья Маэдроса, и тот развернул свою руку так, что смог в ответ сжать запястье Фингона. Так, на мгновение, они и застыли в молчании, а затем Маэдрос нагнулся, взял ладонь Фингона в свои и поцеловал костяшки его пальцев. — Я тебя люблю, — прошептал он и ушёл, а Фингон так и сидел, скрючившись на полу, ладонь прижимая к своей груди. *** Если б кто до сегодняшнего дня спросил Маэдроса о том, кто же самый нетерпеливый из сыновей Феанора, он бы тут же назвал Келегорма. Ну или, может быть, Карантира — да даже Маглор регулярно сводил своих братьев с ума, тем, как постоянно постукивал ногой или пальцами барабанил. Маэдрос же всегда умел заставить себя ждать. Он традиционно отвечал за то, чтобы не дать братьям порвать друг друга на клочки в предвкушении кануна Рождества. Маэдрос был терпеливым. Но всё это было до того, как ему пришлось провести неделю в ожидании, вернётся Фингон или нет. Он вытаскивал телефон и проверял смс и пропущенные звонки так часто, что чуть не заработал хроническое растяжение сухожилий руки. Он столько кругов намотал по дому, что Маглор уже стал использовать его шаги на лестнице как метроном — и в итоге написал злобную скрипичную пьесу, которую назвал «Эпитафия адекватности брата». — Ха-ха, — сказал Маэдрос Маглору, когда тот высунулся в дверной проём и сыграл ему эту пьесу, а Маглор парировал: — А это вовсе не шутка! — и бросил Маэдросу в голову канифолью. Мелодия была такой назойливой, что застряла в голове Маэдроса на несколько дней. Он должен был всю неделю работать, но к концу каждого дня он уже не мог вспомнить, чем был занят. Он был невнимательным, отвлекался, делал ошибки, стыдные и для новичка, — а ум его дрейфовал очень далеко от его задач. Он так сильно хотел позвонить Фингону, что ему было прямо физически больно, но он заставлял себя сопротивляться. Самое меньшее, что ты можешь сделать — это дать ему время, — твердил разумный голос в его голове. Голос был жутко похож на Маглора, особенно, когда он добавлял: осёл. «Я схожу с ума»,  — думал Маэдрос, проходясь в очередной раз кругом по дому и теребя телефон в руках. — О нет, — от телевизора послышался раздражённый голос Келегорма, и Маэдрос покраснел, осознав, что говорил вслух. — Ну ты и истеричка! Нельо, да сядь уже нахрен и смотри игру. — Не люблю футбол, — ответил Маэдрос, но сел. Келегорм взглянул на него, отметив напряжение на лице и волосы, дыбом стоявшие от беспрестанных попыток их теребить, и, казалось, сжалился над ним. Он переключил канал. — Хорошо. Это больше подходит? — «Оденься к свадьбе?» — Маэдрос растерянно нахмурился в экран. — А что? — Келегорм одарил его сочувственным взглядом. — Слишком раним для такого? — Думаю, я лучше прогуляюсь, — сказал Маэдрос, опять поднимаясь на ноги. — Да уже полночь! — раздражённо воскликнул Келегорм, но Маэдрос уже вышел. — Нельо!.. Да какого хрена! — он повернулся обратно к телевизору и присвистнул. — О чёрт, девочка, не бери это. Не с твоим бюджетом… *** Маглор догнал Маэдроса только на границе квартала и молча шёл рядом с ним какое-то время, напевая тихонько себе под нос. — В конце концов, он даст о себе знать, — наконец сказал он, и Маэдрос вздохнул. — Не уверен. — Он не исчез с лица земли, — Маглор закатил глаза. — Ты всё узнаешь, рано или поздно. — Ты прав, — сказал Маэдрос и поднял отчаянный взгляд на Маглора. — А что если он скажет, что больше не хочет меня видеть? — Ну тогда тебе придётся с этим жить, — тут же ответил Маглор. — Тебе нужно принять, что такое возможно, раз уж ты так к нему относился. А пока… — он потянул Маэдроса за локоть в сторону дороги домой, они уже обошли весь квартал. — Займись бегом, или вязанием, или ещё чем-нибудь. Ты уже всех до ручки довёл. *** В пятницу вечером Келегорм и Маглор, в гостиной, занимали себя вялой игрой в карты и пререканиями о том, какую музыку слушать. — Слушай, у меня практикум в понедельник, и если уж я не занимаюсь, то мне хотя бы надо кое-что прослушать. — Если мне опять придётся слушать эту визгливую чушь, не отвечаю за то, что сделаю со стерео. Мы можем компромиссно сойтись на Томе Петти? — Какой же это компромисс! — Ну ладно, не компромисс, а уступка. Просто… — Келегорм прервался. — Дверь, что ли? — Я открою, — Маглор поднялся на ноги, подошёл ко входной двери — и тут снова раздался стук. Маглор открыл после того, как постучали в третий раз. Когда дверь распахнулась, на пороге обнаружился Фингон, и Маглор выдохнул. — Ох. — Кто там? — крикнул Келегорм из гостиной. — Неважно! — откликнулся Маглор, всё ещё пялясь на Фингона. — Майтимо здесь? — тихим голосом спросил Фингон. — Да, — ответил Маглор. — Наверху. — Он отступил, махнув рукой, его серые глаза были широко распахнуты. — Спасибо, — пробормотал Фингон и проскользнул мимо него. Келегорм встал и присоединился в прихожей к Маглору: — Это что, был?.. — Т-с-с. *** Фингон разок стукнул в дверь и открыл её, и Маэдрос, сидевший на кровати, поднял глаза от книги, которую читал. Он тут же её уронил, спуская ноги на пол, и присел на краешек кровати с напряжённым лицом. — Финдекано… — Да, — Фингон притворил за собой дверь и на миг замер. — Привет. — Привет, — Маэдрос соединил перед собой ладони. — Рад, что ты пришёл. Как ты? То есть… Как твоя неделя? — перестань болтать! — Ты уже?.. — Да, — сказал Фингон и пересёк комнату. Безо всяких предупреждений он взял лицо Маэдроса в ладони, мгновение глядел на него, а затем наклонился и поцеловал. Маэдрос издал звук, похожий на рыдание, и обвил руками талию Фингона, притягивая ближе. Фингон опустился на колени перед кроватью, прямо перед Маэдросом. — Я здесь, — наконец сказал он, когда они оторвались друг от друга. — Я… хочу попробовать, — он обнял Маэдроса за талию и положил голову к нему на колени, казалось, неспособный выговорить что-то ещё. — Финдекано, — прошептал Маэдрос, гладя его по волосам, — Финдекано, я… — Я не говорю, что тебе доверяю, — сказал Фингон в живот Маэдросу, повернувшись к нему лицом. — Или что совсем тебя прощаю. Но я хочу попытаться. — Это всё, о чём я прошу, — Маэдрос нагнулся и поцеловал тёмную голову Фингона. — И куда больше, чем я заслужил. — О да, — пробормотал Фингон. Он вздохнул и ещё крепче обнял Маэдроса, словно ни за что не желая его отпускать. — Я уже почти позвонил тебе дюжину раз, но… — Всё хорошо, — перебил Маэдрос, перебирая пальцами кудри Фингона. — Это неважно. Да у меня может инфаркт бы случился, если б мой телефон зазвонил. Я так боялся… — Ты что, правда, думал, что я не вернусь? — Да, — Маэдрос поражённо уставился на него. — Тогда у тебя куда больше веры в мою силу воли, чем у меня, — улыбнулся Фингон. — Не хочу, чтоб ты возвращался только потому, что… — Я вернулся потому, что я люблю тебя, Майтимо, — просто сказал Фингон. — Хотя, врать не буду, ещё я хотел дать тебе в морду. Но знаешь… она такая хорошенькая, что я решил… — Финьо. Фингон рассмеялся, и Маэдрос почувствовал своё сердце таким переполненным, как никогда раньше. — Я сделаю всё, что смогу, чтоб стать достойным тебя, — сказал он, и Фингон покачал головой, шепча: — Вот дурак! — и поцеловал его. Маэдрос поцеловал его в ответ, и уже почти притянул к себе на колени — но вдруг бросил острый взгляд на дверь, за которой послышался шум. — Что?.. Глаза Маэдроса сузились от внезапного подозрения. Мягко высвободившись из объятий Фингона, он прошёл по комнате и распахнул дверь — и на него чуть не вывалились оттуда Маглор и Келегорм. — Э-э-эм, простите, — сказал Маглор, побагровев. — Это всё Тьелько, он не… — Ну конечно, вали всё на меня! — проговорил Келегорм, поднимаясь на ноги и небрежно опершись о стену в коридоре. — Не верь ни одному его слову, Нельо, он ничуть не меньше, чем я! — Ну всё равно, — сказал Маглор, метнув взгляд в Келегорма, — мы уже уходим, но… — следующий взгляд он метнул в Фингона, который сидел на полу, прислонившись к кровати, с грустной улыбкой, — так здорово видеть тебя вновь, Финдекано. — Он скользнул в коридор, жестом позвав за собой Келегорма. Келегорм помедлил мгновение, разглядывая Маэдроса и Фингона с кривой ухмылкой. — Папа будет в ярости, когда узнает, — сказал он наконец, но когда Маэдрос открыл рот, он добавил: — От меня он об этом ничего не услышит. Добро пожаловать обратно, Финьо. — И, подмигнув, он растворился в коридоре.