Франкенштейн

      Они дежурили около его постели почти сутки, меняя повязки и вновь и вновь останавливая кровь из открывшихся ран. Всё это время виконт лежал пластом, не шевелясь и почти не дыша. Ларо даже усомнился в правильности своих действий. Но кровь не переставала идти, хотя он уже должен был умереть от обескровливания, поэтому помощник капитана решил просто довериться.       Юни и Офелия, обе бледные, не отходили от раненого ни на шаг. Девушка безудержно плакала, моля мужа вернуться, не покидать её. Юни же была более крепкой. Сдерживая себя, она помогала брату и другу, сменяя воду, принося чистые полотенца, которые Анжела и Эмили с трудом успевали стирать. Утром женщина ушла, чтобы привести дела в порядок. Когда привезли графа, Юни организовала похороны, быстро разослав гонцов. Она не стала соблюдать всех правил, и многие из прибывших даже поддержали её в этом, понимая, что там, наверху, борется со смертью её сын. Граф Ларкин, прибывший сразу, как только получил письмо, всеми силами помогал ей, в конце концов, просто отправив наверх. Крепко обняв графиню, он ободряюще улыбнулся и проговорил:       - Я всё улажу, миледи, вы же сейчас нужнее Франкенштейну. Помогите ему.       Скомкано поблагодарив друга их семьи, женщина незаметно ускользнула из толпы, снова тихой тенью присев рядом с кроватью.       Офелия спала, сжав ладонь мужа. Юни уснуть так и не смогла. Волнение выжигало усталость, смешивалось с ней, даря невообразимый букет непонятного ощущения. Видеть Франкенштейна в таком состоянии было невыносимо. Всхлипнув, женщина спрятала лицо на груди брата. Кейт осторожно обнял графиню, тихо шепча успокаивающие слова. Она не плакала – рубаха так и осталась сухой.       - Только посмей оставить её, парень, - тихо, так, чтобы никто не услышал, прошептал Ларо. – Только посмей.

***

      Ночью Франкенштейн в первый раз очнулся от забытья. Юни к этому времени уснула в кресле, Офелию перенесли на диван. Кейт, дежуривший в этот час, тут же разбудил друга. Виконт хотел пить. Напившись же, он жестом подозвал к себе помощника капитана, явно растратив на него все накопленные силы.       - Никто. Не должен. Знать, - между рваными выдохами прошептал он. – Только. Ты.       Нахмурившись, Ларо кивнул, и только после этого Франкенштейн снова потерял сознание, словно пришёл в себя только ради этих слов. Учитель же сразу выгнал и Юни, и Кейта, и Офелию, заперев двери на ключ.       Теперь он был уверен в том, что Франкенштейн что-то с собой сделал. Вот только он не имел понятия, что делать с этим знанием? Что теперь будет с этим человеком? Сможет ли он не потерять себя, как это было с другими людьми, получившими доступ к силе?       Вздохнув, мужчина поправил одеяло на теле виконта.       - Я уже решил тебе довериться, малыш, - с лёгкой улыбкой проговорил он. – Не подведи меня.

***

      Наутро стало понятно, что раны не были смертельны, оставляя только опасность кровопотери. Словно не его пронзили мечом насквозь, словно не он умирал накануне.       Франкенштейн пришёл в себя во время перевязки. Глухо застонав, он чуть пошевелился и тут же замер из-за пронзившей острой боли. Не обратив на это внимания, Ларо сначала закончил закреплять бинты и только потом посмотрел в помутневшие голубые глаза.       - Зашить?       - Нет, - тихо проговорил виконт. – Само заживёт.       - Что ты сделал с собой?       - Регенерация, - выдохнул дворянин. – Получилось.       - Я вижу, что получилось. Мать места себе не находит от волнений, я полночи их сюда не пускаю! Офелия с таким темпом вот-вот получит нервный срыв! Кейт уехал в патрулирование с таким видом, словно оставляет тебя на растерзание монстрам! Ты должен был быть мёртв по всем законам.       - Не кричи, - поморщился виконт. – Что отец?       - Нашли останки, Юни быстро организовала похороны ещё вчера, - вздохнул граф. – Вы теперь граф, Ваше Сиятельство, хотя молодой Мейси пошёл по следам своего убитого деда и теперь пытается перехватить власть в свои руки. Так как ты, по всем законам, должен быть мёртв!       - Повторяешься, - дёрнул губами в попытке улыбнуться Франкенштейн. – Теоретически, ты мог бы меня спасти без регенерации?       - Десять процентов, - коротко ответил мужчина.       - Значит, спас, - удовлетворённо кивнул молодой человек. – Сколько мне здесь лежать? К завтра раны затянутся, я буду на ногах через два дня. Примерно через два дня.       - Минимум две недели! – рыкнул солдат. – И ещё кучу времени будешь притворяться больным и немощным!       - А со скидкой на мою невероятную везучесть? – страдальчески изломил брови свежеиспечённый граф.       - Неделю, но ходить, только за стену держась!       - Ларо-о, - простонал Франкенштейн, сморщившись.       - Не переубедишь! – твёрдо ответил мужчина. – Я написал одному из братьев. Он владеет этими землями* и может сплавить этих родственничков куда-нибудь далеко. Так что не переживай.       - О, ты решился использовать свою голубую кровь, да? – протянул виконт.       - Заткнись! – рявкнул Ларо. – Я его тут, знаете ли, спасаю, а он ещё и издевается!       - Ладно, прости, - пошёл на попятную дворянин. – И спасибо за то, что поверил. Лекари вон, умирать оставили, например.       - Просто я знаю, что такой, как ты, зубами в жизнь вцепится, но не сдохнет. Спи! Я тебе потом врежу.       - Если Ларо говорит некрасивые слова, значит, Ларо злой до чёртиков, - проговорил Франкенштейн, осторожно укладываясь более удобно. – Если Ларо злой до чёртиков, надо слушаться Ларо.       Проследив, чтобы юноша уснул, солдат вздохнул, проверил, не открылись ли раны, и вышел из комнаты. Надо успокоить графиню и Офелию. И обновить запасы бинтов.

***

      - Значит, всё будет хорошо, - слабо улыбнулась Юни, отставляя уже пустой бокал.       - Да, не переживайте, - улыбнулся Ларо.       - Поэтому ты выставил нас вчера? – чуть хитро посмотрела на него женщина. Ларо лишь виновато улыбнулся и перевёл взгляд на молодую графиню.       - Как вы себя чувствуете, миледи?       - Миледи? – переспросила девушка. – Раньше ты звал меня иначе.       - Я не могу продолжать звать вас «леди Офелия», миледи, - улыбнулся солдат. – Вы теперь графиня, как я смею?       Юни лишь усмехнулась, глядя на то, как играет с её невесткой солдат. Почву проверяет, поняла она, узнаёт, насколько можно с ней своевольничать. Не все, далеко не все, могут позволить помощнику капитана звать себя по имени, делать замечания и даже просто смотреть в глаза. Юни – другое дело, Ларо практически вырастил её. Франкенштейн тоже смотрел со своей стороны, но Офелия была воспитана в лучших традициях дворянства, несмотря на все попытки маленького Франкенштейна исправить это недоразумение.       - Просто не привыкла, - улыбнулась в это время девушка. Ларо кивнул, уясняя, что с ней надо держать себя в узде. Грохот распахнувшихся дверей оборвал беседу.       - Миледи! – взволнованно проговорила Анжела, залетая в гостиную. – Миледи! К нам едет герцог! Мистер Брукс опознал герб! Что делать?       - Во-первых, успокойтесь, - поднялась Юни. – А во-вторых, подготовь всё, чтобы принять гостя должным образом. Скоро обед, добавь ещё приборов, Эмили встретит гостя вместе со мной, она же подскажет, сколько гостей будет.       - Да, миледи.       - Офелия, приведи себя в порядок и спускайся, - продолжила графиня, поспешно поправляя причёску. Кивнув, девушка убежала в комнату.       - Ларо…       - Успокойся, Юни, всё хорошо, мой брат, хоть и герцог, но неплохой парень, - улыбнулся солдат. – Всё будет в порядке.       - Хоть и герцог, - повторила графиня. – Ты так это сказал, словно это плохо.       Мужчина усмехнулся, но ничего на это не ответил.       Выйдя на балкон, солдат быстро нашёл небольшое облако пыли вдали, говорившее о том, что герцог прибудет примерно через десять минут, и что он снова сам ведёт карету, конечно, не щадя лошадей. Надо будет не забыть всыпать ему за бедных животных.       В их семье было пятеро сыновей и дочь. Ларо был самым младшим из всех, поэтому, когда старшие братья и сестра уже усердно постигали непростую науку, мальчик ещё имел возможность бегать и играть.       - Уильям! Уильям!       - Ларо, сколько раз тебя можно просить, не носись по коридорам! – вздохнул юноша, останавливаясь. Мальчишка лет шести затормозил и виновато опустил голову. Тут же, однако, косясь на брата. Юноша, которому недавно исполнилось четырнадцать, глазами указал влево. Мгновенно всё осознав, мальчик низко поклонился и проговорил:       - Простите меня, пожалуйста, брат, впредь я постараюсь больше не допускать подобной оплошности.       - Всё в порядке, что ты хотел?       - Хотел попросить вас прогуляться со мной во двор.       Уильям усмехнулся, глядя на вечно взъерошенного младшего брата. Тёмные волосы мальчишки, только лишь полчаса назад заботливо уложенные, торчали в разные стороны, словно кто-то специально растрепал их руками, и юноша даже догадывался, что это был сам Ларо. Под фразой «прогуляться во двор» они условились понимать «сражаться на мечах», может быть, поэтому большие карие глаза смотрят на него с такой надеждой?       - Прости, братишка, у меня сейчас занятия, - грустно улыбнулся он. – Как наследник я должен много заниматься, попробуй обратиться к Кристоферу?       - У Криса уроки по танцам, Габриэль учится у мисс Арлинг, Ричард сейчас на фехтовании, а Брианна обучается шитью, - отрапортовал Ларо, опустив голову.       - Почему бы тебе не присоединиться к фехтованию?       - Не нужны мне эти зубочистки! – проворчал мальчишка, резко разворачиваясь и бросаясь прочь из дома. Добежав до тренировочного поля, он разочарованно вздохнул и уселся на ступеньку. Быть младшим из лордов скучно, старшие братья и сестра уже вовсю учатся, а ему только-только начали давать уроки. Играть не с кем, тренироваться на полюбившихся мечах тоже. Подперев руками подбородок, мальчик нахмурился.       - Опять скучаешь?       - Мама?       Навстречу ему действительно шла герцогиня. Пышное платье почти касалось земли, чёрные волосы уложены в красивую прическу, золотисто-карие глаза смотрели по-доброму, ласково. Рядом с ней шёл мужчина с коротко стриженными каштановыми волосами и серыми глазами. Нос пересекал большой шрам, ещё один красовался на плече. Вскочив, мальчик бросился было в объятия идущей к нему навстречу матери, но, увидев незнакомого человека, тут же подобрался и вежливо поклонился.       - Я рад видеть вас, мама, как ваша поездка? Всё ли благополучно?       - И его вы просите обучить, герцогиня? – вдруг усмехнулся мужчина. – Да этот мальчишка уже сейчас герцог до мозга костей! Он меч-то вообще держал в руках? Простите за мой грубый тон, но я не нанимался в няньки избалованным мальчишкам!       - Я не избалованный! – вскинулся оскорблённый мальчик. – Я каждый день с мечом занимаюсь!       - Дай ему шанс, Вэс, позанимайся с недельку, если не пойдёт, пойдёшь дальше травить свою печень в кабаках, - проговорила женщина. – В любом случае я тебе заплачу.       Вздохнув, Ларо ушёл с балкона, чтобы открыть ворота подъезжающей карете. Мать всегда поддерживала своих детей в любых начинаниях, будь это фехтование или танцы, конный спорт или путь воина. Только благодаря этой женщине он получил возможность стать тем, кем хотел, а не одним из правителей, владеющих горсткой земли и кучкой людей, но не владеющих свободой.       Он бы ни за что не взялся так гонять своего ученика, если бы сам не прошёл через подобную ситуацию. Занятия мечом, обучение грамоте и другим наукам – он точно так же уставал, точно так же упрямо продолжал идти к своей цели, точно так же настоял на своём, когда это потребовалось.       И Ларо действительно был рад, что нашёл такого же мальчика, которому смог помочь дойти до своей цели.

***

      Офелия нервничала до дрожи в коленках, но старалась держаться спокойно. Она же графиня, верно? Она должна не уронить достоинства этой семьи. Её семьи. Время от времени она бросала взгляд на Юни, поражаясь, как эта женщина может быть такой спокойной в этой ситуации? Если бы Офелия не знала своей свекрови, то могла бы подумать, что всё, что произошло за последние дни, никак не затронуло её.       Юни же пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы сохранить невозмутимый вид. Просто она знала, что, если не она, то Офелия просто не справится. Бедная девушка выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок. Это от того, что она никогда не встречала герцога? Саму женщину гость не очень волновал. Герцог и герцог, пускай ходит, куда деваться? Не откажешь же. К тому же Ларо сам вызвал его.       Эмили, подглядывающая в окошко, поспешила к двери, обе графини подобрались. Двери распахнулись.       - … а я говорю, что ты угробишь этих животных, Уильям! – почти прорычал Ларо, всё-таки шлёпнул ладонью по затылку брата. Было видно, что солдат, как всегда, слишком увлёкся спором, чтобы следить, где они. От лёгкого, по мнению помощника капитана, подзатыльника, герцог сбился с шага, выпустил руку жены, запнулся о порог и ласточкой впорхнул в дом, сумев, однако, удержаться на ногах.       Повисла неловкая пауза, за время которой герцогиня и Офелия пошли красными пятнами и, растерявшись, застыли, Ларо закусил кулак, сдерживая смешок, герцог выпрямился и оправил одежду, бросив уничтожающий взгляд в сторону брата, а Юни присела в прекрасном реверансе.       - Добро пожаловать в наш дом, Ваша светлость, - абсолютно спокойно проговорила женщина, низко опуская голову. Уильям посмотрел на хозяйку дома, перевёл взгляд на поспешно склонившуюся в таком же реверансе юную графиню и приятно улыбнулся.       - Спасибо, миледи, я рад приехать в ваш дом, - ответил на приветствие мужчина. – Ларо часто описывал это прекрасное место в своих двух письмах, которые всё-таки удосужился мне прислать.       Сарказмом, который явно чувствовался в голосе герцога, можно было укрыться, словно одеялом, однако Юни лишь приятно улыбнулась и чуть отошла в сторону.       - Я рада, что ваш брат упоминал нас в своих письмах, Ваша светлость, - сказала она. – Прошу, проходите в дом, вы, должно быть, устали? Время обеда, не желаете ли присоединиться? Наши повара славятся вкусной кухней. Миледи, позвольте нашей горничной взять вашу накидку? Эмили будет прислуживать вам, пока вы гостите у нас.       - Благодарю, - кивнула гостья, подав верхнюю одежду девушке. Герцогиня была красивой молодой женщиной с густыми рыжими волосами, прядками выбивающимися из-под капота, выразительными зелёными глазами и подкрашенными алой помадой губами. Точёную фигурку выгодно подчёркивал расшитый корсет, а пышные юбки разве что по полу не волочились, лишь спереди немного открывая носки туфель.       Герцог был похож на Ларо: такой же высокий, крепкий кареглазый мужчина с тёмными волосами, однако как-то сразу чувствовалось, что он редко брал в руки оружие, и меч на бедре висит скорее для красоты. Естественно, Ларо это заметил.       - А где тот меч, который я тебе подарил? – спросил он, не пытаясь скрыть обиды.       - Лежит в карете на всякий случай, - улыбнулся Уильям. – Я же не ты, целыми днями таскать такую тяжеленную вещь!       - Ага-ага, а разбойникам ты так же скажешь? «Я же не Ларо, чтобы таскать такую тяжеленную вещь! Возьмите мою зубочистку, а то у вас что-то в зубах застряло!»       Герцогиня замерла, ошеломлённо глядя на солдата.       - В конце концов, есть ли у вашей наглости хоть какие-то границы? – разозлилась она. – Перед вами герцог Албертсон. Неужели у вас все слуги такие беспринципные?       - Я приношу свои извинения, миледи, - тут же залопотала Офелия, поклонившись. Щёки молодой графини покраснели от стыда. Юни так же поклонилась и продолжила за замявшейся невесткой:       - Нет, миледи, только брат Его светлости позволяет себе подобные вольности, уверяю вас.       - Б-брат? – захлопала глазами женщина. Ужасно довольный собой Ларо вышел вперёд и эффектно склонился перед герцогиней, умудрившись совместить это движение с последним шагом так, словно это было одно движение.       - Ларо Албертсон, младший из лордов ныне почившего герцога Албертсона, здравствуйте, миледи, - почти пропел он. Было сложно обнять брата так, чтобы она этого не заметила, да и вообще до последнего скрывать свою принадлежность к их родству, но один только вид растерявшейся красавицы-герцогини давал понять – это того стоило.       - Я… - бросив взгляд на мужа, что не спешил на ей на помощь, женщина вдохнула и проговорила. – Саманта Албертсон, рада нашему знакомству.       Неловкую паузу нарушил звонок колокольчика. Юни сразу же пригласила всех к столу. По дороге герцог немного отвёл женщину в сторону.       - Ларо вкратце рассказал мне о том, что случилось, миледи, - проговорил он, мазнув взглядом по траурному платью графини. – Я сочувствую вам.       - Благодарю, милорд.

***

      Франкенштейн лежал, молча глядя в потолок. Несмотря на общую слабость и боль в ранах, он чувствовал себя довольно сносно. По крайней мере, для того, чтобы услышать, как открывается окно в классной комнате. Ларо?       Шаги. Эти шаги не принадлежали его учителю. Может, охрана? Стиснув зубы, граф медленно поднял руку, чтобы достать кинжал.       - Ну, как он? – послышался тихий шёпот. Франкенштейн замер. Дверь, судя по шороху, медленно приоткрылась.       - Без сознания. Давай прикончим его по-быстрому и свалим. Как бы капитан не вернулся раньше времени!       Франкенштейн закрыл глаза, умоляя свой организм простить его и не умирать. Дождавшись, когда шаги затихнут около его кровати, молодой человек вскочил, тут же вонзая оружие в горло противника. Мужчина упал, а виконт глухо застонал, сжав раны. Слева послышался шорох, и Франкенштейн поспешил скатиться с кровати, но из-за слабости не успел сделать это вовремя, и в плечо вонзился кинжал противника, буквально пригвоздив юношу к кровати. Рот тут же зажали, не дав крику сорваться с губ. Шею грубо сжали ладонью. Дёрнувшись, Франкенштейн выдернул кинжал из тела и вслепую махнул по противнику. Послышалось шипение, и мужчина отпустил дворянина, который тут же грохнулся на пол, спасаясь от новой возможной атаки.       Схватившись за тумбу, граф поднялся, зажимая новую рану рукой. Перед ним стоял мужчина, по которому сразу можно было сказать - опытный воин. Оружия не было. Противники явно не ожидали от жертвы такой прыти. Кидать кинжал в напавшего смысла не было – Франкенштейн не был уверен, что он попадёт. Махнув здоровой рукой, дворянин швырнул кинжал в шкаф с пробирками. Послышался грохот разбившегося стекла. Чертыхнувшись, мужчина бросился в атаку. Не успел Франкенштейн хоть как-то отреагировать, как напавший ударил его ногой прямо в грудь, отбрасывая к стене. Врезавшись спиной в твёрдый камень, граф упал на пол, ослеплённый болью, от которой не получалось даже кричать. Хватанув губами воздух, он застонал, ища в себе силы подняться, рубашка немедленно прилипла к телу – раны снова открылись. Противник не стал ждать, схватив жертву и рывком поднимая на ноги. Снова ударив его спиной о стену, мужчина надавил на его горло предплечьем, второй рукой надёжно удерживая жертву.

***

      Обед проходил в непринуждённой беседе – Юни приложила к этому все усилия. Ларо, проникнувшись стараниями подруги, помогал находить общие темы, зная брата так же хорошо, как и своё оружие.       - Весело у вас здесь, - усмехнулся Уильям. – Вижу, вы привыкли к большим компаниям?       - Мы всегда обедаем все вместе, милорд, - вежливо улыбнулась Юни. Герцог слегка усмехнулся.       - Вы мне нравитесь, миледи, - проговорил он. – Так мастерски скрываете свои чувства. Не иначе как школа моего маленького братишки?       Улыбка погасла, и графиня, повинуясь негласному и тщательно завуалированному приказу, на одно лишь мгновение сбросила маску, показывая, насколько ей тяжело сейчас сидеть здесь, за столом, когда её родной сын лежит в бессознательном состоянии, как душит траурный наряд, как сильно сдавливают горло слёзы.       Ларо напрягся, чуть дёрнув головой в сторону выхода. Ему показалось, или он слышал звон чего-то разбившегося? Может, Франкенштейн сделал попытку встать? Поднявшись, он едва кивнул брату, привыкшему к таким грубостям, и быстрым шагом ушёл.       Тихо открыв не скрипнувший замок, мужчина кошкой прошмыгнул в классную комнату. Будить парня не хотелось. Однако, увидев сквозь приоткрытую дверь труп неизвестного около пустой кровати, не раздумывая, бросился в комнату.       Сам Франкенштейн был прижат к стене вторым напавшим, пытавшимся придушить графа. Когда-то белая рубаха стала красной из-за крови, дворянин явно не мог отбиться от напавшего. Выхватив кинжал, Ларо с силой швырнул его в затылок преступнику. На пол упали оба. Не теряя времени, помощник капитана бросился к графу, отшвырнул тело преступника и перевернул бывшего ученика на спину.       Франкенштейн лежал, вцепившись в одежду солдата с такой силой, что Ларо испугался за сохранность его пальцев. Первые секунды он задыхался, не имея сил на то, чтобы сделать вдох.       - Не умирай, парень, слышишь? – процедил мужчина, быстро срывая насквозь мокрую рубаху и ею же зажимая раны. – Не смей умирать!       - Я так и думал, что ты не просто так ушёл! – обрадовано проговорил герцог, заходя в комнату и тут же замирая там же. Следом за ним забежала Юни. Дворянин едва успел перехватить её прежде, чем графиня бросится к сыну.       - Франкенштейн! Пустите меня! Франкенштейн!!       - Уведи её! – рыкнул Ларо, продолжая зажимать раны. Герцог тут же подхватил на руки бьющуюся в истерике женщину, унося прочь.       - Ларо, - простонал Франкенштейн, не открывая глаз. – Б-больно…       - Держись, парень, не теряй сознания, хорошо? – проговорил мужчина, стрелой бросаясь к себе в комнату и возвращаясь уже с аптечкой. Достав небольшой пузырёк, он приподнял графа. Однако напоить дворянина не получалось. Франкенштейн сжал челюсть так, что был слышен скрип зубов.       - Выпей это, Франкенштейн, - проговорил Ларо, пытаясь разжать челюсть раненого. – Тебе станет легче, давай же, парень, тебе нельзя так напрягаться!       Мёртвой хваткой вцепившись в камзол мужчины, граф всё-таки нашёл в себе силы разжать зубы и даже проглотить лекарство. Отбросив пустую склянку, Ларо крепко обнял дворянина, не позволяя дёргаться и мысленно отсчитывая секунды. Наконец, тело Франкенштейна ощутимо расслабилось.       - Вот, молодец, давай теперь, надо подняться, парень, - просил Ларо, осторожно перекидывая руку молодого человека через шею. – Держись, малыш, слышишь? Держись!       Он осторожно поднял дворянина, стараясь не обращать внимания на тяжёлый стон, и потащил к кровати, где промыл и зашил старые и новые раны. Франкенштейн был без сознания, бледен, словно полотно, и Ларо даже испугался, что тот умер. Прижавшись к груди раненого, мужчина замер.       Дышит.       Выдохнув, солдат позвал охрану и спустился вниз, где герцог сидел на диване, осторожно поглаживая Юни по голове, а его жена пыталась напоить женщину водой. Офелия снова рыдала, спрятав лицо в платке.       - Да, друг мой, на бал тебе в таком виде не идти, - проговорил мужчина, окинув залитого кровью брата. – Жив?       - Жив, - коротко кивнул Ларо. – Слышишь, Юни? Выживет.       Всхлипнув, женщина медленно поднялась, чем не преминула воспользоваться герцогиня, тут же прижав её к себе и, ласково увещевая, напоила водой.       - Я обыскал трупы, – проговорил помощник капитана. – Держи доказательство тебе - письмо с указом убить графа и подписью Мейси. Теперь можешь спокойно дарить своему сыну их земли, только убери этих болванов подальше от нас!       - Не горячись, Ларо, - поморщился герцог. – Право, хорошо, что ты солдат, герцог бы из тебя получился никудышный!       - Зато я всё ещё могу надрать твой зад! Нашёл время для своих шуток!       - О-о, Ларо злой, пойду-ка я отсюда. Миледи, рад был знакомству, свою комнату я найду, дорогая, если тебе надо будет что-то, спроси мисс Анжелу, вроде бы так её назвали? Право, великолепная служанка!       Герцогиня кивнула, и мужчина пошёл к лестнице, остановившись около брата.       - Всё в порядке? – спросил он, с беспокойством глядя на него.       - Да, спасибо, братишка, - устало выдохнул мужчина. – Иди, отдохни с дороги. И жену забери, я сам Юни помогу.       - Э, нет. Она справится с обеими горемыками, а ты иди к своему драгоценному ученику, чтобы не умер. Лучше тебя с этой ролью никто не справится.       - Спасибо, что приехал, - слабо улыбнулся солдат. – Ты вовремя.       - Иди, маленький брат.       - Ларо!       Оба, герцог и Ларо, тут же повернулись в сторону буквально слетевшего с лестницы мистера Брукса. Резко затормозив около солдата, мужчина что-то прошептал тому на ухо. Грязно выругавшись, Ларо побежав вверх.       - Видимо, отдохну я потом, - пробормотал Уильям, глядя на убежавшего брата и заплаканных женщин. – Что ж, свою царственность я потерял ещё при входе, чего уж теперь терять? Пойду, поглажу женщин, поуспокаиваю их, эх, с таким братом скучать не приходится…

***

      Франкенштейн устало смотрел в потолок, анализируя своё состояние. Легче не становилось. Голова кружилась, тошнота и слабость. Регенерация не справлялась с такими ранами. Кровь уже пропитала бинты.       - Л… Л-ларо! – почти простонал виконт. Никто не отозвался. Дышать становилось всё сложнее, в глазах темнело. «Нельзя терять сознание! Нельзя. Не сейчас. Не сейчас…»       Когда солдат забежал в комнату, молодой граф уже не дышал. Незамедлительно выставив всех за дверь, Ларо взялся за непрямой массаж сердца, плюнув на раны.       - Давай, очнись! – почти рычал он. – Тебя даже яд не взял, подумаешь, грудь пробили!       Словно услышав его, дворянин вдохнул кислород. Убедившись, что раненый снова дышит, солдат взялся за очередную перевязку ран. Однако на его ладони тяжело опустилась рука Франкенштейна, который силился что-то сказать.       -Помоги, - выдавил он. – Не справлюсь.       - Что я должен делать?       Франкенштейн сморщился от нового приступа боли, но продолжил:       - Стол. Ящик. Шприц. Всё.       Нахмурившись, мужчина послушно достал шприц с неизвестной ему жидкостью. Сел обратно, недоверчиво глядя на дворянина. Он понятия не имел, что в этом шприце, как и о том, может ли сейчас этот парень принимать взвешенные решения.       - Франкенштейн…       - Коли, – выдохнул граф, сжимая кулаки. – Шанс… Кровь. Не восстана... вливается. Не выживу. Коли.       Вздохнув, солдат взял руку раненого, на которой от напряжения отчетливо виднелись вены. Плюнув на всё, он вонзил иглу и осторожно влил всё. Вытащив иглу, Ларо отложил шприц и стал ждать.       Не прошло и десяти секунд, как Франкенштейна подбросило в кровати, и он заметался, тяжело застонав. Абсолютно не представляя, что ему делать, Ларо всем своим весом прижал дворянина к кровати, не позволяя дёргаться.       - Только попробуй мне умереть, парень! – прошипел мужчина. – Не для этого ты создал регенерацию, слышишь? Не для этого ты ночами не спал, уткнувшись в свои свитки! Не смей помирать, несносный мальчишка!       Снова выгнувшись так, что даже Ларо с трудом его удержал, Франкенштейн тяжело упал на кровать, тихо скуля от боли. Мужчина осторожно поднялся, готовый в любую секунду снова обездвижить дворянина. Лицо парня исказилось в муках, руки всё так же сжимали простынь так, что пальцы побелели. Он не дышал, но не успел солдат забеспокоиться, как Франкенштейн судорожно выдохнул и тут же тяжело хватанул губами воздух, пытаясь отдышаться.       - Вот так, малыш, дыши, - тут же заговорил Ларо, откидывая спутанные волосы с лица раненого. – Дыши. Всё хорошо. Ты молодец.       Сняв сбившиеся бинты, мужчина удивленно вскинул брови. Кровь не текла, раны покрылись ненадёжной коркой. Убрав швы, Ларо снова перебинтовал раны, стараясь действовать как можно аккуратнее. Уложив графа на кровать, он на мгновение задумался о том, чтобы поменять мокрое от крови бельё, но не рискнул поднимать раненого.       - Ларо, – простонал Франкенштейн. – Не молчи. Говори. Мне нельзя терять сознание.       Отметив про себя более связную речь, мужчина тут же подсел к дворянину, охраняя его ото сна.       - Сколько тебе нельзя спать? – просил он. - Ты вымотан.       - Не знаю.       - Знаешь, ты всегда хорошо считал, давай, Франкенштейн. Сколько?       Молодой человек страдальчески изломил брови, но кивнул.       - Два часа, наверное. Три, на всякий случай, - проговорил он. – Действие препарата должно завершиться до этого момента.       - И кровь снова пойдёт? – нахмурился Ларо.       - Нет. Я… нет, – Франкенштейн нахмурился, явно собираясь с мыслями. – Он завершит своё действие и улучшит уже имеющуюся регенерацию. Я исцелюсь быстрее.       - Почему же ты сразу не использовал её?       - Тебе не понравится, - слабо усмехнулся дворянин, наконец, приоткрывая глаза. Вздрогнув от того, сколько эмоций отразилось в них, Ларо судорожно вздохнул и проговорил:       - Я привык к тому, что всё, что ты делаешь, мне не нравится.       - Пять процентов.       - Пять процентов того, что препарат начнёт действовать?       - Пять процентов того, что я выживу после этого, - пояснил Франкенштейн. Ларо помрачнел, хмуро глядя на виконта.       - За ту неделю, что ты будешь валяться в постели, постарайся отдохнуть, как следует, - проговорил он. – Потому что то, что я сделал, когда узнал про пленников-монстров, тебе покажется легкой тренировкой.       - О, так-то ты обращаешься с графом? – отшутился дворянин.       - На поле нет графа, только Франкенштейн, - криво усмехнулся Ларо.       - Рад, что ты это понимаешь, - выдохнул молодой человек. – Я бы побил тебя, начни ты со мной расшаркиваться.       Голубые глаза закрылись, граф устало выдохнул, засыпая. Безжалостно подавив чувство жалости, молящее дать парню поспать, Ларо потряс его за плечо.       - Эй, не спи, малыш, просыпайся.       Франкенштейн дёрнулся и схватился за его руку. Потребовалось несколько секунд, прежде чем он осознал, где находится. Выпустив конечность солдата, он натолкнулся на хмурый взгляд.       - Сложнее, чем я думал, - словно извиняясь, проговорил дворянин.       - Ты планировал позвать меня, был бы здоров?       - Нет. Обычно я сам справляюсь. Бегаю, например и не позволяю себе садиться.       - Самоубийца, - проворчал Ларо.       - И не говори, - усмехнулся Франкенштейн, тут же вздрогнув от боли.       - Лежи спокойно, я здесь.       - Больно.       - Ты действительно вымотан, раз жалуешься на боль, - вздохнул мужчина. – Дать тебе обезболивающее?       - Нельзя, ничего нельзя, - вздохнул граф. – Только воду. Дай воду. Как мама? Она видела, да? А Офелия?       - Да, но она будет в порядке, не переживай, с ней герцогиня, она – хорошая женщина, - ответил Ларо. – Офелия ничего не видела, но, думаю, знает.       Не позволять дворянину спать оказалось сложнее, чем он думал. Спустя полтора часа, Франкенштейн засыпал даже на половине предложения. Приходилось будить его, трясти, зажимать нос, давить на раны, чтобы боль вернула его в реальность. Парень вздрагивал, резко открывал глаза и снова хватал Ларо за руку так, словно тонущий хватается за спасателя.       - Сильно больно? – спросил он как-то. Франкенштейн молча поднял на него глаза, слабо улыбнулся и кивнул.       - Ужасно больно. Но сейчас легче.       Спустя час он более-менее расслабился, уже не сжимая простынь в кулаках и не пытаясь раскрошить зубы. Спустя два часа он прикрыл глаза, облегчённо выдохнув, когда тянущий тугой клубок боли, наконец, рассосался.       - Ларо, можно попросить?       - Действуй.       - Помоги мне перебраться на диван? Здесь холодно и мокро.       - Диван ему подавай, - проворчал мужчина. – Моя кровать подойдёт?       - Да.       Ещё через несколько минут он, более-менее чистый, благодаря усилиям помощника капитана лежал в кровати, укрытый одеялом.       - Тебе уже можно спать? – спросил Ларо.       - Нет, ещё утягивает.       - Что?       - Утягивает. Я давно это заметил. Если при эксперименте есть возможность умереть, то можно ориентироваться на ощущения, когда я засыпаю. Сейчас меня словно в водоворот утягивает. Могу умереть.       - Как же ты это выяснил? – нахмурился Ларо.       - Опытным путём. Нет желания повторять.       Вспомнив, как Франкенштейн хватался за него, просыпаясь, мужчина понял, что он имел в виду.       Через три часа он впервые проснулся спокойно.       - Теперь тебе можно спать? – спросил Ларо. Франкенштейн лишь кивнул, сонно моргая. – Тогда отдыхай, малыш.       Когда граф уснул, Ларо медленно поднялся и бросил взгляд в зеркало. На него смотрело взъерошенное окровавленное нечто с усталым взглядом. Быстро переодевшись и приведя себя в порядок, солдат прошёл в комнату виконта.       - Как будто здесь был не один умирающий виконт… граф, а армию перерезали, - вздохнул он. Подозвав слуг, Ларо попросил их прибраться.       - Постарайтесь как можно скорее и так, чтобы миледи не видела, - сказал мужчина. – Хватит с неё потрясений. Бельё сожгите.       Раздав указания, мужчина поставил около своей комнаты охрану и пошёл вниз. В гостиной никого не было.       - Миледи спит, Ларо, - раздался позади женский голос. – С трудом, но мне это удалось.       Повернувшись лицом к герцогине, Ларо чуть поклонился. Женщина уже успела переодеться в более лёгкое платье и распустить волосы, впрочем, судя по бардаку на её голове, причёска просто растрепалась.       - Спасибо, миледи. Вы очень мне помогли.       - Ах, Ларо, - засмеялась герцогиня, пытаясь привести голову в порядок. – Вежлив, прав был мой муж. Мы теперь вроде как семья, можешь не кланяться мне.       - О, значит, я могу называть вас по имени? – чуть вскинул бровь Ларо, осторожно прощупывая почву.       - Да, - кивнула женщина. – Можешь. Считай меня сестрой.       - Нам придётся познакомиться поближе, чтобы я мог считать тебя сестрой, а не женой моего брата.       - Что я тебе говорил? Болтает, не думая! – засмеялся герцог, заходя в комнату. – Тебя можно было понять превратно, братишка. Он говорил про конные прогулки и разговоры за ужином, дорогая. Именно так он проверял всех жён наших братьев. И ведь не ошибался ни разу! Судя по тому, что ты больше не похож на жертву разбойников, с мальчиком всё в порядке?       - Насчёт в порядке я пока не уверен, однако жить будет, - кивнул Ларо. – Голодные? Я – да. Идём в кухню, вы будете пугать служанок своим видом, я – есть.