Франкенштейн

      Темно…       Тело словно летит в воздухе.       Он погружался всё глубже.       Где он?       Всё глубже в невесомость. Хватит! Нельзя дальше! Нельзя! Прекратите!       Он пытался вернуться. Обратно. Вниз. На землю! Хватит! Что его держит?!       Голова кружилась, мешая думать, какие-то обрывки, похожие на воспоминания, мелькали совсем рядом.       - Держи, тут немного воды. Совсем чуть-чуть, но хоть что-то, правда?       Но хоть что-то, правда?.. правда?       Женщина! Он словно смотрит на тот момент своей жизни со стороны: он, прикованный к стене, и женщина с красными глазами.       - Прости, мальчик, но ты не должен помнить меня. Вы, люди, ещё не готовы к нам.       Не готовы… не готовы к кому?       - Кто ты?       - Прости, малыш, я не могу тебе сказать.       Почему он забыл тот момент?       Его всё ещё утягивает. Невидимые ленты тянут всё глубже и глубже – во тьму.       - Офелия!       Он спешит. Рубает монстров налево и направо, лишь бы успеть к ней. Спасти. Разворот и время словно останавливается. В этой одной только замершей секунде, словно в картине, был виден полуразмытый силуэт: мужчина, длинные золотистые волосы. Красные глаза.       Что происходит? Что, чёрт возьми, происходит?!       - Ни о чём не беспокойся сегодня. Никто не побеспокоит этот день и эту ночь.       После этого разговора пропали монстры. Он снова видел смутный силуэт женщины. Чёрные волосы. Красные глаза.       Кто они?!       Кто они?!       Вокруг снова лишь тьма. Она окутывала его в своё одеяло, затягивала в свои владения. Он слышал стук своего сердца, слишком быстрый. Его организм перегружен. Ему не продержаться долго!       - Как отсюда выбраться?       Голос тонул во тьме. Глаза не видели света. Он не хотел умирать!       - Кто ты?       Этот голос, казалось, пронзил его насквозь. Во тьме вспыхнули два огня.       Красные глаза.       - А кто ты? Отпусти меня!       - Я тебя не держу.       Этот голос. Спокойный, тихий, но твёрдый и уверенный. Ему невозможно не верить.       Слабость. Он уже не сопротивлялся. Быстрый стук сердца замедлился. У него мало времени. Как отсюда выбраться?! Он не хотел умирать.       - Скажи это.       - Что? Что сказать?       - Скажи.       Что сказать? Что этот голос от него хочет? Почему этот взгляд чувствуется так, словно он смотрит со всех сторон?!       - Я не хочу умирать!       - Громче.       - Я не хочу умирать!! Я! Не хочу! Умирать!!

Тогда не спи, когда тебя утягивает.

***

      Глубоко вдохнув кислород, Франкенштейн вскочил. Схватившись рукой за сердце, он глухо застонал. Голова болела, во рту пересохло, а весь пол вокруг него исцарапан.       - Что это было? – ошеломлённо спросил дворянин, отдышавшись. Обрывки сна остались в его голове: Расплывчатый силуэт мужчины, спасшая его женщина, голос. Красные глаза.       - Не спи, когда тебя утягивает, - вдумчиво повторил чётко запомнившуюся фразу Франкенштейн. Его, правда, практически утянуло в сон, когда он вколол себе новый препарат по улучшению регенерации. – Не спать…       Поднявшись, он посмотрел на себя в зеркало: бледный, растрепанный, взмокший, усталый. Надо отдохнуть. Возможно, из-за того, что он начал эксперимент, не поспав перед этим, препарат и дал такой эффект? Записав предположения в конце свитка, виконт сел на стул.       Предыдущие два эксперимента по улучшению новой способности прошли быстро и безболезненно, но практически безрезультатно. Регенерация улучшилась, но совсем ненамного, поэтому Франкенштейн решил ввести большее количество препарата. Последним, что он запомнил, была резкая вспышка боли и сильная усталость, которая до сих пор оставалась с ним. Стоило ему присесть, как глаза закрывались.       Не спи, когда тебя утягивает.       - Не спать. Что ж, понятно, - сам себе кивнул молодой человек. В голове крутились какие-то непонятные куски его жизни, отчего-то стёртые из памяти: женщина, мужчина, красные глаза.       Помотав головой, Франкенштейн быстро записал всё в чистый свиток. С новыми воспоминаниями (воспоминаниями ли?) он разберётся потом. Возможно, регенерация восстановила эти куски? Или это просто плод воображения? Может ли это быть побочным эффектом?       Отложив бумаги, виконт задумчиво посмотрел на нож. Получилось? Или нет? Медленно подняв оружие, Дворянин резанул по ладони и засёк время. Рана затянулась в два раза быстрее.

***

      Кадис Этрама ди Рейзел моргнул и посмотрел в окно более осмысленным взглядом. Задумчиво дотронувшись рукой до подбородка, он вспоминал те мысли, в которых только что побывал.       Ноблесс иногда заглядывал в мысли спящих людей. Это было интересно. Мысли маленькой девочки, которой снится её отец, что должен вот-вот прийти, мальчика, что рассекал поле на коне, женщин и мужчин, стариков. Люди такие забавные. И сны у них такие живые, яркие.       Иногда он попадал в мысли умирающих. Некоторых, у которых был шанс вернуться, убеждал жить, других успокаивал перед смертью. Они благодарили его перед уходом. Всегда.       Но сегодня всё было иначе. Мысли этого человека были пропитаны паникой, желанием жить, вырваться. Они были схожи с мыслями утопающих, он так же хотел всплыть, спастись, вдохнуть кислород полной грудью.       Он не мог его спасти, лишь направить его мысли так, чтобы человек помог себе сам.       Я не хочу умирать!!       Этот крик всё ещё висел в воздухе, словно человек находился здесь.       Благородный оглянулся и, естественно, никого не увидел. На столике сиротливо стоял чуть запылённый чайник с давно прокисшим чаем, были перевёрнуты потемневшие от пыли чашки с когда-то блестевшими ложечками. Полутёмная комната навевала мысли об одиночестве. Грустное зрелище. Отвернувшись от комнаты, Кадис Этрама ди Рейзел снова посмотрел в окно. Здесь было хорошо. Здесь кипела жизнь. Здесь можно было представить, что он не один.       Что он не одинок.

***

      Франкенштейн задумчиво откинулся на спинку стула, покусывая перо. Нахмурившись, он снова перепроверил все записи. Всё сошлось, однако в этом случае получалось, что он скорее умрёт, чем достигнет необходимого эффекта. Неужели больше нельзя улучшать регенерацию? Вздохнув, он помотал головой. Определённо здесь виновата его усталость. Сколько он уже сидит взаперти? Надо проветриться. А завтра заняться силой, чтобы отвлечься.       Поднявшись из-за стола, молодой человек с наслаждением потянулся и огляделся. За все годы, что он здесь работал, ничего не поменялось, разве что содержимое шкафов. Вот уже несколько лет виконт скрупулезно собирал интересующую его информацию: по крупицам, по предложениям, переписывая, создавая, улучшая, получая интересный симбиоз из всего собранного материала. Интересный и, главное, правильный.       Однако за работой он часто забывал о времени. Порой в домик вламывался Ларо – единственный, кто имел наглость это сделать - и просто за шкирку вытаскивал бывшего ученика на улицу. После того, как он несколько раз вывалял его в песке вблизи дома и испачкал несколько любимых костюмов, Франкенштейн начал следить за временем.       Выйдя на улицу, виконт с наслаждением потянулся и подставил лицо прохладному ветерку. Приятно. Не спеша, молодой человек пошёл по тропе, решив, в кои-то веки, пройти не через лаз, а в главные ворота. Зайдя во двор, Франкенштейн остановился, с удивлением увидев поджидающего его Ларо.       - Пришёл-таки, - проворчал мужчина. – Иди к отцу.       - Что случилось?       - Не знаю, - буркнул помощник капитана. – Иди.       Пожав плечами, молодой человек направился в кабинет графа. Давненько он здесь не был. После того, как отец отстранил его от дел, виконт старался не попадаться ему на глаза.       Помещение внешне не изменилось, разве что бумаг на столе прибавилось, как и полупустых стаканов. Брезгливо дёрнув уголком рта, виконт прошёл к столу и опустился на стул, предварительно осмотрев его – пачкать костюм не хотелось.       - Звал?       - Звал, - кивнул Джозеф. – Дело у меня к тебе.       - Слушаю.       - Сегодня граф Мейси даёт небольшой бал для узкого круга. Мы, как его родственники, тоже приглашены. Так что собирайтесь и, вместе с Офелией, ждите меня около кареты.       - Отец…       - Возражения не принимаются, - резко сказал мужчина. – Давненько мы не веселились всей семьёй.       - Для «всей семьи» нам не хватает ещё одного человека, - вздохнул Франкенштейн и поднялся. Успев уйти до того, как до Джозефа дойдёт смысл сказанного, он быстро передал просьбу графа жене и пошёл в комнату, чтобы переодеться. Бросив костюм на кровать, на одних только рефлексах, виконт поймал что-то, покатившееся к краю. Удивлённо вскинув бровь, дворянин смотрел на зажатый в руке шприц с препаратом. Решив, что, видимо, шприц был положен машинально, молодой человек убрал его в один из ящиков, прекрасно зная, что никто не рискнёт шарить в его столе.       Переодевшись, он вышел и столкнулся с абсолютно счастливой женой.       - Бал – это прекрасно! – поделилась впечатлениями девушка. – Сейчас только оденусь посимпатичнее и выйду!       На бал ехали под весёлую трескотню Офелии. Франкенштейн дремал, урывая минуты отдыха и восполняя силы после едва не погубившего его эксперимента. Где-то на периферии сознания он лениво размышлял, зачем графу Мейси понадобилось звать их на бал? Вот уже два года, как он сам ездил к ним в гости, знакомил со своей семьёй и вовсю пытался сдружиться, но зачем? Почему сейчас, а не десять лет назад? Пятнадцать? Семья Мейси всю жизнь жила в этом особняке, но Франкенштейн узнал о них только лишь недавно. Подозрительно.       Чуть переместив голову вниз, устраиваясь удобнее, молодой человек приоткрыл глаза, глядя на улицу. Надо быть осторожным. И выяснить, что же им надо от его семьи?

***

      Особняк Мейси был простым: двухэтажное здание с большими окнами и широким крыльцом. Он не поражал цветами, не давил величием. Просто обычный графский дом с ухоженным садом и уютными беседками. Здесь же, но в некотором отдалении, стоял ещё один дом, меньше, в один этаж, но в тех же тонах, и было видно, что обжитый. На заинтересованный взгляд виконта, ему объяснили, что этот дом принадлежит старому графу, который любил тишину.       Любил тишину и постоянно ездил к ним, где всегда шумно и много народу?       Подозрения виконта только крепли. Однако, справедливо рассудив, что на балу, где очень много свидетелей, они просто не посмеют тронуть его семью, дворянин не спешил ничего высказывать по этому поводу.       Бал прошёл спокойно. Танцы, музыка, закуски. Франкенштейн и Офелия всё так же вежливо отказывали в танцах всем, кроме друг друга. Молодые обижались и требовали дуэли, взрослые усмехались и с добродушным: «молодожёны!» - отходили, даже не смотря, что «молодожёны» уже два года как поженились.       С дуэлями же всё решилось просто. Не выдержав, Франкенштейн попросил кинуть ему меч, который тут же прилетел откуда-то из толпы. Ловко поймав его, дворянин, не выказывая ни малейшей напряжённости, прокрутил оружие, не задев близстоящие столы и закуски, а так же людей, и запустил точно в ножны. После этого абсолютно спокойно спросил, мол, кто первый? Идём!       Драться всем расхотелось сразу. Однако оружие Франкенштейн убирать не стал, так и оставил на поясе. Бал проходил спокойно, день медленно катился к своему завершению. Натанцевавшись, дворяне разбрелись по группам. Заметив, что Офелия отошла к дамам, молодой человек сел вместе с мужчинами за стол, играть. Он не любил этого, разве что с солдатами, где можно было и повеселиться, и выиграть без зависти остальных, и смухлевать при особой договорённости. Однако это был единственный способ быть подальше от утомительных сплетен и «осторожных» выяснений секретов чужих семей.       За столом, вопреки ожиданию, было откровенно скучно: скучные серьёзные лица, скучные разговоры, скучные попытки смухлевать. Франкенштейн же, глядя на то, как безбожно проигрывался отец, аккуратно выигрывал, чтобы уехать хотя бы с той же суммой.       Вино было вкусным, необычным и крепким, он такого раньше не пробовал. От напитка приятно кружилась голова, хотя выпито совсем немного. Дворянин без опасений пил, до тех пор, пока не показалось дно. Дёрнув бровью, Франкенштейн чуть наклонил бокал, чтобы снова обнажился хрусталь, разглядывая странный осадок.       - Дьявол!       Одно мгновение. Ровно столько понадобилось виконту, чтобы осознать, что за осадок был в бокале. Резко поднявшись, он схватился за стол, чтобы не упасть от резкого головокружения. Внутри медленно разгорался пожар, но мысли всё ещё ясные. Надо домой! Ларо разбирается в ядах. У него должно быть противоядие.       Кто-то подхватил его за талию, не дав упасть. Зажмурившись, Франкенштейн не сразу понял, кто это.       - Выпей! – раздался над ухом чей-то искажённый голос. – Выпей, сынок, станет легче.       Машинально сделав глоток, дворянин сразу узнал вкус необычного вина. Отстранившись от бокала, виконт хотел было вырваться из рук доброжелателя, но его вдруг резко схватили за челюсть, почти насильно разжимая зубы.       - Пей, стервец, - прошипел голос. С силой ударив его локтем, Франкенштейн упал на колени и выплюнул вино. В глазах прояснилось, что позволило увидеть графа Мейси, стонущего рядом от удара и бокал всё с тем же осадком.       - Франкенштейн!       Офелия? Точно, она. Её руки пытаются поднять его с пола. Гости столпились, галдели, пытаясь понять, что с виконтом? Подхватив сосуд, дворянин с трудом поднялся, навалившись на отца.       - Домой, – коротко скомандовал он. - Срочно!       - Но я ещё не собрал выигрыш! – пьяно возразил мужчина.       - Меня отравили, смерти моей хочешь?!       Вздрогнув, Джозеф, наконец, посмотрел на сына. Бледное лицо виконта казалось ещё бледнее из-за светлого костюма, даже губы терялись на фоне, в глазах плескалась боль. Кивнув, мужчина удобнее перехватил дворянина и потащил к выходу. Офелия неотрывно следовала за ними, машинально подобрав выпавший бокал и спрятав его в складках длинных рукавов. Через несколько минут они уже мчали по дороге.       Франкенштейн не знал, как он пережил эту смертельную гонку. Всё, что он чувствовал – боль, всё, что он знал на этот момент – боль, всё, что осознавал – мало времени. Карета затормозила, дверца распахнулась, и молодой человек буквально вывалился наружу, откашливая пену, выступившую на губах. Он знал, что всё ещё жив только благодаря регенерации, но понимал, что, если он не получит противоядия, то и она не поможет.       - Поднимайся, поднимайся, скорее! – взволнованно шептала Офелия, цепляясь за его рукав и пытаясь поднять мужа. С её помощью и с помощью близстоящей кареты Франкенштейн встал, тут же со стоном повалившись на девушку. Виконтесса ойкнула, сделала несколько шагов в сторону, пытаясь удержаться равновесие, и пошла в сторону дома, с трудом держась на ногах.       - Т-тяжёлый, - процедила она, шатаясь под весом мужа.       Ларо и Кейт, находившиеся тут же во дворе и наблюдавшие сцену «падение виконта», с удивлением переглянулись и быстрым шагом поспешили на помощь девушке.       - Офелия, что… - помощник капитана осёкся на полуслове, увидев, насколько бледен виконт, и тут же перехватил дворянина. – Быстро. Чётко и по делу.       - Я не знаю! Мы были на балу, я общалась, - тут же заговорила девушка, едва ли не бегом следуя за мужчиной. – А потом он вдруг вскочил и зашатался, а потом упал! Вот, он зачем-то его с собой взял, всё говорил про отравление и... и… и…       Девушка зарыдала в голос, задыхаясь от быстрой ходьбы и слёз. Выругавшись, солдат крикнул Эмили, чтобы та успокоила виконтессу, а сам пошёл дальше.       - Ты можешь хотя бы несколько лет прожить без опасности для жизни, несносный мальчишка?! – прорычал Ларо. Кейт, подобрав выпавший и чудом не разбившийся бокал, поспешил за ними.       - Иначе. Скучно, - выдавил виконт, обессилено повиснув на мужчине. – Дышать. Сложно.       - Только ты мог так вляпаться! – вздохнул Ларо, пинком раскрывая дверь и, не церемонясь, сбрасывая виконта на кровать. Юноша тут же сжался в комок, спасаясь от холода. Кейт же, закусив кулак, ждал, пока друг не вернётся из комнаты, где заперся. Что же произошло на этом балу? Кто опять заимел зуб на его племянника?       - Они сказали не входить, Юни! – раздался снаружи встревоженный голос Офелии. В ответ промолчали. Тишина.       - Знаю! – крикнул Ларо, вылетая из комнаты с небольшим пузырьком. – Франкенштейн? Слышишь меня? Пей!       Виконт медленно открыл глаза, безучастно посмотрев на помощника капитана, но поднялся, сразу же опираясь на подсевшего дядю. Заставив дворянина выпить всё содержимое пузырька, Ларо удовлетворённо кивнул. Бледность постепенно начала спадать, а дыхание – учащаться.       - Так быстро? – удивился Кейт.       - Я сам придумал это противоядие, - объяснил мужчина. – Поэтому оно быстрее других действует против этого яда. Как ты, парень?       - Дерь… - Франкенштейн осёкся, бросив взгляд на женщин. - Плохо.       Юни нервно усмехнулась. Офелия снова зарыдала. Закатив глаза, Ларо подсел к бывшему ученику.       - Ты хоть знаешь, что это был за яд? Я удивлён, что ты вообще выжил! – проговорил он. – Он убивает в первое же время и не должен оставлять следов. Для смерти хватает нескольких глотков! Ты должен был просто задохнуться в первые же минуты!       - Такое ощущение, словно ты разочарован, - слабо усмехнулся виконт. - А осадок?       - Видимо, тебя кто-то слишком уж не любит, и в один только бокал подсыпали столько яда, что он просто не сумел раствориться. На наше счастье. Спи теперь, набирайся сил.       Уложив дворянина на постель, Ларо накинул одеяло и выгнал всех, кроме Офелии, из комнаты. Всё ещё всхлипывающая девушка прижалась к мужу, уткнулась носиком в плечо и вскоре уснула.       Франкенштейн же, несмотря на усталость, не спал, вспоминая детали прошедшего бала. Теперь, когда старик-граф попытался собственноручно споить ему остатки отравленного вина, он точно знал, что семья Мейси решила избавиться от них, но почему? Неужели отец опять где-то напортачил? Или здесь дело в другом? Франкенштейна это не должно было коснуться, ещё до свадьбы он не встречался с девушками, имеющими статус. Да и нет у графа Мейси дочерей, лишь сыновья.       За окном постепенно смеркалось. Ночь вступала в свои права, однако, едва дремота начала овладевать Франкенштейном, на улице раздался топот копыт и скрип кареты. Лошади заржали, из-за чего проснулась Офелия. Сонно поморгав, девушка подошла к окну.       - Граф Мейси приехал, - проговорила виконтесса, быстро приводя себя в порядок. – Наверное, чтобы узнать о твоём состоянии. Пойду, встречу. А ты отдыхай.       Франкенштейн лениво перевернулся на спину, сонно щуря голубые глаза. В голове роились мысли. Зачем приехал граф? Офелия права - чтобы проверить его состояние. А что будет, если он покажет свою слабость и останется в постели? А навстречу гостям выйдет Офелия, по лицу которой можно легко увидеть, что она плакала? Он решит, что он умер, и возьмётся за его семью. Глубоко вздохнув, молодой человек сел на кровати. Комната неприятно завертелась. Взявшись рукой за тумбу, Франкенштейн встал. Постояв немного, вслушиваясь в своё состояние, он нашёл его удовлетворительным и вышел из комнаты. Стены плыли, казалось, что если до них дотронуться, то они прогнутся, словно подушка. Со второго раза взявшись за перила, виконт медленно спустился вниз.       - Прошу прощения за опоздание, граф, - проговорил Франкенштейн, не торопясь, шагая по направлению к диванам. – Я неважно себя чувствую после того инцидента на балу. Надеюсь, я не испортил вам вечер?       - Садись сюда, ближе к огню, Франкенштейн, - резко поднялась Юни, неожиданно оказываясь совсем рядом с сыном. Осознав, что он едва не прошёл мимо диванов, виконт кивнул и сел рядом с графиней. Голова ещё немного кружилась, но, в целом, он был готов к сложным разговорам.       - Не беспокойтесь, виконт, - процедил старик так, словно дворянин заставил его съесть лимон. – Всё закончилось благополучно. Как вы себя чувствуете?       - Уже намного лучше, спасибо за беспокойство, - приятно улыбнулся Франкенштейн. В глазах неожиданно потемнело, но внешне он старался не подавать виду. Медленно выдохнув, он моргнул и, когда зрение вернулось, увидел перекошенное от сдерживаемой ярости лицо графа. – Что-то случилось?       - Я просто… беспокоился, да, - нашёлся старик. – И хотел предупредить, что виновный в инциденте слуга уже наказан. Посему откланиваюсь.       Резко поднявшись, мужчина коротко поклонился и ушёл, напоследок хлопнув дверью. Виконт тут же расползся по дивану, со стоном сжимая голову.       - А я говорил – оставайся в постели, - пробурчал Ларо.       - Не ворчи, - хрипло ответил молодой человек. – Такое ощущение, будто меня сейчас наизнанку вывернет.       - Это действие противоядия, - поделился знанием солдат. – Потом должно полегчать. Лучше скажи, о каком выигрыше говорил твой отец?       - Я увлёкся, - коротко ответил виконт. – Но не думаю, что он поедет за выигрышем. Если учесть, сколько он проиграл, дохода там немного. В любом случае, я сейчас с ним переговорю.

***

      На следующий день Франкенштейн проснулся уже абсолютно здоровым человеком. Укрыв спящую жену одеялом, утро было прохладное, виконт пошёл в кабинет отца. Надо было поговорить на тему новоявленных родственничков. Теперь, когда граф знал, что Франкенштейн жив, а значит, знает про то, кто пытался отравить наследника, он постарается как можно скорее убрать его с дороги. Неужели эти годы знакомства были только для этого?       В кабинете отца не оказалось. Удивлённо вскинув брови, виконт прошёл к спальне. Тоже никого. Странно. Тогда молодой человек пошёл по коридору, думая. Учитывая родство графа Мейси с женой герцога, можно предположить, что они охотятся за их землями, чтобы расширить свои владения. Это подходило больше всего. К тому же, Джозеф всегда любил похвастать тем, что их семья считалась одной из самых богатых. Чем не повод?       Франкенштейн вышел на улицу, выглядывая среди солдат помощника капитана. Тот нашёлся в некотором отдалении, тренировал новичка. Виконт усмехнулся. Судя по трём отдыхающим, не тренировал, а наказывал.       Впервые с методом наказания «От Ларо» виконт познакомился спустя неделю после плена, когда полностью восстановил силы и более-менее оправился от ушибов и небольших ран. Он помнил, как мужчина подошёл к нему и с гаденькой улыбочкой напомнил про записку и монстров.       Франкенштейн устало выдохнул, напряжённо наблюдая за противником. Давно уже в его руках не было тренировочного меча, но помощник капитана настоял на этом. Противник напал. Отбив удар, юноша контратаковал и немного медленнее, чем следовало, сбил его с ног. Будь на месте этого солдата не новичок, такой трюк не прокатил бы. Мальчишка обиженно шмыгнул и ушёл. Виконт усмехнулся, неужели он действительно думал, что победит? Подумаешь его, Франкенштейна, бой длился немного дольше, чем обычно, это не значит, что он настолько ослаб!       - Патрик, давай ты, - спокойно проговорил Ларо, наблюдая за бывшим учеником со скамейки.       - Ларо, а ты уверен, что…       - Уверен, Юни.       - Но за что ты его так наказываешь?       - О, поверь, тебе, милая, лучше этого не знать! – коротко хохотнул мужчина. Графиня чуть нахмурилась, недовольная тем, что от неё что-то скрывают, но смолчала. С самого детства она знала, что у них есть такие тайны, о которых действительно лучше не слышать.       - Но тебе не кажется, что это слишком долго?       - Юни, - мужчина вздохнул и выпрямился, не отрывая, однако, взгляд от юноши и продолжая анализировать его состояние. – С каких пор ты перестала мне доверять?       - Ты не прав, я доверяю тебе, но... – столкнувшись с ироничным взглядом друга, женщина вздохнула и подняла руки. - Ладно, ладно, я молчу.       Усмехнувшись, Ларо снова посмотрел на битву как раз для того, чтобы проследить за падением виконта. Впрочем, тот тут же поднялся. Тяжелее, чем обычно, и очень медленно, но поднялся. Махнув рукой, Ларо наблюдал. Патрик не шевелился. Франкенштейн стоял, одной рукой опершись на колено, а второй сжимая меч, готовый отразить любую атаку. Он тяжело дышал, и помощник капитана терпеливо ожидал, пока юноша не будет готов к атаке.       - Всё ещё держится? – удивлённо спросил Кейт, перепрыгивая скамью и усаживаясь рядом. – Поздравляю, друг, у тебя новый рекорд! Сутки твоих битв ещё никто не выдерживал.       - Сутки будут только через полчаса, - педантично заметил мужчина, дав Патрику отмашку, когда заметил, что юноша выпрямился. Утреннюю тишину снова разрезал звон мечей. – А ему полезно. Будет знать, как всякую гадость в дом тащить.       В очередной раз упав на землю, Франкенштейн сделал попытку подняться и тут же схватился за натруженный пресс, который, в конце концов, решил возмутиться поведению хозяина. Пришлось вставать намного медленнее, с помощью рук. Выпрямившись, юноша снова приготовился к битве.       - Иди, Патрик, я сам, - проговорил Ларо, поднимаясь и подхватывая свой меч. – Не устал, малыш?       - Изверг, - выдохнул Франкенштейн вместо ответа. Проведя рукой по волосам, он убрал мешающие пряди с взмокшего лица, с неудовольствием отметив, что ладони дрожали.       - Идиот, - не остался в долгу мужчина, атаковав. – Как ты вообще додумался притащить их туда?       - Должен же я был их изучить, - процедил дворянин, отбивая удар. Ларо заметил, что атаковать виконт стал меньше, постепенно уходя в защиту.       - Ты мог погибнуть!       - Я могу погибнуть только от твоих тренировок, - нервно хохотнул Франкенштейн. – Изувер.       Доброжелательно улыбнувшись, Ларо снова напал. Нет, он не получал удовольствия от всего, что происходило, и уж, конечно, не желал парнишке зла. Поэтому он и сидел здесь же всё это время, наблюдая за состоянием виконта, готовый в любой момент завершить «тренировку». Даже передышки делал, чтобы юноша отдохнул. Вот и сейчас, заметив, с каким трудом Франкенштейн поднялся с земли, он встал с ним в пару сам, зная, что остальные могут просто не успеть остановиться и не навредить виконту в том случае, если тот не сможет блокировать удар.       В очередной раз упав на землю, дворянин немного приподнялся, безуспешно пытаясь отдышаться. Поднявшись, юноша посмотрел на Ларо. Дыхание никак не хотело восстанавливаться. Тяжело сглотнув, Франкенштейн чуть приподнял меч, показывая, что готов.       - Отдышись, - посоветовал Ларо, с интересом наблюдая за бывшим учеником, который и держался-то на одном упрямстве и силе воли, а ещё вредности. - Это не битва, лишь небольшая тренировка.       - Садист, - процедил виконт, сам бросаясь на мужчину. Легко блокировав удар, мужчина резко ударил юношу кулаком в плечо, дезориентируя, и броском через бедро вновь отправил на землю.       При попытке встать ноги предательски подогнулись, и Франкенштейн упал на колени, упершись руками в землю. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Сжав зубы, виконт выпрямился и тут же встретился с протянутой ладонью.       - Ровно сутки плюс примерно пятнадцать минут, - улыбнулся Ларо, помогая бывшему ученику подняться. – Думаю, хватит с тебя.       - Ну, спасибо, - прохрипел Франкенштейн, тяжело опершись на мужчину.       - Отдышись, всё в порядке, - сказал Ларо, почувствовав, что упрямец снова пытается самостоятельно встать на ноги. – Но в следующий раз пощады не жди.       - Ты – само милосердие, - съязвил виконт, всё-таки выровняв дыхание.       - Что за тон? Я же отменил тебе вечернюю тренировку!       Вспомнив, как «легко» и «приятно» было вставать на следующее утро, Франкенштейн усмехнулся. Этой тренировки он не забудет никогда. Подойдя к помощнику капитана, молодой человек спросил:       - Ларо, где отец?       - Граф поехал в гости вместе с Юни, к графу Мейси.       - Упрямый, как баран, - проворчал Франкенштейн. – Ну, просил же я его не ездить к этому старику без меня! Ещё и с мамой! Подстрахуешь?       - Конечно! Куда ехать?       - Я отвёз их в домик старого графа, - проговорил Кейт, заходя во двор. – Поехали, покажу. Граф что-то говорил про какие-то бумаги, которые позарез должен забрать.       - Долговые расписки, - поморщился Франкенштейн. – Те деньги, которые я вчера выиграл. Мама-то там зачем?       - Не знаю, но твоей отец говорил, что старый граф настоял на её присутствии. Он и тебя хотел видеть, но наш граф решил проявить благоразумие и не стал будить тебя.       - Тугодумие он решил проявить, - прорычал Франкенштейн, бросаясь к коню. – За мной! Живо! Он же убьёт их!       - С чего ты взял?       - По дороге всё расскажу! Живо-живо-живо!       Заразившись непривычным для виконта волнением, солдаты запрыгнули на коней, чтобы уже в следующую минуту во весь опор скакать по дороге.

***

      Домик старого графа был объят огнём. Спрыгивая с коня, Франкенштейн бросился к одному из слуг и схватил того за плечи.       - Есть кто в доме?       - Т-там граф! И гости его! – залопотал мальчишка, испуганно косясь на пожар. Чертыхнувшись, виконт бросился в дом. Пожар, судя по всему, начался лишь недавно, поэтому до комнаты, из которой слышались голоса, дворянин добрался быстро. Выбив плечом двери, он залетел внутрь.       - Джозеф! Нам надо уходить! Скорее! – кричала Юни, испуганно подбирая юбки, чтобы ткань не попала в огонь. Недалеко лежал старый граф в обломках стула, а Джозеф шарил по тумбе, что-то искал.       - Мама!       - Франкенштейн! Помоги! Я не понимаю, что здесь происходит! – тут же бросилась к нему женщина. – Мы пили чай, а потом граф Мейси словно обезумел! Он бросился на Джозефа с ножом и хотел убить!       - Так стул твоя работа? – не сдержал усмешки виконт, подбегая к отцу.       - Оставь ты эти бумаги! – громко, чтобы его было слышно сквозь рёв пожара, прокричал виконт. – Мы эти деньги за год заработаем без ущерба здоровью!       - Пусти! – рыкнул мужчина. – Я должен найти их! Должен найти бумаги! Бумаги!       - Да что с тобой?!       Схватив мужчину за плечи, дворянин развернул его лицом к себе. Глаза мужчины были словно пустые, зрачки расширены, а на лице – ни единой эмоции. Растерявшись от такого, молодой человек выпустил ткань одежды, и граф снова вернулся к поискам.       - Наконец-то! – прохрипел старый граф, придя в себя. – Вся семья в сборе! Убью всех, и мой сын получит ваше графство, как единственный наследник!       Выхватив меч, он бросился на графа, но Джозеф увернулся, упрямо пробираясь вглубь дома, за бумагами. Ничуть не расстроившись, мужчина напал на Юни.       - Мама!       Юни растерянно стояла посреди комнаты, ярко освещённой огнём, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что ей делать дальше. Услышав восклицание сына, она повернулась в ту сторону, чтобы увидеть стремительно приближающегося к ней графа Мейси с мечом. Вскрикнув, женщина закрыла лицо руками. Капли горячей крови обожгли ладони. Вздрогнув, женщина медленно отняла руки от лица, чтобы увидеть острый кончик окровавленного меча, что находился в опасной близости от неё. Сам меч насквозь пробивал грудь закрывшего мать виконта.       - Франкенштейн! – в ужасе закричала Юни.       - Глупый мальчишка, - прошипел граф, выдёргивая оружие из тела виконта. Захрипев, дворянин припал на колено, неуклюже зажимая рану. Он чувствовал, насколько близко меч был от его сердца. Ещё бы чуть-чуть левее, и он был бы уже трупом. Однако сейчас надо вытащить родителей из этого места. Дышать становилось всё сложнее. Судорожно выдохнув, Франкенштейн поднялся, вытащил меч из ножен и, не заботясь о своей чести, пронзил графа со спины. Вот только он бил точно в сердце. Выпустив рукоять, он снова упал на колени.       - Франкенштейн!       Юни опустилась рядом, абсолютно забыв про пожар, про сошедшего с ума мужа, в её мире остался только раненый сын, которого надо было срочно вытаскивать и вести к Ларо.       - Надо... идти… - прохрипел молодой человек. – Отец…       - Джозеф, идём! Франкенштейн ранен! – взмолилась графиня, пытаясь утянуть мужа в сторону выхода. Мужчина резким ударом отбросил её от себя, едва не уронив в огонь. Здание словно застонало, и виконт знал, что это значило так же, как понимал, что ему сейчас не вытащить обоих.       - Уходим, - обрывисто проговорил он, тут же закашлявшись кровью. Уже второй раз за несколько дней он выжил только благодаря своей регенерации. – Ты вперёд.       - Ты никуда не пойдёшь, неблагодарный сын! – тут же заверещал граф, хватая Франкенштейна за руку. – Ты пойдёшь со мной! Со мной!       - Отпусти моего сына! – закричала Юни, взмахнув мечом. Джозеф закричал, хватаясь за рану на руке, а женщина уже подхватила виконта, устремляясь к выходу. – Бежим, скорее!       Позади раздался грохот обвалившегося потолка и стон графа.       Сейчас Франкенштейн был особенно счастлив от того, что успел усилить себя заживлением. Благодаря этому он смог выбраться из горящего здания, чтобы ничком упасть прямо около крыльца. Языки пламени лизали землю в опасной близости от них. Юни, с трудом перебарывая головокружение, потушила вспыхнувший рукав сына и потащила того как можно дальше от рушащегося здания.       - Помогите! Помогите же!       - Дай я, - проговорил Ларо, подхватывая ученика на руки. Кейт взял полуобморочную сестру. Оттащив их на безопасное расстояние, они подозвали лекарей.       - Где граф?       - Остался там, его завалило обломками! - почти простонала Юни. – Он словно сошёл с ума! Пытался утащить Франкенштейна в огонь!       Грохот оповестил, что ещё несколько комнат развалились, но солдаты не обратили на это никакого внимания, даже не пытаясь проникнуть внутрь, чтобы спасти мужчину. Это они оставили на других.       - Как он? – спросил Ларо, подсаживаясь рядом с виконтом. Лекарь покачал головой.       - Виконт не жилец, - проговорил он. – Рана в груди слишком серьёзная, к тому же, скорее всего, в неё уже попала инфекция. Он умрёт с минуты на минуту.       - Граф пронзил его насквозь мечом! – всхлипнула Юни. – Ларо, сделай что-нибудь! Молю! Сделай что-нибудь!       Насквозь? Мечом? Ларо нахмурился, глядя на бледного, едва дышащего дворянина. Почему он всё ещё жив?       - Ларо, - прошептал Франкенштейн, снова закашлявшись кровью. – Помоги…       Солдат молчал, удивляясь, как это он ещё говорит? Шанс на спасение был невелик, скорее всего, они даже до дома его не довезут. Однако зная невероятную везучесть парня, он всё-таки решил рискнуть.       - Что мне делать? – спросил мужчина, наклоняясь к едва говорившему ученику.       - Ос.та.но.ви, - еле выдавил виконт.       - Кейт! Живо сюда, надо остановить кровь! – прокричал он.       - Вы только продлите его страдания…       - Заткнись! Юни, утри слёзы и приведи сюда телегу, его надо срочно домой!       Уже через несколько минут графиня мчала по дороге, понукая лошадей, а Кейт и Ларо всеми силами пытались зажать раны.       «Интересно, - думал Ларо, хмуро глядя на лежащего без сознания виконта. – Он уже опробовал информацию из того свитка?»