Франкенштейн

      На следующее утро после завтрака, Франкенштейн вернулся к себе в комнату. Скоро должны были начаться первые занятия, однако настроения отчего-то не было совсем. Вздохнув, мальчик вышел в классную комнату. Там уже сидела Офелия.       - Франкенштейн! – радостно воскликнула девочка, вскакивая с места. Как будто они и не виделись за завтраком.       - А где Джеймс?       - Он обычно приходит вместе с учителем, - ответила Офелия.       - Пошли ко мне, - предложил виконт. – Я так и не отдал тебе вчера куклу, а дядя Кейт так старался!       Отдав игрушку, мальчик уселся на кровати, глядя на радостную подругу, что восхищённо разглядывала небольшую деревянную куклу, аккуратно раскрашенную и одетую в платье. С платьем старалась сама Юни.       - Почему ты так боишься учителя? – спросил Франкенштейн. – Ты же виконтесса, он не сможет причинить тебе вред.       - Я знаю, - вздохнула девочка. – Просто он такой строгий!       Виконт слегка улыбнулся, зная привычку подруги всё преувеличивать: скамейка слишком высокая, слишком далеко идти, слишком страшный монстр в темноте, который оказался её же пальтишком. Поэтому интереса к учителю прибавилось.       - Урок начинается, - объявил мистер Одли. – Прошу всех занять свои места!       Закрыв двери в свою комнату, отчего-то не хотелось, чтобы этот человек видел, что там находится, Франкенштейн сел за парту, готовый поглощать новые знания. Учитель быстро оглядел всех детей, одним только взглядом заставляя Джеймса выпрямиться, а Офелию перестать теребить локон и остановился на новом ученике.       - Сколько тебе лет, малыш?       - Шесть, - коротко ответил мальчик и тут же испуганно подпрыгнул от линейки, щёлкнувшей по парте прямо перед его носом. Франкенштейн поднял глаза на учителя, который строго смотрел на него.       - Так как я - твой учитель, малыш, - проговорил он. - То тебе следует запомнить, как ко мне надо обращаться. Либо сэр, либо мистер и никак иначе, - не дождавшись ответа, мужчина продолжил, чуть громче. - Ты понял меня, малыш?       - Я не малыш, сэр, - ответил мальчик, язвительно выделяя последнее слово. - Моё имя - Франкенштейн, очень приятно.       Виконт также имел дар матери, чувствуя хороший это человек или плохой, только не так ярко выраженный. Сейчас этот человек ему не нравился, однако мальчик решил, что это из-за неприятного знакомства.       - Что же, Франкенштейн, мы с детьми не так давно проходили письмо и чтение. Возвращаться к этому только из-за тебя я не буду, - улыбнулся мужчина. Мальчик вздохнул.       - Я умею писать и читать, - проговорил он. - А так же считать. Вы можете не переживать за это.       - Отлично, тогда мы просто продолжим занятия.       Посмотрев, как Офелия и Джеймс достают чернильницы, готовясь оттачивать почерк, Франкенштейн терпеливо ждал. Офелия сказала ему, что они пока только старательно прописывают слова и предложения. Ему же этого не надо было, почерк виконта был почти идеален.       - Мистер Одли, - позвал он. – Я умею писать, читать и считать. Можно мы займёмся чем-нибудь другим, пока остальные пишут? Мне не интересно.       - Мальчик мой, - практически пропел учитель. – Ты будешь заниматься только тем, что я скажу. И писать ты будешь долго и много, пока я не решу, что этого хватит.       Франкенштейн молча смотрел на него, вспоминая разговор с дядей. После ухода очередного учителя, мужчина взялся объяснять ему, как можно разглядеть человека. Он разъяснял племяннику тон голоса, поведение, даже телодвижение. Хоть Франкенштейн и не всё понял, но было интересно.       - Франкенштейн, запомни, - часто повторял ему Кейт. – Если человек тебе не нравится, ты должен об этом сказать мне или отцу.       Дядя говорил ему это с умыслом, зная, что дар Юни передался и её сыну. И, если ребёнок говорил, что человек ему не нравится или как-то ещё это показывал, то мужчина был с ним настороже.       Привыкнув к такому, Франкенштейн решил действовать, как и всегда. Он просто встал и пошёл к выходу. От такой наглости учитель замер, ошеломлённо глядя на гордо удаляющегося мальчика.       - Куда это ты собрался? Я не разрешал.       - Я не буду у вас обучаться, - проговорил Франкенштейн. - Я иду к отцу, чтобы сказать об этом.       - О, оставишь подругу?       Остановившись, мальчик оглянулся, недоумевая, о чём он говорит.       - Нет.       - Ну как же нет? – улыбнулся учитель. – С сегодняшнего дня вы начали работать вместе, в одной команде, так сказать, но при первой же сложности ты сбегаешь, словно крыса с тонущего корабля.       - Нет! – возмутился виконт. Как этот человек смеет обвинять его в таком?       - В таком случае ты сейчас вернёшься на место, и мы сделаем вид, что этого инцидента не было, - мужчина кивнул на стул. Вздохнув, Франкенштейн сел обратно и придвинул к себе чернильницу.       Кейт, который сидел в комнате племянника, нахмурился. Этот человек знает, на что давить, не стесняясь возраста. Кажется, мальчику в этот раз достался сложный противник.

***

       - Ну, всё, на сегодня занятия окончены, - проговорил учитель. – Можете быть свободны.       Поднявшись, Франкенштейн открыл перед Офелией двери в свою комнату и, зайдя следом, тут же закрыл.       - Франк… - девочка, начавшая что-то говорить, осеклась. Посмотрев в ту же сторону, виконт увидел дядюшку, что спал, сидя на стуле и откинув голову на стену. Вздохнув, мальчик подошёл к нему, сделав подруге знак, чтобы она молчала.       - Дядюшка, пошли, - проговорил он, взяв Кейта за руку. Он не раз видел, как мама так делала, ведя полуспящего брата со стула на кровать. На удивлённые вопросы сына она лишь смеялась и говорила, что, если Кейт уснул на стуле, значит, он устал настолько, что его просто так не разбудить.       - М? Юни? – сонно проговорил мужчина, поднимаясь. – Сложный день выдался.       - Да-да, - сказал виконт, ведя дядю за собой. Аккуратно подведя того к кровати, он дождался, пока мужчина уляжется, принял плед из рук Офелии. Вдвоём укрыв уснувшего Кейта одеялом, дети выскользнули в коридор.       - Что будем делать?       - Давай в прятки? – загорелась девушка.       - Офелия! Франкенштейн! Где вы? – раздался крик Юни. – Ночь на дворе, пора спать!       - Чур, мама водит, - шепнул мальчик, хватая подругу за руку и устремляясь за портьеру. Мимо прошелестела юбками графиня.       - Где же эти разбойники? – сама себя спросила женщина. – Нет, как встретятся эти двое, не найти их никак! Франкенштейн!       Пропустив мать вперёд, дети побежали в противоположную сторону. Хихикая и дёргая друг друга в разные стороны, они бежали к лестнице, ведущей на чердак.       - Виконт!       Посмотрев в сторону, откуда раздавался голос, дети увидели спешащую к ним служанку, что должна была подготовить Офелию ко сну. Франкенштейн в своё время отказался от этого, предпочитая переодеваться самому.       Замерев ненадолго, мальчик дёрнул подругу за руку.       - Бежим!       - Леди Офелия, стойте! – служанка побежала следом за детьми. С хохотом дети прибавили ходу – до лестницы оставалось ещё несколько поворотов, а служанка уже отстала.       - Уже скоро! – крикнул мальчик, на секунду оборачиваясь к подруге.       - Франкенштейн, берегись!       Успев только лишь повернуть голову вперёд, мальчик успел заметить выходящего вместе с учителем отца прежде чем со всего маху врезался в него, упав на пол.       - Франки? – удивлённо спросил граф, оглядывая раскрасневшихся от бега детей. – Вы разве не должны быть в постели, дети?       Поднявшись, виконт задорно улыбнулся и, не обращая внимания на учителя, сверлящего взглядом стушевавшуюся Офелию, ответил, копируя подслушанный при очередном побеге разговор слуги:       - Граф, смею заметить, что юный виконт уже давно в постели.       Мужчина засмеялся, явно признавая сходство со стариком Юиджи, что приглядывал ранее за мальчиком. Воспользовавшись моментом, Франкенштейн снова схватил Офелию за руку и бросился бежать.       - Стой, разбойник! Стой же! – раздался голос отца. – Юни же прибьёт меня, если узнает!       - Виконтесса, остановитесь! – грянул голос учителя. Рука девочки вздрогнула, но, увлекаемая другом, Офелия продолжила бежать.       Остановились они только около хода на чердак. Обычно чердак всегда закрыт, чтобы дети не лазали там. Однако около года назад, Франкенштейн нашёл небольшой замурованный ход, в котором обнаружилась лестница. Обвалившейся кладки хватило, чтобы пролезть мальчику. Вот и сейчас, воспользовавшись тем же ходом, дети замерли, чтобы не скрипеть половицами. Недалеко пробежал отец.       - Куда же они делись? – спросил он.       - Может на чердак?       - Он закрыт с нашей стороны, Франки не сможет открыть двери.       - Граф, вы даёте мальчику слишком много свободы, - проговорил мистер Одли. – Мальчишка избалован, несдержан и крайне невоспитан! К тому же его знания так же оставляют желать лучшего.       - Вы считаете? – неуверенно протянул граф. – И на счёт воспитания я не был бы так суров к нему. Миледи сама занималась им, и я могу с уверенностью сказать, что, при надобности, он сможет показать себя в хорошем свете.       - Но он должен быть таким всегда! В любую секунду!       - Давайте мы обсудим это завтра, сейчас мне надо найти детей, пока они не сбежали на улицу.       Дождавшись пока мужчины уйдут, дети поднялись наверх.       - Ой, тут так темно! – прошептала Офелия, прижавшись к мальчику.       - Не бойся, у меня есть свечка.       - А свет не увидят?       - Нет, не переживай, я часто здесь сижу.       Усевшись на немного пыльное кресло, Офелия с интересом огляделась. В полумраке старые вещи смотрелись в совсем другом свете. Подошёл Франкенштейн, притащившись небольшую корзинку.       - Тут вчерашние булочки и сок, - оповестил он. – Можем погреть над свечой.       И не было ничего вкуснее в этот вечер, чем несвежие булочки, погретые над пламенем свечи и холодный сок. Дети приглушённо смеялись, разговаривали, обсуждали предполагаемые походы на то время, пока виконтесса ещё гостит у них.       - Прости меня, - опустив голову проговорила она. – Из-за меня и тебе придётся учиться у этого человека.       - Не переживай, - улыбнулся Франкенштейн. – Я подумал, и решил, что он даже прав.       - Прав?       - С таким человеком тебя наедине оставлять нельзя, - твёрдо проговорил мальчик. – И пока я рядом, ты его не бойся, я защищу тебя. Как и всегда буду защищать.       Кейт, который хотел зайти, остановился, умилённо глядя на шестилетнего храбрившегося мальчика. Со стороны это выглядело даже немного смешно, но, вспоминая, как он встал перед собакой, закрывая собой эту девочку, воин и не сомневался – защитит.       Аккуратно открыв двери, мужчина прошёл вовнутрь. Франкенштейн даже и не удивился, увидев его. Мальчик знал, что его дядюшка знает все тайные места, в которые он залезал, прячась. Половину из них мальчик узнал именно от Кейта.       - Мать с ума сходит, не стыдно тебе? – пожурил он. – Марш по кроватям! Виконтесса, позвольте я вас понесу. Франкенштейн имеет редкую особенность – изматывать всех, кто находится рядом.       Звонко рассмеявшись, Офелия подошла, позволяя поднять себя, и уютно устроилась на крепкой руке воина.       - Тебя никто не видел, дядюшка? – спросил мальчик, взяв мужчину за вторую руку.       - Не переживай, никто не узнает о твоём тайном месте, - улыбнулся Кейт. Отдав полусонную Офелию в руки служанки, он отвёл племянника в его комнату, где его уже поджидала Юни. Детям предстояло отмыться от пыли и лечь спать, а ему – сделать ночной обход территории. И тоже лечь бы спать.

***

      На следующий день их ждал нагоняй от учителя, который в течение целого часа расписывал, как не хорошо сыну и дочери графов бегать по коридорам и не слушаться родителей. Задав им в качестве наказания в два раза больше задания, мужчина довольно растянулся на своём стуле. Франкенштейн посмотрел на покрасневшую подругу, которая едва ли не плакала, дрожащей рукой выводя на странице каракули, совсем непохожие на её почерк.       Сам виконт чувствовал глухую обиду за то, что мужчина запрещал им просто дурачиться. Он не занимал всё их время уроками, ограничиваясь чтением, письмом, счётом и правилами поведения, но стоило им попасться ему на глаза, с удовольствием отчитывал, останавливая и начиная лекцию о том, как полагается себя вести. Это портило всё веселье, поэтому с играми мальчик перебрался на улицу.       Поэтому того момента, пока учитель сядет на свой стул, мальчик ждал особенно. Зная привычку мужчины качаться на мебели, он ещё накануне подпилил ножки, прокравшись в комнату.       Делая вид, что он пишет, мальчик осторожно пнул Офелию под партой и взглядом указал на учителя. Девочка вопросительно подняла брови и посмотрела в ту сторону. В это же время мужчина оттолкнулся ногами от пола, а стул под его весом надломился, разваливаясь на части. Учитель грохнулся на пол, заглушая падением короткий смешок детей. Зажав себе рот руками, Офелия честно старалась придать себе испуганный вид, глядя на то, как разъярённый мужчина вскакивает, оглядывая стул. Напрасно, в этом деле виконт поднаторел, выучившись подпиливать ножки так, чтобы нельзя было сказать, что тут поработали пилой.       Поэтому, глядя на невинно смотрящего белокурого мальчика, мужчина краснел от злости, понимая, кто это сделал, и не зная, как это доказать. Вдобавок ко всему, Франкенштейн поднялся со своего места и принёс ему другой стул.       - Вы не ушиблись, сэ-эр? – нарочито вежливо спросил он, как обычно выделяя последнее слово. Буквально прорычав ему, чтобы ученик возвратился на место, пострадавший уселся на новый стул, в сидении которого отчего-то торчал гвоздь. Но других стульев в кабинете не было, поэтому приходилось терпеть и мысленно ругаться на паршивую графскую мебель.       Чувствуя себя полностью отомщённым, Франкенштейн бодро переписывал предложения, а Офелия выглядела чуть веселее, чем до этого.       - Так, дети, можете пойти, отдохнуть, - проговорил мистер Одли. – Как пробьют часы, возвращайтесь.       Времени было много, поэтому мальчик смело повёл Офелию на улицу. Юная виконтесса выглядела настолько подавленной, что он даже не сразу придумал, как её развеселить. Такой подругу он ещё не видел. Заметив своего коня, которого верный конюх вывел проветриться, мальчик улыбнулся.       - Пошли, покатаемся на лошадях? - предложил Франкенштейн. Офелия испуганно огляделась.       - Ты что? Надо спросить учителя! - проговорила она.       - Ерунда, - отмахнулся мальчик. - Здесь мой дом, а Кейт говорит, что я могу дома кататься, сколько захочу, если это не помешает моей учёбе. А у нас отдых. И тебя приглашаю.       - Учитель запретил, - нахмурился Джеймс, который увязался за ними. Пожав плечами, Франкенштейн пошёл к Шальному. Позади раздался топот маленьких ножек.       - Я с тобой, - выдохнула Офелия. - Я тоже хочу на лошади. Ого! Такая огромная! Те, на которых я каталась, были меньше.       - То, наверное, пони, - ответил Франкенштейн, помахав мистеру Ринзу и притаскивая к коню табурет. - Садиться умеешь? Нет? Тогда давай я тебя подсажу, а потом сам сяду, хорошо?       - А ты сможешь? - неуверенно протянула девочка, глядя на высоту лошади. Усмехнувшись, мальчик подставил руки так, как не раз делал Кейт или отец, помогая Юни залезть на лошадь. В пышных юбках это было нелегко. Дождавшись, пока Офелия усядется, виконт запрыгнул в седло сам, оттолкнувшись от табурета. Встав на ноги, он безбоязненно перешагнул через пододвинувшуюся подругу, придерживаясь за выступающий козырёк, чтобы сесть впереди. Шальной всё это время стоял абсолютно спокойно, привыкший к непоседливому хозяину.       - Не бойся, я с трёх лет на лошади катаюсь, уже даже галопом бегал, правда, под присмотром дядюшки.       - Мы побежим галопом?       - Нет, мне запрещено ездить галопом одному, - ответил Франкенштейн. - Но мы можем покататься шагом, хочешь?       Девочка закивала, обхватив его за талию. Прогулка вышла неспешной и короткой, мальчик провёл гостье небольшую экскурсию, рассказывая всё, что знал о разных участках замка. Несмотря на частые визиты, девочка по большей части просто пробегала вихрем мимо всего, убегая или прячась, или догоняя. Дети редко сидели на месте. Вернувшись обратно, Франкенштейн спрыгнул на землю и протянул руки к девочке, вспомнив, как раньше это делал отец.       - Прыгай, я тебя поймаю, - проговорил он. Привыкшая доверять другу Офелия смело скатилась с лошади прямо в руки Франкенштейна, и дети вместе упали на землю.       - Поймал, - не расстроился мальчик, лёжа на земле и глядя на сидящую у него на животе Офелию. - Поднимайся.       Встав на ноги, он поблагодарил мистер Ринза, передав ему коня. Не замечая давящихся со смеху родителей и Кейта, ребята пошли по дороге к замку, пора было возвращаться на занятия.       - Вот вы где! - проговорил учитель, перегораживая им дорогу. Пискнув, девочка тут же спряталась за его спиной.       - Учитель? - удивился мальчик. - Часы ещё не били.       - Я же запретил вам кататься на лошадях!       - Офелия и не каталась, - ответил виконт. - Это я её катал, а мне вы не запрещали.       - Вы не можете ездить на таком большом коне, тем более, если его зовут Шальной!       - Почему? - искренне удивился Франкенштейн, не понимая, отчего его учитель так зол. Заметив Джеймса, он понял, как мужчина узнал про их прогулку.       - Франкенштейн с трёх лет катается на лошадях, мистер Одли, - проговорил Кейт, выходя из тени вместе с графом и сестрой. Мужчина вздрогнул от неожиданности.       - Папа! - обрадовался мальчик.       - И, несмотря на своё имя, этот конь очень спокойный, - продолжил Кейт. - Он принадлежит виконту с самой первой поездки, естественно имя ему давал сам Франкенштейн. К тому же, он не нарушил данного нам обещания и ехал шагом. А теперь позвольте нам вернуться к нашей прогулке.       Троица царственно развернулась и ушла в противоположную сторону, учитель так же ушёл, что-то проворчав. Остались только дети.       - Как ты мог сдать свою сестру? – спросил Франкенштейн, сжимая кулаки. Джеймс усмехнулся.       - Ты поступаешь неправильно, - проговорил он. – Я рассказал учителю, чтобы он принял меры. За вами, малышами, нужен глаз да глаз. Особенно за этой разбойницей.       - Не смей так говорить про Офелию! – разозлился мальчик. Одно дело, когда так говорят родители, совсем другое – Джеймс. – Это ты поступаешь неправильно, ябедничая на сестру! Ябеда!       - Она – моя сестра, захочу и вовсе запрещу ей с тобой общаться, - усмехнулся мальчик. Ему было уже восемь лет, и мальчик совсем не хотел таскаться с гиперактивной девочкой, но насолить мальчишке он был рад всегда. И сейчас он сам напрашивался на драку. Только виконт не учёл одного, того, что Франкенштейн с детства занимался с Кейтом, учась давать отпор. Занятий было мало, но кое-что он умел. В отличие от самого Джеймса, который подобными упражнениями не занимался.       Испуганный крик Офелии быстро вернул родителей обратно. Граф и Кейт растащили драчунов в разные стороны. У Франкенштейна порвалась рубашка и растрепались локоны, лицо испачкалось в земле, а у Джеймса помимо всего прочего разбит нос, что блондин считал своей личной победой. У него-то никаких травм!       - Что на тебя нашло, Франкенштейн? – спросил Кейт.       - Он нажаловался на Офелию! Обзывается на неё и сказал, что запретит нам общаться! – тут же выдал мальчик.       - Никто вам не запретит общаться, Франки, - проговорил граф. – Джеймс просто переживал за сестру, поэтому позвал учителя. Нельзя же принимать всё так близко к сердцу, мальчик мой.       - Так, Офелия, отведи Франкенштейна в его комнату, чтобы он переоделся и умылся, - скомандовала Юни, прекрасно зная, что так мальчик никуда не убежит. – Джеймс, пошли, я отведу тебя к лекарю.       Шмыгнув носом, Франкенштейн проводил хмурым взглядом мальчика и, прежде чем тот скрылся из виду, закричал:       - Я никому не дам в обиду своих друзей, слышишь? Даже их семье! Даже тебе! И я буду драться с любым, кто посмеет на них напасть! Даже если битва будет заведомо проиграна!       Проводив взглядом убегающего племянника, Кейт вздохнул. Хоть малыш и говорил фразами из книг, было видно, что слово своё он сдержит.