Франкенштейн

      Обычно утро в этом доме начинается не сразу. Медленно, даже немного лениво из своих комнат выходят слуги, зевая и шаркая. Одновременно с ними просыпаются и солдаты, чтобы быстро перехватить чего-нибудь съестного и поспешить на тренировку. Теперь, когда их стало втрое больше, тренировки стали дольше и жёстче. Кроме Кейта к ним присоединился Ларо, и вместе они гоняли их словно учеников-малолеток.       Потом выходила Юни. В штанах и свободной рубахе она проходила по двору, чтобы потом, воровато оглядевшись, вскочить на Снежинку и пронестись по двору на зависть всё тем же солдатам. Иногда к ней присоединялся Кейт, но чаще всего в такие моменты он ронял своего противника на землю и полчаса отчитывал за то, что он отвлёкся.       После графиня выходила снова. Одетая по статусу, с красивой причёской, она выносила вместе со слугами воду. Слуги – солдатам, она – брату и другу.       До второго выхода матери просыпался Франкенштейн. Быстро умывшись и одевшись, он обычно садился за книги, жадно поглощая те знания, которые Ларо ему не давал или не успевал давать. Потом он выходил во двор, где мужчина начинал тренировать и его. И откуда только в нём столько энергии?       Но это утро началось с взрыва.       Грохот донёсся до каждого уголка особняка, сотрясая стены и звеня хрустальными люстрами. Полусонные слуги выбегали из своих комнат, пытаясь понять, что же всё-таки произошло. Солдаты выскочили спустя полминуты, одетые и вооружённые.       Ларо, безжалостно вырванный из сна и проснувшийся уже с мечом в руке, выпрямился и прислушался. Осознав, что опасности нет, мужчина положил клинок на место, поправил наспех надетую одежду и ленивой походкой прошёл в почерневшую классную комнату, где стоял растрёпанный чумазый Франкенштейн, растерянно оглядывающий лежащую недалеко кучку головёшек, некогда служивших ему столом.       - Хорошая реакция, судя по тому, что ты не лежишь рядом с тем, что было моим любимым столом, - зевнув, проговорил Ларо. – А я предупреждал, что смешивать их надо аккуратно, и просил не делать этого без меня.       - Я несколько раз подходил к тебе, но ты всё был занят, - пробурчал юноша, затушив огонёк на камзоле.       - Чтобы к завтраку всё здесь сияло чистотой, - бросил Ларо перед тем, как уйти успокаивать жителей этого дома. – И не пытайся объяснить, что именно ты делал. Сожгут ещё, чего доброго. Сошлись на призраков, и то охотнее примут.       Вздохнув, Франкенштейн оглядел предстоящий фронт работы и кивнул.       С момента их первой «настоящей» битвы прошло две недели, но это время было отчего-то полезнее едва ли не всех годов обучения. Между учителем и учеником рухнули последние преграды, общение стало менее официальным. Ларо уважительно относился к юноше только лишь в свете или в присутствии графа, всё остальное время нещадно гоняя его. А сам виконт не возражал, так же перейдя с «учитель» на «Ларо».       Стало легче.       Легче понимать друг друга, легче указывать на ошибки, легче просить и спрашивать. Теперь Франкенштейн видел в этом человеке не просто учителя, но друга и наставника.       Ларо, получив разрешение, больше не пытался обращаться к нему, как к титулованному человеку, он показал ему, что не только родственники могут общаться с ним по-свойски. Что не ко всем нужно относиться настороженно, и что не все будут предавать его так же, как Брик когда-то.       А ещё, наконец-то, Юни и Кейт стали брать его на конную прогулку вечером. В первый же день юноша понял, почему граф никогда с ними не ездил. Глядя, как воспитанная скромная и тихая графиня Юни с хохотом рассекает поля и луга на обычно спокойной белоснежной лошади и перепрыгивает широкие рвы, он невольно пытался представить реакцию отца. «Да уж, свободу этой женщины никакими корсетами не задавишь», - вспомнил он слова Ларо.       Граф всё ещё пытался приобщить сына к церкви, куда водил юношу всякий раз, как уезжал туда сам. Франкенштейн послушно уходил вместе с ним, стоял на службах, слушал священнослужителя, даже отвечал, но только так, как хотели бы услышать они. Он мастерски отточил свои умения притворяться, и только лишь самые близкие ему люди могли с уверенностью сказать, когда юноша смеялся искренне или удивлялся ложно.       Отношения Юни с графом становились всё хуже. Женщина изо всех сил старалась вернуть в семью тот уют, который помнил Франкенштейн, но Джозеф не принимал её попыток, не помогал и не поддерживал, уходя в кабинет. Вслед за церковью в их небольшой деревушке построили ещё несколько особняков, где поселились недавно титулованные графы и бароны. Граф Ларкин всё реже приезжал к ним в гости, и Джозеф постепенно начал дружбу с «новичками». Новые друзья оказывали сильное влияние на мужчину, что ещё больше отдалило его от жены-атеистки.       Виконт уже не помнил, когда они последний раз смеялись за общим столом. Трапезы проходили в тишине, иногда нарушаемой разрешением некоторых особо важных вопросов: где разместить новых воинов, как в этот раз помочь раненым или похоронить мёртвых.       Монстров становилось всё больше.       Никто не мог с уверенностью сказать, откуда они брались, и кто был ответственен за их появление, но на каждого убитого чудовища появлялось двое новых. Это заставляло Франкенштейна забывать об усталости, о ноющих мышцах, о катастрофической нехватке времени даже на общение с лучшей подругой. Он жаждал битвы. Жаждал вступить в отряд, чтобы быть уверенным хотя бы в том, что он сможет защитить свою семью.       Он всё реже проигрывал настоящие битвы с Ларо. Юноша учился на ходу, прямо в бою, примеряя на себе новые приёмы, подстраивая их под себя, тут же используя. Ран и царапин, которых в первые дни было много, вплоть до новых швов, становилось меньше.       Однажды граф, увидев кровь от разошедшейся раны на одном из ужинов, решился на резкое замечание и, в попытке указать, кто в доме главный, снова запретил сыну выходить на тренировки. Никто не встал на защиту юноши, понимая, что мужчина на взводе и любое замечание могло пробить и без того шаткую плотину. Граф мог просто выгнать их штаб из своего особняка, как не раз советовали ему «друзья».       - Я буду тренироваться, - сказал Франкенштейн, спокойно глядя в глаза повеселевшего отца. – И не вам, отец, мне запрещать. Это был мой выбор.       - Франки…       - Я уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. На меня было совершено не одно покушение, а по улицам бродят монстры. Кто меня защитит, если я попаду в беду? Ты?       Это был первый раз, когда в серьёзной беседе юноша перешёл на личности, но Джозеф проглотил это, понимая правоту сына. Однако упрямый характер и выпитое недавно вино не позволяло ему сдаться без боя.       - Я вышвырну отсюда всех этих вояк, которые так дурно на тебя влияют! – прорычал он.       - В таком случае я уйду с ними, - спокойно парировал Франкенштейн. – Помнится, мы уже говорили об этом?       Да, виконт понимал, что ступил на скользкую дорожку, рискуя гневом отца, но сейчас он не был тем маленьким мальчиком, у которого из всех доводов было только «сбегу». Он вступал во взрослую жизнь намного раньше, чем следовало, но принимал это, как должное. Это была небольшая цена за жизнь и здоровье его семьи.       - Я думал, что, не защитив меня тогда от разбойников, вы всё поняли, и больше не будете препятствовать моим занятиям, отец.       Мужчина только лишь скрипнул зубами, но в следующий момент улыбнулся. Друзья говорили, что юноша так зациклился на битвах из-за того, что в их отдалении больше нечего делать. Что же, он прекрасно знает, чем можно занять сына.       Увидев нежданную улыбку от отца, Франкенштейн не обрадовался, лишь напрягся. Он не знал, чего ещё можно ожидать от графа, и это его настораживало.

***

      - Франкенштейн!       Юноша, шедший по тропе, в сторону дома, остановился и посмотрел на подбежавшего дядюшку.       - Да, дядя?       - Помощь твоя нужна, - запыхавшись, проговорил Кейт. – Уф, набегался я с этими новичками! Хуже всяких тренировок!       - Смотри, как бы мама не увидела тебя в таком состоянии, - усмехнулся виконт.       - Упаси меня мой меч! – воскликнул мужчина. - В общем, ни я, ни Ларо и даже наш великан не успеваем дойти до города за оружием! Сбегай до нашего кузнеца, а? Дай ему эту записку, чтобы ещё клинков сделал. А мы завтра бы заехали, да забрали.       - Давай, всё равно собирался прогуляться.       - Ларо украл твоего Шального, возьми другую лошадь.       Франкенштейн лишь усмехнулся. Но ничего не сказал. Шального учитель начал брать после того, как понял, насколько хорошо этот конь понимает приказы и выполняет их.       - Я возьму Волка.       Волк был дикой лошадью, взятой у одного из убитых разбойников. Серой масти, быстрый, словно стрела, и совершенно неуправляемый. Никто, кроме них троих, не мог с ним справиться. Но шаткое доверие этого коня появилось с трудом, ценой искусанных рук и отбитых боков.       - Смотри, не убейся, - коротко хохотнул Кейт.       Франкенштейн лишь помахал рукой, уже уходя в сторону конюшен.

***

      Уже через несколько часов, уладив дела с кузнецом насчёт оружия и даже договорившись на меньшую цену, юноша возвращался домой. Он проезжал по разбойничьей дороге, когда из леса вылетело несколько стрел, одна из которых попала в коня. Захрипев, Волк упал на землю, скидывая седока и прокатившись вместе с ним по дороге. Максимально быстро выбравшись из-под животного, Франкенштейн выхватил меч, глядя на вышедших головорезов.       Их было много, юноша даже не успевал всех сосчитать. Целая группа на него одного.       - Он же пацан ещё совсем! – выкрикнул один из них, размахивая оружием. – Стоило нас всех созывать ради одного сопляка? Да я с ним и один справлюсь.       - Меч только не вырони, мастер, - усмехнулся виконт, оскалившись. Разбойник зарычал, перехватив клинок, бросился на жертву.       Блок. Удар. Отскочить.       Мышцы ещё болели, не привыкнув к новым нагрузкам, тело потеряло прежнюю гибкость и скорость, но даже сейчас он способен был победить троих разбойников. Но только не целую группу.       Голубые глаза, скользнув по упавшему трупу, внимательно следили за молчавшими преступниками. Непохоже, чтобы они напали спонтанно. Решение бежать возникло сразу – ему с ними не справиться.       Рванувшись в сторону, Франкенштейн одним ударом убил двоих разбойников и с силой вонзил меч в третьего. Выдернув оружие, юноша бросился в лес, зная, что на тропе ему не спастись, однако путь ему преградил ещё один разбойник. Этот был высоким и, сразу видно, опытным. Он не стал нападать на виконта, но держал меч на изготовке.       - Почему я должен делать всю работу за вас? – прорычал он, оттесняя противника обратно, в круг. – Я же вам сказал: не нападайте по одному!       - Кто же знал…       - Заткнись!       Франкенштейн молчал, оглядывая главного. Высокий мужчина со шрамом, уродливой линией пересекающим лицо. Где же он его видел?       - Ну, здравствуй, малыш, - проговорил разбойник, обращаясь к юноше. – Помнишь меня?       Виконт молчал, чуть прищурившись, оглядывая противника.       - Ты убил моего сына и ещё одного члена моей команды, чуть не прикончил меня, неужели ты не помнишь? – деланно удивился разбойник. – Я вот помню. Как мы втроём не смогли одолеть ребёнка. Он, не задумываясь, рубанул по горлу противника. Горячая кровь брызнула на него, заставив ошеломлённо остановиться. Глядя на перекошенное залитое кровью лицо разбойника, он, казалось, забыл обо всём. Всё вокруг затихло, оставляя в мире только их двоих. Мужчина рухнул на землю, сзади послышался хруст ветки, и юноша, среагировав на этот звук, мгновенно развернулся в ту сторону, рубанув по лицу противника. Разбойник упал, зажимая рану, а виконт уже развернулся к последнему напавшему, вогнав меч тому в грудь. Выдернуть меч из рухнувшего тела получилось только лишь со второго раза.       Франкенштейн широко распахнул глаза, вспомнив, как сам же оставил на этом лице отметину.       - Ты же должен быть мёртв! – проговорил он.       - Я выжил, - коротко бросил мужчина. – Зализал раны и собрал команду, чтобы поймать тебя, малыш. Приведите его ко мне. Живого! Будет ли он ранен, мне плевать, но убить его должен я сам, ясно?       - Но, сэр…       - Я ждал этого почти два года! – прорычал мужчина. – И если всё сорвётся по вашей вине, я вас всех прикончу!       - Давайте же, нападайте! – крикнул Франкенштейн, заметив, что главарь уходит в сторону лошади. – Сделайте за него всю грязную работу! Сделайте то, что он сам боится сделать!       Разбойник вздрогнул и, взрыкнув, дёрнулся в их сторону. Но тут же остановился.       - Не выйдет, малыш, - прошипел он, вскакивая на коня. Уже через несколько секунд Франкенштейн снова остался один против отряда разбойников. Наступила тишина, позволившая юноше обдумать своё нынешнее положение. Просто так не прорваться. Теперь нет. Придётся принять бой.       - Ну, раз никто не нападает, я, пожалуй, пойду, - проговорил он, опустив меч и направившись к небольшому просвету в кольце противников. Разбойники от такой наглости растерялись, глядя на удаляющегося юношу.       - Стоять! – рыкнул один из них. Виконт послушно остановился.       - Стою.       - Тебе же лучше сдаться, мальчишка, - продолжил всё тот же мужчина. – Мы победим.       - Да, я вряд ли справлюсь с вами со всеми, – кивнул Франкенштейн. – Но и сдаваться не буду. Учитывая то, что вам нельзя меня убивать, вам придётся изрядно потрудиться.       Услышав тихий рык со стороны, виконт тут же вскинул меч, блокируя удар. Скинув оружие противника со своего, юноша отскочил обратно в круг и тут же напал сам. Отбиваться от отряда преступников было сложно и непривычно, но они не ожидали от него такой прыти, что помогало юноше. Чтобы не попасть под удары мечей, приходилось беспрестанно уклоняться, почти не нанося своих ударов. В пылу битвы Франкенштейн, однако, заметил, что на него напал далеко не весь отряд. Холодная улыбка скользнула по губам: опять недооценили. Перехватив удобнее меч, юноша несколькими быстрыми ударами расчистил себе место для битвы, постаравшись сделать это так, чтобы никто «снаружи» не заметил потерь. Мышцы ныли, протестуя против таких резких движений, но адреналин полностью затмил уже привычную тяжесть. Ему нельзя расслабляться. Иначе – смерть.       Последний напавший пал к его ногам с перерубленной шеей. Франкенштейн провёл рукой по волосам в нелепой попытке пригладить волосы.       - Кто следующий? – выдохнул он, вежливо улыбнувшись и сделав приглашающий жест.       И снова всё по кругу. Вот только теперь разбойники не пытались сдержаться и бились в полную силу. Юноша уставал, всё больше блоков опасно соскальзывало, всё медленнее он ускользал от ударов. Упав на землю от пропущенного хука, юноша тут же вскочил, внимательно глядя на противников. Он не обращал внимания на кровь, тонким ручейком стекающую с губы – сейчас это неважно.       - Сдавайся, - проговорил разбойник. Франкенштейн усмехнулся и снова ринулся в атаку. Сейчас он молчал – дыхание сбивалось – и был полностью сосредоточен на битве. Он понимал, что проиграет, но делал всё, чтобы победить.       Заблокировав смертельный удар в шею, юноша не успел отреагировать на удар ногой. Упав на землю, он перекатился по земле, вскочил и отразил очередную атаку. Сразу после этого он заметил ещё два меча, летящих к нему. Оттолкнув противника от себя. Франкенштейн блокировал первый меч и сделал попытку перенаправить второй кинжалом. Раздался оглушающий лязг и оба противника неожиданно отлетели от него, словно от удара.       - Я просил тебя сходить к кузнецу, Франкенштейн, - проворчал Кейт, закрыв племянника со спины. – Где в этой просьбе ты услышал: «Найди приключений на свою задницу», м?       - Он в каждой просьбе слышит именно это, друг мой, - весело откликнулся Ларо, добивая разбойника. – В порядке?       - Да, - коротко кивнул юноша, не в силах сдержать радостной улыбки. – Вы вовремя.       - Как раз чтобы назначить тебе пару часов дополнительной тренировки, - заметил учитель, бросаясь в бой.       - За что?! – воскликнул Франкенштейн, прикрыв дядюшку от удара.       - Да просто так, - усмехнулся Кейт. – Он просто обожает это дело! Просто на тебя времени немного не хватает. Чудовищно мало времени!       Виконт усмехнулся, уловив подтекст, и с новыми силами продолжил битву. Теперь, когда он не был один, стало спокойнее. Он знал, что дядя и учитель защитят его. Однако он всё-таки не расслаблялся, прекрасно понимая, что и они могут не успеть.       Разбойники кончились до обидного быстро.       Оглядевшись и не найдя больше никого, мужчины повернулись к виконту.       - А теперь объясни, как получилось так, что на тебя напали едва ли не все разбойники нашего города?       - Я… - юноша почесал затылок и, вздохнув, продолжил. – Это я виноват. Тогда, когда на нас с отцом напали трое разбойников, я испугался и не проверил, все ли мертвы. Один из разбойников выжил и теперь хочет отомстить за сына.       - Мало нам монстров, так теперь ещё и месть, - устало вздохнул Кейт. – Будет тебе урок, проверяй в следующий раз. Да не этих. Думаешь, мы кого-то в живых оставим? Пошли домой, обрадуешь всех воинов вестью о том, что Волк пал смертью храбрых и можно безбоязненно ходить в конюшню.       - Не смешно, - проворчал Франкенштейн. – Эта битва засчитается за вечернюю тренировку?       - Размечтался, - буркнул Ларо. – Скажи спасибо, что мы вообще решили тебя забрать из города.       Франкенштейн усмехнулся, слушая, как они с Кейтом, проехав по другой дороге, зашли в кузницу и узнали, что виконт уже ехал почти час как. Решив догнать его, они прибавили шаг.       - Успели на самое веселье, - улыбался Ларо. – Так, парень. Сейчас ты идёшь в казармы и там быстро моешься, смываешь кровь и далее по тексту, Кейт принесёт чистую одежду. У Юни и так слишком много забот, а твоим мстителем мы сами займёмся.       Никто, кроме их троих и ещё нескольких доверенных лиц так и не узнал, что в этот день было покушение на жизнь виконта. Зато спалось этой ночью Франкенштейну хорошо. Крепко. Всё-таки дожал его Ларо. Как назло.

***

      Устало вздохнув, Юни прошла в комнату, на ходу вынимая шпильки из причёски и расшнуровывая корсет. Она носила корсеты со шнуровкой исключительно впереди, чтобы не тревожить служанок. Так и не привыкла к этому. Что тебя раздевают, одевают, едва ли не моют. Посмотрев на огромную пустую постель, она вздохнула и быстро переоделась в сорочку. Скользнув под одеяло, женщина прикрыла глаза, борясь с подступающими слезами.       Всё так сложно!       Эти монстры, которые угрожают её семье, разбойники, периодически нападающие на них, Джозеф…       Слёзы всё-таки капнули на подушку, и женщина поспешила сесть, чтобы утереть влагу. Было больно и обидно от того, что их любовь закончилась, но и уйти теперь она никуда не могла. Если раньше держал только сын, то теперь их дом стал крепостью, защищающей от монстров. Уйдёшь - и умрёшь той же ночью.       К тому же, если они уйдут, то граф точно лишит сына титула, а как на это отреагирует Ларкин, женщина не знала. Она видела, как их дети любят друг друга, и не желала становиться причиной их расставания. На этой неделе Франкенштейну исполняется шестнадцать. А там ещё год, и можно их поженить. Граф Ларкин не будет против, она это знала.       Может, хоть у них всё сложится иначе, чем у неё?       Дверь тихонько открылась, и в комнату зашёл граф. Юни удивлённо посмотрела на него – мужчина довольно давно не заходил в их общую спальню. В глубине души шевельнулась надежда, что Джозеф всё-таки сделает шаг навстречу, что вместе они снова всё наладят и заживут как прежде.       - Джозеф? – тихо позвала его Юни.       - Я… - судя по голосу, он уже выпил. – Я кошелёк здесь оставил. Забрать пришёл.       Дверь закрылась, забрав кошелёк, мужчина ушёл. А Юни всё сидела на кровати, пустым взглядом глядя на деревянную поверхность.       Это был тот миг, когда она поняла, что уже ничего нельзя вернуть.