Франкенштейн

      Оставшуюся неделю Франкенштейн вёл себя непривычно тихо. Он не мог поступить, как раньше, просто сбегая с занятий и игнорируя учителя, опасаясь подставить Офелию, и поэтому мальчику приходилось старательно выполнять однообразные задания, которые заставляли детей часами сидеть на одном месте.       Из-за вынужденного послушания сына, граф решил, что этот человек смог, наконец, усмирить буйный нрав виконта, чему явно обрадовался. В особняке стало намного тише и спокойнее, шалить было некому. Слуги успокоились и заскучали, а Юни лишь вздыхала, проходя мимо закрытой двери комнаты. Говорить с мистером Одли было бесполезно, ссылаясь на графа, он говорил, что сам знает, сколько ребёнок сможет выдержать, и когда ему надо будет передохнуть. Однако, глядя на мрачного сына, который забросил не только игрушки, но даже Шального, графиня убеждалась в обратном.       Когда учитель понял, что выгонять его никто не собирается, а, наоборот, ему начали доверять, и всё больше оставлять детей именно на его попечение, мистер Одли начал играть по своим правилам. Загружая учеников каким-либо заданием, он занимался своими делами или же просто сидел на стуле, глядя в окно. Он видел, насколько свободолюбивому виконту не хочется сидеть на одном месте, как тоскливо смотрела на него виконтесса, когда понимала, что и сегодня они не поиграют. Только меланхоличный Джеймс молча сидел, старательно делая вид обучения, но мистеру Одли было плевать на него, мальчишка не доставлял хлопот.       Франкенштейн же злился. Из-за того, что ему приходилось идти сюда, из-за того, что ничего нового он не узнавал, из-за того, что времени учиться самому не оставалось. Очень хотелось побегать с подругой, показать ей, наконец-то, все новые места, но учитель в последнее время расширил занятия и теперь занимал практически весь их день, распределив занятия и перерывы так, что на игры оставалось совсем немного времени. Ребёнок ненавидел его, о чём, ничуть не стесняясь, говорил матери, но Юни лишь тяжело вздыхала и крепко обнимала сына. Граф не хотел менять учителя, как бы она его не убеждала. Кейта, к которому виконт привык приходить за советом, дома не было, и он не мог ничем помочь племяннику.       Но самое обидное было то, что учитель придирался к ребенку. Как бы хорошо не старался заниматься Франкенштейн, мистер Одли всегда находил у него ошибки, на которые без стеснения указывал отцу, когда они были только лишь втроём. Мальчик не понимал, почему он стал всё делать неправильно, раньше мама всегда говорила, что он умён.       - Офелия, держи голову ровнее, - проговорил Одли, вырывая виконта из мыслей. – Франкенштейн, не сутулься, а то будешь, как ваш конюх.       Паренёк сжал зубы, но молчал, хотя за мистера Ринза было обидно. Мужчина действительно был немного горбат, но Кейт сказал, что это не по его вине. Да и горб практически не виден. Однако перечить учителю он не хотел, вместе с ним всегда наказывали и остальных. Вспоминая заплаканные глаза несправедливо обруганной подруги, мальчик дал себе зарок слушаться мистера Одли. Оставшиеся три дня. А потом Офелия уедет.       И вот тогда он избавиться от ненавистного учителя.       - Мистер Одли, сэр, - поднял руку виконт. – Позвольте спросить?       - Спрашивай.       - Сегодня дядя Кейт приезжает, - проговорил Франкенштейн. – Я его почти неделю не видел, можно мы сегодня закончим занятия немного раньше, чтобы я мог встретить его?       Мальчик старался говорить вежливо, чтобы учитель, не дай Бог, не придрался ни к чему. Увидеть любимого дядю было гораздо важнее, чем вражда с учителем.       - Видишь ли, мальчик мой, - немного подумав, ответил мистер Одли. – Я не могу тебе этого позволить. Вот, если бы ты занимался, хотя бы немного лучше, я бы, конечно, разрешил тебе, а так, прости, но заниматься ты будешь, пока я не решу, что тебе достаточно.       - Но я обещал дяде встретить его! Я его неделю не видел! – возмущено закричал Франкенштейн.       - Увидишь завтра, - невозмутимо парировал мистер Одли. – А теперь мы продолжим занятия, хотите вы этого или нет.       Виконт возмущённо засопел, но поднялся со своего места. Они вырабатывали правильную походку. Показав детям шаги, мужчина вышел из комнаты, и парень тут же опустился на пол. Хотелось плакать от обиды, но он не мог позволить себе такого. Если учитель увидит его слёзы, то это будет значить его, Франкенштейна, поражение.       - Давай сбежим? – предложила Офелия, опускаясь рядом. Мальчик с тоской посмотрел на неё.       - Тебе снова попадёт ни за что, я не хочу этого.       - Это ничего, - улыбнулась девочка. – Я же знаю, как ты ждал этой встречи. К тому же я уже устала, а ты наверняка знаешь, как нам можно немного сократить наши занятия.       Франкенштейн молчал, сомневаясь, а когда поднял голову, то увидел удивлённые глаза подруги.       - Я тебя не узнаю, - проговорила она. – Обычно это меня надо уговаривать.       В голове словно что-то щёлкнуло, возвращая привычный поток мыслей. Мистер Одли как раз ушёл ненадолго, чтобы поговорить о чём-то с одной из их служанок. Насколько знал мальчик, разговаривал учитель всегда в своей спальне, закрывшись на замок с одной и той же служанкой и выгоняя детей на улицу. Их беседа продолжалась около получаса, значит, у них ещё есть время. Сбегав в комнату, виконт принёс спрятанное мыло.       Натирать полы так, чтобы было скользко, его научил Кейт, когда они остались в замке одни, не считая слуг. Родители тогда уехали на три дня. Переиграв во всё, во что только можно, они заскучали и дядюшка вспомнил, как можно сделать полы скользкими, словно лёд.       Дети потрудились на славу, на пол невозможно было встать, а мыла практически не было видно. Весело подмигнув подруге, Франкенштейн отправил мальчика-посыльного за служанкой, попросив привести определённую женщину, а сам помог девочке подняться и показал, как надо правильно двигаться по скользкому полу.       - Теперь остаётся только ждать, - улыбнулся он, когда все дела были сделаны.       - Ну, что, дети, продолжим наши занятия? – спросил учитель, бодрым шагом заходя в комнату. Сделав шаг вовнутрь, он незамедлительно поскользнулся и, смешно задрав ноги, упал на пол. Тяжёлый стон разнёсся по замку.       - Осторожно, тут скользко, - заметил виконт. – Сэ-эр.       Привычка растягивать это слово именно с такой презрительной интонацией, появилась у Франкенштейна после того, как он понял, что мистер Одли это раздражает. Мужчина ворчал, но ничего не говорил, потому что на все замечания, мальчишка делал честные глаза и невинно интересовался, как же тогда обращаться к учителю?       - Кто это сделал? – прошипел мужчина, тщетно пытаясь подняться на ноги. – Кто?!        - Ой, - испуганно вздрогнула Офелия, глядя на покрасневшего от злости учителя, который смотрел на них с нескрываемой злостью. Наивная девочка просто не подумала о том, что Одли наверняка разозлится и, конечно, догадается, кто из ребят это сделал. Однако Франкенштейн остался спокоен.       - Служанка приходила, сэ-эр, - отрапортовал виконт. – Хотела полы помыть, пошла воду менять.       Несмотря на то, что взрослые считали его ребёнком, Франкенштейну возраст не мешал. Его ум всегда был активен, он что-то придумывал, о чём-то размышлял, успевал находить остроумные ответы и правдивые отмазки. Белокурые волосы и чистые голубые глаза, смотревшие с детской наивностью, мешали людям заподозрить этого маленького ангелочка в чём-либо дурном. Только родные, знавшие, насколько серьёзными могли быть эти же глаза, могли отличить правду от выдумки.       Он, несомненно, был гением, развитый не по годам, знающий больше, чем многие дети постарше. И сейчас, в отличие от Офелии, что испуганно сжалась за его спиной, виконт просчитал практически всё. Однако он всё же оставался ребёнком, которому хотелось играть и резвиться. Привыкнув добиваться желаемого, обходя любые препятствия, мальчик слегка улыбнулся, глядя, как «препятствие» пытается подняться на скользком полу и как его чёрный камзол постепенно становится белым из-за того же мыла.       - Так, я пришла, - раздался голос служанки за спиной. – Ой-ё-ёй, как же вы, мистер Одли? Не ушиблись?       Посмотрев на Франкенштейна, она вздохнула и укорительно покачала головой. На что мальчик ответил чистой улыбкой и счастливым взглядом.       - Тут мне предстоит много работы, боюсь, что занятия вам не продолжить, - проговорила она, смело принимая вину на себя. – Вы ушли, я думала, что всё закончилось, прошу прощения.       Виконт кивнул в знак благодарности, заставив женщину снова вздохнуть. Вот ведь проказник! А она уже и волноваться начала, что слишком тихо в особняке.       К этому ребёнку женщина относилась снисходительно, прощая все проступки и часто балуя вкусностями с кухни. Мальчик тоже был привязан к этой служанке за её доброту и ласковый взгляд. Поэтому и послал за ней, знал, что поддержит.       - Спасибо, госпожа Анжела, - царственно поблагодарил Франкенштейн. – Мы будем рады снова заниматься в чистом зале.       Не дожидаясь, пока сбитый с толку учитель займёт их ещё чем-нибудь, мальчик схватил подругу за руку и убежал. Звонко смеясь, они неслись по коридору к выходу. Незадолго до прихода Анжелы, Франкенштейн слышал топот копыт, а значит Кейт уже приехал.       - Мы успеем?       - Да, бежим!       Буквально вылетев на крыльцо, мальчик сразу же заметил дядю, окружённого уставшим, но довольным отрядом. Где-то на закорках сознания отметив, что никто не ранен, мальчишка выпустил руку подруги и с радостным криком прыгнул прямо с крыльца в руки Кейта.       - Дядюшка!       - Франкенштейн! Проказник, как ты тут без меня? – радовался мужчина, крепко обнимая племянника.       - Твой учитель всё-таки отпустил тебя с занятий? – весело спросил граф.       - Да, он поскользнулся на мыле и упал, поэтому занятия пока не продолжились, - светло улыбнувшись, ответил мальчик, оборачиваясь в сторону отца. Юни подозрительно сощурилась за спиной графа, погрозив сыну пальчиком, но промолчала, сделав вид, что поверила.       - Я надеюсь, ты смыл мыло с рук, малыш? – шепнул Кейт. – А иначе тебя нельзя будет защитить.       - Обижаешь, дядюшка! – засмеялся виконт, спускаясь на землю. Однако не успел солдат сделать и шага, как в него врезалась Офелия.       - Я так скучала по вам, дядя Кейт! – радостно защебетала она. – Я так и не смогла поблагодарить вас за куклу, она лучше всех моих игрушек! Спасибо большое!       - Не за что, малышка, я рад, что тебе понравилось, - улыбнулся мужчина, подавив усталый зевок.       - Дядюшка, а ты расскажешь нам про свои приключения? Где ты был? – вклинился Франкенштейн. Солдат вздохнул, но послушно уселся прямо на землю, собираясь начать рассказ.       - Имейте совесть, дети, - строго прикрикнула Юни. – Человек неделю с седла не спускался, дайте ему отдохнуть!       - Юни, я вполне могу уделить детям некоторое время, - улыбнулся Кейт, обнимая племянника и Офелию, но увидев грозно нахмуренные брови женщины, тут же встал. – Дети, мне пора, спокойной ночи.       - И поешь сначала! – крикнула вдогонку графиня. – Как дитё малое, честное слово!       Весело засмеявшись, Франкенштейн и Офелия бросились за Кейтом, надеясь проводить того до кухни, но тут же замерли, когда увидели вышедшую из-за угла фигуру учителя. Довольно злого учителя.       - Беги за Кейтом, - шепнул виконт. Девочка кивнула и бросилась в сторону кухни, а сам Франкенштейн остался стоять, дожидаясь.       - Ты будешь наказан, парень, - прошипел мужчина, ткнув пальцем в сторону ученика.       - За что? – непонимающе спросил мальчик. – Я ничего плохого не сделал.       - Ты сорвал урок! Снова, - прорычал мужчина. – Из-за тебя я покалечился! Снова! Ты меня не слушаешься!! Снова!!! И поэтому ты. Будешь. Наказан!       - Конечно, - пожал плечами виконт. – Если вы сможете найти меня!       Нырнув за дверь, Франкенштейн быстро подпёр её стулом и выпрыгнул в окно, чтобы тут же забраться в другое. Побежав по коридорам, он уже прикидывал, куда бы ему спрятаться. В жилой части его могли заметить слуги.       Именно поэтому он свернул в нежилую часть дома.       Особняк графа был действительно огромен, как когда-то и состояние их семьи, но дед Франкенштейна был игрок, и к тому времени, как во главе встал нынешний граф, их казна сильно оскудела. Они всё ещё были богаты, но уже надо было быть осмотрительными, вспомнил мальчик слова отца.       Дом негласно делился на две части – жилые и нежилые помещения. Нежилыми считались те, которые осмотреть не хватило времени. К тому же и не надо было. Там находились комнаты некоторых слуг, прачечная и вход в котельную.       Остановившись, мальчик задумался, куда ему идти, но, услышав шаги, быстро нырнув в старый шкаф. Шаги были ещё далеко, и виконт огляделся, пытаясь решить, куда ему бежать, если его обнаружат. В свете луны, он увидел дыру в задней стене шкафа, за которой была видна немного отошедшая стена, которая образовала большую щель. Быстро нырнув туда, Франкенштейн опёрся на стену, которая тут же со скрипом закрылась.       - Дверь? – тихо удивился мальчик.       Это действительно оказалась дверь. Закрашенная в тон стен, она была практически не видна из-за шкафа, закрывшего вторую половину двери. Ручек не было, но, видимо от старости, замок рассохся, что позволило ей открыться. Словно сам дом спасал своего маленького хозяина от ярости учителя.       Двери шкафа с шумом распахнулись и тут же захлопнулись обратно. Послышались ругательства мистера Одли и шаги, означавшие, что мужчина уходил.       - Надо обязательно показать Офелии! – восторженно прошептал виконт, пытаясь вглядеться в черноту. У него не было ощущения, что эта комната маленькая, но и проверять без факела он не рискнул. Осторожно выйдя из тайной комнаты и пробравшись в жилую часть дома, мальчик наткнулся на мать.       - Я убедила Офелию в том, что заставила тебя лечь в постель, поэтому она уже спит, - строго проговорила женщина. – Поэтому, будь добр, вместо того, чтобы третировать своего учителя, который в скором времени направится сюда из комнаты графа, иди спать.       - Спасибо, мам!       Он понял, что графиня дала ему немного времени, за которое мальчик должен был успеть прибежать в комнату, переодеться и нырнуть в постель. Через некоторое время двери открылись.       - Вот видите, мистер Одли, - послышался голос Юни. – Вы слишком строги к Франкенштейну. Он давно спит.       - Это не я строг, миледи, - прошипел мужчина. – Это вы слишком мягкосердечны!       Хлопнув дверью, учитель ушёл. Ушла и графиня, устало вздохнув. А Франкенштейн лежал, глядя в окно и пытаясь представить, что же там? В той тайной комнате?       Воображение рисовало огромные залы, прекрасных драконов и волшебные леса, про которые ему рассказывал в своих историях Кейт. В какой-то момент фантазии плавно перешли в сон, рисуя малышу яркими красками приключения, что начинались за стенкой шкафа, там, где находилась спрятанная в стене незаметная дверь без ручек и с рассохшимся замком.

***

       На следующее утро Франкенштейн встал раньше, чем обычно и тихо прокрался в комнату подруги.       - Офелия, - прошептал он. – Просыпайся!       - Что? – сонно спросила девочка, поднимая голову. – Франкенштейн, что ты тут делаешь?       - Тише, вот, бери и быстро одевайся. Ты завтра уезжаешь, я не хочу тратить это время на учёбу!       Положив на кровать свой старый костюм, мальчик вежливо отвернулся. В этом костюме девочка обычно гуляла с тех пор как, после знакомства с Франкенштейном, её платья стали часто рваться и пачкаться.       - Сейчас я покажу тебе тайную комнату!       - Как тайную комнату? – всплеснула руками девочка, забыв про осторожность. Франкенштейн тут же зашипел, опасаясь разбудить взрослых, а потом рассказал ей про вчерашнее приключение.       Выбравшись из комнаты, дети проскользнули по коридору и тихо-тихо пошли по нежилой части особняка.       - А туда вообще ходить можно? – шёпотом спросила Офелия.       - Мне никто не запрещал, но туда отчего-то никто почти не ходит, - слегка улыбнулся паренёк. – По-моему, про эту комнату просто никто не знает.       - А что там?       - Честно? Не знаю, что-то интересное! Это будет первое место, которое мы откроем вместе, – улыбнулся Франкенштейн, остановившись около шкафа и зажигая факел. – Не боишься?       С трудом открыв проход, виконт забрал факел из рук подруги, и дети вместе зашли вовнутрь.       - Здорово! – восторженно протянул он, оглядывая посеревшие от времени стены, затянутые паутиной. На полу то тут, то там валялись небольшие кусочки каменной кладки, отпавшей от стен. Девочка крепче прижалась к другу, но осматривалась с не меньшим интересом.       - Тихо так! – прошептала она.       - Здесь никто не живёт, - ответил Франкенштейн. – Если пройти немного дальше этой двери, то мы попадём в прачечную, но сегодня никто ничего не стирает. Смотри!       Проведя рукой вперёд, мальчик осветил большую комнату. Потолки терялись во мраке, и стен тоже не было видно, если не подойти. Факел едва освещал огромное помещение. Полы были серые от пыли, но в следах детей угадывался рисунок, украшающий их.       - Как красиво!       Невольное восклицание девочки было понятным. Эта зала была бальной. Огромная комната, занимающая оба этажа по высоте, сверху нависала гигантская люстра мрачным золотым памятником прежних времён, видная только благодаря слабым отблескам света. Зеркала потемнели от времени, но были целыми, а вся мебель аккуратно завешена белыми простынями. Закрепив факел в креплении, Франкенштейн поклонился Офелии.       - Прекрасная леди, - проговорил он. – Подарите мне один танец?       Улыбнувшись, девочка грациозно протянула маленькую ладонь, приняв которую, виконт потянул подругу на себя так, чтобы она оказалась в его объятиях.       Звонко засмеявшись, дети закружили по комнате, поднимая пыль и восторженно наблюдая за тем, как она клубится в свете факела. Напевая тихонько музыку вальса, они всё танцевали, представляя яркий свет этой комнаты и окружившую их толпу, что восторженно аплодировали маленькой, но прекрасной паре. Офелия обязательно в красивом пышном платье, а сам Франкенштейн в чёрном фраке и бабочкой на шее. Они представляли, как в первых рядах будет плакать от счастья Юни, и как их отцы вместе с Кейтом будут гордо смотреть на своих малышей.       И это было сказочное время!       Остановившись, они засмеялись.       - Надо обязательно рассказать об этом месте твоей маме! – совсем неэлегантно затараторила девочка. – А мы приедем на ваш первый бал! Вы же будете давать балы?       - Конечно! – улыбнулся Франкенштейн, забирая свой факел обратно. - Но ты больше ни с кем не танцуй!       - Хорошо, - легко согласилась она. – Пошли?       - Пошли!       Наперегонки они бросились в кабинет отца, где обычно собирались взрослые. С гоготом затормозив около двери, они, как могли, пригладили волосы и одежду и вежливо постучали в двери.       - Заходите.       Ворвавшись в двери, дети заговорили наперебой, пытаясь, быстрее друг друга, рассказать о находке. Кейт и Юни только лишь смеялись, а граф с улыбкой оглядывал покрытых пылью и паутиной детей, которые тараторили так быстро, что едва было понятно, о чём они толкуют.       - Бальный зал? В нашем особняке? – переспросила графиня.       - Да! – хором ответили виконт и виконтесса, обрадованные тем, что их, наконец-то, поняли. – Пошлите скорее, мы покажем! Пошлите же!       Схватив Юни за руки, они потянули её за собой. Мужчины переглянулись и, пожав плечами, пошли следом за неугомонными детьми. Было интересно взглянуть на их «тайную» комнату.       В этот особняк граф переехал не так давно, лет семь назад. Обследовать огромное здание у него не было ни времени, ни желания. Даже Кейт и Юни не дошли до нежилой части замка в своих исследованиях. А дети дошли.       И теперь все трое ошеломлённо рассматривали огромный бальный зал. Света теперь стало гораздо больше, и было видно, что комната буквально блистала. С радостными криками виконт и виконтесса бегали кругами, поднимая облака пыли, Юни восторженно оглядывалась, приоткрыв рот.       - Здесь же оттереть всё, и мы сможем давать балы! – радостно захлопала руками женщина. – Ты слышишь? Я буду танцевать на балу! Пара-ам-пара-ам-парам-пам-пам!       Графиня закружила по зале, грациозно обходя препятствия. Засмеявшись, дети последовали за ней. Подхватив за руки мужа, женщина закружилась с ним, не обращая внимания на пыль. Кейт счастливо улыбался, глядя на сестру. Она мечтала побывать на балу всю свою сознательную жизнь. И благодаря сыну, её мечта может сбыться.       Весть о найденном зале разнеслась по всему особняку быстрее ветра. Слуги спешили туда, отмывать всю пыль и грязь, дети носились по комнатам, разыскивая всё новые и новые комнаты и окна и показывая их старику Юиджи, который командовал генеральной уборкой. Каменная кладка, закрывающая окна, в скором времени пала под напором людей, обнажив целые стёкла. Было видно, что комнату закрывали бережно, видимо считая, что ей всё-таки будут пользоваться.       - Дядя Кейт!       Крик потерялся среди гомона народа, но солдат всё равно услышал племянника. Нахмурившись, мужчина поспешил туда. Если судить по голосу, что-то случилось.       Как оказалось, Франкенштейн провалился под доску, застряв там ногой в довольно неудобном положении. Он не мог стоять нормально, так как любые попытки выпрямиться грозили травмировать ногу. Провалившись по колено, мальчик не мог ни присесть, ни нормально упереться, и теперь держался только благодаря Офелии, что позволила другу опереться на себя.       - Я нашёл выход, - проговорил виконт, силясь улыбнуться. – И застрял в нём.       - Почему же я не удивлён? – риторически спросил Кейт, помогая племяннику выбраться. Осмотрев ногу и не найдя повреждений, он открыл двери, пока что ведущие в стену.       - Кто-то заложил его, видимо этой залой больше не хотели пользоваться.       - Мой дед не любил праздники, - проговорил граф, подходя к ним. – Видимо из-за этого эту комнату и закрыли. Я воспитывался не здесь, и ничего не знал об этом.       - Но ведь ты не будешь закрывать зал? – обеспокоенно спросила Юни, до этого осматривающая сына.       - Нет, - улыбнулся граф. – Я балы люблю.       Франкенштейн был счастлив, даже несмотря на ноющую ногу. Они весь день провели, играя в бальной зале, без занятий. Родители и дядя были вместе и такие весёлые, что даже Офелия, наконец, забыла про учителя. Этот день был для него лучшим за последнее время.       Время пролетело незаметно за уборкой, но к вечеру комната показала себя во всей красе, ошеломляя своим блеском. Полы с замысловатым узором, которые в скором времени будут отмыты до блеска, были целые, стены с золотыми линиями украшены огромными зеркалами, из-за чего комната казалась ещё больше, а люстра, теперь дарившая свет слепила, словно солнце.       - Как только мы закончим ремонт, я дам свой первый бал, - сказал граф. – И вы, виконтесса, как одна из первооткрывателей этой комнаты, будете почётной гостьей на этом балу.       - Приму за честь, - поклонилась Офелия, а потом звонко рассмеялась. На дворе уже стояла ночь, а девочка уезжала утром, поэтому Юни повела детей по комнатам, спать.       Однако уснуть Франкенштейн так и не смог. Близость расставания тяготила маленькое сердце, он знал, что в этот раз его подруга уедет далеко и, скорее всего, надолго. Откинув одеяло, мальчик быстро оделся и вышел в коридор, надеясь увидеть виконтессу.       Осторожно приоткрыв двери, он нашёл её полностью одетой на полу с прикрытыми глазами, как если бы она собиралась что-то сделать, но боялась.       - Офелия? – тихо окликнул её виконт. Встрепенувшись, девочка открыла глаза и тут же оказалась рядом.       - Я хотела прийти к тебе, но так испугалась! – зашептала она. – Не могу спать, ведь мы так долго не будем видеться, когда я уеду!       - Пошли на чердак? – предложил Франкенштейн. – Я помогу тебе выйти на крышу, хочешь? Мы можем пройти через кухню, там есть пирожки и печенье, пошли?       В скором времени дети сидели на козырьке крыши, на которую выходили окна чердака. Мальчик не боялся, крыша здесь была крепкая, широкая, упасть с неё было невозможно. Крепко прижавшись друг к другу под одним одеялом, дети болтали, наблюдая за звёздами и луной, любуясь блестящим озером и поедая вкусные пирожки, запивая их молоком.       Было грустно от расставания и в то же время так хорошо от этой ночи! Спать не хотелось, хотелось всё так же сидеть и просто разговаривать. Внизу тихо переговаривались дозорные, где-то ходил Кейт, коротко отдавая приказы, Франкенштейн даже видел его иногда. Офелия уснула, опустив кудрявую голову на плечо друга.       Открылась дверь чердака, и кто-то медленно подошёл к ребёнку, выбравшись в окно и усевшись рядом.       - Не спится? – спросил Кейт, слегка улыбнувшись и так же глядя в небо.       - Не хочу, чтобы она уезжала, - признался Франкенштейн. – Она будет реже приезжать теперь.       - Ты же понимаешь, что так нужно, правда? – спросил мужчина. Виконт кивнул. – Мы так и не нашли того, кто подложил репей твоему коню. На тебя ещё могут напасть, малыш. Там ей будет безопаснее.       - Ты раньше этого не говорил, - поднял голову мальчик.       - Пугать не хотел, - честно признался Кейт. – Иди спать, если не хочешь проспать отъезд Офелии.       Взяв девочку на руки, мужчина забрался обратно на чердак и, проследив, чтобы племянник тоже спустился без приключений, пошёл в комнату девочки.

***

      В замке было непривычно тихо, несмотря на то, что занятии не было. Дети ходили тише воды и ниже травы, не пытаясь дурачиться. Грустно глядя на подъехавшую карету, они синхронно вздохнули и вышли на крыльцо.       - Ты всё равно ведь приедешь, да? – спросил Франкенштейн.       - Конечно, и ты приезжай, - улыбнулась Офелия и, понизив голос, добавила. – Только избавься сначала от этого учителя.       Хищно улыбнувшись, мальчик кивнул. Настроение обоих немного повысилось. Двери кареты открылись, и оттуда вышел сам граф Ларкин. Виконтесса встрепенулась и бросилась бежать.       - Папа! – радостно закричала она. – Ты всё-таки смог приехать?       Всё остальное смешалось в одну сумбурную картину. Крепкие объятья, обещание писать письма, уезжающая карета и повисшие в воздухе слова:       - До свидания!       Зайдя в дом, Франкенштейн столкнулся с учителем и улыбнулся ему своей самой приятной улыбкой.       Война началась.